Колокольчик над дверью «Super Taco» коротко звякнул, выпуская Никодима на промозглую Форт-авеню. Тепло забегаловки осталось за спиной вместе с запахом жареного мяса и пережаренного кофе. Здесь же в лицо сразу ударил солёный ветер, заставлявший редких прохожих глубже прятать подбородки в воротники.

Стоянка почти опустела. Под тусклым фонарём поблёскивал мокрый корпус «сузуки», покрытый мелкими каплями. Где-то за домами глухо шумел океан.

Дверь забегаловки открылась снова. Следом вышел Мартин Хейл, один из коллег, весь вечер просидевший ближе к окну. Он и за столом больше слушал, чем участвовал в разговоре, лишь изредка вставляя короткие замечания и поддерживая беседу в нужных местах. Сейчас Мартин задержался под козырьком, будто собирался закурить, но вместо сигарет достал телефон и несколько секунд смотрел на экран.

Никодим уже подошёл к мотоциклу, когда за спиной послышались быстрые шаги.

— Берка, погоди. Кажется, Ривер перезвонил мне.

Фраза прозвучала буднично и достаточно убедительно, чтобы не вызвать подозрений. Хейл подошёл ближе, держа телефон перед собой, словно собирался показать входящий вызов или новое сообщение. В это же время в другой руке, прижатой к боку, он держал короткий металлический цилиндр. И стоило Никодиму обернуться, как послышался сухой щелчок. Инъектор ударил в шею чуть ниже уха, мгновенно впрыскивая содержимое. Средство было не из тех, что можно купить в обычной аптеке: такие препараты хранились у службы безопасности на случай задержания одарённых и действовали быстрее, чем человек успевал понять, что именно с ним произошло.

Шум улицы отдалился. Свет фонарей растёкся мутными пятнами. Тело перестало слушаться раньше, чем сознание успело погаснуть окончательно. Мартин подхватил Никодима под плечо, не позволяя тому рухнуть на асфальт. Со стороны всё могло показаться обычной помощью внезапно почувствовавшему себя плохо человеку.

Последним что Никодим почувствовал было ощущение холодного металла у виска. Потом исчезло и оно.

***

Сознание к Никодиму возвращалось медленно и неохотно.

Сначала появился звук: равномерный гул старого электрического генератора, временами переходивший в дребезжание. Затем к нему добавился плеск воды. Следом пришёл холод.

Под спиной ощущался жёсткий бетон, а под одежду успела пробраться влажность. Единственная длинная лампа под низким потолком мигала через неравные промежутки, каждый раз погружая помещение в темноту на несколько секунд.

Никодим находился в узком техническом отсеке старой береговой насосной станции. Когда-то отсюда откачивали воду из складских помещений у причала, но оборудование давно пришло в негодность. Вдоль стен тянулись толстые трубы, покрытые рыжей коррозией. Часть пола скрывала неглубокая вода, собиравшаяся у забитого решёткой стока. У противоположной стены стояли пустые металлические шкафы, один из которых был приоткрыт. За его дверцей темнели мотки кабеля и несколько пластиковых канистр без маркировки.

Окон в помещении не было.

Единственный выход закрывала тяжёлая металлическая дверь. Вместо ручки с внутренней стороны виднелась гладкая пластина, а над ней — небольшая чёрная полусфера камеры. Красный индикатор не горел, и понять, велось ли наблюдение, было невозможно.

Руки Никодима были заведены за спину и стянуты пластиковыми хомутами, поверх которых несколько раз обмотали прочную армированную ленту. Ноги оставили свободными лишь настолько, чтобы он мог сесть или с трудом подняться.

На левой голени, немного выше щиколотки, находилось массивное кольцо из тёмного металла.

Оно плотно охватывало ногу, но пока не причиняло боли. От кольца тянулась короткая цепь, закреплённая в стальном анкерном кольце прямо в бетонном полу. Длины хватало, чтобы добраться до стены и двери, но не до шкафов в дальнем углу.

Внутренняя поверхность обруча была усеяна короткими шипами. Сейчас их кончики лишь касались кожи.

Между звеньями металла едва различимо проходила тонкая вязь рун.

