Неприятности. Они тихо спали где-то внутри, негромко мурлыкая. Редкое явление, когда Одри мог ощущать покой. Такое происходило всегда, когда его фамильяр находился рядом. Даже сложно было объяснить это чувство. Его магия всегда была непокорной, с характером и часто шла в противовес ведьмаку, словно имела собственную волю. Её сложно было контролировать и подавлять. Но стоило ощутить рядом фамильяра, как она становилась до удивления тихой, покорной, как небольшой ручеёк, который когда-то был гневной рекой.
Ещё вчера у него было соревнование по фехтованию, и теперь все мышцы неприятно ныли. За все три года в университете у него стало очень хорошо получаться, даже появились победы. Но напряжение в мышцах давало о себе знать, отдаваясь тихой усталостью. Одри не предполагал, что после горячей ванны придётся собираться на миссию. Она была не совсем запланированной, но произошла небольшая накладка, поэтому одних студентов заменили другими. Ведьмаку приходилось сонным и немного уставшим собирать вещи, закидывая в чёрный рюкзак всё, что ему казалось необходимым на данный момент, и забывая абсолютно всё действительно важное.

Спать не хотелось, но усталость была. Впрочем, сонливость добралась до него уже под конец пути, когда небольшой минивэн вёз группу к самой деревне. Одри сидел у окна, рассматривая, как неохотно сменяется пейзаж и тянутся бескрайние поля, а солнце вот-вот готово выйти из-за горизонта. Дорога была самой обычной, деревенской, и укачивала ведьмака под тихий звон собственных украшений. Одри и сам не заметил, как привычно опустил голову на плечо фамильяра и прикрыл глаза, проваливаясь в дрёму.
Он не видел снов, но дыхание замедлилось, и ведьмак прижался плотнее к руке собственного фамильяра. Его сон не был долгим — всё из-за солнца, что уже поднималось над небом и своими лучами сквозь стекло цеплялось за его чёрную одежду, щекотало нос, заставляя морщиться.

— Мы почти подъехали, — сообщил взрослый мужской голос, и машину качнуло на ямке в сторону.

Ощущение даже мнимого падения заставило Янга вздрогнуть и открыть глаза, сонно осматривая небольшое пространство. Одри потёр щёку, которая успела занеметь.

— Я долго спал? — тихо поинтересовался ведьмак, немного щурясь и выглядывая в окно, где создавалось ощущение, что машина свернула в сторону самой фермы, из-за чего транспортное средство слегка раскачивалось из стороны в сторону. Если говорили что-то важное, то Одри бы запомнил, верно?
Рядом с ними, напротив, сидел ещё один студент. Вроде бы Янг даже знал его, но не настолько близко, чтобы запомнить имя. Хотя с идентичностью у него всегда были проблемы. А ведь тот представлялся в самом начале, и Одри успешно это забыл. Но неловкости из-за молчания ведьмак почему-то не испытывал. Может быть, его нравственность ещё спала, а сознание только приходило в норму. Так сильно хотелось кофе.

Машина остановилась неподалёку от местной фермы. Водитель наконец повернулся в их сторону.

— Все помнят, что необходимо делать? Проблем себе на задницы не искать, яблоки не есть. Первая задача — собрать как можно больше информации. Сходите к бедолаге, послушайте, что он расскажет, что смогут подсказать соседи. А в багажнике переносная лаборатория, чтобы собрать все образцы. Руками ничего не трогаем, только в перчатках. -Мужской голос звучал весьма монотонно, словно он говорил это уже много-много раз. Однако сотрудник безопасности всё равно отчитывал их как детей.
— И да, магией не пользуемся, в животных не превращаемся. Местных жителей мы с вами не пугаем.- Вздохнув, словно отмечая, что вроде бы ничего не забыл, сотрудник, которого звали Джоном, заглушил машину, вынимая ключ.
— Вы ходите парой, чтобы не было происшествий. -Джон кивнул в сторону Одри с Лиамом. Неудивительно — вся школа уже знала о капризной магии ведьмака. Подобный расклад не стал открытием для Янга.

Наклонившись, Одри выбрался из машины, понимая, до какого же безумия у него разнылась поясница. Янг потёр её, разминая уставшее от поездки тело, попутно ища сигареты по карманам.
— И куда мы с тобой? — с улыбкой спросил Одри, прикуривая сигарету и прячась в тени машины. Пусть и был апрель, но солнце уже припекало. Лучами оно прилипало к мрачной одежде Одри, мечтая попробовать его бледную кожу на вкус. Одри хотел растянуть сигарету подольше, всматривался в дым, который, кружась, поднимался вверх. Осматривал вдали ферму, куда им предстояло пойти и найти те самые яблоки. Было жарко, и ведьмак завязал волосы в высокий тугой хвост и с ожиданием посмотрел на своего фамильяра.

Отредактировано Audrey Young (26-06-2026 15:57:46)

