Kindred Spirits |
Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.
Вы здесь » Kindred Spirits » Тень прошлого » [25.12.2024] "Это Ты"
Это Ты
25.12.2024
Место
Aron Goto
Edan Noyt
"До того, как понял, что главное — чтобы ты был со мной... Понял, как только ты ебнулся на меня в коридоре, пока вставал, зарядил локтем под ребра, а пятками оттоптал ногу... Еще ты тогда совсем не эротично кряхтел... Знаешь. Как старый дед или мопс." (с) Арон
На лекциях он любил садиться как можно дальше. Так далеко, чтобы черты лица преподавателя было сложно различить, а слова смешивались с шорохами страниц, скрипом ручек о листы и шепотками не умевших сидеть молча студентов.
Главное — просидеть от начала до конца. Знания всё равно пролетят мимо головы, нисколько там не укладываясь.
Учёба не была его коньком. Знания давались весьма тяжко, а особого желания впихивать их внутрь своей черепной коробки через силу Арон никогда не находил. Смысла не было.
Зачем?
Зачем стараться и тратить время на что-то исключительно временное? Всё равно ничего не получится. На сколько он тут вообще? До первых каникул? Ровно до того, как отец выставит дома всех по струнке, прикопает всех, кто участвовал в сговоре, под ближайшими кустами и... Мать устроит очередную истерику с театральными обмороками на его руках и просьбой вернуть сына домой, хотя сама уже не особо помнит, для чего и зачем он ей нужен... И дядя привезёт его обратно.
Обратно к скрипучим деревянным ступенькам, уводящим в глубь подвала... К руке отца, сжимающей затылок так, словно только он решает, в какую сторону повернётся голова сына. К ужасу в чужих глазах. К запаху крови... К прелой земле, забивающейся в ноздри и глаза.
Арон всё ещё помнил её вкус во рту. Помнил, каково это, когда рыхлый пласт земли накрывает тебя с головой, сдавливая рёбра своей тяжестью. Иногда ему казалось, что он всё ещё там. Под землёй. Где нет ни запахов, ни вкусов, ни желаний, и стоит закрыть глаза — в ушах шумит гул маленьких камешков.
Сколько ни смотри вверх, а там мгла.
Наконец-то последняя лекция подошла к концу. Арон поднялся с места, закидывая на одно плечо почти пустой рюкзак, и больше из привычки, чем из желания, ожидая, пока соберётся его сосед. Как по комнате, так и по парте на этом занятии.
Студенты, разбиваясь по шумным группкам, стекались в коридоры академии из распахнувшихся аудиторий.
Было похоже, словно кто-то разворошил палкой муравейник.
Смех, крики, шум. Так, словно весь мир вокруг был живым, настоящим... Но существовал для Арона не более чем картинка на постоянно включённом мониторе. Что-то, чего нельзя коснуться, — только смотреть со стороны.
- О! Там в столовке сырные булочки сегодня, те самые, помните? Эдан, пойдём, пока ещё все не смели. Хватит копаться, разберут же! — ворчит рыжий парень где-то неподалёку. Голос его так звонко прорезает воздух, что Арон невольно слегка косит взгляд в сторону и замечает пшеничную макушку буквально в паре метров от себя.
Светлую, словно колосья в поле...
Эдан Нойт.
Вокруг него всегда оживлённо, всегда много людей, которые говорят, толкаются, постоянно норовят как-то коснуться друг друга. Даже от мысли, что можно оказаться в таком тесном кругу, сводит скулы.
Наверное, потому Арон никогда не оказывался от него ближе, чем на несколько метров... Но не раз ловил себя на мысли, что ищет взглядом в аудитории его светлую голову, а, найдя, словно успокаивается и идёт на своё место.
Сам Арон объяснял это тем, что часто путал лектории, а Эдан... был неплохим ориентиром.
Он слышит, как тот отвечает рыжему, отшучивается и идёт вперёд, смешиваясь с толпой, проходя почти рядом, но очень быстро.
Странное чувство вспыхивает внутри и пробегает по коже покалывающими иголочками.
Словно на секунду, на долю, самую малую часть секунды... Арон видит реальность.
Мелькают краски...
Он чувствует задуваемый в открытые окна морозный воздух...
И всё пропадает так же быстро, как появляется.
- Арон. Точно ведь булочки. Надо и нам взять.
Арон переводит взгляд пустых, холодных глаз на утрамбовывающего свой рюкзак паренька. Одного из немногих, кому словно пофигу, каким взглядом он смотрит, как говорит и что в принципе не особо желает с кем-то общаться.
Нолланд...
Или же Нолли, как зовут его все.
Шумный и болтает без умолку. Верит во всякую романтическую чушь и с первого дня заселения в общежитие рассказывает, как мечтает поскорее найти своего соула.
«Парень или девушка, не важно! Это же часть тебя, Арон, представляешь, какое это чувство? Поскорее бы его встретить... Надеюсь, что у нас разница не больше года...» — он может говорить про это часами.
А Арон — часами молчать.