Рядом на полу лежал телефон.

Экран был разбит, корпус раскрыт, а аккумулятор отсутствовал. Чуть дальше валялись опустошённые карманы: ключи от мотоцикла, бумажник и пропуск сотрудника Академии. Оружие, средства связи и любые артефакты исчезли.

За дверью послышался далёкий металлический лязг. Затем шаги. Они приближались медленно, без всякой попытки скрыть присутствие. Кто-то уже знал, что Никодим пришёл в сознание.

Шаги за дверью стихли, но открывать её никто не спешил.

Вместо этого за тонкой металлической преградой послышался приглушённый голос. Из-за гула генератора Никодим не мог разобрать каждое слово, однако говорил определённо Мартин. Спокойствия, с которым тот ещё несколько часов назад сидел за столиком в «Super Taco», в голосе как не бывало.

— Нет. Я понятия не имею, что там произошло.

Пауза.

Хейл отошёл чуть дальше, и следующие слова почти утонули в шуме воды. Затем голос вновь стал отчётливее.

— Я услышал только его часть разговора. Потом он попросил передать трубку Саммерсету... — ещё одна пауза. — Да знаю я, кто такой Саммерсет.

Раздражение прозвучало куда явственнее.

— Вам вообще чертовски повезло, что я оказался рядом. Ещё минута, и Берка сел бы на мотоцикл, а через десять был бы в Академии. Я сделал то, что должен был.

На том конце говорили долго. Мартин молчал, изредка отвечая короткими «да» и «понял», но по мере разговора его терпение явно иссякало.

— Что значит больше не побеспокоит? Что? Хорошо. Допустим. И что мне теперь с ним делать?

Ответ заставил Хейла замолчать.

— Сколько?

Снова тишина.

— Нет, это уже не входило в договорённость.

На этот раз собеседник, судя по всему, оказался убедительнее.

Мартин тяжело выдохнул.

— Ладно. Хорошо.

Разговор оборвался.

Несколько секунд за дверью не происходило ничего, затем она наконец отворилась. Хейл вошёл один. Куртки на нём уже не было, рукава тёмной рубашки были закатаны до локтей, а в одной руке он держал складной металлический стул. Мартин прикрыл за собой дверь, поставил стул в нескольких шагах от Никодима и только после этого посмотрел на пленника. Мельком. Почти виновато. Из кармана появилась пачка сигарет.

— Только не начинай про то, что здесь нельзя курить.

Щёлкнула зажигалка. Первый дым Хейл выпустил вверх, наблюдая, как тот медленно растекается под потолком и исчезает в работающей вентиляции.

Мартин сел напротив, широко расставив ноги, положил локти на колени и некоторое время молчал. Никакого торжества победителя в нём не было, скорее усталость человека, чья относительно простая задача внезапно разрослась во что-то куда менее понятное.

— Знаешь, что самое смешное? — наконец произнёс он. — Если бы ты не ответил на этот чёртов звонок за ужином, мы бы сейчас спокойно допивали кофе. Ты бы уехал в Академию, я — домой. И всё было бы прекрасно.

Он стряхнул пепел прямо на бетон. Небольшая усмешка появилась и тут же исчезла.

— Ты просто услышал то, чего слышать не должен был.

Хейл посмотрел на металлический обруч на ноге Никодима.

— Кстати, я бы не рекомендовал тебе превращаться. Серьёзно. Это не угроза и не попытка тебя напугать, а просто дружеский совет.

Сигарета снова коснулась губ.

— Мне сказали оставить тебя здесь и дождаться людей, которые знают, что делать дальше, — Мартин задержал на нём взгляд. — Поэтому у нас с тобой есть немного времени. И раз уж вечер всё равно безнадёжно испорчен... можешь удовлетворить моё и своё любопытство.

После короткой паузы последовал первый вопрос:

— Что именно тебе рассказал Саммерсет?

На просьбу поделиться сигаретой Мартин только приподнял бровь.

— Ты сейчас связан, Берка. Я работаю в службе безопасности достаточно давно, чтобы не подходить к тебе только потому, что тебе захотелось покурить.

Сказано это было почти дружелюбно.