На улице и правда оказалось гораздо лучше, чем в машине. Несмотря на жару, по полю гулял легкий, приятный ветерок, который хоть немного спасал от палящего солнца. Одри было сложно разглядеть, о ком говорил его фамильяр: яркий свет заставлял постоянно щуриться, а глаза уставали всматриваться вдаль. И только когда над ним наконец появилась долгожданная тень, он поднял взгляд и заметил Лиама.
И ведь план действительно звучал просто. Настолько просто, словно их миссия должна была занять меньше времени, чем сама дорога сюда. Но все изменилось настолько быстро, что Одри успел лишь крепче сжать ладонь фамильяра и сорваться с места вслед за ним.
Лиам всегда был таким.
Каким? Иногда казалось, что созданным самой судьбой. Тем, кто всегда окажется рядом, поможет, прикроет, защитит. Пока они неслись через поле, уворачиваясь от возмущенных окриков службы безопасности, Одри смотрел лишь в спину фамильяра. Когда-то, всего три года назад, Янг вообще не хотел искать фамильяра. Он был готов рычать на каждого, кто заговаривал о связи, уверяя всех в собственной самостоятельности. Только вот эта самая самостоятельность растаяла, словно сахарная вата в теплой воде.
Лиам не угадывал. Он будто знал. Знал, что Одри забудет дома нужную вещь. Знал, в какую неприятность тот обязательно влезет. Знал, когда стоит промолчать, а когда — просто молча оказаться рядом. Может быть, именно поэтому магия выбрала его? Потому что с самого начала знала, какой он человек? Или дело было в другом? Может, сама душа тянулась к той, которую уже знала когда-то очень давно. Их связь была древней, почти вечной. Магической. И пусть в каждой новой жизни им приходилось заново искать друг друга, учиться доверять, выстраивать эту связь с самого начала, они все равно находились.
Всегда.
Рядом с Лиамом становилось спокойно. Душа ведьмака под такой заботой начинала медленно оттаивать, а вместе с ней раскрывалась и магия. Одри чувствовал это все сильнее. Иногда ему казалось, что он способен ощутить присутствие своего фамильяра даже на большом расстоянии. Правда, до такого уровня связи было еще далеко, и давался он ему с большим трудом. Но Лиам буквально не оставлял ни единого повода усомниться в нем.
— Меня более чем устраивает, — честно ответил Одри, стараясь сохранить ровное дыхание после бега.
А поле оказалось действительно огромным. В какой-то момент ему даже показалось, что они бегут уже целую вечность и этому марафону не будет конца. К счастью, когда они наконец остановились, ведьмак смог упереться руками в колени, согнуться и спокойно перевести дыхание. Нет, он занимался спортом. Но едва ли мог сравниться с Лиамом, который, кажется, был рожден для движения. Любил бегать просто так, без причины, мог часами проводить время на баскетбольной площадке, снова и снова отправляя мяч точно в кольцо.
Пока фамильяр разговаривал с фермером, Одри устроился в тени, восстанавливая дыхание. На самом деле Лиам удивительно хорошо умел разговаривать с людьми. Конечно, не так легко, как сам ведьмак, чья природная харизма всегда располагала окружающих, но в Лиаме было что-то другое. Искренность. Надежность. Ему хотелось доверять. А пока тот был занят разговором, Одри позволил себе просто смотреть на него. Без необходимости объяснять этот интерес.
Три года.
Сколько всего произошло за это время между ними. Иронично, что однажды Одри умудрился перепутать их связь с самым обычным влечением. Тогда ему казалось, что он наконец разобрался в собственных чувствах. В итоге же только все испортил, предпочтя навсегда оставить это признание где-то глубоко внутри себя. Теперь Лиам оставался самым близким человеком в его жизни. Тем, без кого Одри уже не представлял своего существования.
Когда фермер наконец скрылся в доме, ведьмак с любопытством подошел к ящикам с яблоками. Черные. Наливные. Настолько красивые, что казались ненастоящими. Так и хотелось коснуться их, почувствовать гладкую кожицу под пальцами, откусить хотя бы кусочек и узнать, действительно ли они такие сладкие, какими выглядели.
К счастью, здравый смысл пока побеждал любопытство.
— Какие же они красивые… - Одри даже специально убрал руки за спину, чтобы у Лиама не возникло ни малейшего повода переживать. Все-таки с инстинктом самосохранения у него действительно иногда случались проблемы. Порой он совершенно забывал, что его жизнь давно связана не только с ним самим.
— Я так хочу поговорить с теми, кто их попробовал. Но самое удивительное... я совсем ничего в них не чувствую. - Он осторожно потянулся к собственной магии, надеясь уловить хотя бы слабый отклик. Ничего. Будто перед ним лежали самые обычные яблоки. Лишь где-то на самой границе ощущений промелькнуло едва заметное колебание, настолько слабое, что его легко можно было принять за игру воображения. И все же последствия появились. Совсем мелкие. У Одри незаметно развязался шнурок на правом ботинке. Сам ведьмак этого даже не заметил.

Одри задумался, осмотрев здание. Оно было старым, каким-то странным, словно они с Лиамом попали совершенно в другую эпоху. Скорее всего, такие дома на фермах переходили из поколения в поколение. Однако едва ли ведьмак мог сказать, что оно выглядело как-то жутко. За этим домом словно ухаживали с любовью и трепетом — даже окна сияли под палящим солнцем.

— Надеюсь. Хотя я бы всех зараженных запирал в одном месте, — задумчиво произнес ведьмак, вглядываясь в окна. Его позиция была логичной и понятной. Никто не знал, может ли эта чертовщина передаваться не только через яблоки, да и опасно оставлять члена семьи в таком состоянии, когда дом полон людей.

— Хотя кого-то вполне могли от нас спрятать. — Одри даже шутливо хотел спросить у Лиама, что бы он выбрал: спрятать зараженного близкого у себя дома или отправить в общее место, где за ним присматривали бы. Но вовремя остановился, вспомнив, что именно этот вопрос заставит фамильяра чувствовать себя неуютно. В его жизни в принципе не существовало понятия «близкий», а эту рану Одри тревожить не хотел.

— Я постараюсь, — игриво отозвался ведьмак на просьбу своего фамильяра.

За все три года Одри уже и физически не мог что-либо планировать. Нет, он научился удерживать свою способность, но договариваться с ней — нет. Порой она вела себя так, словно была отдельной личностью. Как сейчас, например, флиртовала с фамильяром. Янг постоянно удивлялся: почему именно он? А к самому ведьмаку способность временами была совершенно равнодушна или, наоборот, начинала шкодничать, лишь бы он обратил на нее внимание.

Сейчас произошло именно так. Одри даже не заметил шнурков, сражаясь с перчатками, которые никак не хотели обволакивать его руки, цепляясь за кольца. Когда ему наконец удалось натянуть одну, Лиам уже склонился над ним, завязывая шнурки, которые вечно доставали Одри.

— Мне все же кажется, что она с тобой заигрывает, Лиам, — пошутил ведьмак, разминая ладони, а заодно и плечи, готовясь к тяжелой работе.

Работа была тяжелой лишь условно. Если фамильяр брал количеством, то Одри перебрал совсем немного яблок, зато каждое рассматривал с неподдельным интересом, иной раз сравнивая с теми, что они уже отложили. Ему это казалось весьма любопытным.

— Как ты думаешь, они сразу вырастают черными или чернеют постепенно? — эта мысль не давала ведьмаку покоя. Это казалось ему невероятно интересным. Может, что-то питает эти яблоки? А если съесть еще «зеленое», что тогда будет?

У Одри всегда были легкие проблемы с инстинктом самосохранения, особенно когда дело касалось магии. Там страх неизменно уступал место любопытству.

Но даже такое занятие успело наскучить Янгу. Еще и это солнце. Одри прятался как мог, но лучи тоже не сдавались, неприятно припекав его кожу даже сквозь черную одежду. Хотелось спрятаться в каком-нибудь прохладном месте. Но стоит отдать должное — ведьмак еще не капризничал, хотя уже очень хотел. Мысленно он ругался на жару, на свое сонное состояние, на внезапный голод и на то, что рядом лежат такие ароматные яблоки, которые нельзя есть.

И вот, когда терпение лопнуло уже у фамильяра, Одри довольно фыркнул, снимая надоедливые перчатки, в которых совсем не дышали руки.

— Я полностью согласен.- А что толку, что Янг смотрел на яблоки, если ничего не мог с ними сделать? Дар на них молчал. Нет, был еще один занимательный факт: Одри не видел, чтобы кто-то вообще ел эти яблоки. И слава богу. Если бы из одного из них вдруг выползла гусеница, на этой ферме было бы столько крика...

Ведьмак позволил Лиаму пройти в дом первым, а сам еще немного подрался с сетчатой тканью, в которой успел запутаться. Не то чтобы он вышел победителем в этом нечестном бою, но был вполне согласен и на ничью.

А вот интересно — запаха он не почувствовал. Точнее, запах был, но совсем другой. Где-то справа сладко тянуло свежей выпечкой. От этого у Одри тихо заурчал живот, и ему пришлось немного согнуться, чтобы утихомирить предательское пение желудка.

Еще и Лиам посмотрел на него таким взглядом, который ясно говорил, что переговоры ложатся на его плечи.