Из него хороший слушатель. Правда, безразличный.
И ребятам захватим, в комнату. Жаль, что они слегли с простудой. Лекция была интересная, так ведь?
Арон лекцию почти не запомнил. Не пытался даже. Всё время занятия был занят тем, что закрашивал шариковой ручкой клеточки в судоку.
Нолли всегда много говорит. Много улыбается, и ему не нужно отвечать, чтобы поддерживать беседу. Хватает кивнуть или ответить коротко, односложно.
Арону так удобно.
Наверное, ему даже нравится Нолли.
Он не даёт тишине обхватывать горло удавкой.
Нолли, подхватив рюкзак, тут же оказался рядом, и его голос, ровный, ни на секунду не запнувшийся, подхватил разговор с того места, где его оставили.
— Представляешь, я вчера опять видел сон про соула. Ну, знаешь, тот, где мы идём по берегу, а вода светится, как... как если бы в неё звёзды уронили. И я даже лица не вижу, только чувствую, что это он. Или она. И вот стою, руку протягиваю, а проснуться не хочется. Совсем.
Арон шёл чуть позади, на полшага, ровно настолько, чтобы не оказаться втянутым в поток чужих тел, текущий по коридору. Светлые стены, высокие окна, гул голосов... всё это плыло мимо, не оставляя следов. Он смотрел прямо перед собой, но взгляд скользил по поверхности, не цепляясь.
— А потом я подумал: а вдруг мы уже встречались? Ну, вот так, случайно. В столовой, или на лекции, или... — Он вдруг обернулся, и его лицо на мгновение оказалось совсем близко, веснушчатое, живое. — Арон, а тебе что сниться обычно?
Арон не успел ответить.
Сбоку, где-то у поворота, воздух вдруг треснул. Резко, как натянутая струна.
Несколько голосов одновременно.
— Эй, ты чего?!
— Совсем?!
— Отойди!
Кто-то крикнул — коротко, зло, — и этот крик мгновенно утонул в глухом, тяжёлом звуке ударов вцепившейся групки людей... Толпа впереди дрогнула, брызнула в стороны, и Арон еле успел увидеть, как чьё-то тело, нелепо взмахнув руками, летит мешком на каменный пол, лбом на мраморную ступень... почти в его сторону, надо лишь сделать пару шагов чтобы поймать...
Арон не думал. Тело двинулось само, словно на неведомом ранее инстинкте..
Руки попытались подхватить.
Зачем? Почему? Он и сам не понял.
Пальцы скользнули по ткани чужой одежды стараясь удержать вес, который оказался слишком тяжёлым, слишком внезапным. Ноги не выдержали. Пол ушёл куда-то вниз и Арон рухнул на спину, не успев даже выставить руку.
Воздух выбило из лёгких. Он не понял, как оказался на полу. Под рёбра, остро, до тошноты, врезался чужой локоть. А в подбородок мягко уткнулась пшеничная макушка. Сбившееся теплое дыхание где-то в районе ключиц. Бешенный стук чужого сердца.
Нолли где-то наверху охнул, забормотал что-то быстрое, испуганное, но Арон не разбирал слов. Он смотрел в потолок серый, с трещинками, и чувствовал, как под рёбрами, там, где чужой локоть оставил вмятину, что-то медленно, неохотно начинает шевелиться. Что-то, что он давно считал мёртвым. Мир взрывался всполохами, красками... словно кто-то разов включим все телеканалы в мире на полную громкость, так что он так и продолжал лежать, сжимая пальцами чужие плечи.
Отредактировано Aron Goto (14-09-2026 16:09:28)
Эдану нравилось в Академии. Не потому, что он любил учиться. Хотя, надо признать, учиться здесь было интересно, куда интереснее, чему закрытой школе для богатеньких ублюдков. Но причина его любви к этому месту была совсем другой. Здесь Эдан впервые в жизни ощутил, что он свободен. Не было удушающего особняка с его мраморными полами и запахом воска. Не было вечно недовольного деда, чьи глаза всегда смотрели с холодным прищуром, будто проверяя, достаточно ли внук соответствует фамилии. Не было прислуги, что смотрела на него как на кусок дерьма, случайно залетевший в родовое гнездо.
Тут был совсем другой мир. И в этом мире Эдан мог быть кем угодно.
Буквально за полгода он уже был в центре внимания — не только первого курса, но и второго. Знал нескольких ребят с третьего и даже с четвёртого. И это было прекрасным чувством. Словно всё под твоим контролем.
Единственное, что омрачало существование Эдана, — это фамильяр. Пока он не нашёлся, всё было прекрасно. Но прошло уже полгода, а это значило, что скоро начнут давить. Сначала мягко — «а ты уже чувствуешь кого-то?», потом настойчивее — «академия рекомендует не затягивать», а потом, возможно, и вовсе поставят перед фактом. Эдан не хотел сшивку. Не хотел привязываться к кому-то настолько, чтобы отдавать часть себя.
— О чём задумался?
