Тоннель по которому шла Шерил постепенно сужался, несколько раз плавно изгибался, а его стены покрывались влажными тёмными пятнами.

Первое насекомое появилось почти незаметно. Небольшой чёрный жук выполз из трещины у самого пола, перебрался через камень и исчез в другой щели. Через несколько метров показался второй. Потом ещё один. Вскоре их стало слишком много. Они ползали по стенам небольшими скоплениями, шевелились между камней, цеплялись за свисающие со свода корни. Среди жуков попадались длинные белёсые многоножки и какие-то почти прозрачные существа с тонкими лапками. В некоторых местах камень словно двигался целиком от покрывавшей его массы.

Однако стоило свету задержаться на них подольше, как происходило что-то удивительное. Одна многоножка исчезла прямо посреди движения. Несколько жуков продолжили ползти через трещину, которой на самом деле не существовало. А целая россыпь мелких чёрных насекомых однажды пересекла лежащий на земле камень не поверх него, а будто сквозь.

Отвратительное зрелище оставалось всего лишь ещё одной из картинок, которыми пещеры старательно обрастали вокруг живых и настоящих.

Зато запах был куда убедительнее. Сначала сырость просто приобрела неприятный сладковатый оттенок. Через несколько шагов уже отчётливо пахло гнилью, так, словно где-то неподалёку лежало что-то давно мёртвое. Источник запаха найти не получалось, а он то становился сильнее, то почти исчезал, а затем снова накатывал из совершенно другого направления.

И вместе с ним появились голоса. Совсем далеко:

— ...ты её видела?

Второй ответил так тихо, что слов было не разобрать, но затем уже ближе:

— Не надо туда спускаться.

— Она сама выбрала.

И почти сразу другой голос, женский:

— Нет. Её оставили.

Несколько секунд длилась тишина, а потом совсем рядом, словно кто-то шёл в двух шагах позади:

— Ты обещала.

Голос был незнакомым. Когда его эхо растаяло, на стенах одновременно исчезли почти все насекомые. Тоннель впереди начал расширяться, запах гнили тоже слабел, пока не осталась только привычная сырость подземелий. Но вместе с тем становилось и темнее: мох, висевший на стенах становился всё реже и свет, который он дарил, тускнел.

Ещё один поворот вывел Шерил к небольшой естественной площадке на которой путь разделялся. Левый тоннель уходил немного вниз, быстро изгибаясь так, что рассмотреть его дальше нескольких метров было невозможно. Правый начинался шире и тянулся почти вверх и прямо, но вскоре тоже исчезал во мраке. Ни следов, ни меток, ни новых призрачных проводников рядом не было.

А где-то позади, совсем рядом, вновь прозвучало, уже почти неразличимо:

— ...не оставлю...