Хейл и правда не двигался с места. Между ним и Никодимом оставалось несколько метров пустого бетонного пола, а стул был поставлен так, чтобы при необходимости достаточно было одного движения отступить к двери. Даже пепел Мартин теперь стряхивал в пустую жестяную банку, которую предусмотрительно прихватил с собой.

— И нет, вещи в карманы тоже не положу. Извини. Сегодня один из нас уже подошёл слишком близко. Правда тогда наши роли были немного другими.

Краешек его губ дёрнулся. Шутка получилась не особенно хорошей, но его она порадовала.

На вопрос об обруче Хейл посмотрел вниз, на ногу Никодима.

— Сильно, — ответ прозвучал лаконично и сухо, то ли из-за нежелания смаковать подробности, то ли потому что не хотел давать подробности своему оппоненту. — Я подглядел это в одном из отчётов студентов во время одного из заданий. Тебе не понравится.

Он сделал ещё одну затяжку и на несколько секунд замолчал. Генератор за стеной в очередной раз закашлялся, лампа под потолком погасла. Помещение на мгновение осталось только с красноватой точкой сигареты, зависшей напротив Никодима. Но потом свет вернулся.

Слова о «Парадизе» заставили Мартина едва заметно нахмуриться.

— Казнь...

Он повторил слово медленно, словно проверяя его на вкус.

— Я слышал о нём совершенно другое, — если это и было притворством, то хорошим. Хейл поднял взгляд на Никодима.— Даже интересно кто же там должен умереть...

Последовала небольшая пауза после которой он стряхнул пепел и затем внезапно сменил тему:

— Ты сказал, тебе сотрут память, — на лице Мартина появилась странная усмешка. — Забавно.

Он посмотрел куда-то в сторону мокрого пола.

— Ты даже сейчас уверен, что всё закончится хорошо. Но что если тебя не найдут? Многих не находили. Ты думаешь кому-то есть до тебя дело?

Сигарета медленно тлела между пальцами.

— У нас вообще-то если подумать удивительное место, Берка. Все считают, что система работает, все полагаются на неё, а потом... — он демонстративно ударил пальцем о сигарету и пепел плавно осыпался на пол.

Впервые в голосе Мартина появилось что-то личное.

— Сделай свою работу хорошо десять раз — никто не вспомнит. Одиннадцатый раз допусти ошибку, сущую мелочь, и внезапно выясняется, что твоё имя всё-таки знают.

Он хмыкнул, будто сам заметил, что сказал лишнее.

— Не бери в голову.

Последовала очередная затяжка.

— Лучше ответь вот на что.

Мартин вновь посмотрел прямо на Никодима.

— Ты ведь сам много лет работал там, где людей учили искать врагов.

Пауза.

— Сколько раз за это время настоящий враг оказывался не снаружи?

Где-то далеко за стеной глухо ударил металл о металл.

Хейл на звук не обернулся.

— И второй вопрос, — продолжил он спокойно. — Когда ты в последний раз действительно присматривался к людям, с которыми работаешь каждый день?

Теперь усмешки не было вовсе.

— Не к их личным делам. Не к допускам. Не к результатам проверок.

Мартин затушил сигарету о край банки.

— К людям.

— Поделиться, да? Какая щедрость. Особенно учитывая обстоятельства.

Мартин несколько секунд молчал, разглядывая потухшую сигарету. Затем покрутил её между пальцами и бросил в жестяную банку.

— Я и не предлагаю искать врага в каждом.

Он поднял взгляд.

— Им нужны были люди. Одного такого они нашли, того, которого никто не проверяет, потому что он много лет приходит вовремя, заполняет отчёты, здоровается в коридоре и... иногда сидит с тобой вечером за кофе.

В голосе не было ни гордости, ни насмешки, скорее сухая констатация факта. Мартин откинулся назад и скрестил руки на груди. Приглашение к откровенности заставило его едва заметно усмехнуться. Он снова потянулся за сигаретами, но передумал и оставил пачку лежать на колене.