Эдан поднял взгляд. Урок должен был уже закончиться — преподаватель вышел ненадолго, оставив аудиторию на растерзание студенческой болтовне. Вопрос задала высокая девушка-брюнетка, сидевшая рядом. Она смотрела на него с лёгким любопытством, склонив голову набок.
— Да о всяких глупостях, — Эдан улыбнулся ей улыбкой, которую он оттачивал годами, идеальной и безмятежной. После чего обернулся, чтобы попросить у приятеля пару гелевых ручек.
И взгляд сам собой метнулся в сторону задних парт.
Арон Гото.
О, разумеется, Эд знал о нём. И именно поэтому старался избегать. Юноша был красив — той опасной, нечеловеческой красотой, от которой перехватывало дыхание. О нём судачили на каждом шагу: кто-то восхищался, кто-то боялся, кто-то строил планы, как к нему подступиться. Единственным минусом являлось то, что смотрел он на всех так, что убежать хотелось. Во всяком случае, Эдану. И причина была отнюдь не в том, что смотрели на него как на говно, к такому Эдан привык с детства. Причина была в том, что блондин не понимал Гото. Совсем.
Его «безупречные» родители научили Эдана отлично видеть эмоции других людей. Он читал лица, как раскрытые книги: вот здесь затаённая обида, вот здесь тщательно спрятанный страх, вот здесь фальшивая улыбка. Но, смотря на Арона, казалось, что смотришь на живой труп. Пустые глаза, ровное лицо, отсутствие любых реакций. И это пугало. По-настоящему пугало. Однако не отменяло того, что Гото был чертовски красив.
Познакомиться поближе им всё же пришлось. И случилось это отнюдь не из-за желания самого Эдана.
В коридоре было оживлённо. Перемена, время между лекциями, когда студенты высыпают из аудиторий и заполняют пространство шумом, смехом и топотом ног. Эд шёл вместе со всеми в сторону столовой, поддерживая непринуждённый разговор. Рыжий приятель тарахтел про сырные булочки, которые вот-вот разберут, кто-то ещё спрашивал про соула, и Эдан отвечал уклончиво, отшучивался, мысленно умоляя мироздание никогда его не найти. В конце концов, он не был тем, кто нуждался в поддержке. Он сам был поддержкой для себя.
— Да ладно тебе, Эд, — не унимался рыжий, — ты же понимаешь, о чём я. Все хотят найти своего соула. Это же... это же часть тебя. Как можно не хотеть?
— Ну, я вот как-то живу, — фыркнул Эдан, пихая его локтем. — И, представь себе, неплохо. Может, я самодостаточный.
— Самодостаточный, — передразнил рыжий. — Ты просто боишься, что твоим соулом окажется какая-нибудь зануда, которая заставит тебя учиться.
— О, это было бы ужасно, — Эдан закатил глаза с наигранным ужасом. — Учиться. Я бы умер. Я же ну совсем не учусь.
Они рассмеялись, и Эдан уже собирался что-то добавить, когда толпа вокруг повела себя странно.
Он не сразу понял, что произошло — то ли драка, то ли просто ссора, вспыхнувшая где-то впереди, но неожиданно кто-то сзади сильно пихнул его. Потеряв равновесие, Эдан полетел вниз. Он ещё успел услышать приглушённый писк девчонок, ощутил, что кто-то пытался схватить его за форму, но…
Но.
Его поймал совсем неожиданный человек.
Эд перед падением испуганно прикрыл глаза, но ощутил только мягкий толчок — не удар, не боль, а именно толчок, словно кто-то подставил руки и принял его вес. В голове моментально вспыхнули… искры? Казалось, что в душе начали цвести цветы — мгновенно, буйно, заполняя всё пространство внутри теплом и светом. Голова закружилась от неожиданного нахлынувшего счастья. Чужого и в то же время своего.
«Что за…»
Эдан ощутил запах дорогого парфюма, сильные руки у себя на плечах и поднял взгляд. Зелёные глаза встретились с бирюзовыми, и мир словно остановился. Сколько это длилось, Эдан не знал. Он просто не мог пошевелиться и отвести взгляд. Ему даже в голову не приходило, как всё это выглядело нелепо - вое парней на полу, один на другом, вцепившиеся друг в друга посреди коридора, вокруг толпа, перешёптывания, чьи-то смешки.
А потом его грубо выдернули из этого оцепенения.
— Эдан!
Кто-то схватил его за пояс и буквально поставил на ноги. Мир качнулся, возвращаясь на место, наполняясь звуками и красками, которые на секунду пропали.
— Ну ты даёшь… ещё бы чуть-чуть…
Голос говорившего стал чуть заторможенным. Эд поднял взгляд. Рядом стоял Майкл — одноклассник, первый знакомый здесь, с которым они вместе смеялись над преподавателями и делили бутерброды в столовой. Но смотрел он на него совсем не так, как обычно. В его глазах было что-то новое, что-то, от чего внутри блондина всё замерло от ужаса.
Он наконец-то почувствовал… что от него исходит сила.
