Вэланна страдала, нет, не просто страдала, она переживала величайшую несправедливость, которая когда-либо обрушивалась на маленькую, ни в чем не повинную выдру. По крайней мере, именно так Марроу воспринимала ситуацию, пока с сонным видом тащилась к теплицам, пытаясь не уснуть прямо на ходу.

Ее обвиняли, ее пытались контролировать, ее заставляли давать какие-то клятвенные обещания соблюдать правила в сто пятьсотый раз. И всё это — из-за еды. Еды, Карл! Ну подумаешь она еще пару-тройку раз нарушила какие-то там академические правила, но за них то только поругали, а получать наказание за то, что тебе просто хотелось поесть. Это было чертовски несправедливо.

Выдриная сущность на отрез отказывалась понимать, почему наличие у нее экстремального высокого метаболизма и совершенно неприличной потребности в еде вдруг стало общественной проблемой. Она что, виновата, что ее организм решил работать в режиме «съел — через пять минут снова голоден»? Разве она просила себе этот прожорливый внутренний двигатель?

Нет, не просила! А значит, по мнению Вэл, обвинять ее было бессмысленно и даже немного жестоко. Особенно учитывая тот факт, что в добавок ко всему ранее перечисленному она должна была нести крест отработки. Очень тяжелый крест из лопаты и граблей. И что было самым живодерским – в отсутствии пар с самого раннего утра!

Судя по погоде, даже само солнце не до конца понимало, зачем его подняли в этот унылый серый день.

В восемь утра Адриан уже стоял у двери общежития и требовал собираться. Вэланна же в этот момент находилась в состоянии, которое с научной точки зрения можно было охарактеризовать как «организм функционирует, личность отсутствует».

Подняться с кровати оказалось отдельным испытанием. Сначала Вэлла просто открыла глаза. Но это продлилось недолго. Затем последовала вторая попытка по поднятию собственных век. Потом несколько минут выдра смотрела в потолок, пытаясь вспомнить, зачем вообще существует утро и мысленно вспоминала Адриана не злым тихим матом…

Следующей стадией был медленный переворот на бок. Еще через пару минут — героическая попытка сесть. Еще через минуту — тяжелый вздох. И только после этого Вэл буквально выпнула себя из кровати, с таким видом, будто кровать была ее последней надеждой на счастливую жизнь, а она предательски ее покидала.

Собиралась девушка молча. Даже удивительно молча. Сегодня сил на пустые разглагольствования просто не было. Сил вообще в принципе не было, был только голод. Огромный, многозначительный, такой, который способен смотреть на человека изнутри и задавать неудобные вопросы.

По дороге к теплицам Вэл несколько раз зевнула, почесала затылок и наконец не выдержала:
— А кормить-то будут? После короткой паузы добавила уже серьезнее: — Ну, я понимаю, наказание, отработка, дисциплина, воспитательная работа, всё такое… Но питание в исправительную программу входит? Недовольно покосилась на своего белобрысого надзирателя. Благо хоть голову задирать не пришлось, потому как парень был не шибко выше ее самой.

— И еще вопрос. Если я сейчас физически настолько голодная, что съем какой-нибудь куст… это будет считаться новым нарушением или частью отработки? Вэл задумалась.

— Хотя нет. Если куст окажется съедобным, это уже будет не кража еды, а самостоятельное обеспечение собственных потребностей. А если там есть еще и ягоды или что-то с овощей... Мечтательно закатила глаза.

Вот и достигли они финальной точки своего маршрута. Марроу остановилась, огляделась. По всей видимости, надзиратель ждал кого-то еще. Очередной провинившийся или работник, что огласит им предстоящий фронт работы? 

Ответ долго ждать не пришлось, что-то огненно-рыжее замаячило на горизонте, постепенно все приближаясь. Это был никто иной как Сергей Соколов- местный глава всех садовников и гроза разростающихся насаждений.

Он был той самой яркой искрой радости, что столь стремительно промелькнула, а затем и вовсе ворвалась в серое бытие их тлена и уныния. Дядю Сережу, Вэл немного знала. Ответственно здоровалась с ним каждый раз, когда встречала. Одаривала своей самой милейшей улыбкой, а так же, слышала о нем как о представителе инквизиции множество всяких история, в достоверности которых регулярно приходилось сомневаться.

В утреннем прохладном воздухе откровенно запахло надеждой! А вдруг этот яркий и всегда задорный дядя Сережа не просто выдаст задание, но и составит им компанию, и быть может удастся раскрутить его на пару-тройку увлекательных историй!

-Доброе утро! Голос прозвучал звонко. Марроу даже сумела превозмочь и натянуть на страдальческую рожу свою дежурную милейшую улыбку.