Вот всегда так.

Впрочем, сейчас Янг был совсем не против. Вся эта миссия нравилась ему все больше и больше.

Мужчина, который заходил в дом, так и не появился, зато навстречу им вышла женщина. Ее загорелое лицо покрывали морщины, а в собранных в хвост волосах при свете поблескивала седина. Она вытирала руки о фартук, испачканный в муке. Затем посмотрела на ребят и добродушно улыбнулась.

— Да вас совсем не кормят! Эд! Ты только посмотри — не ребята, а кожа да кости. Пойдемте за стол. - Женщина махнула рукой в сторону кухни, и Одри моментально повелся. Пахло там и правда невероятно. Весь дом казался очень уютным. На кухне стояла старая мебель, на окнах висели немного несуразные занавески, но именно в этом и крылась какая-то особенная притягательность. Посреди комнаты находился массивный дубовый стол и несколько стульев, явно не рассчитанных на большое количество гостей. На плите тихо пыхтел чайник, готовый вот-вот засвистеть.

Ведьмак с неподдельным интересом разглядывал этот уют. В детстве он никогда не бывал в подобных местах. Его семья была более чем обеспеченной, но вместе с достатком всегда соседствовало одиночество. Даже дом казался идеальным и холодным. Поэтому сейчас Янг смотрел на все вокруг с искренним восхищением, изредка поглядывая на Лиама. Ему так и хотелось сказать: «Все хорошо, не переживай. Это всего лишь чай».

Духовка тихо запищала, и хозяйка, спохватившись, подошла к ней, взяла прихватку и открыла дверцу. Вместе с горячим воздухом наружу вырвался восхитительный аромат яблочного пирога. Тихо охнув, женщина достала противень с румяной выпечкой и поставила его на стол.

— Пахнет очень вкусно, — вкрадчиво начал Одри, прекрасно понимая, что в их планы не входило угощаться местной едой. Но хозяйка была настолько добродушной, что спорить с ней казалось почти невозможным. Она тепло улыбнулась и махнула рукой, жестом показывая, что «дети» все еще не сидят за столом.

Пришлось покориться.

Стул негромко скрипнул, когда ведьмак его отодвинул, а женщина уже разливала чай.

— Нас волнуют яблоки. Я такого никогда не видел. Притом они очень ароматные.- Разговор больше напоминал искусную игру. Одри забрасывал крючок с легким флером праздного рассуждения, позволяя собеседнице самой выдать всю информацию потоком. А если понадобится — он лишь мягко направит разговор в нужное русло.

— Да-а... Кто бы мог подумать, что на нашей ферме будет происходить такая чертовщина, — женщина ворчала и причитала, наливая студентам Академии чай и разрезая безумно ароматный пирог.

В этот момент на кухню вошел пожилой мужчина.

— Маргаретт, а как же десять лет назад, в полнолуние? — мужчина усмехнулся и уже хотел схватить горячий кусок пирога, как на него шикнули и посмотрели крайне недоброй улыбкой. От этого он сразу замялся.

— У нас тогда было палящее солнце, и из-за этого выгорел весь урожай, — фермер попытался увести разговор в сторону, пока его супруга, судя по кольцам на безымянных пальцах, раскладывала по тарелкам свежий пирог и расставляла их перед ребятами рядом с чашками ароматного травяного чая.

С каким же любопытством Одри слушал их, отмечая, как супруги постоянно перебивали друг друга и как разговор незаметно уходил совершенно в другую сторону. То в засуху, то в смену климата, то в какие-то деревенские приметы. Оба говорили много, а вот полезной информации было катастрофически мало.

Янг, как бы ни хотел, отказаться от пирога не смог. Он по жизни был сладкоежкой, а тут еще свежая выпечка, да и сам он голодный. Отломив небольшой кусочек и попробовав пирог, ведьмак довольно улыбнулся.

— Очень вкусно. Скажите, а у вас кто-нибудь пробовал эти яблоки? — с интересом уточнил Одри, попивая травяной чай.

Видимо, ведьмак настолько увлекся пирогом, что не заметил, как выражение лица хозяйки едва заметно изменилось, а губы дрогнули в лукавой улыбке.

Всего секунда.

А затем все снова стало прежним.

— Нет, конечно. Но поговаривают, что сын Брайнов попробовал одно и теперь не может спать. Они живут недалеко от нас, со стороны кукурузного поля. - Женщина сокрушенно покачала головой и посмотрела в сторону фамильяра.

— Кушай, мальчик. У вас еще столько бессонных дней впереди. Жара... Откуда же вам взять силы?- Она улыбнулась так, как умеют улыбаться только бабушки своим внукам.

Внезапно сверху послышался топот, отчего хозяин сразу принялся ругать крыс и, ворча себе под нос, отправился на второй этаж. А женщина, причитая, что обязательно даст ребятам с собой еще пирожков в дорогу, перешла в соседнюю комнату, чтобы собрать небольшой сверток с едой.

— Лиам, нам необходимо к ним сходить. А еще узнать, что случилось десять лет назад. Мне кажется, сами они ничего не расскажут. Но, может, где-нибудь сохранилась сводка новостей, — Одри понизил голос, чтобы женщина их не услышала, но сам все никак не мог оторваться от пирога, поглядывая заодно и на порцию фамильяра.

— А ты будешь? — ведьмак услужливо улыбнулся, хотя сам уже ощущал приятную сытость. Кто бы мог подумать, что ему настолько понравится деревенская еда.