Она растекалась по коридору, как вода, заполняя собой каждый уголок, касаясь каждого, кто находился рядом. И люди реагировали. Взгляды почти всех присутствующих были обращены на Эдана, и в этих взглядах не было привычного равнодушия или лёгкого интереса. Было что-то другое. Голодное. Тянущееся. И это вызывало не радость, а дрожь.
— Слушай, Эд. Я никогда не замечал, что ты был таким красивым…
Майкл протянул руку и обхватил Эдана за предплечье. Пальцы сжались чуть крепче, чем следовало, и в этом прикосновении было что-то собственническое, от чего хотелось отшатнуться.
Эд вздрогнул и скинул его руку.
— Не трогай, — вырвалось резче, чем он хотел. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели. Он смотрел на Майкла и не узнавал его. Или не узнавал себя рядом с ним. Казалось, что это просто какой-то кошмар. Что он сейчас проснётся в своей комнате в общежитии, и всё будет как раньше.
Но он не просыпался.
И тут его взгляд снова наткнулся на Арона. Тот всё ещё стоял рядом. Он поднялся с пола, отряхивая форму, спокойный и невозмутимый, словно ничего особенного не произошло. Словно он не поймал только что чужое падение. Словно не спас Эдана от позорного приземления на мраморный пол.
Словно не ощутил, что нашел своего соула.
Эдан сглотнул. В горле пересохло. Он вдруг остро осознал, как всё это выглядело со стороны. Он был центр внимания, с этой дурацкой силой, которая только что вырвалась наружу, Майкл, тянущий к нему руки, толпа, смотрящая на него с этим новым, пугающим интересом. И Арон — единственный, кто не смотрел на него так. Единственный, чьи глаза оставались холодными и пустыми.
И почему-то именно это отрезвило.
— Прости, — сказал Эдан, поворачиваясь к Арону. Голос прозвучал хрипло, неловко, совсем не так, как он привык говорить. — Я… я не хотел. Спасибо, что… ну. Поймал.
Он попытался улыбнуться своей фирменной мягкой улыбкой, но вышло криво. И от этого стало ещё более неловко. Он стоял перед Ароном, растрёпанный, с пылающими щеками, чувствуя, как чужая сила всё ещё пульсирует где-то под кожей, и не знал, куда деть руки.
Зато знали остальные. Несколько людей подошли совсем близко. Эд непроизвольно отступил к стене .
Локоть где-то под ребром, колено больно ударившее в бедро, шум толпы, голос не переставшего что-то трещать Нолли. Всё отходило на второй план, потому что перед глазами были зелёные, как молодая трава, глаза. Арон никогда прежде не видел таких глаз. Тёплых, обрамлённых длинными, исключительно светлыми ресницами, смотрящих на него почти не моргая — то ли испуганно, то ли с непониманием. И хочется, чтобы этот зрительный контакт продолжался ещё и ещё… Арону дышать тяжело и легко одновременно. Словно кто-то резко сдёрнул шторы, открыл окна, запустив свежий воздух, и запустил сердце. Включил у мира звук и краски, показывая Арону самое красивое, что создал этот мир. Потому что всё, о чём он мог думать, — что никогда не видел никого настолько прекрасного.
А потом Нойт зашевелился. Начал сползать с него, ещё пару раз подпихнув локтями, подтягиваемый кем-то за пояс… хотелось дёрнуть обратно и зарычать на того, кто посмел вмешаться… От него пахло цветочным шампунем. Кожа оказалась почти фарфоровой, оттого так ясно был виден проступивший на скулах и кончиках ушей румянец. Сердце пропустило удар. А потом сжалось, сделало ещё один плавный толчок и забилось быстрее… по телу разливалось что-то счастливое и в то же время болезненное, приносящее муку и эйфорию одновременно.
«Это он?» — мысль почти сформированная, почти правильная… То, что сложно одеть в слова и сделать осязаемым. Ты просто понимаешь: «Он». Сколько ни спрашивай как — не объяснить. Только не узнать, не возможно. Всё равно что не признать собственную руку или ногу… Хватило бы лишь касания — и всё. Уже не сбежать.
Арон медленно поднялся, отряхнул форму, посмотрел на каменные ступени позади. Ещё бы чуть-чуть — и блондинистая голова ударилась бы о них со всей силой. От этой мысли по коже рук проходят мурашки. Он оттягивает рукав, смотря на свою руку как в каком-то трансе. Всё вокруг резко стало слишком реальным, каким не было уже многие годы.
— Эй! Вы хоть думаете, что делаете?! Нашли место для драки! — голос Нолли за спиной. Слегка подрагивающий, словно он был чем-то взбудоражен и в то же время испуган. Арон медленно, нехотя поворачивает на него взгляд. Нолли выглядит странно. Голова вжата, взгляд направлен на блондина, руки крепко прижаты к телу. Словно он буквально сдерживает себя от чего-то.