— Знаешь, что забавно? Я ведь хорошо делал свою работу. Очень хорошо. Несколько лет. Полевые задания, выезды, проверки, студенты, которые считают себя бессмертными, пока их впервые не приходится вытаскивать из какой-нибудь дыры. Я помню имена спасённых мной людей, которых сопровождал в медцентр после встречи со Скверной.

Мартин чуть пожал плечами.

— А они меня, скорее всего, нет. И Инквизиция, сославшая меня в Академию, она меня тоже не помнит. Забыла всё, что я делал, — на этот раз пауза затянулась чуть дольше обычного. — Но не переживай. Это не исповедь. И точно не попытка оправдаться.

Хейл посмотрел на часы. Несколько секунд стрелка двигалась в тишине, которую нарушали только дребезжание генератора и мерный плеск воды за стенами.

— Я не знаю, кто сегодня собрался в «Парадизе», — произнёс он наконец. — И не знаю, кого там собирались убить. До сегодняшнего вечера мне вообще не требовалось знать, что происходит внутри. Мне давали информацию ровно в том объёме, который был нужен.

Он постучал ногтем по корпусу часов.

— Сегодня мне было нужно только отдохнуть после рабочего дня, а потом этот звонок и вот новое задание — чтобы некоторые сведения не добрались до Риверы. Всё остальное получилось... импровизацией.

Имя Арно заставило Мартина немного нахмуриться.

— И с Саммерсетом я ничего делать не собираюсь. Мне не поручали его задерживать или убивать. Более того, пока ты не сказал я понятия не имел, что он вообще имеет отношение ко всему происходящему сегодня.

Хейл немного подался вперёд, но дистанцию между ними не сократил.

— Вот что действительно интересно: почему директор Академии оказался там?

Мартин снова посмотрел на часы, затем на дверь. Генератор коротко захлебнулся, свет несколько раз моргнул. Где-то наверху что-то скрипнуло под порывом ветра, а спустя несколько секунд в отдалении возник новый звук. Сначала он был тихий, низкое гудение двигателя, которое быстро становилось громче.

Мартин выпрямился на стуле. Вся расслабленность, которую он позволял себе во время разговора, исчезла почти мгновенно. Пачка сигарет отправилась обратно в карман, а взгляд переместился к двери. Снаружи шины прошуршали по мокрому покрытию, и двигатель сбросил обороты.

К насосной станции подъехал автомобиль.

Мартин не ответил сразу. Он смотрел на дверь и прислушивался к происходящему наверху. Двигатель ещё несколько секунд работал на холостых, потом затих, после чего хлопнула автомобильная дверь.

Хейл едва заметно нахмурился.

— Полагаю, те, кого я ждал.

Уверенности в его голосе как будто не было. И всё же он не поднялся со стула и только поправил положение тела так, чтобы видеть одновременно Никодима и дверь, затем сунул руку под рубашку и проверил оружие в поясной кобуре.

Наверху пока было тихо.

— И не надо смотреть на меня так, — произнёс Мартин спустя несколько секунд. — Я не нервничаю, это профессиональная осторожность. Ты же понимаешь.

Самому ему объяснение, похоже, показалось достаточно забавным, и на его лице мелькнула короткая улыбка. Он снова достал сигарету, которую он пока не стал зажигать и просто покатал между пальцами.

— Знаешь, ты одну вещь понимаешь неправильно.

Мартин перевёл взгляд на Никодима.

— Я не ненавижу Академию. И людей там тоже. Большинство, во всяком случае. — образовалась короткая пауза, словно он думал, что сказать дальше. — Когда меня перевели туда, я первое время воспринимал это как наказание. Потому что это и было наказанием. В Инквизиции никто не говорит тебе: «Хейл, мы больше тебе не доверяем». Там говорят: «Ваш опыт будет особенно полезен в... образовательной среде». Потом пожимают руку и делают вид, будто тебя повысили.

Он тихо усмехнулся.

— А ты делаешь вид, что поверил.

Генератор снова задребезжал. Где-то внутри старых труб прошёл глухой металлический стон.

— Первые месяцев шесть я считал дни. Думал, отсижусь, докажу, что всё ещё чего-то стою, и меня вернут. Потом была одна полевая вылазка. Ничего героического. Трое студентов, заброшенный дом и заражённая псина, которая оказалась значительно крупнее, чем обещал отчёт.

На мгновение выражение лица Мартина стало другим. Почти тёплым.

— Один парень всю дорогу рассказывал, что его звериная форма способна справиться с чем угодно. Минут через двадцать я вытаскивал его из окна за воротник, потому что он так перепугался, что забыл, как обращаться.

Сигарета остановилась между пальцами.

— Через неделю он оставил у меня на столе кофе. Даже не тот, который я пью. Ванильный. Отвратительный. — Мартин усмехнулся. — Но почему-то я его выпил.

Тишина вновь заполнила помещение.

— Вот тогда я впервые подумал, что, может быть, ссылка не самое плохое, что со мной случалось.

Он опустил взгляд.

— Поэтому нет. Дело, пожалуй, не в том, что меня недостаточно хвалили. Да, меня это злило. Иногда до сих пор злит.

Мартин наконец зажёг сигарету.

— Но одной обиды недостаточно, чтобы однажды взять телефон и сказать «да» людям, которым разумнее было бы никогда не отвечать. И вообще сдать их...

Он затянулся. На этот раз после этих слов продолжения не последовало. Хейл явно провёл границу там, где разговор начинал приближаться к чему-то действительно важному.

— Они умеют выбирать момент, — сказал он уже тише. — Вот это можешь запомнить, если вдруг для тебя сегодняшний вечер не станет последним. Они не предлагают дружбу и не рассказывают, какие они замечательные. Они находят...

Мартин стряхнул пепел.

— По всякому бывает. Но в какой-то момент, например, выясняется, что бесплатных услуг не бывает.

Наверху что-то глухо стукнуло, и Мартин сразу замолчал. Несколько секунд он прислушивался, но звук не повторился.

— Что касается Саммерсета... Ты давно его знаешь. Он из тех людей, которые остановятся, если поймут, что копают не туда? Я так не думаю. Но для его блага чтобы так подумали те, с кем он встретится. Потому что если нет, то у него сейчас проблемы посерьёзнее тех, о которых он успел тебе рассказать.

Мартин сделал ещё одну затяжку. Сверху вновь послышался звук, который на этот раз был отчётливее. Шаг. Потом ещё один. Кто-то медленно шёл по помещению над ними.

Шаги наверху на несколько секунд стихли.

Мартин по-прежнему смотрел на дверь, но последние слова Никодима всё же заставили его чуть усмехнуться.

— Вот с этим спорить не стану. Иногда студенты действительно находят самые нелепые решения из возможных. А потом оказывается, что именно они и работают.

Наверху снова послышалось движение, теперь уже ближе. Глухо скрипнула дверь, ведущая на лестницу, и Хейл окончательно потерял интерес к сигарете. Он затушил её, поставил жестяную банку под стул и поднялся, положив руку возле кобуры.

Спустя несколько секунд за дверью послышался спокойный женский голос:

— Мартин?

Напряжение в плечах Хейла немного ослабло.

— Кэтрин, я здесь.

Замок щёлкнул и в помещение вошла женщина лет сорока с небольшим. Высокая, худощавая, в длинном тёмном пальто, на плечах которого ещё блестели капли дождя. Волосы она собрала на затылке, лицо почти не тронула косметика, а единственным заметным украшением были небольшие серьги из тёмного металла. Ни спешки, ни тревоги в её движениях не было.

Незнакомка прикрыла за собой дверь и остановилась возле неё. Первым делом она посмотрела не на Никодима и только затем бросила взгляд на Мартина.

— Рассказывай.

Хейл коротко кивнул.

— Мы ужинали. Берке позвонил студент. Потом трубку передали Саммерсету. Из разговора я понял, что они столкнулись с чем-то в городе и что Саммерсет велел Берке срочно найти Риверу и передать ему информацию.

— Какую?

— Про «Парадиз». Про какую-то казнь. Детей. Но деталей я не слышал.

Кэтрин нахмурилась.

— Ривера?

— Берка звонил ему сразу после разговора. Тот не ответил. Поэтому Берка собрался возвращаться в кампус.

Женщина наконец перевела взгляд на пленника.

— И ты решил его остановить.

— Да.

На несколько секунд воцарилась тишина. Мартин, кажется, ожидал совсем другой реакции, но в конце концов Кэтрин медленно кивнула.

— Правильно решил.

Хейл едва заметно расслабился.

— Если бы он добрался до Риверы, — продолжила она, — прямо сейчас в Салеме уже поднимали бы всю Службу безопасности. Возможно, не только её. Хорошая работа.

Похвала прозвучала сухо, но всё-таки была похвалой. Мартин позволил себе короткий выдох.

— Рад, что мы согласны.

Кэтрин посмотрела на него.

— Не привыкай.

Улыбка тут же исчезла с его лица.

Восс сделала несколько шагов в сторону, осматривая помещение, разбросанные вещи и цепь, уходящую к ноге Никодима.

— Где телефон?

Мартин указал на разбитый аппарат.

— Сим-карта?

— У меня.

— Артефакты?

— Тоже.

Кэтрин протянула руку.

Хейл не сразу понял требование.

— Что?

— Артефакты, Мартин.

Он несколько мгновений смотрел на неё, потом достал из кармана небольшой тканевый мешок и передал женщине.

Та даже не стала проверять содержимое.

— А теперь объясни мне, почему я узнаю о похищении сотрудника Академии уже после того, как ты его похитил.

— Потому что у меня было около минуты на принятие решения.

— Это объясняет похищение. Не объясняет отсутствие звонка.

Хейл стиснул челюсть.

— Я позвонил, как только доставил его сюда.

— Через сорок семь минут.

— Мне нужно было убедиться, что за мной не идут.

— Сорок семь минут, — повторила Кэтрин. — Не заставляй меня третий раз произносить одну и ту же цифру.

Мартин промолчал. Кэтрин некоторое время смотрела на него, после чего вновь переключилась на Никодима. Теперь уже внимательнее.

— Значит, Никодим Берка. Декан фамильяров и преподаватель Скверны собственной персоной...

Кэтрин чуть склонила голову.

— Я бы предпочла чтобы вместо вас был кто-нибудь другой. Кто-нибудь, кого можно было бы случайно похитить пятничным вечером и никто не обратил на это внимания. Сколько он знает?

Последний вопрос она обращала уже в адрес Мартина.

— Немного. Столько же, сколько я.

— Ты разговаривал с ним?

— Да.

Первый настоящий холод появился в её взгляде именно сейчас.

— Разумеется.

— Мне нужно было понять, что сообщил Саммерсет.

— И ты понял?

— Частично.

— Тогда в следующий раз просто задавай вопросы, Мартин, а не веди беседы за жизнь.

Хейл замолчал. Кэтрин не спрашивала, о чём именно они говорили, но, возможно, ей и без того хватало нескольких минут, проведённых рядом с дверью или просто знала человека, которого использовала.

Она медленно прошлась вдоль стены.

— И так... мистер Берка. Не будете ли вы так любезны и повторить для меня ещё раз, что именно вам известно?

Кэтрин выслушала до конца, не перебивая. Даже предложение развязать Никодима не вызвало у неё заметной реакции, и только уголок губ едва заметно приподнялся, не столько в улыбке, скорее в признании неплохой попытки.

— Конечно, вы готовы сотрудничать. — Она произнесла это совершенно серьёзно. — Несколько часов назад вы были деканом Академии, получили сведения о возможном преступлении и первым делом попытались передать их главе Службы безопасности. Теперь вы связаны в незнакомом месте в обществе человека, который вас предал, и женщины, которую видите впервые.

Кэтрин чуть склонила голову.

— Было бы странно, если бы вы не попытались убедить нас, что с вами можно договориться. — Ни обвинения во лжи, ни насмешки в её голосе не было. — Возможно, вы даже не сказали ни единого слова лжи. Но... это ничего не меняет.

Восс сделала ещё несколько шагов по помещению, но упоминание детей, впрочем, заставило её остановиться.

— Доки.

Она бросила короткий взгляд на Мартина.

— Ты это слышал?

— Про детей — да. Про доки нет.

Кэтрин снова посмотрела на Никодима.