Одри даже не успел понять и тем более принять причину такой резкой смены настроения фамильяра. Было же всё хорошо. Уютное место, чай, вкусный пирог. Стоило женщине покинуть их, как он услышал в свой адрес почти шипение, отчего Одри тяжело вздохнул, понимая, что второй кусочек ему просто не дадут съесть.
Иногда Лиам очень опасно балансировал между заботой и паранойей. Когда выяснилось, что истинная магия Одри — создавать неприятности, Лиам изменился. Может, из-за того, что его дар распространялся на всех и цеплял даже собственного ведьмака, а может, потому что слишком переживал за него. Едва ли Одри в полной мере сможет понять фамильяров, чья жизнь буквально зависит от своей пары. Он же по натуре был более беспечным и принимал важные решения с удивительной быстротой, не задумываясь о последствиях. О них думал Лиам. Иногда слишком долго и упорно, не замечая, как заходит за черту личных границ. А он и так сместил их для фамильяра, неохотно, но вынужденно. И с каждым годом эта линия становилась всё ближе и ближе. Лиам наступал, а Одри поддавался. Но наступал такой момент, когда Одри капризно хотел стоять на своём. И тогда они ругались — тихо, громко, но всегда мирились.
Сейчас ведьмак тоже ощущал, что Лиам заходит за его черту, видя угрозу во всём. И это не всегда была интуиция фамильяра, а личный страх за ведьмака. Но, справедливости ради, Лиам и правда крайне редко ошибался. Однако как же пришлось Одри собрать всё своё терпение и тяжело выдохнуть, чтобы не поругаться в доме и выдержать этот взгляд своего волка.
— Да, спасибо, у вас изумительный пирог. Мы потом вернёмся за его рецептом, — отозвался он, и они довольно быстро покинули дом, даже лично не попрощавшись с хозяевами.
Лиам шёл быстро, но не до такой степени, чтобы Янгу пришлось бежать вслед за ним. С одной стороны, было даже занимательно наблюдать, как всегда спокойный Вудс теперь ходил возмущённый.
— Лиам, это просто пирог. Я не думаю, что кто-то специально будет насильно им кормить. — Или добровольно, как в случае с ведьмаком, но Одри решил не подливать масла в огонь.
Он поел, и настроение прочно закрепилось в положительной части. А пока его фамильяр шагал так уверенно, что рядом с ним трещали стебли кукурузы и раздвигались в стороны, Янг всё же успел поймать своего фамильяра за руку, останавливая его. Сжимая его ладонь, он словно просил Лиама повернуться к нему.
— Всё хорошо, слышишь?- Одри показалось, что сейчас было крайне необходимо успокоить своего фамильяра. Да и что может сделать самый обычный пирог? Ведьмак всмотрелся в лицо Лиама, замечая лишь искреннее беспокойство. Если они так продолжат, то есть очень большая вероятность, что они смогут поругаться. А этого совсем не хотелось. Обычно магия неприятностей не любила такие моменты и показывала своё переменчивое настроение. И пусть сейчас казалось, что весь мир словно остановился, а Янг смотрел на своего фамильяра чуть дольше, чем обычно. Неловкость... она всегда возникает именно в такие моменты. Одри медленно отпустил руку своего фамильяра и юрко обошёл его, словно ничего не произошло. Пока ничего не произошло.
Дом оказался не так далеко. Ноги устали, но не заболели. Здание казалось очень похожим на дом, в котором они недавно были, только складывалось ощущение, что оно было менее ухоженным. На втором этаже окна были наглухо заколочены досками. Рядом с домом стоял трактор, судя по всему, давно не на ходу, и какой-то пожилой мужчина ковырялся в его моторе, нет-нет да сопровождая свои действия крепкой нецензурной бранью.
— Здравствуйте, — Одри решительно сократил дистанцию, выглядывая хозяина дома. — Нас к вам отправила Маргаретт. Мы хотим поговорить с вашим…- Одри не успел закончить предложение, как мужчина, весь чумазый, выглянул из-за трактора и хмуро всмотрелся в пару.
— А вы ещё кто такие?- В его словах не было злости, но ощущалось явное раздражение. Мужчина вытер покрытый потом лоб, только сильнее размазав по нему сажу, и стянул испачканные перчатки.
— Мы приехали по поводу яблок. Нам бы хотелось поговорить с вашим сыном. Маргаретт сказала, что он неважно себя чувствует.- Одри внимательно следил за реакцией собеседника, который хмурился и не сразу отвечал, переводя взгляд с ведьмака на его фамильяра. Было видно сразу — он не доверял. Может быть, они были далеко не первыми, кто хотел помочь его сыну.
Мужчина шумно выдохнул, бросил перчатки на капот трактора и ещё какое-то время молча рассматривал незваных гостей. Будто пытался решить, выставить их за калитку сразу или всё же дать шанс.
— Поздно вы приехали, — наконец произнёс он глухо. — Неделю назад бы... может, и был бы толк.- Он отвёл взгляд в сторону дома, задержавшись на заколоченных окнах второго этажа.
— С тех пор он почти не выходит. Не спит вообще. Сидит там, наверху, разговаривает сам с собой. Или... не сам с собой.- Последние слова мужчина произнёс заметно тише.
— Докторов вызывали. Священника тоже. Один сказал — нервы. Второй — бесовщина. А мне всё равно, как это называется. Это уже не мой сын.- Он снова посмотрел на Одри, и в этот раз в его глазах было не раздражение, а самая обычная усталость.
— Если хотите подняться — поднимайтесь. Только что бы вы там ни услышали... не отвечайте ему сразу. Он иногда говорит не своим голосом. И никогда не ешьте то, что он вам предложит.- Последняя фраза прозвучала так спокойно, словно речь шла о самом обычном правиле приличия..

Отредактировано Audrey Young (04-07-2026 12:04:29)