Арон и сам не понимает, что происходит. Внутри что-то словно закручивается. То ли восхищение, то ли злость… Толпа вокруг подступает ближе. Их взгляды нацелены на Эдана. Больные, нездоровые, восхищённые… Арон смотрит на ведьмака. Это же он делает? Что-то исходящее напрямую от него, словно дрожащее в воздухе. Арону кажется, что чуть прищурь он глаза — и видит край марева, задевающего всех, кто подходит на определённое расстояние. Только вот сам Нойт, кажется, не понимает этого. Это… пробуждение? И что происходит вообще?
— Я… я не хотел. Спасибо, что… ну. Поймал.
— Ага, — коротко отвечает Арон, не отрывая от него взгляд. Голос его ровный, словно ему совершенно всё равно на происходящее. Словно нет ни сбившегося сердца, ни мурашек, покрывающих кожу. Ни желания провести пальцами по этой фарфоровой коже, чтобы убедиться — настоящий. Словно нет кучи вопросов в голове.
«Давай поговорим».
«Кажется, ты мой ведьмак».
«Ты очень красивый».
«Расскажи о себе. Это твоя способность всех взбудоражила?»
Но Арон лишь смотрит, с тем же никаким выражением на лице, пока рука парня, что уже трогал Эдана, снова не потянулась к ведьмаку. Арон резко и с силой сжал чужое запястье, а после отбросил как ядовитую змею или что-о что могло его испачкать. Близость чужой кожи казалось отвратительной.
— Глухой? Он сказал не трогать…
Арон хватает блондина за край пиджака. Крепко до белых костяшек и развернувшись тянет за собой.
— Ты. Фонишь.- сам не понимает что имеет ввиду. Но другого определения не может найти. - Кажется они такие из-за ...тебя- хотел сказать " нас". Но от этой мысли яно смутился и если бы Эд только слегка присмотрелся, заметил бы как чуть покраснели его уши. Но Эдан не смотрел.
Арон шёл быстро, почти не разбирая дороги. Коридоры академии тянулись один за другим. Эдан едва поспевал за ним, спотыкаясь, но Арон не сбавлял шага. Ему нужно было увести его отсюда. Подальше от этих взглядов. Туда где кроме него самого никого не останется в окружении этого марева. Кажется Эдан что то спрашивал, но Арон лишь буркнул:
— Просто иди.
Он свернул в боковой проход, потом ещё раз, мимо закрытых дверей, мимо пустых классов, мимо галереи с высокими окнами, за которыми уже виднелось вечернее небо. Где-то позади остались голоса, шаги, чей-то оклик — Арон не оборачивался. Его рука всё ещё сжимала край чужого пиджака, и он чувствовал сквозь ткань тепло чужого тела. Это тепло раздражало. И притягивало.
Наконец они вышли на улицу. Свежий воздух ударил в лицо, но Арон не остановился. Он повёл Эдана дальше — через двор, мимо старого фонтана, по дорожке, теряющейся среди деревьев. Пока не нашёл место, где не было ни души. Небольшая поляна, скрытая от посторонних глаз густыми кустами и низкими ветвями. Тишина. Только шелест листвы и далёкое пение птиц.
Арон остановился. Отпустил пиджак. И просто остался стоять рядом.
Арон смотрел на него. Долго. Не говоря ни слова. Он рассматривал каждую чёрточку лица, каждую светлую ресницу, лёгкий румянец, всё ещё не сошедший со скул. Смотрел, как тот дышит, как чуть подрагивают его пальцы, как он неуверенно переминается с ноги на ногу.
И молчал.
Потому что слов не было. Было только желание стоять рядом и смотреть. И чувствовать, как внутри что-то медленно, но верно перестраивается. Как в груди становится тесно от чего-то нового, пугающего.
Эдан открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Арон едва заметно качнул головой. Не надо. Не сейчас. Просто стой.
Когда Арон схватил Майкла за руку, Эдан почувствовал облегчение. Странное, почти постыдное, но такое явное, что оно затопило его целиком, вытесняя страх. Ему не нравились эти взгляды. Они были неестественно восхищёнными, липкими, будто чужие пальцы касались кожи без разрешения. Словно студенты смотрели на очень вкусный кусок мяса, выставленный на всеобщее обозрение. Эд слегка передёрнулся, когда осознал ассоциацию, и тут же отвёл взгляд, потому что стало противно от самого себя.
Вокруг всё ещё гудела толпа, но теперь этот гул казался ему далёким и неважным. Важным было другое — Арон. Тот стоял рядом, спокойный и непроницаемый, и его присутствие почему-то действовало отрезвляюще. Впервые за долгие годы Эдан не понимал, что перед ним за человек, и не мог предсказать его следующий шаг.
Внезапно Арон схватил его за край рубашки и потянул, не грубо, просто настойчиво. Эд был благодарен, что его не стали хватать за руку. После прикосновения Майкла ему казалось, что любое чужое касание кожи будет отвратительным, как прикосновение к чему-то скользкому. И ещё он был благодарен за то, что его вот так уводят, потому что Арона никто не решился остановить. Никто не крикнул вслед, никто не попытался преградить дорогу. Толпа просто расступалась, как вода перед носом лодки.
