Поздний ноябрь за окном давно перестал быть красивым. Просторы академии давно тонули в тёмном холоде, только редкие фонари оставляли на стекле размытые золотые пятна. Где-то за окном тонкие голые ветви деревьев царапали стекло с таким упорством, словно тоже хотели попасть внутрь. В комнате тепло, даже уютно. Эзра любил осень, после нее начинает холодная, долгая зима, в ней он находил свое очарование. В небольшой комнате ощущался запах древесины, бумаги и чего-то горьковатого - кружка, оставленная на столе, давно остыла, но запах всё ещё держался в воздухе.
Эзра стоял посреди комнаты и старательно делал вид, что ему совершенно нечего бояться. Получалось не совсем убедительно. Поправил рукав свитера. Через несколько секунд поправил его снова. Потом провёл пальцами по корпусу слухового аппарата, хотя прекрасно знал, что с ним всё в порядке. После руки оказались не при деле, и Эзра сначала сцепил их за спиной, потом передумал и спрятал одну в карман, вторая осталась снаружи – что ж неплохой способ выдать волнение. Особенно если напротив стоял человек, которого он научился читать так же внимательно, как когда-то учился читать по губам.  Винсент выглядел напряжённым. Не задумчивым, а именно напряжённым. В его лице было что-то резкое, дёрганое, но от Эзры такое не ускользало. Чуть сильнее сжатая челюсть. Неподвижный, тяжелый взгляд. И та складка между бровями, которая появлялась, когда что-то его раздражало или тревожило.
Фамильяр смотрел на него и чувствовал, как внутри постепенно становится тесно. То ли легким не хватало воздуха, то ли сердцу в груди место мало.  Зачем он меня позвал? Мысль возвращалась снова и снова, меняя только интонацию. Может, Эзра что-то не то сделал? Может, слишком часто появлялся рядом? Может, слишком сильно привязался? Последняя мысль оказалась особенно неприятной. Ланджерис отвёл взгляд. На краю стола лежала книга, рядом зажигалка и раскрытая пачка чего-то, что Эзра не смог сразу разобрать. Обычные вещи. Почему-то сейчас они казались почти спасением. Можно было смотреть на них. Можно разглядывать тени от лампы. Да в целом на что угодно, лишь бы не на Винсента, но взгляд всё равно вернулся к нему. Наверное, в этом и была проблема. Эзра вообще слишком часто смотрел на него. За последние пару месяцев это стало привычкой, которую так и не научился останавливать вовремя. Сначала он просто держался рядом, настолько близко, насколько позволяла приличность, а потом… оказывался все ближе и ближе. И всё равно сейчас ничего не понимал. Это пугало. Эзра слегка прикусил внутреннюю сторону щеки. Взгляд скользнул по лицу ведьмака ещё раз осторожно. Ему хотелось найти там ответ раньше, чем прозвучат слова, хотелось увидеть, что всё нормально. Но лицо Винсента оставалось непроницаемым. Эзра тихо вдохнул. Спокойно. Он снова коснулся слухового аппарата, задержав пальцы на корпусе.  Тишина между ними напоминала вязкую смолу, а Ланджерис - мушка, застрявшая в нем. Он сглотнул.
- Ты хотел со мной поговорить?.. - голос тихий, робкий.  Эзра замер, внимательно следя за губами ведьмака. Слишком внимательно. От одного пропущенного движения могло зависеть всё. Эзра чуть склонил голову и снова посмотрел на Винсента. Просто смотрел.
И чем дольше длилось молчание, тем сильнее ощущал, как напряжение между ними становится почти осязаемым. Он не хотел выглядеть испуганным. Хотя был. Не хотел показывать, насколько сильно тревожит молчание, а тревога уже сидела где-то под рёбрами и неприятно шевелилась. Только чуть заметно подался вперёд, всматриваясь в лицо Винсента так, будто там действительно можно было найти ответ.