Одри буквально ощущал отчужденность фермера по отношению к собственной семье. А самое неприятное было в осознании, что он был таким не всегда. Казалось, его доброта и теплота где-то закапсулировались, спрятались настолько глубоко, чтобы реальность больше не могла приносить ему душевные травмы. Как ни посмотри, это ужасно грустно. Мужчина, да нет, почти старик, уже ничего не пытался сделать. Он опустил руки, позволяя проблеме накрыть не только собственного сына, но и всю деревню. А что бы сделал Одри на его месте? Срубил дерево? Выкорчевал его или сжег? А помогло бы это? Ведьмак не знал. Иногда источник проблемы лежал на поверхности и буквально кричал о своем существовании, а иногда ты мог уничтожить десяток проклятых предметов, сжечь дом до основания и только после понять, что все это время бил совершенно не туда. Казалось, что жизнь фермера была похожа на этот трактор, застывший посреди двора. Когда-то он точно работал, приносил пользу и, возможно, даже был чьей-то гордостью, а теперь медленно ржавел под открытым небом. И совершенно неизвестно, возможно ли его еще отремонтировать или проще оставить гнить дальше.
Но хуже этого было ощущать тоску Лиама. Он не говорил о ней прямо, нет, но его мимика, интонация и слова говорили о многом. Его фамильяр всегда был на стороне справедливости и готов был сражаться за нее до последнего слова. Но хуже всего было другое — он был готов защищать Одри до последнего дыхания. Ведьмак понял это не сразу, а когда подобные мысли только начали закрадываться в голову, наивно полагал, что все из-за их связи. Фамильяр и ведьмак. Магическая привязанность. Обязательства. Что-то древнее и совершенно естественное, заложенное в саму суть их отношений. А могло ли быть что-то еще? Над этим Одри старался не думать. Слишком опасные мысли, которые могли привести его туда, откуда он уже не сможет спокойно вернуться. Но именно сейчас хотелось еще раз взять Волка за руку, успокоить его и, глядя прямо в глаза, тихо пообещать, что все будет хорошо. Даже если сам Одри совершенно не был в этом уверен. Особенно после слов о том, что Лиам не позволит забрать еще одного. Кого именно он имел в виду? Одри не знал и спрашивать не собирался. Наверное, потому что существовала вероятность услышать ответ, к которому ведьмак совершенно не был готов.
Однако стоило услышать знакомое недовольство по поводу пирога, как Одри закатил глаза. Хорошо, что они уже отошли от фермера и тот не мог услышать продолжение их маленькой “семейной” трагедии.
- Лиам, это просто пирог. Пи-и-рог, понимаешь? Да кто будет нас травить в первые же минуты прибытия? - Одри сдерживал свое раздражение и продолжал уверять фамильяра в обратном. Да, его ведьмак был капризным, до ужаса упрямым и совершенно не собирался признавать, что Лиам, возможно, был прав. Особенно после предупреждения фермера.
- И вообще, он был вкусным. Было бы гораздо обиднее отравиться чем-то невкусным. - Кажется, именно в этот момент Одри окончательно решил испытать терпение собственного фамильяра, но ничего нового в этом не было. Он прекрасно понимал, что Лиам беспокоился не из желания испортить ему удовольствие от еды, и, наверное, именно поэтому продолжал вести себя настолько несерьезно. Потому что если признать беспокойство Волка, придется признать и то странное тепло, которое оно каждый раз оставляло после себя. А Одри был мастером избегать неудобных мыслей. Особенно тех, которые касались Лиама.
Дом встретил их скрипом половиц и тяжелым, застоявшимся воздухом. На удивление, внутри все выглядело намного лучше, чем снаружи. Не было гор грязи, плесени на стенах или привычной для заброшенных мест паутины, которая цеплялась за лицо при каждом неосторожном движении. Здесь явно когда-то жили. Не существовали, а именно жили. Кто-то выбирал занавески, расставлял вещи, убирал со стола и, возможно, ругался из-за совершенно глупых бытовых мелочей. Одри медленно осматривался по сторонам, пытаясь собрать чужую жизнь из оставленных деталей, и от этого становилось только неприятнее. Уют не исчезает за один день. Он вымывается постепенно. Сначала перестают ставить цветы на стол, потом забывают протереть пыль, позже уже становится совершенно все равно, скрипит ли ступенька и сколько недель чашка стоит на одном и том же месте. Этот дом не был заброшенным. Он просто медленно умирал вместе со своими хозяевами.
Слова Лиама о яблоках заставили ведьмака тихо рассмеяться. Не громко, чтобы не привлекать лишнего внимания, но совершенно искренне.
- Месяц? Я дам тебе неделю. А потом специально куплю яблоки. Много яблок. Буду есть их рядом с тобой. Медленно. С удовольствием, - Одри говорил совершенно серьезным голосом, хотя улыбка уже выдавала его с головой. Кажется, опасность совершенно не мешала ему издеваться над собственным фамильяром. Скорее наоборот, чем сильнее становилось напряжение, тем больше ведьмак цеплялся за привычное поведение. За глупые шутки, за раздражение Лиама, за возможность говорить о яблоках вместо того, чтобы всерьез задуматься, что именно несколько минут назад смотрело на них через щель между досками. Одри доверял чувствам Волка. Если тот сказал, что они здесь не одни, значит, так оно и было. И все же мысль о чужом взгляде неприятно скользила по позвоночнику, заставляя магию беспокойно шевелиться внутри.
Пальцы случайно коснулись пальцев Лиама на перилах, и Одри замер всего на мгновение. Совсем короткое прикосновение, которому совершенно не стоило придавать значение. Вот только ведьмак почему-то слишком хорошо почувствовал чужое тепло и не сразу убрал руку. Глупость. Они касались друг друга раньше, и намного ближе. В этом не было ничего особенного. Ничего нового. Но мысли, которые Одри так старательно отгонял еще на улице, вернулись с каким-то удивительным упрямством. Ведьмак медленно отвел пальцы и сосредоточился на ступенях. Было бы крайне обидно пережить проклятый пирог, возможную скверну и неизвестное существо наверху, чтобы в итоге сломать шею из-за старой лестницы. Да. Именно о лестнице сейчас и стоило думать.
Магия внутри отозвалась первой. Она дернулась резко и болезненно, будто кто-то невидимый схватил ее и потянул на себя, проверяя на прочность. Одри остановился, и улыбка медленно исчезла с его лица. Сладковатый запах яблок здесь становился сильнее, но теперь к нему примешивалось что-то еще. Сырое. Земляное. Почти гнилое. Ведьмак осторожно вдохнул еще раз, словно надеялся, что ему показалось, но неприятный аромат только сильнее осел на языке.
- Чувствуешь? - тихо спросил он, уже понимая, насколько глупым был вопрос. Впрочем, ответ сейчас требовался не так сильно. Одри поднял взгляд выше, всматриваясь в темный коридор второго этажа. Что-то наблюдало за ними. Оно знало, что они вошли, знало, где они находятся, и хуже всего — совершенно не пыталось скрыть свое присутствие.
Наверху снова раздался скрип. На этот раз уже ближе. Не случайный треск старого дерева и не ветер, гуляющий между заколоченными окнами, а совершенно отчетливый шаг. Потом еще один. Медленный. Тяжелый. Одри нахмурился, прислушиваясь к собственной магии, и впервые за все время пожалел, что закончил шутить про яблоки. Сейчас они казались удивительно хорошей темой для разговора. Намного лучше, чем попытки понять, кто именно стоял за углом и почему дар настолько отвратительно реагировал на чужое присутствие.
- Николас? - позвал ведьмак, и собственный голос показался слишком громким в тишине дома. Ответа не последовало. Только где-то за стеной тихо царапнуло дерево, а потом послышалось дыхание.
Одри невольно напрягся, позволяя магии осторожно растечься по телу. Совсем немного. Он не собирался нападать первым, особенно когда совершенно не понимал, с чем имели дело. Но и стоять беспомощно не собирался. Алые глаза продолжали всматриваться в темноту коридора, пока из-за угла наконец не показался человек. Ведьмак ожидал увидеть многое. Искаженное скверной тело, черные глаза, неестественно вывернутые конечности или хотя бы человека, который выглядел так, будто несколько недель не видел солнечного света. Но Николас оказался совершенно обычным. Молодой мужчина, немного худой, болезненно бледный, с растрепанными волосами и слишком большой домашней рубашкой. Он остановился посреди коридора и посмотрел на незваных гостей так спокойно, словно прекрасно знал, что рано или поздно они придут. Именно эта нормальность заставила Одри напрячься еще сильнее. Он слишком часто сталкивался с ужасными вещами, чтобы понимать одну простую истину: если что-то выглядит чудовищем, с ним намного проще бороться.

-Отец вас все-таки пустил, - Николас улыбнулся.