— Куда мы идём? К куратору? Эй, ты меня слышишь?
— Просто иди.
И Эдан шёл. Он видел, как многие провожают его тем самым неестественным взглядом, от которого всё внутри сжималось в тугой комок. Студенты оборачивались, замирали, кто-то даже сделал шаг следом, но Арон шёл слишком быстро, слишком уверенно, и они отставали. Постепенно сила исчезла. Эд почувствовал, как она уходит, оставляя после себя пустоту и странную слабость. С каждым шагом усталость наваливалась всё сильнее. Словно из него вынули стержень, на котором он держался все эти месяцы, и теперь он еле передвигал ноги.
Гул голосов, длинные коридоры, запахи и цвета — всё это смешалось в один водоворот, от которого тошнило. Хотелось закрыть уши и глаза, спрятаться в темноте, где нет никого и ничего. Но Арон тащил его дальше, не давая остановиться, не давая упасть. И Эдан шёл. Потому что идти было проще, чем объяснять, что с ним происходит.
Когда они вышли на улицу, Эдану стало чуть лучше. Вечерний воздух был прохладным, пахнущим травой и близкой водой. Он хотя бы смог разбирать дорогу, а не просто переставлять ноги, следуя за чужой спиной. Но голова по-прежнему кружилась, а тошнота подкатывала к горлу, и руки предательски дрожали. Он попытался сжать их в кулаки, спрятать эту дрожь, но пальцы не слушались. Эдан ненавидел чувствовать себя слабым. Особенно перед кем-то вроде Арона Гото.
Когда Арон остановился и обернулся, Эдан вдруг отчётливо осознал, что остался с этим пугающим парнем наедине. К дурноте примешался страх — холодный, острый, как лезвие ножа. Они стояли на небольшой поляне, скрытой от посторонних глаз густыми кустами и низкими ветвями. Тишина. Только шелест листвы и далёкое пение птиц. Ни души вокруг. Никто не придёт на помощь, если что-то пойдёт не так. А с Ароном Гото могло пойти не так что угодно, потому что Эдан совершенно его не понимал.
Эд неуверенно поднял взгляд. Красивое лицо. Пронзительный взгляд — бирюзовый, холодный, но в нём было что-то такое, от чего у Эдана перехватывало дыхание. Высокий рост, широкие плечи, идеальные черты. Он был просто идеальным. Неудивительно, что девчонки постоянно его окружали. Неудивительно, что о нём говорили шёпотом. Но сейчас эти девчонки казались чем-то далёким и неважным. Важно было только то, что Арон смотрел на него. И молчал.
Эдан хотел спросить, зачем его вообще привели в это место. Хотел потребовать объяснений. Хотел сказать, что надо идти к куратору и сообщить о появившихся способностях а не стоять тут, как идиоты. и ждать непонятно чего. Но Арон качнул головой и ведьмак промолчал. Слова застряли где-то в горле, так и не сорвавшись с губ. Вместо этого он огляделся и, не увидев лавочку, сел прямо на землю. Голова кружилась просто ужасно, перед глазами плыли тёмные пятна. Бояться сил больше не осталось.
— Ты, конечно, прости, — пробормотал он, прижимая ладони к лицу, пытаясь унять свой пульс и головокружение, — но если я не сяду, то точно свалюсь в обморок или меня стошнит. Причём, возможно, одновременно. Я, конечно, могу попытаться сделать это красиво, но не уверен, что получится.
Он замолчал, чувствуя, как прохлада земли просачивается сквозь ткань брюк. Стало немного легче. Но Арон всё ещё стоял рядом — он чувствовал его присутствие, даже не видя. Словно воздух вокруг стал плотнее. Словно весь мир сжался до размеров этой поляны, и в этом мире были только они двое.
— Ты так и будешь молчать? — спросил Эдан, не убирая ладоней от лица. Голос звучал глухо, приглушённо. — Если ты собираешься меня убить или что-то в этом духе, то, может, скажешь об этом прямо? Я понимаю, что тв не в восторге от того что я оказался твоим ведьмаком, но как уж есть…
«Твоим». Это слово должно бвло быть сказано в шутку или закачать буднично, го оно прокатилось по языку и Эдан понял, как правильно оно звучит. И это пугало. Потому что страх никуда не делся. Он сидел где-то под рёбрами, холодный и липкий, и не собирался уходить. Эдан отнял ладони от лица и поднял голову, встречаясь взглядом с Ароном.
— Нам надо пойти к преподавателям. Они должны знать, что у меня появился дар. Странный, какой… Ты вообще понял, что произошло? Я что, могу всех гипнотизировать? — Эдан сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле. — Ничего не понимаю. И, честно говоря, это пугает меня больше, чем твоё молчание.
Он смотрел на Арона с лёгкой улыбкой. Она была слегка кривой, но уверенной последняя фраза должна была звучать как шутка, но шуткой это не было. Но Эдан делал вид, что так и должно быть. Ему сейчас было совсем не до маски хорошего студента. Он просто хо ел понять, что происходит. И во что он влияет.