Винни пытался шутить, Эзра нервно сглотнул, поджимая губы. Улыбаться не получалось. Нечасто слышишь шутки о смерти. И, к его сожалению, не знал, как реагировать, внутри нечто похожее на ступор и эхо. Вздохнуть страшно.  Последние слова Винсента Ланджерис услышал, вот только понять их сразу не получилось. Он всё ещё смотрел на ведьмака, и все «триггеры», начали складываться и накидывать нехорошее предчувствие. Эзра поежился, от холода, но в комнате казалась жарко, душно. И короткое, неприятное я не выбирал тебя, застряло эхом в горле и больно саднило. Эзра моргнул, а пальцы, цеплявшиеся за край рукава, медленно разжались и на коже остались маленькие красные следы от ногтей. Почему именно это? Из всего сказанного: связь, доверие, необходимость считаться друг с другом.  Нет, не больно. Было бы проще, если бы больно. Скорее кто-то незаметно убрал из-под ног ступеньку, а Эзра продолжал стоять по привычке, пока проваливался в темный беспросветный ужас.
Он опустил взгляд на свет от лампы, узкая золотистая полоса упиралась в носок его старых кроссовок и дальше терялась где-то. Очень интересно. Пожалуй, сейчас это самая интересная деталь в комнате. Чертов свет. Полоска. Потому смотреть на Винсента всё сложнее? Знал, что разговор будет неприятным и всё равно пришёл. Более того, надеялся услышать что-нибудь совершенно другое: что Винсент позвал его просто поговорить, что он хочет узнать его получше.  Глупо…Особенно теперь.
За последние пару месяцев Эзра успел слишком хорошо привыкнуть к его присутствию. Настолько хорошо, что перестал замечать, как это вообще произошло и когда все вышло из-под контроля.  Сначала фамильяр просто держался рядом, а спустя время начал искать Винсента взглядом в коридорах. А теперь  он стоит напротив и внезапно задавался совершенно идиотским вопросом:  если ему всё это время было не нужно?
Эзра прикусил щёку изнутри. Нет. Не надо додумывать за него. Он уже хотел привычно улыбнуться, сказать что-нибудь успокаивающее, пошутить, например. Но слова Винсента всё ещё стояли между ними.
Я не выбирал тебя.
- Понимаю. Наверное, не совсем... -  обрывки фраз получились слишком тихими, дрожащими как те листья за окном. -  Я тоже тебя не выбирал.
Попытка нащупать землю под ногами - перевёл взгляд на зажигалку. Щёлк и яркое пламя вспыхнуло и тут же исчезло. Снова щёлк. Эзра проследил за маленьким огоньком и свет отражался в его глазах.  Напряжение угнетало, заставляло сгибаться под свинцовой тяжестью. Здесь слишком много места для собственных мыслей.
- Ты хочешь отказаться от меня? Потому что я… бракованный?
Тишина между ними была на столько напряженной, что слова возникли сами, из неоткуда. Он смотрел на него и не верил в них. Не верил в то, что стоит напротив, смотрит на его лицо, на ухмылку, на то, как легко даются слова.  Пальцы сами собой нашли корпус слухового аппарата. Эзра провёл по нему подушечкой большого пальца и тут же убрал руку, словно поймал себя на слишком очевидной нервной привычке. Тревога никуда не девалась. Она сидела под рёбрами и тонкой холодной проволокой стягивала грудь и заставляла сердце биться чуть быстрее обычного.
Теперь ему стало страшно. Слова уже нельзя забрать обратно. Он стоял напротив растерянно, пытаясь зацепиться за реальность, пытаясь заставить себя дышать и смотреть на ведьмака.

Отредактировано Ezra Landgeris (31-08-2026 20:06:40)

Эзра не понял, как легко слетели слова с его губ. Легко и тяжело одновременно. Они просто оказались между ними, прежде чем решил, стоит ли вообще их произносить. Если бы у него было в запасе ещё несколько секунд, то промолчал бы... или улыбнулся неловко, виновато, как умел, а может сказал что-нибудь незначительное. Да вообще, что угодно, лишь бы не это. Теперь хотелось забрать слова обратно, поймать их в воздухе, пока они не осели между ними, но лучше спрятать куда-нибудь поглубже, туда, где хранилось всё то, чему Эзра пока не придумал названия. Но слова, в отличие от людей, не умели возвращаться туда, откуда пришли. Они оставались в тишине. Ланджерис сглотнул. Почему именно это? Почему первым в голову пришло именно бракованный? Он не знал и становилось ещё хуже. Слово слишком знакомое и понятное. Эзра даже не успел удивиться, откуда оно взялось.