Улыбка была приятной. Почти доброй. Но магия Одри снова дернулась внутри, и теперь ведьмак окончательно перестал верить собственным глазам. Он не ответил сразу, внимательно рассматривая мужчину. Его руки, лицо, зрачки, то, как поднималась грудная клетка во время дыхания. Искал хоть что-нибудь неправильное, любую мелочь, которая могла объяснить это отвратительное ощущение. Однако Николас просто стоял перед ними и улыбался.
- Вообще-то он был не очень рад, - наконец ответил Одри, позволяя легкой улыбке вернуться на лицо. - Но я умею нравиться людям. - Сейчас разговор был самым простым способом заставить человека раскрыться. Пусть говорит. Пусть думает, что контролирует ситуацию. Одри умел ждать, особенно когда чувствовал, что кто-то самостоятельно затягивает петлю на собственной шее.
-А он? - Николас посмотрел на Лиама.
Одри не понравилось это сразу. Взгляд мужчины задержался на фамильяре слишком внимательно, и внутри ведьмака что-то неприятно сжалось. Это было глупо. Совершенно неуместно. Лиам не нуждался в том, чтобы Одри отвечал за него. И все же слова вырвались раньше, чем ведьмак успел подумать.
- Он со мной. - процедил Одри, стараясь вытягивать этот разговор.
Николас снова улыбнулся.
-Я вижу. - Два слова. Всего два совершенно обычных слова, но почему-то Одри захотелось стереть эту улыбку с его лица. Ведьмак нахмурился, впервые позволяя собственному раздражению показаться наружу. Неужели скверна уже пыталась воздействовать на него? Нет. Слишком быстро. Они только поднялись наверх. Хотя кто вообще устанавливал правила для подобной мерзости? Одри осторожно потянулся к своей магии, проверяя ее состояние, и почти сразу наткнулся на что-то чужое. Липкое. Тягучее. Оно не проникало внутрь, скорее касалось самых краев сознания, будто осторожно перебирало его мысли и выбирало, какую из них удобнее потянуть на себя.
Одри резко оборвал контакт.
- Не надо, - тихо произнес он, и Николас чуть склонил голову.
- Что именно? - Вот теперь ведьмак окончательно понял. Мужчина прекрасно знал, о чем идет речь. Может быть, не сам Николас. Может быть, то, что находилось внутри него или рядом с ним. Одри медленно выпрямился, и легкость окончательно исчезла из алого взгляда.
Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, а потом внимание Николаса снова сместилось в сторону Лиама.
И Одри почувствовал страх.
Настолько резко, что на мгновение перехватило дыхание. Перед глазами стало темно, а сердце болезненно ударилось о ребра. На старых досках лежало знакомое тело. Неподвижное. Слишком бледное. Кровь медленно растекалась по полу, забивалась в щели и окрашивала дерево. Одри видел собственные руки, видел кровь на пальцах и понимал только одно — он опоздал. Всего на несколько секунд. Не успел. Снова. И хуже всего было это ужасное, знакомое чувство, когда ты еще продолжаешь надеяться, хотя уже прекрасно понимаешь, что надежды больше нет.
Одри моргнул, и видение исчезло.
Лиам был рядом.
Живой.
Ведьмак резко вдохнул, пытаясь вернуть себе контроль, но тело уже успело отреагировать на страх. Пальцы дрожали, магия рвалась наружу, а в голове все еще стояла та отвратительная картинка. Нет. Нет, он не позволит. Одри слишком хорошо знал, каково это — терять. Он слишком часто собирал себя после чужой смерти и делал вид, что способен жить дальше. Но Лиам... Нет. Даже мысленно ведьмак не смог закончить эту мысль.
Ты очень его боишься потерять. -Николас улыбался.
Теперь Одри точно ненавидел эту улыбку.
Пошел ты, - выдохнул ведьмак.

Одри не слышал его. Голос Лиама существовал где-то очень далеко, за стеной из чужого смеха, запаха крови и приторной сладости яблок, и ведьмак видел комнату перед собой, одновременно не видя ее вовсе, потому что старые доски под ногами давно стали другими. Темнее. Мокрее. Кровь медленно ползла по щелям, собиралась в неровные лужи, а Одри стоял в ней на коленях, совершенно не чувствуя холода. Его руки были красными до запястий, кровь забилась под ногти, пропитала рукава и неприятно липла к коже, пока он снова касался чужой шеи и снова не находил ничего. Ни слабого толчка. Ни случайной дрожи. Ни единого признака того, что еще можно исправить. Пальцы соскальзывали и возвращались обратно, будто в сотый раз могли найти то, чего не нашли в первый, и Одри продолжал искать, хотя уже знал. Знал с той страшной ясностью, после которой внутри человека не остается даже места для надежды. Перед ним лежал Лиам. Неподвижный. Слишком тихий. Темные волосы прилипли к виску, на лице застыла кровь, а открытые глаза смотрели куда-то сквозь ведьмака и в них больше не было ничего. Одри что-то говорил. Он помнил движение собственных губ, но не слышал голоса. Может быть, звал. Наверняка звал. В какой-то момент схватил Лиама за одежду и дернул на себя, словно одного этого движения было достаточно, чтобы сердце фамильяра вспомнило, как нужно биться. Оно не вспомнило.

Настоящий дом вокруг Одри дрожал, а вместе с ним дрожала магия. Она проснулась почти одновременно с первым настоящим страхом ведьмака и сразу поняла гораздо больше, чем он сам. Магии неприятностей не нужны были глаза, чтобы знать, где находится Лиам. Она чувствовала его так же отчетливо, как тепло собственной крови Одри, чувствовала живую связь между ведьмаком и фамильяром, каждый вдох и ровное биение сердца совсем рядом. Она знала, что Лиам жив. Знала с самого начала. Только это ничего не меняло. Потому что вместе с Одри она успела прожить другое. Тот страшный миг, когда внутри ведьмака оборвалось все, когда мир потерял единственную точку опоры и на несколько долгих секунд Одри совершенно искренне поверил, что продолжать больше незачем. Магия почувствовала его боль так, как чувствовала каждую эмоцию своего хозяина, пропустила ее через себя и теперь была зла. Не напугана. Не растеряна. Именно зла. Кто-то посмел сделать больно ее ведьмаку, и неприятности никогда не отличались ни терпением, ни умением прощать.

Первая доска треснула под ногами Николаса совершенно случайно. Следом со стены сорвалась старая рама, зацепила край выцветшей ткани и потянула за собой тяжелый ржавый подсвечник, который рухнул совсем рядом с головой мужчины. Где-то наверху лопнула труба. Вода хлынула между стенами, быстро добралась до старой проводки и воздух мгновенно наполнился запахом озона. Из розетки посыпались искры. Одна упала на ковер, вторая нашла сухую древесину, а третья исчезла между досками пола. Магия Одри не была огнем и не умела разрушать напрямую, да ей никогда этого и не требовалось. Любой дом уже был наполнен сотнями возможностей погибнуть. Неправильно закрепленная балка, старый гвоздь, прогнившая ступень, трещина в стекле, огонь и всего один неудачный шаг. Нужно было лишь правильно подтолкнуть случайность, позволить одной неприятности зацепиться за другую, а после просто смотреть, как крошечная ошибка превращается в настоящую катастрофу. Сейчас магия перебирала возможности с почти болезненным удовольствием.

— Омаште...

Одри замер там, среди крови, и пальцы, медленно гладившие темные волосы, остановились. Слово оказалось тихим, почти потерялось среди треска древесины и чужих голосов, но ведьмак услышал его слишком отчетливо. Лиам никогда раньше его так не называл. Именно поэтому сознание зацепилось за незнакомое обращение, словно за единственную неправильную деталь в идеально собранном кошмаре. Омаште. Лиам в его руках оставался неподвижным, холодным и мертвым, но голос был теплым. Близким. Настоящим. Когда слово прозвучало снова, мир вокруг дрогнул, кровь на полу пошла мелкой рябью, а Одри медленно поднял голову, впервые усомнившись в том, что видел. «Посмотри на меня». Голос. Не тот, что существовал в этой комнате. Другой. Живой.

