Прошло всего ничего времени с тех пор, как Амир оказался в буквально новом для себя мире, который открыла ему Инквизиция, и теперь активно погружало учебное заведение. “Сраный Гарри Поттер” - изредка думал про себя мальчишка, наблюдая за окружающим себя хаосом. Хаосом, потому что конкретно в его голове еще ничерта не уложилось. Предыдущие почти два десятка лет ни один из учебников или педагогов не готовил ему к тому, что в 17 он вдруг окажется каким-то магом-волшебником среди таких же магов-волшебников, при этом ему не дадут гарипотерскую палочку, но скажут идти черте куда и искать черте кого, чтобы.. потрогать. В этом месте ему искренне стало жаль девочек, потому что, наверное, им было тяжелее всего переживать и пубертат, и бесконечные взгляды, и чужие руки, ноги, плечи и Аллах знает что еще.
Но день заканчивался и начинался новый, совершенно не интересуясь у Амира его мнением на счет происходящего, поэтому приходилось подстраиваться. Будучи приспособленцем по природе, он знал, что нет совершенно никакого смысла искать ответы на вопросы “а почему я?”, “а как теперь быть?”, “а что вообще происходит?”. Надо просто пытаться плыть по течению, там какая-то ветка тебя может быть и поймает.
Но пока ветки не случилось, зато случился камень, о который споткнулся аль-Кадири, зайдя первый раз в свою комнату в общаге, куда пришлось переехать, и которым оказался его товарищ с соседней койки.
Товарищ, кстати, исключительно спокойный. Настолько, что что парень порой забывал о нахождении в помещении еще одного тела. Несмотря на габариты, тот исключительно тихо и мало перемещался, неслышно перекладывал вещи и как будто почти не дышал. Может и правда не дышал. Какой у него дар Амир бы не узнал, даже если бы они жили бок о бок лет пять, настолько Стефан был молчалив, если его не разговорить. Аль-Кадири был в этом нисколько не заинтересован. По крайней мере на сегодняшний день.
Однако, это молчаливое сожительство совершенно не мешало им быстро подстроить ритмы друг под друга и даже на пары выходить вместе.

5 октября 2024 года иначе как чертовым Амир с тех пор не называл. Безусловно, события того дня могли прийтись на люблю другую дату, но не в этой жизни.
С самого утра страшно кружилась голова. Впрочем, если уж совсем начистоту, то голова у него кружилась почти постоянно с момента приезда в академию. Всю жизнь занимавшийся спортом, Амир не испытывал проблем со здоровьем, если они не включали побои или травмы. Поэтому свое нынешнее состояние списывал на стресс от смены обстановки и слегка вставшей с ног на голову картины миры, всё же не каждый день ты вместо математики ходишь на пары по изучению Скверны или чего-то подобного.
Но сегодняшний день буквально выходил из под контроля: головокружение было слишком сильным даже по сравнению с тем, что было раньше.  Утренние процедуры превратились в аттракцион по отлову своего отражения в зеркале, одежда никак не хотела налезать так, как того требовал производитель, волосы, ставшие запутанной паклей, едва не оказались в мусорном ведре, а сам будущий великий ведьмак шатаясь ходил по комнате, цепляя собой все углы и вызывая явную жалость соседского камушка.
- Может в медпункт или куда еще сходить? Тут же есть какой-нибудь врач, - голос Стефана звучало глуховато из-за шума в ушах, от чего раздражал еще больше.
Ну сходи куда-нибудь, если тебе так хочется. Дорогу знаешь.
Аль-Кадири сидел на своей кровати, уперевшись локтями в колени, и растирал указательными пальцами ноющие виски. Какого черта мир  потерял свои четкие границы и пытается встать с ног на голову - он не понимал.
Собравшись с силами, мальчишка поднялся, придерживаясь за изголовье кровати, выдохнул и открыл глаза, часто моргая.
- Я в порядке. Если через пару часов не пройдет, то схожу, - слова противоречили словам, но кому какое до этого дело? Подхватив рюкзак, он пропустил вперед Стефана, чтобы не потерять его широкую спину из вида: территория академии всё еще было малознакомой локацией, а из-за постоянного головокружения ориентироваться на ней казалось почти невозможным.

Толпа делала хуже. Слишком много мельтешения, криков, непонятной паники и азарта, сбивающего с ног. Не все относились к учебе в этом заведении с той же насторожненностью, что и Амир, наоборот радостно погружаясь в нечто неизвестное и, возможно, самое невероятное, что могло бы случиться с обычным человеком. Холл кишел одаренными разных возрастов, среди которых были как ведьмы, так и фамильяры: летали птицы, у кого-то на плечах сидели обезьяны, змеи, хорьки, какие-то большие и не очень насекомые, была пара пантер. Даже гордо вышагивающий фламинго - Амир нехотя цеплялся за них взглядами, от чего становилось только хуже. Но иначе он просто не мог. Внутренний скептически настроенный ребенок поднимал белый флаг при мысли, что скоро и он так же будет ходить со своим фамом. Каким он будет? В кого станет обращаться? Что это за человек? Подружатся они или станут враждовать
Впрочем, аль-Кадири запрещал себе об этом лишний раз думать. Слишком близкий контакт, в котором надо доверять. Слишком странная ситуация. Слишком много сложностей.  Слишком много самых разных им самим придуманных “но”.
Поток все уплотнялся, унося Стефана куда-то вперед. Стиснув зубы, Амир поправил лямку рюкзака и вдруг получил тычок в плечо от проходящего мимо студента, от неожиданности делая шаг назад и оборачиваясь. Тот стоял в полуметре, оглядывая коридор поверх большинства голов и явно что-то выискивая.
- Ты че, сильно широкий что ли? - достаточно громко проговорил аль-Кадири, пихая студента в плечо. Да, ростом он был сильно ниже, однако это никогда не мешало ему защищать свое очень важное мнение. - Тут люди вообще-то ходят.

Отредактировано Amir al-Kadiri (21-07-2026 09:17:09)

Всё окружающее мельтешение казалось просто издевательством над перегруженной нервной системой. Голова шла кругом, тошнота липким кислым комком поднималась снизу, подкатывая к самому горлу и рассредотачивая внимание. В этом пёстром водовороте Амир отчаянно пытался зацепиться глазами хоть за что-то  не бегущее куда-то сломя голову и относительно обездвиженное. Заякориться, чтобы  хотя бы на мгновение дать себе возможность передохнуть от бесконечных попыток завалиться то вправо, то влево.
Стефан давно усвистал куда-то в толпу, что не делало ему никакой чести. Подлый камушек, все утро изображающий участие и поддержку, видимо  очень сильно торопился на пары, поэтому не обратил внимание на цепляющегося почти за каждый угол однокурсника, безвольным хвостом болтающегося где-то за широкой и явно воодушевленной спиной.
От ощущения, что Стефу слишком хорошо, в то время как он тут страдает, лицо Амира невольно перекашивалось.
Остановившийся студент, только что с важным видом рассекавший коридор и не изволивший подвинуться, теперь смотрел на мальчишку сверху вниз, обнажив белые зубы в такой улыбке, что под кожей зачесалось желание доходчиво объяснить, как именно надо себя вести в обществе.
Прозвучавшие сверху извинения в совокупности с объяснениями казались настолько убогими и насмешливыми, что Амир невольно сжал пальцы в кулаки, делая вдох-выдох, как в школе учила психолог. Не хватало еще в первые же дни на новом месте подраться. Видит Аллах, он пытался сдерживать рвущееся наружу негодование, но отвратительное головокружение, хреновое настроение и общее состояние напрочь выбивало из колеи.
- А у тебя че, денег на стоматолога много, раз ты по зубам так активно пытаешься получить?
Впрочем, вопрос был скорее для проформы и вызова. Наметанный глаз практически мгновенно вычислил в собеседнике какого-то богатенького засранца. На таких аль-Кадири насмотрелся по самые гланды, чтобы его не смутила ученическая форма “как у всех”. Лоск, манера держаться, даже взгляд - все кричало о том, что человек перед ним знает себе цену. И ему, вероятно, тоже. А еще вот тому, тому и этому. Детки состоятельных родителей, выросшие на готовом и не имевшие проблем с материальной частью жизни, всегда имели одну и ту же особенность - всем своим видом показывать, кто тут на самом деле главный. Даже если каждый из них оказывался распоследним чмошником.
Слишком ухоженный, слишком непринужденный, слишком “вау” для обычного студента в условно обычной академии. Настолько хорош, что от идеальной картинки зубы начинали скрипеть сами собой. А судя по спокойному, пусть даже язвительному, тону этот представитель золотой молодежи еще и умел себя подать так, чтобы у окружающих не осталось ни единого шанса не быть очарованными внимательным взглядом ярко-зелёных глаз. Даже сраные распущенные волосы, должные с утра быть в беспорядке, казалось специально легли на плечи так, чтобы привлекать к себе внимание.
Амир буквально кипел. Стоявший перед ним студент с каждой секундой нахождения рядом раздражал все больше и больше, отчего, казалось, внутри поднимается горячая волна негодования, еще сильнее бьющая в голову. Картинка перед глазами плыла, а жар предательски растекался по телу, заставляя колени подкашиваться. Где-то на краю сознания ходила мысль, что если температура, признаков которой не было буквально двадцать минут назад, поднялась вот настолько резко, то возможно он просто подхватил какой-то вирус. И сейчас куда важнее было бы всё же сходить до медкабинета, чем тратить оставшиеся крохи сил на попытки показать заносчивому ублюдку, как себя ведут нормальные люди.
- А не пойти ли тебе.. со своими.. вопросами.. наху.. - язык предательский заплетался, соревнуясь запутанностью с мыслями. Получать комментарии по части своего внешнего вида от того, кто умудрился выбесить буквально одним своим взглядом, было крайне неприятно. Будь Амир в нормальном состоянии, притормаживющие возле них студенты явно выучили бы пару новых выражений.
Люди вокруг останавливались, но почти сразу продолжали свой путь по кабинетам. Никто не удивлялся диалогу на повышенных тонах, предпочитая не влезать в разговор без надобности: кто его знает, что именно не поделили два молодых человека.
Аль-Кадири ощущал, как теряется нить реальности. В горле страшно першило от сухости, а язык буквально прилип к нёбу, даже при очень большом желании не давая возможности ответить колкостью на колкости, которые сопутствовали только начавшейся перепалке. Мир подернуло мутной пеленой, делая ощущение тела совершенно чуждым. Безвольно разжав кулаки, мальчишка пошатнулся, на автомате упираясь обеими руками в темную форму напротив в попытке нащупать хоть какую-то опору.
Жжётся, - последнее, что успел подумать Амир, прежде чем сползти, цепляясь за шероховатую ткань формы, и рухнуть бесполезным мешком картошки на пол прямо посреди главного холла Академии. Позорное падение наблюдали все, кто в этот момент находился рядом, однако умирать от его последствий студент собирался чуть позже, когда хотя бы соизволит прийти в сознание.

Отредактировано Amir al-Kadiri (24-07-2026 14:00:14)

Говорят, что когда человек теряет сознание или хуже того - умирает, его бренному телу становится совершенно все равно, что происходит вокруг.
Если бы Амир мог думать и анализировать ситуацию - вполне вероятно, именно этим он бы и занимался, стараясь понять, как вылезти из той позорной задницы, в которую его отправил собственный организм. Однако сознание мальчишки витало где-то в других планах и не сильно заботилось о том, что станется с его бренным сосудом. Поэтому как-то переживать, что человек, которому он буквально вот только что хотел набить лицо, теперь его спасает - было вроде как-то не с руки.
Аль-Кадири и прежде терял сознание, однако это было далеко не в самой благоприятной обстановке и явно не от передоза крутости собеседника. Частые интернатовские драки хоть и оканчивались благополучно, но все же пару раз мальчишка получал по голове, отключаясь на пару минут. Но несмотря отсутствие возможности любого мыслительного процесса, сейчас всё каким-то образом ощущалось абсолютно иным: словно валяешься в мягком теплом пледе и даже если тебя позовут - это будет сродни негромкому шепоту, а не орущему будильнику, который невозможно проигнорировать.
Амиру снились танцы. Из-за выпускных в школе, неожиданно перевернувшейся с ног на голову картины мира, смены места жительства и слишком напряженного периода адаптации к новым условиям, он совсем забросил то, что приносило вдохновение и радость. Может поэтому ему привиделся небольшой светлый зал с зеркалами по всей стене, обволакивающие звуки музыки и то самое ощущение воздушности, которое появляется только когда тело движется не по принуждению, а по наитию.
Музыка скользила по коже ощутимой искрящейся волной, оставаясь где-то под ней, приподнимая и увлекая за собой. Амир практически растворялся в этом ощущении, желая полностью отдаться приятным и таким правильным для его тела движением, однако что-то не давало сосредоточиться, постоянно отвлекая и сбивая с ритма. Шуршание, шипение и шепот в загривке, нарастающий жар и тяжесть. Голова тяжелела, руки бесконтрольно вскидывались в воздух, а ноги словно бы заплетались и шли в каком-то своем направлении, увлекаемые неведомой силой. Крутанувшись в очередной раз, аль-Кадири не удержал равновесие  и практически влетел в стену, пребольно впечатавшись в нее лбом.

- Блять.. - едва слышный хриплый звук, больше похожий на сухой кашель, нежели чем на слово.
По глазам сквозь закрытые веки ударил яркий свет, от чего открывать их было в три раза больнее, чем хотелось бы. Разочарование из-за  прерванного сна накрыло с головой до такой степени, что мальчишка буквально сжал зубы, стараясь не дать негодованию вырваться наружу. Всё нутро аж свернуло от непонимания и досады, заставляя поморщиться. Ощущение тяжести навалилось с новой силой, вызвав тихий недовольный стон.
Следом за раздражением в голове одна за другой заворочались мысли и воспоминания. Амир нахмурился. Последнее, что он помнил - до тошноты отвратительное головокружение всё утро, попытки дойти до занятий, жар, быстро распространявшийся от кончиков пальцев  по всему организму, и человек, в считанные мгновения выбесивший одним своим видом.
Жара не было, скорее наоборот: приятная успокаивающая прохалада, разбегавшаяся от головы вниз по телу. А вот всё остальное..
Попытки проанализировать дальнейшие события отозвались зудящей болью в виске. Мальчишка на мгновение замер, а затем так резко распахнул глаза и дернулся, что одеяло, накрывавшее нижнюю часть тела, попыталось спастись бегством, свалившись в пространство между кроватью и стеной. Амир смотрел вверх: на потолке приглушенно перемигивались светлые лампы, а прямо над ним завис ярко-зеленый взгляд, в котором, если присмотреться, сквозило беспокойство напополам с интересом.
Но присматриваться он, конечно, не собирался.
Какого хрена..?
Мозги натужно скрипели, пытаясь дать своему обладателю возможность здраво мыслить и правильно реагировать, однако нрав шел поперек всяких адекватных реакций. Ощущение тяжести на лбу привело в чувство не хуже пощечины. Аль-Кадири понял, что тот самый студент, которому он хотел помочь пересчитать зубы, теперь стоит над ним, разглядывая и трогая за голову. И если первое парень еще мог стерпеть, то  второе выходило за рамки всех здравых смыслов.
- Лапы убрал, - все еще хриплый голос, но уже с намеком на было величие. Амир мотнул головой, уходя от прикосновения ого-го действительно прохладной ладони, и зацепился взглядом за стоящую рядом капельницу, тонкая трубочка которой вела к катетеру в сгибе его локтя. - Какого черта произошло? Это что? - нотки недовольства вперемешку с непониманием отчаянно просачивались в голос. Где-то в глубине души он понимал, что связь между его внезапным недомоганием, перемещением под капельницу и нахождением рядом этого лощеного придурка есть. Но признаваться себе в том, что о нем могло позаботиться вот это вот холёное сверкающе-раздражающее недоразумение он не мог.
Практически тут же в комнату вплыла приятного вида дамочка в белом халате, находу натягивавшая полупрозрачные перчатки. Увидев ее, Амир побледнел: уж кого-кого, а врачей и всех, кто связан с медициной, он очень уважал, но сугубо на расстоянии.
- Господин Аль-Кадири, замечательно, что вы так быстро пришли в себя, - оттеснив зелёные глаза в сторону, щебетала пташка, пока ее рука гуляла то по капельнице, то по лбу разве что в угол не забившегося Амира. - Вам очень повезло, что вы не ударились при падении головой. Вам нужно поблагодарить господина Моретти, он смог позаботиться о вашем благосостоянии и вовремя доставить сюда.
Кого поблагодарить? Как не ударился? Кто позаботится? В смысле “доставить”?
Вопросов у аль-Кадири было чуть больше чем десяток. Пока медработник нависала над ним, заставляя то посмотреть сюда, то открыть рот, то дотронуться пальцем до кончика носа, мальчишка упорно скашивал взгляд в сторону подпирающего стенку “господина Моретти” и клялся себе, что отмудохает его при первой же возможности за такое позорище.
- Ну, в целом все хорошо. Жар спал достаточно быстро, зрачки не расширены. Головокружение же отсутствует? - мягкие руки в перчатках лихо повертели темноволосую голову, от чего у любого человека к горлу подступила бы тошнота, однако Амир себя чувствовал на удивление неплохо по сравнению с утром. - Знаете что, мой хороший, я вам, пожалуй, на сегодня дам освобождение от уроков. Всё таки состояние у вас не совсем соответствующее учебе, - латексные перчатки полетели в мусорное ведро. Аль-Кадири в коем-то веке пошевелился самостоятельно и, отчаянно скрывая кряхтение, подтянулся на локте, садясь на кушетке, при этом стараясь не смотреть на собственную руку с катетером. - Минут пятнадцать вам еще побыть тут, капельничку досидим, а потом надо бы полежать-отдохнуть, - женщина улыбнулась и как-то странно подмигнула, от чего у мальчишки на лице мгновенно отобразилась гримаса непонимания и откровенного неприятия еще неизвестно чего. - Скорее всего сегодня и завтра вас будет сопровождать сильная слабость. Поэтому я попросила господина Моретти проводить и присмотреть за вами некоторое время, - довольная собой мадам широко улыбнулась и хлопнула в ладоши, всем корпусом разворачиваясь к зелёным глазам. Выражение лица медсестры Амир уже не видел, но отчего-то предполагал, что оно едва не трещит от удовольствия. - Вам тоже, господин Моретти, вам тоже будет освобождение! Нужно присмотреть за господином аль-Кадири, чтобы он точно не упал и не ударился головой.
- Но я не.., - смуглая рука взметнулась вверх, звякнув несколькими золотыми браслетами, на что обладатель украшений получил взгляд через плечо, буквально пригвоздивший его обратно к кушетке.
- Никаких но, Амир. Если вы расшибете себе голову - это будет куда сложнее вылечить, - в елейном мягком голосе прорезались угрожающие нотки, с которыми вряд ли вообще кто-то в этом мире поспорил рискнуть. - Как только капельница закончится - я вас отпущу. А пока посидите еще немного, - улыбка вновь расцвела на лице медсестры, тут же выпорхнувшей из кабинета.
Мальчишка сверлил взглядом зеленоглазого так, словно это он был виноват во всем произошедшем.
- Чё пялишься? - тихое бурчание заглушилось шорохом поднимаемого из-за кровати одеяла. - Выйдем отсюда и свободен. Мне не нужны сопровождающие.
Рассказывать о своих чувствах, говорить “спасибо”, признавать поражение и кушать японскими палочками - то, чему Амир не планировал учиться вообще никогда.

Отредактировано Amir al-Kadiri (28-07-2026 12:22:57)