Бракованный.
Не неподходящий. Не неудобный. Ощущение, что речь шла не о нём, а о какой-то вещи, в которой нашли дефект. Эзра почувствовал, как пальцы сильнее сжали край рукава. Ткань собралась под ногтями, но тут же ослабил хватку. Взгляд упал на собственную руку, на тонкие пальцы, почти спрятавшиеся в длинном рукаве тёплого свитера. Почему сейчас казалось, что в нём слишком много неправильного на один квадратный сантиметр  тела. Достаточно одному человеку внимательно посмотреть и всё станет очевидным? Слуховой аппарат. Неловкость. Привычка переспрашивать. Привычка смотреть на губы. Слишком мягкий голос. Слишком много мыслей. Слишком мало уверенности… И ещё дурацкая способность привязываться к людям, которые совершенно не обязаны отвечать тем же. Последняя мысль кольнула иголкой под ногти.  Эзра едва повёл плечом и закусил щеку изнутри пялясь на край рукава.
Вдруг стало жарко. В комнате действительно тепло: лампа отбрасывала мягкое золотистое пятно на пол, откуда-то тянуло сухим деревом, бумагой и остывшим кофе, за окном чернели голые ветви, иногда царапавшие стекло тонким сухим звуком. Всё вокруг оставалось прежним. Только Эзра перестал чувствовать себя в безопасности, хоть и стоял посреди комнаты в объёмном вязаном свитере - идеальном убежище. Слишком длинные рукава, мягкая пряжа, ворот, в который удобно прятать подбородок, когда совсем не хочется ни с кем разговаривать. Узкие джинсы неприятно натянулись на коленях, когда он переминался с ноги на ногу. Старые кроссовки тихо скользнули по полу.
Эзра смотрел вниз. Носок правого кроссовка оказывается потёрт, на белой резине виднелась маленькая тёмная царапина. Он упорно сосредоточился на ней. Отлично. Наверное, если продолжить, можно избежать разговора с Винсентом. Только вот Винсент всё ещё здесь и смотрел на него. Эзра почувствовал раньше, чем решился поднять глаза. Взгляд ведьмака тяжёлый. Часто с зелёные глаза особенно яркие. Изумруды. Холодные, необработанные, с неровной глубиной внутри. Эзра всегда так воспринимал глаза Винни.
Наверное, потому что изумруд можно огранить и сделать идеальным, а можно оставить и так в первозданном виде, со всеми трещинками и неровными гранями… С тем, что делает его настоящим. Он не понял, откуда взялись мысли. Может ощущение неправильности заразно? Винсент оказался ближе.
Эзра заметил почти сразу, по тому, как изменилось пространство, а воздух стал плотнее, но не настолько, чтобы отступить, но вздрогнуть достаточно. Бежать некуда.
Ланджерис невольно задержал дыхание, всего на секунду, а потом заставил себя вдохнуть. Не отступил, только спрятал пальцы глубже в рукава. Такая нелепая реакция, особенно для фамильяра. Поздно. Винсент уже заметил слишком многое. Прядь светлых волос снова упала на лоб и Эзра убрал её за ухо и задержал пальцы возле слухового аппарата чуть дольше, чем требовалось. Проверить. Просто проверить. Работает ли. Он прекрасно знал, что работает, но пальцы всё равно задержались на корпусе, дав ему какую-то устойчивость. Эзра убрал руку и понял, что Винсент уже начал говорить. Не смотреть на лицо, слушать, - давал он мысленно инструкцию сам себе.
Винсент говорил медленно из-за него. Маленькая деталь снова кольнула иголкой под ногти. Удивительно, но Эзра привык к этой мелочи, что  не замечал этого,  но  в самый неподходящий момент заметил.  Стало ещё труднее. Человек напротив действительно учитывал его… дефект.
Я не считаю тебя бракованным...
Осознание сказанного, произошло не сразу. Да так бывает, Ланджерис дурачок, который сначала смотрел куда-то в сторону, а потом моргнул. Все же смотреть на О’Нила бывает слишком не выносимо, аура слишком… тягучая.