Ведьмак резко вдохнул и реальность вернулась сразу, слишком быстро и жестоко. Воздух ударил в легкие, сладкий запах яблок вызвал приступ тошноты, а собственное сердце вдруг забилось настолько быстро, что стало больно. Одри качнулся. Перед глазами еще плавали темные пятна и несколько страшных секунд он совершенно не понимал, где находится. Николас лежал на полу. Черные нити уходили в стены. Дом трещал. Перед ним стоял Лиам. Живой. Одри смотрел на него и не двигался, потому что просто не мог. На лице фамильяра не было крови. Ведьмак видел это и прекрасно понимал, но стоило моргнуть, как тонкая красная дорожка снова появлялась у виска. Одри судорожно втянул воздух. Еще один вдох. Лиам дышал вместе с ним, грудная клетка поднималась и опускалась, снова поднималась, а голос продолжал говорить, что он здесь. С ним.

Именно голос Лиама окончательно разрушил остатки кошмара. Он дрожал совсем немного и от этого становился еще более настоящим, потому что тот Лиам больше не мог дрожать. Не мог говорить. Не мог смотреть на него. А этот мог. Одри медленно поднял руку и с раздражением заметил, насколько сильно дрожат собственные пальцы. Коснулся предплечья фамильяра, осторожно провел выше, задержался на плече, а после ладонь сама легла на шею. Пульс нашелся сразу. Удар. Еще один. Еще. Ведьмак закрыл глаза всего на мгновение и магия вокруг него тут же сорвалась. Все окна одновременно покрылись паутиной трещин, где-то наверху с грохотом рухнул тяжелый шкаф, вода внутри стен добралась до очередного провода и белая вспышка осветила коридор. Огонь попытался родиться на старом ковре, но Лиам снова произнес его имя и маленький огонек погас.

Одри открыл глаза. «Я здесь». Перестали дрожать стекла. «Слышишь меня?» Трещина на несущей балке остановилась. Магия неприятностей не успокоилась и даже не собиралась прощать, но голос Лиама она знала слишком хорошо. Она знала его прикосновения, его запах на одежде Одри и то странное состояние, в которое ведьмак приходил рядом с ним. Неприятности могли не слушаться самого Одри, могли упрямиться, огрызаться разбитыми чашками, погасшими лампами и десятками мелких катастроф, но Лиам всегда действовал на них иначе. Его голос не приказывал. Просто напоминал, что Одри больше не нужно защищаться от всего мира одновременно. Поэтому магия остановилась. Не простила. Не забыла. Просто позволила отложить месть.

— Я слышу тебя, — голос Одри сорвался и ведьмак замолчал, сглатывая неприятный ком в горле. Когда он попробовал снова, слова прозвучали тише, чем хотелось. Пальцы на шее Лиама продолжали чувствовать пульс. Удар. Еще. Еще. Живой. Ведьмак медленно выдохнул и только после этого заставил себя снова посмотреть на фамильяра.
— Омаште, значит? Интересный выбор. — Улыбка получилась слабой и почти уставшей. Одри хотел сказать что-нибудь еще, обязательно едкое и привычное, но вместо этого совершенно неожиданно для самого себя тихо попросил: — Еще раз. - слова сорвались слишком быстро и Одри замер. Магия внутри него тоже притихла, словно ждала вместе с ним. Ведьмак несколько секунд молчал, а после едва заметно качнул головой.
— Неважно. — Но было важно. Настолько, что становилось страшно. Одри убрал руку с шеи Лиама и продержался ровно несколько секунд, прежде чем снова коснуться его запястья. Пульс оставался на месте. Конечно, оставался. Магия знала это с самого начала. Теперь знал и он. Только телу оказалось сложнее поверить, чем разуму, и дрожь никак не желала проходить.

— Иди сюда, волче. - На этот раз голос не просто дрогнул, а почти сломался и Одри сам сделал последний шаг. Без привычной резкости и без попытки превратить все в шутку он обнял Лиама, обхватил руками и прижал к себе, спрятав лицо у него на плече. Пальцы медленно сжали ткань на спине фамильяра. Теплый. Живой. Дышит. Одри слушал каждый вдох, чувствовал движение чужой грудной клетки и биение сердца совсем рядом, пока собственное постепенно подстраивалось под этот ритм. Магия почувствовала это вместе с ним. Дом перестал дрожать, последняя искра погасла между досками и трещины больше не росли. Неприятности свернулись где-то внутри ведьмака, все еще злые и готовые вырваться наружу при первой возможности, но Лиам снова сделал то, чего Одри никогда не умел самостоятельно. Заставил их ждать.

— Не отпускай пока, — почти неслышно произнес ведьмак и сильнее сжал руки. Он ненавидел собственный голос в этот момент. Слишком честный. Слишком слабый.
— Только минуту. Может, две. — Одри прикрыл глаза и впервые кровь не вернулась. Он вдохнул знакомый запах и медленно выдохнул, позволяя себе еще несколько секунд ничего не решать, никого не спасать и не искать ответы.
— Я не хочу сейчас закрывать глаза, — признание вырвалось раньше, чем ведьмак успел его остановить. Пальцы сильнее сжались на спине Лиама.
— Поэтому просто... поговори со мной. — Неважно о чем. - Этого Одри уже не сказал. Лиам поймет. Он всегда понимал.

Магия неприятностей тоже слушала. Она не проверяла, жив ли Лиам, потому что знала это лучше Одри. Она просто чувствовала, как постепенно стихает его страх, как дыхание становится ровнее и боль перестает рвать изнутри. Этого было достаточно, чтобы отложить месть еще ненадолго. Только спустя несколько долгих мгновений Одри ослабил объятие, хотя окончательно отпускать фамильяра не спешил.
— Я в норме, — тихо сообщил он и где-то наверху в ту же секунду что-то с оглушительным грохотом рухнуло на пол. Ведьмак медленно поднял голову.
— Это сейчас было совершенно необязательно. — Дом ответил протяжным скрипом. Одри посмотрел на Лиама.
— Она драматизирует. — Лампа над ними мигнула.
— Мы оба драматизируем. — Еще одна короткая вспышка заставила ведьмака устало прикрыть глаза. — Хорошо. В основном я.

Улыбка наконец появилась на его губах. Слабая, уставшая, но настоящая. Одри медленно отстранился и только теперь позволил себе по-настоящему посмотреть вокруг. Черные нити тянулись вдоль стен, забирались под старые обои и исчезали между досками пола. Они пульсировали медленно и ровно, словно дом обладал собственной кровеносной системой. Ведьмак сделал шаг ближе и магия неприятностей тут же оживилась, предлагая десятки способов избавиться от них. Можно было обрушить стену. Заставить прогнившую доску треснуть в нужном месте. Позволить старой проводке окончательно сгореть. Одри мысленно остановил ее и присел возле ближайшей нити, коснувшись черной поверхности кончиками пальцев.