Непривычно видеть ее такой: понурой, усталой, а главное — молчаливой. Берясь за это дело, Адриан ожидал, что должен будет понабраться терпения, чтобы вынести шквал реплик Вэл: он уже представлял, как раскроет зонт невозмутимости и перенесет этот безумный поток с честью и гордостью. Однако, голодная и невыспавшаяся, выдра отличилась умением удивлять. И добрую часть пути зонт им не то что бы требовался — ни воображаемый, ни реальный.
Арье даже подумывал взять это за правило: отлавливать Вэл тогда, когда у нее еще или уже не будет сил на лишние вопросы.
Но лишние вопросы все-таки настигли его. И, скосив на девушку взгляд, поляк закатил глаза, многозначительно фыркнув.
— Ты не понимаешь концепцию наказания, пани Марроу, — поучительно произнес Адриан и уголки губ его дрогнули. Казалось, ему нравилось иметь возможность разъяснить и разжевать ей правила, по которым ей предстоит жить ближайшие пару-тройку часов, — Поешь, после того как мы все закончим. Как раз успеем ко второму завтраку.
Первый они, конечно же, пропустят. Но, что привычно для одного, то мучительно для другого, и ведьмак буквально затылком почувствовал предвестие внутреннего негодования своей протеже. Второй завтрак — это полдвенадцатого, полдвенадцатого — это через два с половиной часа, а еще: второй завтрак всегда меньше первого.
Арье это знал. Хорошо знал.
Он повел плечами. И потом добавил.
— А что насчет поедания растений в оранжерее: не рекомендую. Их свойства могут вызывать разные реакции. К тому же, — покосился на девушку, — Ты же не хочешь получить новое наказание, отрабатывая текущее?
Голова Адриана слабо, едва заметно качнулась.

"Никакой пощады, пани Марроу", — намекал отблеск в глазах поляка.

Но это был блеф, наглая ложь — вообще-то он прихватил для нее сэндвич из автомата на случай, если голод начнет сводить ее звериную натуру с ума. И только при условии, что она не оступится.

— Доброе утро! — Арье почувствовал, как Вэллана приободрилась, заметив Сергея, как будто только что нашла себе спасителя. Сергей обязан бы был за ее улыбку взять ее на руки и унести прочь от своих посадок — но он редко вмешивался в дела дисциплинарного комитета.
Зато поддеть всегда умел.
От его слов Адриан действительно слегка нахмурился, а потом выдавил неловкую вежливую улыбку и отвел взгляд в сторону. "Naprawdę tak źle wyglądam?" — предательская мысль, от нее остается только отмахнуться. Конечно, выглядит он неважно. Даже если не списывать все на погоду и усталость. За последний месяц он потерял пять килограмм и состояние его не спешило улучшаться. Витамины, визиты к местному терапевту и избегание прохождения комплексного обследования под предлогом: "У меня нет на это время". Он сам ставил себе палки в колеса.
И потому смирялся с чужими замечаниями, как с чем-то естественным и справедливым.
— Вовсе не рано, пане Соколов, — поляк смотрит на небо. Конечно, солнцем они сегодня обделены, но зато у них есть Сергей — тоже альтернатива.
— Если мы хотим закончить до обеда, нам лучше начать как можно раньше.

Он пожал плечами. Оранжерейный комплекс Академии был огромен, работай они втроем, то убили бы на заботу о нем не день и не два — благо, они не были единственными работниками и могли рассчитывать на сохранение своих законных выходных.
По крайней мере, некоторые из них.

Адриан скосил на Вэл взгляд, наблюдая за ее реакцией. Как раз не вовремя: Сергей тут же решил пошутить про девушку, и на лице поляка отразилось скептическое неудовольствие. Он оценивающе посмотрел на своего собеседника, пытаясь понять, шутит ли он. И, похоже, нет, он не шутил, а вполне всерьез решил сегодня испробовать на нем все возможные варианты издевательства. На миг даже захотелось подыграть, заявить Соколову, что он прав, что сейчас они пойдут искать укромный уголок среди деревьев и, мол, он, Сергей, ничего с этим сделать не сможет — Арье вовремя до боли прикусил язык, сдержав внутренний поток язвительности.
Блэр не поймет.
И сам он не поймет, если часть его разума все-таки поддастся этому дурному порыву сделать назло — жизнь его достаточно потаскала, чтобы выбить у этого внутреннего демона клыки. Но не чтобы лишить его желания лаять и кусаться.

Он молча следил за движениями ведьмака, решив оставить предыдущий его вопрос без комментариев. Прикрыл глаза и выдохнул, давя легкое раздражение, взыгравшее в груди.
— Вэллана Марроу наказана за кражу еды из столовой. За это ее принудили к общественным работам под моим надзором, — отчитался Адриан и перевел взгляд на Вэллану. Вопрос о растениях он предпочел оставить ей самой.