И почему именно Арон Гото стал его фамильяром. Потому что он был единственным человеком во всей академии, с которым Эдан боялся иметь дело.
Вот бы было здорово уметь говорить прямо, длинными сложенными предложениями... Ведь умел когда-то. Когда-то и улыбался умел. Широко, искренне. Даже были друзья в саду, в начальной школе. Пока клеймо «сын якудза» не легло поперек всего его существа. Арон стал опасен для общества, еще даже ничего не сделав, а просто по умолчанию. Все, кто могли приблизиться, отстранились. Вариантов не было, осталась лишь «семья».
Арон молчал, стоя возле сидящего на земле парня. Молчал и смотрел на его лицо почти не моргая. Его голубые с зеленой каймой глаза казались почти бирюзовыми, холодными... А о теплую зелень в глазах Нойта хотелось греться. Взгляд было не отвести. Словно он весь картинка... мечта.
Ноли всегда твердил о том, как замечательно найти своего соула. Арон же даже не думал про это. Просто плыл изо дня в день, существуя где-то между настоящим и прошлым. Он не думал, что найдет, не стремился... и даже не желал. Потому что он, кажется, и не помнил, что такое желать чего-то... до сегодня. Сейчас чувства внутри заметались так неожиданно и быстро, что он лишь пробурчал на японском что-то невнятно матерное и, похлопав себя по карманам, достал изрядно смятую пачку сигарет.
Щелкнула зажигалка, и горьковатый дым потянулся в легкие, оставляя на тонких губах привкус никотина.
Ноли был мечтателем... В его понимании мира иметь соула — это дар. Это просто настолько великолепно, что представить нельзя, и, кажется, он даже не допускал мысли о том, что вторая часть тебя может оказаться конченой мразью с руками по локоть в кровище.
Такой мразью, какой уже давно ощущал себя сам Арон.
Он хмуро свел брови, видя, как ведьмак, пошатываясь, сидит на замерзшей клумбе. И, сняв с себя рюкзак, наклонился, следом бесцеремонно подтягивая Нойта за ворот, как котенка, и тут же подпихнув ему под задницу свой почти пустой портфель... Так как материала в нем было столько же, сколько и знаний в голове Арона.
- Зад отморозишь. Наконец произнес он и, видно желая проявить себя и показать заботу, добавил: «Если блевать будешь — наклонись, чтобы не заляпать себя». Правда, с учетом его ледяного голоса и взгляда на заботу это походило бы в последнюю очередь.
«И на кой хер мне тебя убивать? Я же следом откинусь». Проговорил он, докуривая сигарету и молча садясь рядом на землю, за свой зад, видно, беспокоясь куда меньше.
«Появился. Фонит знатно... Потому мы тут и сидим. Надо убедиться, что отпустит, и потом идти к людям». Арон промолчал и только многозначительно посмотрел на Эдана. Он не был готов рассказать, что почувствовал, когда ведьмак явно стал как-то влиять на всех.
Смесь из злости, ревности и... желания. Это было слишком для того, кто вообще что-то чувствовать не привык. Так ли это влияло на других, Арон не знал. Но если так, то отпускать Нойта сейчас в одного бродить вокруг — хреновая идея.
«Я не говорил, что не в восторге». Отчеканил он в конце, а после, сам не зная зачем, словно сам себя убеждая, добавил: «Ну ведьмак и ведьмак. Мой и мой...»
Вряд ли Эдан смог бы заметить, как вздрогнул голос на «мой»... И как Арону хотелось лишь слегка, но прикоснуться к его белой щеке. Арону, которому никогда не нравились прикосновения, хотелось коснуться этого человека так сильно, как он не представлял, что может быть возможно.
Он еще посидел так рядом, пока молчание не начало звенить в ушах, а кончики пальцев неметь от холода. После чего встал и посмотрел на ведьмака.
«Идем. Найдем куратора, пусть скажет, что дальше». Он подождал, пока Эд поднимется, и после уже только двинулся следом.
Внутри себя он не ощущал пока ни новой силы, ни «зверя», форму которого он должен принять. Говорят, чем прочнее связь, тем это легче. Чем связь хуже... Тем сложнее перекинуться или может и вовсе не получиться.
На входе он замер.
«Я не знаю, куда идти».
Когда Арон приподнял его, Эд сначала даже не понял, что происходит. Успел испугаться. Это произошло инстинктивно, как пугается человек, привыкший к тому, что чужие руки несут только боль. Тело сжалось само собой, готовое к удару, к рывку, к чему угодно. Но вместо этого его просто подтянули за ворот и подпихнули под задницу рюкзак. Сидеть на нём и в самом деле было теплее.
Эдан задумался на мгновение: а где, собственно, его собственный рюкзак? Наверное, кто-то из ребят подобрал. Во всяком случае, он на это надеялся. Потому что там были все его конспекты, зарядка для телефона и кошелёк с последними деньгами. Мысль о том, что всё это сейчас валяется где-то в коридоре, вызывала глухое раздражение, но сил на то, чтобы злиться по-настоящему, не было.
Эдан несмело поднял взгляд.
Лицо Арона было холодным. Без единой эмоции — ни раздражения, ни злости, ни даже обычного человеческого интереса. Просто маска. Каменная, непроницаемая, пугающая. И это пугало не потому, что выглядело странно, — Эдан повидал достаточно холодных лиц в особняке деда. Пугало другое: он не знал, что будет дальше. Не мог предсказать. Не мог прочитать. А непредсказуемость была тем, чего Эдан боялся больше всего.
Ему казалось, что Арон буквально ненавидит его и с трудом удерживается, чтобы не ударить. С таким же точно выражением на лице на него обычно смотрел отец — прежде чем на смену холоду приходила ярость. Эдан знал этот переход. Знал, как за секунду до удара лицо становится абсолютно спокойным, а потом — вспышка. И ты уже на полу, и в ушах звенит, и ты не понимаешь, что вообще произошло.
«Ну да, убивать меня ему не за чем. Но подчинить силой вполне вероятно».
Мысль была усталой и горькой. Эдан с трудом отвёл взгляд. Почему-то смотреть на Арона хотелось. И это чувство в груди было… опасным. Словно он стоял на краю обрыва и очень хотел шагнуть вниз, зная, что разобьётся.
От запаха сигарет Эдан слегка поморщился, дёрнув кончиком носа, но промолчал. Сигареты и сигареты. Нет в этом ничего плохого.
Слова Арона о ведьмаке почему-то задели. Болезненно, словно когтями по сердцу прошлись. «Ну ведьмак и ведьмак. Мой и мой». Мой. Эдан не знал, почему это слово отозвалось такой острой болью где-то под рёбрами.
Эд встряхнул светлой головой, пытаясь прийти в себя. Коротко усмехнулся, напоминая себе, что и не собирался никогда искать фамильяра. Не хотел. Не просил.
— Ну да, — весело заметил он, с трудом поднимаясь на ноги. Голос звучал почти безмятежно. — Фамильяр и фамильяр. В нашей жизни это было закономерно, так ведь? Рано или поздно это должно было случиться.
Он уже пришёл в себя достаточно, чтобы вернуть себе прежнюю вежливую улыбку. Эдан поднял с земли рюкзак Арона, отряхнул его тщательно и протянул хозяину. Руки всё ещё дрожали, но Эдан надеялся, что этого не видно. Или что Арону всё равно.
После этого он уверенно направился обратно в сторону школы. Или попытался сделать это уверенно. Слаблсть все еще была в теле и ногах. Он замер, услышав за спиной голос Арона.
— Я не знаю, куда идти.
Эдан на секунду растерялся. Арон, кажется, совсем немного, выглядел рассеянным. Или так просто казалось. Он ожидал чего угодно но не растерянности. Не того, что этот пугающий парень просто признается, что не знает дороги.
— Дороги я тоже не знаю, — честно сказал Эдан, обводя взглядом пространство. Двор академии раскинулся перед ними широко и просторно, дорожки убегали в разные стороны. Он поискал глазами хоть кого-нибудь, кто мог бы подсказать, и заметил неподалёку высокую блондинку. Она явно куда-то спешила.
— Сейчас узнаем.
Эдан поспешил к ней. Сила уже не работала и он был этому рад. Не хотелось снова чувствовать, как чужие взгляды липнут к коже. Не хотелось снова терять контроль. Он догнал девушку, извинился, мягко улыбнулся и за пару минут узнал всё, что нужно. Голос звучал ровно, вежливо, непринуждённо. Никто бы не догадался, что внутри всё дрожит от усталости и страха.
— Нам туда, — Эдан вернулся к Арону и показал в сторону дальней дороги, уходящей вглубь кампуса. — Девушка сообщила, что, вероятно, придётся подождать. У преподавателей сейчас тоже обед. Так что, если хочешь, можем пока где-нибудь посидеть. Или постоять. Или... не знаю. Чего бы тебе хотелось? Может и в столовую сходить. Хотя… нет. Пока не узнаем что за способность у меня туда лучше не соваться
Он не удержался и посмотрел на Арона. Но встретив в ответ эти холодные бирюзовые глаза, тут же отвёл взгляд в сторону, чувствуя, как внутри всё сжимается и переворачивается. Эдан не понимал, что чувствует. Страх? Влечение? Желание? Или трепет?
— Ладно. Пойдём…
Ведьмак уверенно, насколько позволяла не отпустившая слабость, направился в нужном направлении. Ноги слушались плохо, каждый шаг отдавался в висках тупой болью, но он шёл. Потому что стоять на месте было ещё хуже. Потому что если остановиться, то придётся думать. А думать о том, что произошло сегодня и о том, что Арон Гото оказался его фамильяром совершенно не хотелось.
Вы здесь » Kindred Spirits » Тень прошлого » [25.12.2024] "Это Ты"
Цитировать