Мир взорвался чужими голосами. «Мама?» «Мне холодно». «Не оставляй меня здесь». «Он идет». «Пожалуйста». Одри резко отдернул руку, но успел почувствовать достаточно. Не слова. То, что находилось под ними. Страх. Чистый, вывернутый наружу и настолько сильный, что на мгновение стало трудно дышать. Ведьмак медленно поднялся и посмотрел на Николаса. Потом на черные нити. Все вдруг оказалось до отвратительного простым.
— Оно не убивает их, — тихо произнес Одри. Магия внутри него перестала метаться и тоже словно прислушалась. — Вот почему Николас жив. Почему остальные могли оставаться здесь так долго. — Ведьмак провел большим пальцем по оставшемуся на коже черному следу. — Мертвые не боятся.

Дом замер.

Даже старые балки перестали скрипеть.

Одри медленно поднял голову и посмотрел в глубину темного коридора.
— А тебе нужен страх, — закончил он уже совсем другим голосом. Спокойным. Холодным. Черные нити дрогнули все одновременно, а после резко сорвались с места и поползли вниз, исчезая между досками и под старой дверью в конце коридора. Магия неприятностей внутри ведьмака почти довольно зашевелилась. Теперь у нее была цель. Не Лиам. Не Николас. Не люди, которых использовали как сосуды для чужого голода. Что-то другое. То, что сидело глубже и несколько минут назад заставило Одри пережить худший момент его жизни.

Ведьмак медленно протянул руку назад и, не оборачиваясь, нашел ладонь Лиама. Переплел их пальцы и сжал. Магия сразу стала тише, но Одри чувствовал ее предвкушение. Она не забыла. Неприятности вообще редко что-то забывали, особенно чужую боль, если эта боль принадлежала их ведьмаку.
— Да, нам нужно вниз, — произнес Одри и посмотрел на черную дверь, которой раньше там совершенно точно не было. На древесине проступали десятки вырезанных имен, некоторые почти стерлись от времени, другие выглядели совсем свежими. Ведьмак сделал шаг вперед, по-прежнему удерживая Лиама за руку. Не потому, что боялся. Именно так Одри собирался объяснять это себе позже. Просто связь с фамильяром помогала контролировать магию. Очень удобное оправдание.

— Идем, волче, — тихо произнес он. Черная дверь впереди едва заметно задрожала, а магия неприятностей внутри Одри почти ласково потянулась к десяткам слабых мест этого дома. Она знала, что Лиам жив. Знала, что он рядом и что его сердце продолжает биться. Именно поэтому мир мог пока оставаться целым. Но кто-то заставил Одри поверить в обратное. Заставил его почувствовать холод чужой кожи, увидеть кровь на собственных руках и несколько страшных минут прожить в мире, где Лиама больше не существовало. Магия была готова подождать. Лиам попросил ее успокоиться и она послушалась. Но прощать никто не обещал.

Одри крепче сжал ладонь фамильяра и сделал первый шаг в темноту. Сегодня кому-то просто должно было очень сильно не повезти.

Одри слушал его молча, так внимательно, словно боялся потерять хотя бы одно слово. Наверное, именно этого ему сейчас не хватало больше всего — не заклинаний, не знаний и не привычной уверенности, что любую проблему можно решить силой. Ему нужен был голос Лиама. Спокойный, ровный, удивительно настоящий. Пока фамильяр говорил, мир понемногу возвращался на место. Словно вместе с каждым словом Лиам осторожно вытаскивал его из той темноты, куда Одри успел провалиться несколько минут назад. Ведьмак не сразу заметил, что перестал дрожать. Не заметил, как дыхание стало глубже, а сердце наконец перестало колотиться где-то в самом горле. Это происходило медленно, почти незаметно, но происходило. Страх никуда не исчез. Он сидел внутри тяжелым холодным камнем. Страх оказался гораздо страшнее самой боли, потому что Одри впервые за очень долгое время по-настоящему поверил, что потерял Лиама. Именно это оцепенение едва не сломало его. И только Лиам смог заставить его отпустить этот кошмар.
Когда фамильяр заговорил о значении слова «Омаште», ведьмак даже не попытался пошутить. Он только смотрел на него, будто заново учился различать каждую черту знакомого лица. Солнце. Что-то теплое. Родное. То, что согревает одним своим существованием. Одри тихо усмехнулся и покачал головой.
— Тогда ты ужасно ошибся.- В голосе не было привычной насмешки, только усталость.
— Я всю жизнь приносил людям только неприятности.- Он хотел сказать что-то еще, обязательно съязвить, чтобы вернуть привычное расстояние между собой и этой странной искренностью, но слова так и не появились. Лиам продолжал гладить его по спине, совершенно не замечая, насколько этим простым движением возвращает ведьмака обратно в реальность. Не рассказывая, как на самом деле ему понравилось это выражение. Слово предназначенное только ему.  Одри неожиданно поймал себя на том, что сильнее переплел их пальцы. Неосознанно. Просто потому, что рядом с Лиамом мир снова казался настоящим.
Стоило им сделать первые шаги вниз, как это чувство исчезло. Воздух стал другим. Холоднее. Тяжелее. Запах яблок уступил место влажной земле и чему-то настолько древнему, что разум отказывался искать этому название. Черные корни тянулись по камню, переплетались между собой и исчезали в глубине, будто весь этот дом давно перестал быть домом и превратился в тело огромного существа.
Первое воспоминание пришло без предупреждения. Не образ. Ощущение. Будто тонкая игла медленно вошла прямо под кожу. Потом еще одна. И еще.
За ними десятки.Сотни.
Чужая память не спрашивала разрешения. Она проходила сквозь Одри, оставляя после себя чужую боль, чужой ужас и чужую безысходность. Он видел старика, забывшего лицо собственной дочери. Ребенка, замерзающего среди заснеженных деревьев. Женщину, которая прижимала к груди ребенка, уже переставшего дышать. Солдата, понимающего, что следующим умрет он. Лица менялись так быстро, что ведьмак перестал различать их. Воспоминания становились древнее, темнее, уходили далеко за пределы человеческой памяти. Он видел охотников, рисовавших углем на стенах пещер. Видел жертвенные костры. Видел существ, которым люди поклонялись задолго до появления первых городов. Эти картины вспыхивали и исчезали быстрее, чем он успевал их осознать, но каждая входила в сознание так же болезненно, как острый металлический шип.
Одри резко остановился. Мир качнулся так сильно, что ему пришлось ухватиться свободной рукой за холодную каменную стену. В груди будто что-то сжалось, не позволяя вдохнуть полной грудью. Каждый вдох давался с усилием, словно сам воздух стал густым и вязким. Он судорожно попытался набрать больше кислорода, но вместо него в легкие словно проникали чужие воспоминания. Голова закружилась. Перед глазами все расплылось.
И тогда он услышал их. Не один голос. Сотни. Тысячи.
Они плакали, молились, звали матерей, просили открыть дверь, умоляли не оставлять их здесь. Одни обещали все, что угодно, лишь бы выбраться. Другие уже ничего не просили — только тихо повторяли чьи-то имена, словно боялись забыть их перед смертью. Голоса накладывались друг на друга, превращаясь в непрерывный гул, и вскоре Одри перестал понимать, где заканчиваются чужие мысли и начинаются его собственные.
Он почувствовал ладонь Лиама и сердце болезненно сжалось. Что если… Если это передается через прикосновение? Если через секунду Лиам тоже услышит их? