Kindred Spirits |
Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.
Вы здесь » Kindred Spirits » Книги судеб » [08.11.2025] Розовая пантера
Розовая пантера
Наверное, чутье подсказало сегодня отправиться вслед за Одри в город и проследить, чтобы с ним ничего не случилось. Или ревность? Точно не здравый смысл. Вот только не всегда нужно совать свой волчий нос в дела, которые тебя не касаются, потому что это может закончиться печально.
Отредактировано Liam Woods (29-09-2026 17:52:42)
После той ночи Одри и Лиам так и не заговорили о поцелуе. Возможно, именно поэтому Одри с каждым днём всё больше убеждал себя, что не стоит искать в произошедшем какой-то особенный смысл. В конце концов, после нападения на академию было достаточно куда более серьёзных вещей, чтобы разбираться с ними в первую очередь. А тот вечер можно было оставить там же, где остались музыка, праздничные огни и ощущение почти невозможной близости, которое теперь казалось чем-то слишком хрупким, чтобы к нему прикасаться. О Лиаме Одри, конечно, думал. Иногда чаще, чем ему хотелось бы. Но спрашивать напрямую не решался. Слишком легко было услышать не тот ответ, которого он в глубине души ждал. Поэтому молчание постепенно стало удобнее любых слов.
Когда днём один знакомый предложил вечером выбраться в город и выпить кофе на осенней террасе, Одри согласился почти сразу. Никакого скрытого смысла он в этом не видел. Они иногда пересекались, разговаривали, могли провести время вместе, и парень казался ему вполне приятным человеком. Не более. Одри даже упомянул об этом Лиаму — лениво, между прочим, будто сообщал о каком-то совершенно незначительном деле: вечером собирается в город, знакомый позвал на кофе, вернётся позже. Ни подробностей, ни объяснений. Он и сам не считал нужным придавать этой встрече какое-либо значение.
К вечеру город окончательно утонул в прохладном ноябрьском воздухе. Одри вышел из академии в привычной тёмной одежде: удобный чёрный костюм, поверх которого свободно лежало длинное чёрное пальто, чуть большеватое в плечах и небрежно распахнутое, словно застёгивать его Одри счтал совершенно лишним. Шею обвивал большой мягкий бордовый шарф, скрывая часть воротника. Длинные густые чёрные волосы он оставил распущенными, и ветер то и дело перебрасывал отдельные пряди на лицо. Как всегда, его образ дополняли украшения, подобранные между собой с почти ювелирной тщательностью: серьги в ушах, тонкие цепочки у шеи, кольца на пальцах и несколько браслетов на запястьях. Когда Одри двигал руками, металл иногда соприкасался и отзывался тихим, почти ленивым мелодичным звоном.
От него тянулся густой, шлейфовый аромат, в котором особенно ярко раскрывался величественный уд — тёмный, древесный, глубокий, почти гипнотический. Он не просто оставался после Одри в воздухе, а словно медленно следовал за ним, заставляя невольно задержать вдох. В нём было что-то притягательное и почти опасное: хотелось приблизиться ещё, вдохнуть глубже, даже если от этой густоты становилось трудно дышать. Тёплая древесина, мягкая пряность и едва заметная горечь только усиливали ощущение, будто вокруг Одри существовало собственное невидимое пространство, которое он оставлял за собой вместе с движением.
На террасе уже ждал знакомый. Разговор начался легко и совершенно непринуждённо. Они обсуждали учёбу, городские новости, какую-то нелепую историю с преподавателем, смеялись над пустяками. Одри постепенно расслабился, устроившись удобнее в кресле. Он, как всегда, долго не выпускал кружку из рук, обхватывая её ладонями, словно хотел согреть пальцы, даже когда напиток уже перестал быть горячим. Когда слушал, иногда начинал едва заметно постукивать подушечками пальцев по керамике или столешнице. Браслеты тихо звенели в такт этому движению, а взгляд время от времени рассеянно уходил куда-то в сторону, прежде чем снова возвращаться к собеседнику.
Именно в такой момент он снова почувствовал что-то знакомое.
Неясное, едва уловимое ощущение присутствия, от которого внутри на секунду всё отозвалось слишком привычно. Одри замер, перестав постукивать пальцами, и машинально посмотрел в сторону улицы. Там были только прохожие, свет фонарей, машины, мокрый асфальт и шелест опавших листьев. Ничего необычного.
Он почти сразу решил, что ему показалось. После последних недель неудивительно начать ловить знакомые ощущения там, где их на самом деле нет. Одри тихо усмехнулся самому себе и вернулся к разговору, не собираясь придавать этому значение.
Он совершенно не ожидал другого.
Поэтому, когда знакомый неожиданно наклонился через стол, Одри сначала даже не понял, что происходит. Всё случилось слишком быстро — ещё секунду назад они спокойно разговаривали, а теперь чужое лицо оказалось непозволительно близко.
Реакция пришла раньше мысли.
Одри резко выставил руки между ними, упираясь ладонями ему в грудь и не позволяя сократить оставшееся расстояние. В этом движении не было ни подготовки, ни колебания. Он даже не успел подумать, почему делает это. Просто не хотел.
— Ты чего?.. — вырвалось у него с искренним недоумением.
Только теперь Одри окончательно понял, что произошло. Он несколько секунд смотрел на парня, всё ещё удерживая ладонь между ними, и выглядел скорее ошеломлённым, чем раздражённым. До этого момента ему даже в голову не приходило, что эта встреча может восприниматься иначе. Он действительно думал, что они просто пьют кофе. Просто разговаривают. Просто проводят вепроводят вечер.
Никакого намёка на влюблённый интерес Одри не замечал. И уж точно не ожидал, что кто-то попытается его поцеловать. Взгляд стал внимательнее, будто Одри впервые за весь вечер начал рассматривать собеседника именно с этой стороны, пытаясь понять, как вообще умудрился пропустить очевидное. Внутри, однако, не было ни смущения, ни приятного волнения, которое, наверное,должно было бы появиться в подобной ситуации. Только растерянность и совершенно ясное нежелание позволить этому случиться. И почему-то именно это оказалось куда интереснее всего произошедшего.
Потому что ещё несколько минут назад Одри совершенно спокойно сидел здесь, не думая ни о каких отношениях, а теперь неожиданно понял одну простую вещь: когда кто-то попытался приблизиться к нему таким образом, он даже не задумался.
В голове почему-то всплыл совсем другой вечер. Чужое тепло. Пальцы на его щеке. Спокойный взгляд. И тот момент, когда расстояние между ними исчезло — а Одри, в отличие от сегодняшнего вечера, сам сделал шаг навстречу.
Он тут же отогнал эту мысль. Нет. Сравнивать было глупо. Это ничего не доказывало. Абсолютно ничего. Одри медленно поднял взгляд на собеседника, всё ещё не до конца понимая, что сказать, и впервые за весь вечер почувствовал себя действительно выбитым из привычного равновесия.
Лиам совершенно точно не собирался идти за Одри и эту мысль он повторил себе примерно раз шесть.
Первый раз - когда услышал про город и какого-то знакомого, позвавшего Одри выпить кофе. Второй - когда слишком равнодушно уточнил, во сколько тот собирается вернуться. Третий - когда проводил взглядом удаляющуюся фигуру в длинном пальто и шарфе. А четвёртый случился минут через десять, когда Вудс уже покидал территорию академии следом.
Это не слежка.
Просто после нападения отпускать ведьмака одного в город было откровенно безответственно. Особенно сейчас и особенно Одри, вокруг которого неприятности имели отвратительную привычку возникать буквально из воздуха.
Вполне логичное объяснение и настолько логичное, что Лиам почти поверил в него сам.
Почти.
Потому что для обеспечения безопасности совершенно необязательно было выяснять, кто именно позвал Одри на кофе. Необязательно держаться на другой стороне улицы, заметив впереди знакомый силуэт и точно не требовалось выбирать скамейку напротив террасы, открывать книгу, первую попавшуюся которую взял с собой и уже минут десять изображать человека, чрезвычайно заинтересованного в чтении. Особенно учитывая, что книга была перевёрнута вверх ногами и Лиам заметил это далеко не сразу.
Блядь.
Он молча перевернул её, перелистнул страницу и снова поднял взгляд поверх края.
Одри сидел напротив: распущенные волосы трогал ветер, пальцы обхватывали кружку, украшения поблёскивали под тёплым светом террасы. Даже отсюда Лиам слишком хорошо представлял тихий звон браслетов при каждом движении, а напротив сидел кто-то другой и смешил его.
Челюсть сжалась сама собой и здесь оправдание про безопасность окончательно начинало трещать по швам, потому что угрозы не было.
Никто не следил за Одри и никто не выглядел подозрительно. Его собеседник казался совершенно обычным парнем, который улыбался, что-то рассказывал и время от времени наклонялся ближе.