— Саммерсет сказал, в каких именно доках их держат? Кто находился рядом с ним во время разговора? Кроме студента, который вам позвонил.

И ещё один вопрос последовал почти сразу:

— Он говорил, что детей уже нашли, или только получил сведения об их местонахождении?

Кэтрин не стала развивать предположение о секте,  вместо этого прислонившись плечом к старой трубе, несколько секунд молча разглядывала Никодима.

— Вы очень быстро строите версии, мистер Берка. Несколько обрывков разговора, незнакомое название, немного чужих слов, и вот у вас уже есть секта и мотив. — На этот раз на губах женщины появилась настоящая улыбка. — И именно поэтому развязывать вас я не собираюсь.

Кэтрин посмотрела на часы.

— Впрочем, этого достаточно.

Мартин нахмурился.

— Достаточно для чего?

— Для понимания, что держать его здесь дальше нет смысла. — Она оттолкнулась от трубы. — Подготовь машину.

— Куда мы едем?

Кэтрин полезла во внутренний карман пальто и вместо ответа достала небольшую белую карточку. На одной её стороне ничего не было, на другой же были написаны несколько строк, отпечатанных мелким шрифтом. Она протянула её Мартину, тот прочитал, и его брови слегка поднялись.

— Туда?

— Именно туда.

Мартин хотел что-то добавить, но Кэтрин забрала карточку обратно, сложила пополам и убрала в карман.

— Запомнил?

— Да.

— Хорошо. Бумагу с адресом я тебе не оставлю.

Хейл несколько секунд смотрел на неё.

— И на этот раз, — добавила Кэтрин, — без самодеятельности. Ты сделал правильный выбор, когда остановил Берку. Не превращай одно хорошее решение в повод решить, что теперь можешь принимать остальные.

Она перевела взгляд на пленника.

— Через пять минут уезжаем.

***

Подготовка оказалась куда прозаичнее всего предыдущего разговора. Мартин вернулся спустя несколько минут уже в куртке. В одной руке он держал небольшую связку ключей, в другой обычные металлические наручники. Сначала он присел возле анкера, однако сохранил достаточную дистанцию, насколько позволяла длина цепи.

— Без резких движений, Берка.

Ключ вошёл в небольшой замок у крепления и ослышался тихий щелчок. Цепь отделилась от металлической петли в бетонном полу, но осталась соединена с обручем на ноге.

Само кольцо Мартин даже не попытался снять.

— Оно поедет с нами. На всякий случай, чтобы ты не вздумал дурить.

Кэтрин наблюдала за происходящим со стороны.

— Руки.

Хомуты и лента никуда не исчезли. Поверх уже стянутых за спиной запястий Мартин защёлкнул металлические наручники и несколько раз проверил каждый замок.

— Не слишком туго, — заметила Кэтрин.

— Я знаю, как надевать наручники.

— Тогда считай, что это была проверка памяти.

Хейл бросил на неё недовольный взгляд, но ничего не ответил. Вместо этого он толкнул Никодима в спину в направлении двери. Кэтрин пошла первой. Когда они втроём вышли на улицу Никодим увидел два припаркованных рядом автомобиля и высокий забор за которым ничего не было видно.

Сам автомобиль, в который усадили мужчину, оказался достаточно вместительным. По крайней мере Никодим, не смотря на всё своё необычное положение мог пожаловаться разве что на то, как неудобно сидеть со связанными позади руками.

Мартин обошёл автомобиль и занял водительское сиденье. Кэтрин устроилась позади. Спустя минуту мотор завёлся и автомобиль медленно выехал со стоянки насосной станции, набрал скорость и растворился в мокрой апрельской ночи.

Кэтрин посмотрела на Никодима, затем на ремень безопасности.

— Разумеется.

Она наклонилась ровно настолько, чтобы вытянуть ремень, провела его через грудь пленника и защёлкнула замок. Движения оставались аккуратными и деловыми, словно речь шла не о похищении, а о каком-нибудь формальном требовании техники безопасности.

— И всё же в отличие от вас, я не рассчитываю закончить сегодняшний вечер в дорожной аварии.

Мартин коротко хмыкнул с водительского места.

— Очень трогательно.

— Следи за дорогой.

Автомобиль уже выбрался со стоянки и теперь двигался по узкой мокрой дороге. Свет фар выхватывал из темноты металлический забор, редкие дорожные знаки и полосы влажного асфальта.

Перед посадкой Никодиму всё же удалось рассмотреть регистрационный знак, хоть и не целиком: времени было слишком мало, а часть номера скрывал отблеск фонаря. Но красную надпись Массачусеттс и последние три символа "3N7" различить было можно.

Ключи от мотоцикла тоже остались там, куда он сумел их отправить: внутри одной из туфель. Ни Мартин, ни Кэтрин этого, похоже, не заметили.

На вопрос о намерениях Кэтрин ответила не сразу. За стеклом промелькнул перекрёсток и  машина повернула налево, а затем почти сразу направо.

— Наши намерения в отношении вас, мистер Берка, меняются быстрее, чем мне хотелось бы. — Она устроилась удобнее на заднем сиденье, сохраняя между собой и пленником достаточно пространства. — Пока вы живы. Можете считать это хорошей новостью.

Мартин бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида.

— Обнадёживает.

— Его или тебя?

Хейл ничего не ответил и Кэтрин вновь обратилась к Никодиму:

— Что касается Саммерсета... вы формулируете вопрос так, словно он нуждается в помощи. — На мгновение в салоне остался только шум шин по мокрому асфальту. — Впрочем, уверяю вас, на директора у нас свои планы и если он не будет вести себя неразумно, ему ничего не угрожает. Скажите, мистер Берка. Как много вы знаете о нём? О его прошлом и том, на что он способен?

Впереди показались огни более оживлённой дороги. Несколько минут вокруг было достаточно машин: светофоры, вывески закрывающихся заведений, редкие пешеходы под зонтами. Здесь невозможно было понять, куда именно направляется автомобиль.

Кэтрин тоже это прекрасно понимала.

— Можете считать повороты, если хотите, — заметила она, глядя в окно. — Я бы на вашем месте считала.

Мартин покосился в зеркало.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

— Зачем тогда адрес на бумажке?

— Потому что считать повороты и знать адрес — немного разные вещи.

— Иногда мне кажется, ты получаешь от этого удовольствие.

Кэтрин повернула голову к водителю.

— От чего?

— От необходимости держать всех вокруг в неведении.

— Только тех, кому не требуется знать больше.

На очередном светофоре автомобиль остановился почти на минуту. Справа за мокрым стеклом хорошо просматривалась освещённая вывеска круглосуточной аптеки, слева — указатель с несколькими направлениями. До букв было метров двадцать, дождь мешал разобрать надписи, но при желании можно было попытаться всмотреться.

Мартин первым нарушил молчание:

— И когда?

Кэтрин не сразу повернула к нему голову.

— Что когда?

— Ты прекрасно понимаешь.

Несколько секунд они смотрели друг на друга через зеркало заднего вида.

— Я сделал всё, что от меня требовалось, — продолжил Хейл. — Даже больше. Думаю, имею право хотя бы знать, когда вы выполните свою часть.

Кэтрин едва заметно нахмурилась.

— Нет, Мартин. Ты имеешь право получить то, о чём мы договорились, когда будут выполнены условия нашей договорённости.

— Условия меняются каждый раз, когда я спрашиваю.

— Не меняются. Просто тебе очень хочется считать законченным то, что ещё не закончено.

Хейл сильнее сжал руль и громко выдохнул через нос, но больше ничего не сказал. Кэтрин ещё несколько секунд смотрела на его отражение, после чего перевела взгляд на Никодима.

— Кстати, мистер Берка. Вы сказали, что должны были передать всё Ривере. — Она немного повернулась к нему. — И это вполне логично. Но, допустим, он так и не ответил бы. Что дальше? К кому в Академии вы обратились бы следующим? Белозёрскому?

На одном из светофоров рядом остановился другой автомобиль. Всего в паре метров. За его рулём сидела женщина, а на заднем сиденье кто-то возился с детским креслом. Свет из соседнего салона на несколько секунд залил машину Кэтрин.