- Хорошо...
Слово получилось неприлично тихим. Хорошо? Это всё? Великолепный ответ. Можно добавить «понятно» и окончательно доказать, что сейчас в блондинистой голове кисель. А хотел произнести, что-то нормальное… ну, в его понимании. Мог ляпнуть: я понял. Или: спасибо. Или хотя бы: я просто испугался. Последнее правдивый ответ, поэтому пришлось промолчать. Только большим пальцем провёл по краю рукава. Не бракованный.
Он снова поднял глаза, теперь уже осторожнее. Винсент всё ещё рядом. Не исчез и не ушёл. Эзра начал слышать смысл сказанного. Винсент не хотел от него избавиться. Он просто не понимал. Не понимал, почему Эзра и почему эта связь. Почему магия решила за него. Почему рядом с Винсентом оказался он. Честный вопрос. Вполне себе правдивый и вменяемый. Эзра тоже не понимал. Он никогда не представлял рядом с собой такого человека. Честно сказать парень вообще не очень хорошо представлял, кто должен находиться рядом с ним. Он привык не выбирать, а соглашаться и подстраиваться.
Так что первым делом сейчас подумал не о том, чего хочет сам, а о том, что Винсенту, возможно, было бы проще без него. Мысль резанула сильнее иголок под ногти. Эзра опустил взгляд, смотреть слишком долго на Винсента невыносимо. Он как непостижимое божество, во имя которого, если бы мог соорудил алтарь.
- Я тоже не знаю, почему именно ты.
Голос уже не дрожал так сильно, только смотреть на четко высеченные скулы, о которые можно резать персики или порезаться самому - не хотелось. Хотя бы ответил честно.
- Когда впервые увидел,  вообще не думал, ...что буду вот так стоять у тебя в комнате и говорить о подобных вещах. Ты вообще не похож на человека, которого представлял рядом с собой.
Ему хотелось добавить что-нибудь ещё, возможно объяснить, но не нашёл подходящих слов. Правда в том, что Винсент раздражает его, временами пугает, а иногда заставляет чувствовать себя совершенно неуместным. И всё равно Эзра искал и ищет его взглядом.  Какое неприятное признание. Он чуть поправил ворот свитера.
- Наверное, поэтому я и ходил за тобой. Ну… - щеки загорелись едва заметным румянцем снова, на губах мелькнула виноватая улыбка. -  Я твой личный сталкер…
Эзра даже тихо усмехнулся и замолчал. А если однажды Винсент просто уйдёт? Не сейчас, не из комнаты. Вообще…Из Академии. Ланджерис увидел это слишком ярко, натуралистично: собранные вещи, закрытая дверь, пустое место в коридоре, знакомый силуэт, которого больше нет среди студентов. Эзра начал ковырять ногти. Перестань.
Винсент ничего такого не говорил. Он не собирался уходить. Не говорил, что хочет бросить Академию или что Эзра ему мешает. Эзра сам всё придумал…, как всегда. Он медленно и методично гладил край рукава, словно успокаивая.
- И я не выбирал эту связь знаешь ли… - Фамильяр смотрел на него не отворачиваясь, но запнулся. Слова застряли в горле. Смешно. До этого он уже сказал самое страшное - бракованный. А теперь несколько простых слов почему-то казались гораздо опаснее. - ...я выбрал сам выбрал тебя.
Тишина. Эзра моргнул, понимая, что сказал. Он быстро отвёл взгляд, а пальцы сильнее тиснули рукав. Уши наверняка уже горели. Теперь оставалось провалиться сквозь пол и, желательно, продолжить падать до самого первого курса, где ещё не знал Винсента и не успел сделать из собственной жизни эмоциональный блокбастер. Эзра стоял смирно как солдатик боясь пошевелится. Вдруг стал невидимым, и Винсент его потеряет. Он слышал собственное дыхание громкое и быстрое.
- Наверное я и боюсь, что для тебя всё это не так. – Произнес смотря на него из под ресниц.Страшнее всего оказалось не то, что Винсент не выбирал его, страшнее, то что Эзра уже выбрал сам.

Отредактировано Ezra Landgeris (21-09-2026 20:54:20)