Лиаму он категорически не нравился, но причин для неприязни Вудс не имел ни одной - раздражало ещё сильнее. Он опустил взгляд в книгу, заставляя себя прочитать хотя бы пару строк, но через несколько секунд снова посмотрел на террасу.
Прекрати.
Одри имел право встречаться с кем угодно, тем более между ними самими ничего не изменилось. Они поцеловались один раз и после этого оба мастерски делали вид, будто ничего не произошло.
Лиам сам поддерживал эту игру, не заговорил первым, не спросил, не попытался повторить.
Так какого чёрта теперь сидит здесь?
Ответ был настолько очевидным, что признавать его не хотелось.
Ревность.
Глупая, липкая, неприятная ревность, от которой хотелось одновременно уйти и продолжать смотреть и Лиам смотрел. Поэтому момент, когда парень напротив Одри подался вперёд, он заметил сразу.
Книга медленно опустилась, сначала Вудс ещё мог убедить себя, что неправильно понял движение, но потом расстояние между ними стало слишком маленьким и Лиам поднялся раньше, чем успел решить, собирается ли вмешиваться.
Пальцы сжались на обложке. Один шаг, второй. Он уже представлял, как окажется рядом, но что скажет - понятия не имел. Возможно, ничего хорошего, но Одри оказался быстрее.
Ладони Одри резко упёрлись парню в грудь и этого должно было хватить - Одри ясно обозначил границу, условно оттолкнул его сам и никакой опасности больше не было, Лиам прекрасно это видел. Только тело отреагировало раньше здравого смысла.
Книга захлопнулась с сухим хлопком. Ещё секунду назад Вудс находился на другой стороне улицы, а теперь уже пересекал дорогу, почти не замечая ни машин, ни недовольного сигнала откуда-то сбоку. Внутри всё стянулось в один тугой узел.
Он видел только чужое лицо слишком близко к Одри. Чужое тело, подавшееся к нему через стол и руки Одри, выставленные между ними.
Не трогай его.
Мысль была настолько яростной, что на несколько секунд вытеснила всё остальное. Лиам оказался рядом прежде, чем успел решить, что именно собирается делать.
Ладонь легла незнакомцу на плечо. Это был не удар и даже не рывок, но силы хватило, чтобы без особенных церемоний отодвинуть парня от Одри и заставить его сместить фокус внимания с красных глаз на серо-голубые.
- Ему явно это не понравилось.
Голос прозвучал непривычно тихо и именно поэтому угроза в нём ощущалась куда отчётливее, чем если бы Лиам повысил тон. Вудс шагнул вперёд, автоматически оказываясь почти между ними, если бы не стол и серо-голубые глаза остановились на нём тяжёлым взглядом.
- Ты вообще кто?
- Тот, кто советует больше не пытаться его поцеловать, если он сам этого не хочет.
Плевать, что тот фактически даже не успел прикоснуться. Плевать, что Одри вполне мог разобраться самостоятельно и плевать, что Лиам вообще не должен был здесь находиться.
Слишком поздно и только теперь до сознания наконец добралось происходящее.
Терраса. Город. Одри. И он сам, который якобы совершенно случайно оказался в пятнадцати минутах от академии ровно возле того кафе, куда Одри ушёл с каким-то знакомым.
Охуительно, Вудс. Просто охуительно.
Лиам медленно выдохнул через нос и повернул голову к Одри, а злость дала первую трещину, потому что тот выглядел не напуганным.
Ошарашенным - да.
Но точно не нуждающимся в спасении.
- Ты в порядке?
Вопрос прозвучал значительно мягче предыдущих слов, хотя напряжение никуда не исчезло.
Отредактировано Liam Woods (22-09-2026 16:36:12)
Первой реакцией Одри было удивление. Не потому, что он не ожидал Лиама увидеть — где-то глубоко внутри он, возможно, всегда узнавал бы его присутствие, даже если бы не хотел этого признавать, — но появление Вудса здесь, в городе, возле той самой террасы, куда Одри совершенно спокойно собирался выпить кофе, выглядело слишком уж подозрительным совпадением. Он несколько секунд просто смотрел на него, ощущая, как удивление постепенно уступает место раздражению, и всё же не удержал лёгкой усмешки. Слишком уж хорошо он понимал, почему Лиам оказался именно здесь.
Одри медленно поставил кружку на стол, продолжая греть ладонь о тёплую керамику, и чуть приподнял бровь.
— Надо же… Что ты здесь делаешь, Лиам? — протянул он с той самой вежливостью, которая у него почти всегда означала обратное.
— Неужели просто решил прогуляться? Удивительно удачный маршрут: именно этот город, именно эта улица и именно тот вечер, когда я решил выпить кофе с кем-то, кто не ты.— Он выдержал паузу, позволяя словам повиснуть между ними. Ведьмак поднялся из-за стола, поправляя распахнутое чёрное пальто, и убрал с лица несколько длинных прядей волос. За привычной насмешкой уже отчётливо проступало раздражение. Не потому, что Лиам пришёл. Это было как раз слишком легко понять и слишком приятно признать.
Его злило другое. Лиам снова сделал что-то, не спросив его. Но пока Одри не собирался говорить об этом. Не здесь. Не перед человеком, который и так оказался втянут в достаточно неловкую ситуацию. Он повернулся к знакомому, и на лицо почти мгновенно вернулась привычная лёгкость. Та самая улыбка, которой он обычно обезоруживал людей и делал вид, будто ничего не способно выбить его из равновесия.
— Извини, — произнёс он уже мягче. — Кажется, мне нужно буквально несколько минут. Не хотел бы исчезнуть вот так посреди разговора, но возникло небольшое… недоразумение. — Последнее слово прозвучало слишком аккуратно, чтобы в него действительно поверить.
Одри обменялся с ним ещё парой спокойных фраз, убедился, что тот не чувствует себя брошенным, и только после этого снова повернулся к Лиаму. И вот тогда улыбка исчезла. Не резко. Просто будто её никогда и не было. Он подошёл ближе и взял Лиама за локоть. Крепко. Не настолько, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы стало понятно: сейчас Одри не предлагает. Он ведёт.
— Идём. — Без объяснений. Без просьб. Он увёл его чуть дальше от террасы, туда, где шум улицы скрывал разговоры, а свет от окон уже не падал прямо на них. Только отпустив его, Одри наконец достал сигарету, прикурил и несколько секунд молча смотрел на огонь зажигалки.
Это молчание было намеренным. Одри прекрасно умел говорить. Более того — обычно он говорил слишком много, особенно когда хотел скрыть что-то важное. Но сейчас он не собирался облегчать Лиаму задачу. Пусть сам догадается. Пусть хотя бы один раз почувствует себя тем, кого заставляют ждать ответа.
Он сделал затяжку, медленно выпустил дым и посмотрел куда-то в сторону улицы. Молчание продолжалось. Дольше, чем было необходимо.
— Я весь вечер пытаюсь понять одну вещь.— Наконец произнёс он. Одри даже не посмотрел на него. Он снова затянулся сигаретой.
— Ты всегда настолько плохо умеешь делать вид, что тебе всё равно?— Только теперь он перевёл взгляд на Лиама. В красных глазах была привычная насмешка, но под ней слишком хорошо читалось раздражение.
— Или сегодня мне особенно повезло? — Он чуть склонил голову.
— Потому что обычно ты хотя бы пытаешься выглядеть человеком, который случайно оказался рядом. Сегодня получилось не очень. — Одри снова отвернулся, позволяя нескольким секундам тишины повиснуть между ними.
Я, кстати, пытался найти логичное объяснение. —Он лениво покрутил сигарету между пальцами. — Может, ты просто решил прогуляться. Может, у тебя внезапно появилась огромная любовь к этому району города. Может, тебе стало интересно, чем занимаются люди за пределами академии. — Он посмотрел на него с лёгкой улыбкой.
— Но почему-то ни один вариант не звучит убедительно. — Одри снова замолчал. Он не спрашивал напрямую. Не требовал ответа. Просто оставлял Лиаму пространство, в котором тот сам должен был решить, что сказать. И, пожалуй, именно это было самым неприятным. Потому что Одри был зол. Но гораздо сильнее его злило то, что ему действительно хотелось услышать ответ.
Отредактировано Audrey Young (23-09-2026 11:47:01)
Несколько секунд Лиам просто смотрел на Одри и чем дольше тот говорил, тем сильнее внутри поднималось раздражение. Не потому, что Одри ошибался. Хуже - он попадал ровно туда, куда не следовало.
Скамейка, книга, долбаная терраса, за которой Вудс наблюдал последние полчаса, будто ему больше нечем заняться. Всё это и без чужих комментариев выглядело достаточно жалко, а теперь Одри ещё стоял напротив, курил и с этим своим выражением лица методично загонял его в угол.
Челюсть Лиама сжалась.
- Закончил?
Голос прозвучал резко, серо-голубые глаза остановились на Одри, и теперь Вудс даже не пытался делать вид, будто происходящее его забавляет.
- Или хочешь ещё минут десять поиздеваться и перечислить все варианты, прежде чем наконец спросишь прямо?
Лиам сделал шаг ближе.
- Да, я пришёл за тобой.
Вот так, без оправданий, потому что сейчас они казались уже бессмысленными, а врать он уже не мог из-за злости, которая поднималась внутри.
- Специально. Не случайно оказался рядом, не решил прогуляться и внезапной любви к этому району у меня тоже не появилось. Услышал, что ты собрался в город с каким-то парнем, и пошёл следом. Доволен?
Слова выходили быстрее, чем он успевал их фильтровать. Где-то внутри ещё существовала вполне разумная мысль, что Одри вообще-то имел полное право злиться. Что Лиам действительно следил за ним и что несколько минут назад он без разрешения влез в ситуацию, с которой ведьмак прекрасно справлялся самостоятельно.
Только сейчас разумные мысли раздражали ещё сильнее.
- И прежде чем ты начнёшь рассказывать мне, что способен сам о себе позаботиться - я знаю. Я, блядь, видел.
Он коротко указал рукой в сторону террасы.
- Видел, как ты его остановил и твои руки у него на груди, но всё равно подошёл.
Последние слова прозвучали ниже, опаснее, а перед глазами снова слишком отчётливо возникло чужое лицо возле лица Одри.
Лиам старался держать язык за зубами, вот только получалось это хреново.
- Потому что мне не понравилось, что он вообще решил, будто может тебя поцеловать.
Пауза, в которой проснулось что-то собственническое, но от этого Лиам никак не мог отделаться, а затыкаться теперь и вовсе не собирался.
- Не понравилось ещё до этого, ясно? Не понравилось, как он на тебя смотрел. Как наклонялся к тебе через стол, как ты ему улыбался и как он сидел рядом с тобой. Мне весь этот грёбаный вечер не понравился.
Вот теперь слова уже невозможно было забрать обратно и Лиам резко провёл ладонью по волосам, отвернувшись на секунду.
Прекрасно…Просто прекрасно.
Можно было хотя бы попытаться сохранить остатки достоинства, соврать про безопасность, нападение на академию, связь фамильяра с ведьмаком.
Вместо этого он стоял посреди улицы и фактически устраивал сцену ревности человеку, с которым даже не состоял в отношениях. И именно это бесило больше всего.
Он снова повернулся к Одри.
- Только знаешь, что особенно охуенно?
Короткая, совершенно невесёлая усмешка, за которой Вудс старался спрятать свое волнение и одновременно злобу, вперемешку с ревностью и чем-то ещё, что даже самому себе пока что не смог объяснить.
- Ты прекрасно понимаешь, зачем я сюда пришёл. С самого начала понял, поэтому и стоишь сейчас, куришь и вытягиваешь это из меня по одному слову.
Лиам подошёл ещё ближе и теперь между ними оставалось всего несколько шагов.
- Так зачем спрашиваешь? Хочешь услышать вслух? Хорошо.
Серо-голубые глаза неотрывно смотрели в красные, но только не с теми эмоциями, которыми когда-то хотелось. Сейчас фамильяр медленно закипал и его уже не волновал тот факт, что они находятся в общественном месте, а прохожие люди иногда оборачивались на их разговор, но делали вид, что ничего не замечают и тактично проходили мимо.
- Я ревную тебя, Одри.
Наступила тишина, в которой парень почувствовал себя ужасно и был готов уже отступить назад, чтобы не наговорить лишнего, но эмоции взяли верх.
- Ревную.
Второй раз прозвучал почти зло, будто Лиам не признавался, а бросал это слово ему в лицо.
- Меня бесит мысль, что ты можешь вот так уйти с кем-то другим. Бесит видеть рядом с тобой кого-то, кто смотрит на тебя так, как смотрел этот придурок. А когда он полез тебя целовать, мне захотелось не просто отодвинуть его - мне захотелось впечатать его в ближайшую стену.
Он осёкся, услышав собственные слова. Он никогда не позволял себе подобного, чтобы эмоции руководили, а здравый смысл спал, но сегодня вообще все шло наперекосяк.
На секунду в лице что-то изменилось, но отступать он окончательно отказался.
- И нет, я не собираюсь рассказывать, что это нормально. Не собираюсь запрещать тебе с кем-то встречаться - ты можешь делать что хочешь и вообще мне ничего не должен.
Последняя фраза далась особенно тяжело, потому что была правдой.
Неделя после маскарада.
Неделя молчания.
Один поцелуй, после которого оба сделали вид, что ничего не произошло.
Лиам сам не подошёл и ничего не спросил, сам позволил всему зависнуть между ними, а теперь бесился из-за последствий собственного молчания.
- Только не стой передо мной сейчас с этим выражением лица и не делай вид, будто понятия не имеешь, что происходит.
Он провел ладонями по волосам, стараясь хотя бы куда-то деть сейчас свои руки, чтобы ничего не поломать ненароком.
- После маскарада ты тоже молчал и тоже ни черта не сказал. Мы оба целую неделю изображали, будто того поцелуя не было.
Голос постепенно становился громче и как себя угомонить в данный момент - парень не понимал. Он лишь видел перед собой ведьмака, который внимательно слушал его, а может вообще делал лишь вид, что слушает - тогда это лишь подливало масло в огонь того гнева, который и так разгорался с бешеной скоростью.
- А теперь ты уходишь с другим парнем, я вижу, как он пытается тебя поцеловать, и ты удивляешься, почему меня переклинило?
Лиам резко выдохнул, ощущая, что только с помощью дыхания сейчас может хоть как-то успокоиться. Хотя бы немного.
- Да потому что мне не всё равно!
Фраза прозвучала громче, чем он собирался сказать. Несколько прохожих обернулись, но Вудс даже не заметил, потом что перед ним сейчас существовал только Одри.
- Мне, блядь, совсем не всё равно и я уже задолбался делать вид, что это не так.
Тишина после этих слов ударила сильнее крика.
Лиам тяжело дышал, пальцы сжимались и разжимались возле бёдер, а потом голос стал тише, но злость никуда не исчезла.
- Поэтому если хочешь сказать, что я перешёл границу - скажи. Хочешь послать меня нахрен за то, что я пошёл следом, - давай, это же будет так удобно и можно идти дальше на свое свидание, а я не буду мешаться.
Ещё один шаг навстречу вышел каким-то едва заметным, потому что ноги совсем не слушались.
- Но если ты притащил меня сюда только ради того, чтобы посмотреть, сколько ещё я буду изворачиваться прежде, чем признаюсь…
Вудс наклонился немного ближе, всматриваясь в глаза ведьмака.
- Поздравляю. Признался.
Он несколько секунд смотрел Одри прямо в глаза, стараясь перевести дух и не ляпнуть ещё чего-то лишнего, хотя, что ещё тут можно было сказать, чтобы затоптать себя ещё глубже?
- Я ревную тебя. Я не хотел видеть тебя с ним и когда этот ублюдок полез тебя целовать, мне захотелось разбить ему лицо.
Пауза, в момент которой почва словно ушла из под ног, а здравый рассудок покинул его окончательно.
- Достаточно честно?
Лиам выпрямился. Злость всё ещё горела внутри, только теперь под ней слишком отчётливо проступало другое.
Страх.
Потому что впервые после маскарада он действительно сказал вслух то, что они оба так старательно обходили стороной.
И пути назад уже не осталось.
Отредактировано Liam Woods (23-09-2026 14:28:43)
Одри несколько секунд просто смотрел на него. Он услышал всё. Каждое слово, которое так долго оставалось между ними невысказанным, каждую эмоцию, которую Лиам прятал за осторожностью, за привычным спокойствием, за той самой правильностью, которая всегда заставляла его сначала думать, а уже потом действовать. И хуже всего было то, что именно этих слов Одри ждал.
Он ждал их после маскарада. После того поцелуя, который теперь слишком часто возвращался в памяти, несмотря на все попытки убедить себя, что это был просто момент, просто случайность, просто слишком красивый вечер, в котором они оба позволили себе забыть, кем должны были оставаться. Он помнил тепло чужих рук, близость, от которой становилось невозможно думать, и то странное ощущение, будто между ними наконец исчезло всё лишнее. Лиаму было не всё равно. Эта мысль должна была принести облегчение, должна была заставить Одри перестать искать причины в себе и перестать думать, что он неправильно понял взгляд, прикосновение, ту близость, которая появилась между ними. Но вместо этого внутри стало пусто.
Потому что теперь он видел только одно. Лиам сказал это сейчас. Не тогда.
Одри медленно опустил взгляд на сигарету между пальцами, позволявая дыму раствориться в холодном вечернем воздухе. Украшения на его руках тихо звякнули, когда пальцы чуть сильнее сжались, выдавая напряжение, которое он никогда бы не позволил себе показать открыто. Несколько секунд Янг молчал, и, возможно, если бы он был другим человеком, если бы не привык защищаться первым, он бы просто признался, что рад это слышать. Сказал бы, что ему достаточно. Что он всё это время ждал именно этих слов.
Но Одри не умел так. Он умел улыбаться, когда было больно. Умел шутить, когда хотелось спрятаться. Умел делать вид, будто чужие слова не способны его задеть, потому что признать обратное означало бы признать, насколько сильно он надеялся. Когда он снова поднял взгляд, на губах появилась лёгкая улыбка. Та самая — красивая, уверенная, опасная. Та, которая обычно означала, что Одри снова нашёл способ не показать слабость.
— Забавно. Я ведь всё это время пытался понять, что именно произошло тогда. Пытался убедить себя, что не придумал этот момент, что не ошибся, когда решил, будто для тебя это тоже что-то значит. Я пытался найти любое другое объяснение, кроме самого очевидного, потому что оно почему-то казалось самым неприятным. — Он тихо усмехнулся, словно говорил о чём-то совершенно незначительном, хотя голос выдавал обратное.
— А теперь ты приходишь сюда и говоришь мне, что ревнуешь. Только сейчас, когда появился кто-то другой. — Одри сделал шаг ближе, не отводя взгляда, будто хотел убедиться, что Лиам действительно слышит каждое слово.
— Знаешь, что самое неприятное? Я бы поверил тебе тогда. После маскарада. После поцелуя. Когда между нами были только мы. Когда не было никого, кого нужно было бы отталкивать, никого, с кем нужно было бы соревноваться, и никакого страха, что ты можешь меня потерять. Но сейчас я уже не понимаю, что именно ты пытаешься удержать. — Он выдержал короткую паузу, позволяя вопросу повиснуть между ними.
— Меня? Или просто то, что ты привык считать своим из-за связи? — Одри видел, куда ударил этими словами. Видел, что это было несправедливо. Но не забрал их обратно, потому что иногда легче позволить другому человеку подумать, что ты жестокий, чем показать, насколько сильно тебя ранили.
— Я не твоя собственность, Лиам. Не вещь, которую можно считать своей только потому, что между нами есть связь. Не человек, которого нужно защищать, когда становится страшно потерять, но о котором можно забыть, когда всё спокойно. Ты не можешь просто прийти в тот момент, когда почувствовал угрозу, и решить, что теперь имеешь право на место рядом со мной. — Он сделал шаг назад. Медленно. Осознанно. Создавая между ними расстояние, которого раньше никогда не было.
И именно это расстояние оказалось страшнее любых слов.
Потому что раньше Одри мог убегать сколько угодно. Мог прятаться за колкостями, исчезать в самый неподходящий момент, делать вид, будто ему всё равно. А Лиам всё равно оставался рядом.
Теперь же Одри сам отступал.
— Ты мой фамильяр, Лиам. И, может быть, тебе стоит помнить об этом. Не пытайся быть кем-то большим для меня. Не пытайся занять место, которого ты сам так долго избегал, потому что я не хочу однажды понять, что всё это время держался за что-то, чего никогда не существовало. — Он отвёл взгляд всего на секунду, а потом снова посмотрел на него.
Несколько секунд Одри молчал. Это была самая тяжёлая пауза за весь разговор, потому что дальше оставалось сказать то, что должно было закрыть последнюю дверь.
И именно поэтому он сказал это спокойно, позволил словам прозвучать ровно, почти без эмоций.
— У меня нет к тебе чувств, Лиам. Нет ничего, на что тебе стоило бы рассчитывать. Нет ничего, что ты мог бы разбить. Моё сердце не ждёт от тебя ничего, потому что ему нечего ждать. Поцелуй был явно пьяной ошибкой.— На губах появилась улыбка. Слишком идеальная. Слишком спокойная. Слишком похожая на ту, которой он всегда прятал настоящего себя. Он выдержал его взгляд. Не отвернулся. Не сбежал. ьИ, наверное, именно это было самой жестокой ложью из всех, что Одри когда-либо произносил. Потому что человек, которому действительно всё равно, не ставит между собой и другим человеком такую огромную дистанцию. ьОн просто уходит. А Одри всё ещё стоял напротив.
Наверное, существовали слова, после которых следовало что-то ответить: разозлиться, огрызнуться, сказать, что Одри несёт полную хуйню и прекрасно это понимает, но Лиам не сделал ничего.
Он просто стоял напротив и смотрел на ведьмака так, словно тот внезапно заговорил на незнакомом языке.
У меня нет к тебе чувств.
Почему-то именно это зацепилось сильнее всего.
Фраза «ты мой фамильяр» и словно приказ помнить своё место, выбивали почву из под ног, злили так сильно, что не находились слов, чтобы это описать в данный момент.
- Повтори? Знать свое место нужно, верно? Как дворовой шавке, я все верно понял?
А потом контрольным:
Поцелуй был пьяной ошибкой.
Что-то в лице Вудса едва заметно изменилось. Злость, ещё секунду назад клокотавшая внутри, вдруг исчезла. Не успокоилась - будто её одним движением выдернули вместе со всем остальным, оставив после себя звенящую пустоту.
Он помнил тот вечер слишком хорошо: помнил террасу, Одри перед собой, его губы, собственные руки и то, как после поцелуя несколько секунд вообще не мог заставить себя отойти.
Неделю Лиам прокручивал это в голове, спрашивая себя, не ошибся ли. Не увидел ли то, чего там никогда не было и теперь ответ стоял перед ним.
Вудс медленно кивнул один раз, словно Одри только что сообщил ему нечто совершенно будничное.
-Пьяная ошибка.
Он повторил это тихо, будто пробовал слова на вкус, но было горько, унизительно. И только после этого поднял взгляд.
- Понял.
Наверное, стоило остановиться, вот только внутри наконец что-то треснуло. Лиам коротко усмехнулся и отвёл взгляд, проведя языком по внутренней стороне щеки.
- Нет, знаешь что? Не понял.
Серо-голубые глаза снова впились в Одри, словно в них старался что-то найти, какой-то ответ, который ведьмак так и не озвучил.
- Ты можешь послать меня нахрен за слежку. Можешь сказать, что я перешёл границу. Можешь даже врезать мне, если очень хочется - я заслужил. Но не смей сейчас прикрываться нашей связью только потому, что тебе так удобнее.
Последние слова прозвучали уже жёстче, но все это было сказано искренне.
- Я три года знаю, где заканчивается моя связь с тобой. Я прекрасно различаю, когда меня тянет к тебе потому, что ты в опасности, а когда я, как последний идиот, ищу тебя глазами в каждой грёбаной комнате.
Теперь Лиаму было плевать на дистанцию, которую Одри так демонстративно между ними поставил и сделал шаг вперед, не собираясь уходить именно сейчас. Ведь, если он не выскажет всё сейчас, то потом точно пойдет с ума от недосказанности.
- Связь не заставляет меня помнить, какой кофе ты пьёшь и не заставляет смотреть на телефон среди ночи и думать, спишь ты или опять сидишь над книгами. Она не заставляла меня целовать тебя на той террасе.
На последних словах голос дрогнул, пускай и совсем немного, но Лиам возненавидел себя за это.
- И уж точно она не заставляла меня целую неделю молчать, потому что я боялся открыть рот и услышать именно то, что ты сейчас сказал.
Вот она - правда, которую он до последнего не хотел произносить.
Не безразличие и не сомнение, а именно страх.
Лиам тяжело сглотнул.
- Я струсил, Одри, вот и всё.
Он впервые за время их разговора отступил сам. Всего на шаг, но между ними словно разверзлась пропасть.
- Я должен был прийти к тебе на следующий день и спросить, что это было. Сказать, что для меня это нихрена не ошибка. Но я испугался, что для тебя окажется именно ей.
Взгляд на секунду скользнул по лицу ведьмака, задержался на этой слишком красивой, слишком спокойной улыбке и от неё стало почти физически больно.
- Поздравляю. Угадал.
Невесёлая усмешка и теперь злость возвращалась. Только совсем другая — холодная, тяжёлая, перемешанная с унижением.
- Но знаешь, что самое паршивое? Ты мог сказать это неделю назад. Мог посмотреть мне в глаза утром после маскарада и сказать: «Лиам, это была ошибка». Я бы пережил, хреново, но пережил бы.
Пауз в разговоре становилось так много, что было уже тяжело дышать, а напряжение между ними можно было пощупать.
- А вместо этого ты тоже молчал.
Он смотрел прямо в красные глаза, в которых был всегда готов утонуть, но сейчас…
- Поэтому либо ты такой же трус, как я, либо я действительно оказался настолько тупым, что целую неделю принимал желаемое за действительное.
Лиам замолчал. Ему отчаянно хотелось подойти. Схватить Одри за плечи и заставить перестать улыбаться вот так и хотя бы один раз сказать правду без защитных стен, колкостей и попыток ударить первым. Но после сказанного он больше не имел права даже прикоснуться и это оказалось больнее всего. Поэтому Вудс отступил ещё на шаг и на этот раз максимально осознанно.
- Хорошо.
Голос стал пугающе спокойным, что казалось очень подозрительно в данный момент.
- Ты мой ведьмак. Я твой фамильяр. Надеюсь, что хотя бы другом я тебе был до этого момента, про чувства я уже все понял.
Каждое слово резало изнутри и Лиам выдержал ещё несколько секунд, а затем кивнул куда-то в сторону кофейни, откуда совсем недавно они ушли с Одри.
- И больше мешать твоим свиданиям не буду.
Он уже собирался развернуться и уйти, но остановился.
Последнее осталось. То самое, чего говорить совершенно не следовало.
- Только никогда больше не называй тот поцелуй нашей общей ошибкой. Если для тебя он ничего не значил - говори за себя.
Шумный выдох носом сейчас оказался громче самой звонкой сирены в городе, по крайней мере, так показалось фамильяру.
- Потому что для меня значил.
И сейчас внутри оставалась уже огромная дыра, даже не пустота - это было что-то похуже, что быстро точно не заживет и оставит осадок где-то очень глубоко внутри.
Небо нахмурилось точно так же, как и фамильяр сейчас, а на асфальте начали проявляться капли дождя, который становился с каждой минутой все сильнее и сильнее.
Одри несколько долгих секунд ничего не отвечал, просто смотрел на Лиама сквозь стену дождя. Вода стекала по чёрным волосам, пропитывала ворот пальто, холодными дорожками бежала по коже, но он словно перестал её замечать. Вокруг него снова оживала магия неприятности, чутко подхватывая всё, что он старался удержать внутри: вывеска над улицей дёрнулась и заскрипела так, будто вот-вот сорвётся, где-то впереди с оглушительным звоном разбилось стекло, ветер подхватил мокрые листья и закрутил их прямо под ногами. Один из них прилип к щеке Одри, и он снял его двумя пальцами, коротко усмехнувшись — почти беззвучно, без привычной насмешливости. Даже магия сегодня будто решила не спорить с очевидным.
— Я не просил этой связи, Лиам. Не хотел, чтобы моя жизнь вообще оказалась настолько тесно переплетена с чужой. Не хотел однажды обнаружить, что рядом со мной навсегда оказался человек, которого я не выбирал и от которого теперь невозможно просто отойти. Мне не дали решить, хочу ли я этого. Никто даже не спросил.- Одри провёл ладонью по мокрым волосам и медленно поднял взгляд. В нём уже не было прежней вспышки злости — только холодная, почти пугающая ясность.
— А потом были три года твоего молчания. Три года, за которые я успел привыкнуть к мысли, что для тебя это просто связь, обязанность, привычка — что угодно, только не то, о чём ты сейчас решил заговорить. Я не обязан верить словам, которые появились только тогда, когда ты испугался меня потерять. - Очередной порыв ветра рванул шарф с его плеч и швырнул его в ближайшую лужу. Одри проводил его взглядом, но даже не попытался поднять. Вокруг снова что-то неприятно хлопнуло, с крыши сорвалась струя воды и обрушилась прямо на камни, а ветер принёс запах мокрого асфальта и осени.
— Ты мог сказать это раньше. Не сказал. И теперь не жди, что я буду делать вид, будто несколько запоздалых слов способны вернуть мне то, чего я уже от тебя не жду. - Он сделал шаг назад. Потом ещё один, оставляя между ними всё больше пространства, которое дождь тут же заполнял собой. Одри смотрел прямо на Лиама, не позволяя себе отвернуться, хотя где-то глубоко внутри всё ещё болезненно отзывалось то единственное признание, которое он так долго хотел услышать.
— Твои чувства слишком долго были только твоей проблемой. Не делай их теперь моей. - его магия словно разрывалась, стараясь остановить своего ведьмака в его же слов и мыслей, создавая рядом аварийные ситуации. Одри же лишь фыркнул, решив самостоятельно закончить этот диалог, забрав свою гордость и обиду с собой.
Дождь тарабанил по его плечам, но едва ли холод мог как-то остудить боль и обиду внутри. Что же он натворил? Ведьмак так много раз представлял этот разговор, когда сможет рассказать о своих чувствах, что появились за эти три года, но вместо этого выплеснул свою обиду и страх оказаться брошенным. Его недоверие не просто усугубило жизнь, а возможно, оттолкнула самого близкого человека, который у него был в этой жизни.
Слова о чувствах так и остались внутри, осталось надеяться, что они все же сгниют и перестанет болеть внутри сердце.
Наверное, Лиам должен был его остановить, окликнуть, схватить за руку и сказать хоть что-нибудь прежде, чем Одри окончательно развернётся и уйдёт, оставив после себя только дождь, разбитое где-то неподалёку стекло и несколько фраз, которые теперь ещё долго будут звучать в голове, но Вудс не двинулся. Он стоял посреди улицы, промокший насквозь, и смотрел вслед ведьмаку.
Человек, которого я не выбирал.
Вот, значит, кем он был.
Не другом или тем, кому Одри доверял последние три года. Даже не человеком, присутствие которого когда-нибудь стало желанным, а последствием чужого решения. Лишь связью, которую невозможно разорвать.
Лиам медленно опустил взгляд на мокрый асфальт и вдруг понял, что больше совсем не злится. Будто Одри несколькими предложениями сумел выжечь всё подчистую.
Он ведь никогда не думал об этом с такой стороны. Для фамильяра связь давно перестала быть обязанностью и настолько давно, что Вудс уже не помнил, где именно закончилась магия и началось его собственное желание быть рядом. Когда «я должен его защищать» превратилось в «я хочу знать, что он в порядке». Когда привычка ждать Одри после занятий стала просто частью жизни.
Оказывается, для Одри всё могло выглядеть совершенно иначе.
Лиам поднял голову, всматриваясь вдаль, где фигура ведьмака постепенно растворялась за дождём.
- Одри.
Получилось негромко и Лиам даже не был уверен, услышал ли тот.
На этот раз Лиам не пошёл следом, просто не имел права и это было до отвратительного смешно. Всего полчаса назад он позволил себе следить за ним через половину города, потому что решил, будто имеет право вмешаться. Потому что ревновал и боялся, а сейчас несколько метров между ними казались границей, которую нельзя пересекать без разрешения.
- Хорошо.
Вряд ли это вообще можно было назвать ответом. Лиам провёл ладонью по мокрому лицу и усмехнулся, стараясь держать в себе все эмоции, которые собирались вырваться наружу.
- Не буду.
Не будет делать свои чувства его проблемой и не будет требовать ответа. Не станет снова рассказывать, сколько для него значил тот поцелуй, потому что теперь это действительно было только его.
Лиам отвернулся, стараясь не выискивать больше ведьмака среди дождя, потому что толка от этого уже нет. Он наверняка уже забыл о существовании Лиама и сейчас будет продолжать улыбаться своему дружку, с которым пил кофе на террасе.
Наверное, именно этого Одри и хотел - возможности уйти и хотя бы однажды самому решить, насколько далеко между ними должна проходить граница и Вудс наконец собирался ему её дать.
Пусть даже для этого придётся отойти настолько далеко, насколько Одри попросит.
Он сунул руки в карманы и пошёл в противоположную сторону. Телефон тяжело лежал внутри пальто и Лиам уже знал, что вечером машинально откроет их переписку, увидит последнее сообщение и несколько минут будет смотреть на поле ввода.
Добрался?
Привычное.
Короткое.
То, что он писал десятки раз, но сегодня сообщения не будет, да и завтра, скорее всего, тоже, потому что впервые за три года Лиам не понимал, где заканчивается забота и начинается то присутствие, которого Одри никогда не просил.
Дождь становился сильнее и Вудс остановился только на ближайшем перекрёстке, когда за спиной что-то снова с грохотом рухнуло на землю.
Инстинкт сработал раньше мысли и он резко обернулся, уже собираясь идти обратно.
И замер.
Не делай их теперь моей проблемой.
Челюсть сжалась до боли и Лиам заставил себя остаться на месте. Несколько секунд он смотрел туда, где исчез Одри, после чего медленно отвернулся, ведь впервые за три года собственная связь ощущалась не даром и даже не обязанностью.
Цепью.
И хуже всего было понимать, что если Одри действительно хотел свободы от него, Лиам даст её. Даже если для этого придётся собственными руками вырвать себя из его жизни.
Отредактировано Liam Woods (23-09-2026 23:15:12)
Он не вернулся на террасу. Даже не обернулся, когда уходил, хотя где-то глубоко внутри всё ещё жило это отвратительное, почти детское желание услышать за спиной шаги, оклик, хоть что-нибудь, что заставило бы остановиться. Но Одри слишком хорошо знал цену таким желаниям, чтобы позволить себе ещё одну слабость. Поэтому он просто шёл домой, сунув руки в карманы пальто и крепко сжимая пальцами ткань рукавов, пока браслеты тихо позвякивали от каждого резкого движения. И, конечно же, стоило ему свернуть с главной улицы, как за ним потянулась привычная цепочка неприятностей: где-то под ногами предательски что-то хрустнуло, на перекрёстке его едва не окатили грязной водой из лужи, а потом какая-то мелкая, совершенно безобидная магическая дрянь решила сорваться с витрины прямо перед носом. Обычно Одри бы только усмехнулся, восприняв всё это как очередную забаву судьбы, но сейчас даже не нашёл в себе сил. Магия в пальцах всё это время мелко, раздражённо вибрировала, будто ей самой не нравилось произошедшее и она совершенно не собиралась делать вид, что ничего не случилось. Одри несколько раз сжимал и разжимал ладонь, пытаясь её успокоить, но она лишь отзывалась новым едва ощутимым покалыванием.
—Только не начинай —, пробормотал он себе под нос, не особенно понимая, к кому именно обращается: к собственной магии или к себе самому.
Дома он бросил ключи куда-то на тумбу, скинул пальто и почти сразу снова начал злиться. На Лиама. На себя. На этот проклятый дождь, на вечер, на собственную привычку говорить то, что больнее всего говорить именно тогда, когда меньше всего хочется быть честным. Особенно бесило то, что Лиам наконец сказал вслух то, что Одри хотел услышать ещё там, на террасе академии, неделю назад. Он сказал, что ревнует. Сказал, что ему не всё равно. И почему-то сделал это именно тогда, когда Одри впервые за несколько дней вышел из своей привычной клетки и позволил себе просто жить, не ожидая от него ничего. Мысль была настолько неприятной, что Одри несколько раз резко проходился по комнате из угла в угол, будто мог вытряхнуть её из головы вместе с каждым шагом. А потом всё равно поднялся на крышу.
Ночь была холодной, город под ним мерцал размытыми огнями, а сигареты одна за другой исчезали между пальцами. Одри курил слишком много, почти не замечая вкуса табака, только иногда морщился от дыма и откидывал голову назад, глядя в чёрное небо. Он снова и снова прокручивал в памяти их разговор, цепляясь за отдельные слова, как за занозы. Особенно за собственные. «Я не твоя собственность». «Ты мой фамильяр». «У меня нет к тебе чувств». Последнее хотелось вычеркнуть первым, потому что оно звучало настолько неправдоподобно даже в его собственной голове, что становилось почти смешно. Конечно же, чувств нет. Именно поэтому он не мог уснуть. Именно поэтому пальцы до сих пор раздражённо подрагивали от магии. Именно поэтому он несколько раз ловил себя на том, что вслушивается в тишину комнаты, словно ждал, что за дверью вдруг окажется тот, кому он только что велел не рассчитывать на его сердце.
И вдруг совершенно некстати вспомнился другой дождь. Тот, который шёл в тот день, когда Одри впервые узнал, что Лиам — его фамильяр. Тогда всё было иначе. Он ещё не знал, насколько сильно эта связь изменит его жизнь, не понимал, почему присутствие другого человека так быстро стало ощущаться чем-то почти привычным, почему его собственная магия так странно на него реагировала. Тогда дождь казался просто дождём. Теперь же воспоминание неприятно кольнуло где-то под рёбрами, потому что слишком многое начинало сходиться в одну линию, которую Одри совершенно не хотел видеть. Он докурил сигарету, затушил её о край металлической пепельницы и долго сидел, глядя на дым, пока тот не растворился в холодном воздухе. А потом спустился вниз и снова лёг в постель, хотя прекрасно знал, что сон всё равно не придёт.
Выходные он пережил так, словно ничего не произошло. По крайней мере, именно такое впечатление Одри старательно создавал. Он улыбался, отпускал привычные колкости, мог лениво флиртовать с кем-нибудь в коридоре, поправляя цепочку на шее и делая вид, что его совершенно не волнует происходящее вокруг. Он снова надевал своё чёрное пальто, небрежно наматывал бордовый шарф, оставлял за собой тяжёлый шлейф уда и привычно держал между пальцами сигарету, будто вся его жизнь по-прежнему шла своим чередом. Только вот ел он всё меньше, потому что от одной мысли о еде становилось неприятно, а спал так плохо, что утром несколько раз просто смотрел на будильник и решал, что Академия вполне может обойтись без его присутствия ещё один день. Впрочем, именно поэтому понедельник оказался куда проще, чем мог бы.
Он проснулся слишком поздно, долго лежал, уставившись в потолок, и после нескольких секунд размышлений просто перевернулся на другой бок. Первая пара прошла без него. Вторая — тоже. К третьей он даже не стал делать вид, что собирается вставать. В итоге он прогулял их все, одну за другой, будто намеренно вычёркивал Академию из собственного дня. Это было почти удобно: никто не мог сказать, что он выглядит плохо, если никто его не видел. Никто не мог заметить тёмные круги под глазами, слишком бледную кожу или то, как иногда его пальцы замирали над кружкой кофе, потому что магия снова начинала мелко вибрировать. И уж точно никто не должен был подумать, что он разбит. Одри не был разбит. Одри просто… не пришёл на занятия. Огромная разница.
Но парную тренировку пропустить оказалось сложнее. Он долго смотрел на расписание, лежавшее на столе, и почти убедил себя, что не пойдёт. В конце концов, у него была масса уважительных причин. Он мог сослаться на плохое самочувствие, на бессонную ночь, на что угодно. Мог вообще не объяснять. И всё же ближе к самому началу тренировки Одри резко поднялся с кровати, раздражённо провёл пальцами по волосам и начал собираться с таким выражением лица, будто лично собирался объявить войну. Он сам не понимал, зачем идёт. Возможно, потому что не хотел позволить одному человеку изменить его привычный распорядок. Возможно, потому что не собирался прятаться. А может, просто потому, что если он ещё один раз останется дома из-за Лиама, то окончательно признает, насколько сильно тот на него влияет.
В Академию он всё-таки пришёл — и, разумеется, опоздал.
Коридоры уже почти опустели, когда Одри наконец добрался до места тренировки. Он шёл неторопливо, будто совершенно не торопился, хотя прекрасно понимал, что задержался. Пальто привычно распахнуто, бордовый шарф небрежно лежит на плечах, волосы рассыпаны по спине, кольца поблёскивают на пальцах. Только под всей этой тщательно собранной небрежностью пряталась бессонная ночь и слишком много мыслей, которые он предпочёл бы не иметь. Перед дверью тренировочного зала Одри на мгновение задержался, глубоко вдохнул и ощутил знакомое раздражённое покалывание в пальцах. Магия снова напомнила о себе, словно заранее знала, кого он сейчас увидит.
Одри закатил глаза, толкнул дверь и вошёл внутрь с тем самым выражением лица, которое без слов сообщало всему миру: он здесь совершенно добровольно, прекрасно себя чувствует и вообще понятия не имеет, почему кто-то мог бы подумать иначе. Только вот внутри всё предательски сжалось от одной простой мысли — после двух дней, которые он так старательно проживал без Лиама, им снова предстояло оказаться в одной связке.
Отредактировано Audrey Young (24-09-2026 19:05:38)
Воскресенье Лиам провёл за книгами и не потому, что внезапно решил наверстать учебную программу или подготовиться к чему-то особенно важному. Просто за последние годы он успел выяснить одну простую вещь: когда собственные мысли становились слишком громкими, только книги умели заставить их хотя бы ненадолго заткнуться. Поэтому Вудс почти не выходил из комнаты. Одна книга сменилась второй, потом третьей. К вечеру рядом с кроватью выросла небольшая стопка, чашка кофе успела несколько раз остыть, а телефон большую часть дня пролежал экраном вниз.
Так было проще.
Пока взгляд скользил по строчкам, не приходилось вспоминать дождь, город и Одри. Его холодное «у меня нет к тебе чувств» и собственное идиотское признание в ревности.
Правда, стоило отвлечься хотя бы на несколько секунд, как всё возвращалось обратно и тогда Лиам просто переворачивал страницу.
В понедельник книги уже не спасали.
Парная тренировка ведьмака и фамильяра стояла в расписании и, в отличие от обычных занятий, проигнорировать её Вудс не мог. Точнее, мог, но тогда пришлось бы объяснять, почему пара ведьмака и фамильяра, существующая третий год, внезапно не способна находиться в одном помещении, поэтому к назначенному времени Лиам уже был в тренировочном зале.
Одри не было.
Разумеется.
Вудс бросил короткий взгляд на часы и ничего не сказал, только продолжил разминать плечи, стараясь сосредоточиться на привычных движениях. Тренировка всё равно начиналась с разминки, ничего сложного: несколько кругов по залу, суставная гимнастика, растяжка, короткие упражнения на реакцию, чтобы разогреть мышцы перед основной работой.
Лиам успел закончить первый круг, когда дверь наконец открылась и он остановился всего на секунду. Взгляд автоматически прошёлся по Одри сверху вниз, отмечая то, что замечать совершенно не хотелось: бледность, тени под глазами, усталость, которую ведьмак пытался спрятать за привычным выражением лица.
Не твоё дело, Вудс. После разговора в городе - особенно.
Лиам отвернулся первым.
- Ты опоздал.
Ни приветствия, ни привычного подкола или шутки. Голос прозвучал спокойно, почти безразлично и сухо и Лиам снова двинулся вдоль зала.
- Хотя бы разомнись, я уже заканчиваю.
Именно это оказалось хуже любой ссоры. Обычно они тренировались иначе - Лиам мог поддеть Одри, дождаться очередной колкости, специально встать слишком близко во время растяжки или стащить бутылку воды. Сегодня между ними словно провели невидимую линию, где Вудс держался по другую её сторону.
После пробежки все перешли к реакции. Затем — к коротким связкам движений, где требовалось уже не просто разогреть тело, а начать чувствовать партнёра: шаг, уклонение, смену позиции и вот здесь всё начало разваливаться.
На третьем заходе Лиам ушёл вправо одновременно с Одри, где они едва не столкнулись плечами и Вудс резко отступил.
- Вудс, Янг, ещё раз.
Следующая попытка, и теперь Одри задержался на долю секунды, а Лиам двинулся слишком рано и снова все мимо.
Челюсть фамильяра напряглась, но он старался максимально держать себя в руках. Связка ведьмака и фамильяра строилась не только на магии. За три года они научились считывать друг друга практически без слов и Лиам обычно понимал движение Одри ещё до того, как тот его совершал. Знал, когда ведьмак собирается использовать магию, когда отступит, когда полезет вперёд вопреки здравому смыслу, но сегодня это исчезло.
Вернее, никуда не исчезло - они оба просто отчаянно старались этим не пользоваться.
- Стоп.
Лиам выпрямился и провёл ладонью по затылку. Несколько секунд молчал, глядя куда-то в сторону на остальные пары, прежде чем серо-голубые глаза всё-таки остановились на Одри.
- Мы сейчас даже эту ерунду нормально пройти не можем.
Раздражение наконец прорвалось в голосе.
- Основная часть будет ещё веселее, если нас к ней вообще допустят сегодня.
Потому что дальше начиналась настоящая работа: уклонение, прикрытие, передача инициативы, использование магии Одри в связке с реакцией фамильяра. Там ошибка уже означала не неловкое столкновение плечами.
Лиам выдохнул через нос и запрокинул голову назад, стараясь втянуть в легкие как можно больше воздуха и не взорваться на ровном месте.
- Давай ещё раз. Только на этот раз не будем делать вид, что впервые друг друга видим.
Он занял исходную позицию напротив ведьмака и почти сразу заметил мелкую дрожь в его пальцах. Взгляд задержался там всего на мгновение и теперь злость дала трещину.
- У тебя магия нестабильна?
Вопрос вырвался раньше, чем Лиам успел решить, что не собирается проявлять никакой заботы. Он нахмурился и сделал полшага вперёд, но тут же остановился, словно вспомнив, что больше не имеет права сокращать это расстояние просто потому, что ему захотелось и он должен помнить свое место.
- Если да - скажи сразу. Мне плевать, что произошло в городе, но на тренировке я всё ещё твой фамильяр и если твоя магия даёт сбой сегодня, я должен это знать.
Речь получилась почти убедительной и ему совершенно точно не было плевать. Но больше фамильяр переживал за их совсем хреновую совместную работу сегодня, из-за которой в дальнейшем может пострадать кто-то из них двоих, а зная магию Одри - может пострадать абсолютно левый человек.
- Вудс, Янг…сегодня полный провал. Не знаю, что у вас произошло, но на сегодня вы здесь больше не нужны. Разбирайтесь со всем своим дерьмом и и чтобы на следующей тренировке показали идеальный результат!
В отличии от Лиама, преподаватель не стал сюсюкаться и что-то выяснять сейчас - он просто указал этим двоим на дверь, чтобы не мешались остальным парам, из-за чего фамильяр одновременно и угомонился и разозлился ещё больше.
Молодой человек не стал ждать именно сейчас ответов от Одри, а послушно отправился в раздевалку, чтобы не мелькать перед глазами остальных пар и не позориться с их разборками. Хотя, какие могут быть разборки - фамильяр ведь должен слушаться ведьмака и прикрывать его жопу, а не встревать со своими разборками и не тревожить нежную психику человека со способностями.
Дверь в раздевалку открылась и парень не торопясь отправился к своему шкафчику с вещами, стараясь сейчас разобраться именно в себе и своих способностях, ведь их сегодняшняя работа - это результат обоих.
- Просто блеск…
Всё это время Одри держался с таким видом, будто происходящее его совершенно не волнует. Будто опоздал он не на тренировку, которую сам едва не пропустил, а просто случайно заглянул в зал по дороге куда-то ещё. На замечание о времени он лишь слегка приподнял бровь, медленно снял пальто и занес в раздевалку.
— Я заметил, — лениво отозвался он, словно это было единственное, что заслуживало ответа, а затем провёл ладонью по длинным волосам, убирая их с лица. На разминку он всё-таки встал, хотя каждое движение отзывалось неприятной тяжестью в теле. Ночью он почти не спал, утром так и не смог заставить себя нормально поесть, а несколько часов до тренировки провёл в состоянии, когда хотелось одновременно уснуть и исчезнуть куда-нибудь подальше от всех. Но признавать это перед Лиамом Одри не собирался. Особенно сейчас.
Он действительно старался. Возможно, даже слишком. Каждый раз, когда привычное ощущение чужого движения возникало где-то на уровне инстинкта, Одри намеренно отбрасывал его, заставляя себя реагировать самостоятельно. За три года тело привыкло к Лиаму настолько, что им давно не требовалось думать о движениях друг друга. Одри чувствовал его почти автоматически: по едва заметному изменению воздуха, по смещению веса, по тому, как менялась магия в пространстве между ними. Раньше этого было достаточно, чтобы понять, куда повернуть, когда отступить и в какой момент можно позволить себе идти вперёд. Теперь же он словно собственными руками рвал эту невидимую нить, которую они так долго натягивали между собой. Поэтому они сталкивались плечами, запаздывали, сбивались с темпа, и с каждой новой попыткой раздражение всё сильнее поднималось к горлу. Только больше всего Одри бесило даже не то, что тренировка разваливалась на глазах. Бесило то, насколько отчаянно ему хотелось перестать сопротивляться и снова двигаться рядом с Лиамом так, как раньше, — легко, привычно, почти не задумываясь.
— У меня с магией всё прекрасно, — спокойно соврал он, пожав плечом. Будто в насмешку над собственными словами, прямо над ними с сухим хлопком лопнула одна из ламп под потолком. Осколки посыпались вниз, рассыпаясь по полу мелкими сверкающими кусочками. Одри на несколько секунд замер, медленно поднял взгляд к пустому патрону, а затем так же медленно посмотрел на собственные пальцы, где магия продолжала мелко вибрировать. Вторая лампа мигнула. Третья коротко вспыхнула и с неприятным треском погасла.
— …Это не считается, — невозмутимо добавил он после небольшой паузы, словно разбитые лампочки являлись исключительно технической неисправностью и совершенно никак к нему не относились.
Когда преподаватель остановил их и объявил, что на сегодня они свободны, Одри лишь коротко усмехнулся, хотя внутри это прозвучало почти как пощёчина. Он поправил рукав, тихо звякнув кольцами и браслетами, и ещё несколько секунд стоял посреди зала, глядя в сторону двери, за которой исчез Лиам. Магия в пальцах снова неприятно дрогнула. Она делала это весь день: то едва ощутимо покалывала кожу, то мелко пульсировала под ногтями, будто раздражалась вместе с ним и совершенно не собиралась делать вид, что всё в порядке. На вопрос Лиама о нестабильности Одри наконец поднял на него глаза и почти сразу привычно надел свою усмешку. Дверь раздевалки открылась, и тяжёлый древесно-пряный аромат его парфюма почти сразу смешался с запахом спортивного зала. Одри остановился на пороге, увидев Лиама у шкафчика, и на мгновение его лицо стало совершенно непроницаемым. Затем он всё же прошёл внутрь, бросил сумку на соседнюю скамью и сел, закинув ногу на ногу, словно оказался здесь совершенно случайно.
Он ненавидел это ощущение. Ненавидел то, как одного присутствия Лиама хватало, чтобы всё внутри снова приходило в движение, будто последние два дня не были попыткой поставить между ними хотя бы какую-то дистанцию. И ещё больше ненавидел то, что теперь тот стоял совсем близко, а между ними всё равно ощущалось такое расстояние, словно их разделяли разные концы города. Одри несколько секунд молчал, перебирая пальцами край браслета, пока тихий звон металла не стал единственным звуком, который
— Я знаю, что магия сегодня странная. Я знаю, что мы провалили тренировку. И я знаю, что если бы ты не спросил, я бы всё равно ничего не сказал. Потому что ты слишком быстро начинаешь считать, что если тебе что-то не нравится, то ты должен это исправить. А я, Вудс, совершенно не нуждаюсь в человеке, который будет меня исправлять. — Одри поднялся со скамьи, перекинул сумку через плечо и направился к выходу, но у самой двери остановился. Несколько секунд молчал, глядя в коридор, а затем чуть повернул голову, позволяя себе короткую, почти насмешливую улыбку.
— А насчёт тренировки можешь не переживать. В следующий раз я приду вовремя, разомнусь и не позволю собственной магии испортить тебе статистику. Так что можешь спокойно забыть сегодняшний провал. Это всего лишь один день, Вудс. Ничего больше. - с губ слетели слова так просто, словно это и правда был один день и ничего больше.
Отредактировано Audrey Young (25-09-2026 22:20:43)
Ничего больше.
Лиам замер у открытого шкафчика, так и не дотянувшись до лежащей внутри толстовки. Почему-то именно последние слова Одри зацепились сильнее остальных.
Наверное, можно было позволить ему уйти, даже нужно было.
Кивнуть, дождаться, пока дверь закроется, переодеться и сделать вид, что всё действительно закончилось вместе с сегодняшней тренировкой. В конце концов, последние два дня они оба только этим и занимались: делали вид, будто ничего особенного не произошло.
Вот только результат этого спектакля всё ещё лежал осколками лампы на полу тренировочного зала.
- Одри, стой.
Слова прозвучали прежде, чем дверь успела открыться. Лиам захлопнул шкафчик и повернулся к ведьмаку. Несколько секунд просто смотрел ему в спину, собираясь с мыслями. После города он уже успел наговорить достаточно, поэтому сейчас меньше всего хотелось снова превратить обычный разговор в соревнование, кто сильнее ударит другого словами.
- Пожалуйста, одну минуту, потом можешь уйти.
Никаких требований и попытки перегородить дорогу. Вудс остался возле шкафчика, оставляя между ними несколько метров.
- Я не собираюсь тебя исправлять и спасать от каждой разбитой лампочки тоже не собираюсь. Хотя если ты начнёшь ронять потолок, тут уже ничего не обещаю.
Слабая попытка пошутить получилась почти привычной, но улыбка исчезла с лица так же быстро, как появилась.
- Я хотел сказать другое. Про город.
Лиам опустил взгляд и потёр ладонью шею. Извиняться он умел отвратительно, особенно, когда для нормального извинения требовалось признать, что проблема была не только в чужих словах.
- Я был зол и ревновал, полез за тобой, хотя ты меня об этом не просил, а потом вместо нормального разговора начал давить. И наговорил лишнего.
Короткая пауза повисла между ними, но пока Одри все ещё стоял и не уходил, поэтому Лиам продолжил.
- Поэтому… прости меня. За мою часть всего этого дерьма. Я не говорю, что мне не было больно от того, что сказал ты. Было и я не собираюсь притворяться, будто забыл это за два дня. Но я тоже сказал достаточно вещей, которыми ситуацию только сделал хуже.
Странно, но после произнесённого вслух стало немного легче и Лиам медленно выдохнул.
- Я не люблю ругаться, Одри и ты это прекрасно знаешь, особенно с тобой. А когда я нервничаю, то говорю дохрена, как сейчас.
За три года у них случалось всякое: споры, раздражение, взаимные претензии, желание временами придушить друг друга ближайшей подушкой. Но всё это никогда не превращалось в подобное. В то, после чего они не могли выполнить элементарную связку.
- И я не хочу, чтобы теперь каждый раз было вот так. Чтобы ты входил в комнату, а я думал, куда мне встать, чтобы случайно к тебе не приблизиться. Чтобы мы на тренировках специально игнорировали связь и выглядели так, будто нас вчера поставили в пару.
Он усмехнулся, но в этот раз совершенно без веселья, вспоминая провал, который произошел пару минут назад в спортивном зале.
- Всё это время коту под хвост из-за одной ссоры - слишком расточительно даже для нас.
Лиам сделал шаг вперёд, но остановился, сохраняя дистанцию, потому что ещё не мог понять до конца, чего сейчас можно было ожидать от Одри.
- Поэтому давай хотя бы сохраним то, что у нас было до всего этого. Нормальные отношения ведьмака и фамильяра, без ревности и попыток выяснять, кто кому что чувствует. Без поцелуев, признаний и всего остального, из-за чего мы сейчас оказались здесь.
Последние слова дались тяжелее, потому что отказаться от чего-то было значительно проще на словах, чем действительно перестать этого хотеть.
Но если выбор стоял между этим и окончательно потерять Одри, решение было очевидным.
- Ты мой ведьмак, а я - твой фамильяр. Мы все это время были хорошей командой ещё до того, как всё усложнили. Значит, можем снова ей стать.
Лиам на секунду замолчал и уголок его губ всё-таки едва заметно дернулся.
- Но если у тебя нестабильна магия, ты всё равно будешь мне об этом говорить. Не потому, что я собираюсь тебя исправлять, а потому что это буквально моя работа - знать, не прилетит ли мне в голову люстрой, пока я прикрываю твою задницу.
Вот теперь в голосе впервые появилась знакомая интонация и Лиам протянул Одри руку. Не чтобы удержать или притянуть ближе. Обычный жест, каким можно было закрепить договор.
- Мир?
Несколько секунд Вудс молчал, а затем добавил уже значительно тише:
- Давай вернёмся к тому, что у нас получалось. Ты создаёшь неприятности, я вытаскиваю нас из них. Ты бесишь меня, я ворую твою воду на тренировках. Иногда наоборот.
На этот раз Лиам всё-таки улыбнулся и терпеливо стоял в ожидании ответа, который, казалось, ждёт целую вечность, если не больше.
Одри действительно остановился. Уже взявшись за ручку двери, он на несколько секунд замер, глядя куда-то в коридор, будто ещё мог передумать и просто уйти, оставив этот разговор вместе с разбитыми лампочками и проваленной тренировкой. Но просьба прозвучала слишком спокойно, чтобы привычно отмахнуться от неё, поэтому он медленно убрал руку с двери и обернулся. Несколько мгновений Одри просто слушал, не перебивая, лишь изредка чуть склоняя голову. На лице постепенно проступало что-то давно забытое за последнюю пару дней — едва заметная усмешка, а в глазах понемногу возвращался тот самый огонёк, который, казалось, совсем недавно погас после встречи под дождём. Он всё ещё выглядел уставшим, бледным и немного растрёпанным, но теперь в нём снова было что-то от привычного Одри, того самого, которому было гораздо проще отшутиться, чем признать, что чужие слова действительно его задели.
— Ты, конечно, удивительно вовремя вспомнил, что мы вообще-то умеем разговаривать, — протянул Одри, медленно поправляя кольцо на пальце. — Особенно после того, как мы оба два дня ходили вокруг друг друга с таким видом, будто случайная встреча в коридоре способна вызвать международный конфликт. Но ладно. Извинения приняты. Можешь даже не привыкать, я не собираюсь превращать это в новую традицию. — Он оттолкнулся от косяка и сделал несколько шагов вперёд. Взгляд скользнул к протянутой руке, задержался на ней всего на секунду, после чего Одри всё-таки вложил свою ладонь в ладонь Лиама и коротко пожал её. Жест получился почти деловым, хотя на губах снова мелькнула едва заметная улыбка. Отпустив руку, он поправил браслет на запястье, и тихий звон металла разбавил повисшую тишину.
— Мир, — согласился Одри. — Но с одним условием: на следующей тренировке мы хотя бы должны вспомнить, как это вообще работает. А то ещё одна такая демонстрация нашей блестящей командной работы — и преподаватель действительно решит, что нас впервые поставили в пару. И, Лиам, я не переживу такого унижения. — В голосе уже не было прежней остроты, способной порезать. Только знакомая лёгкая язвительность, почти игра. Та самая, которая когда-то появлялась между ними совершенно естественно. Одри ненадолго опустил взгляд на собственные пальцы, где магия наконец стихла, а затем снова посмотрел на Лиама.
— А насчёт магии… хорошо. Если она ещё раз решит устроить покушение на потолок, я предупрежу тебя заранее. Исключительно ради твоей безопасности, конечно. Мне совершенно не хочется потом объяснять, почему мой фамильяр получил люстрой по голове.
Одри тихо усмехнулся, перекинул сумку через плечо и уже направился к двери, но у самого выхода остановился. На этот раз он не выглядел так, будто пытается сбежать. Просто обернулся через плечо, и в его взгляде снова мелькнул тот самый огонёк — маленький, упрямый, почти насмешливый.
— И да, раз уж мы решили снова нормально работать вместе, можешь прекращать ходить вокруг меня на расстоянии вытянутой руки. Выглядишь подозрительно. Я ещё подумаю, что ты боишься. — Он чуть улыбнулся, поправляя край бордового шарфа.
Вы здесь » Kindred Spirits » Книги судеб » [08.11.2025] Розовая пантера
Цитировать
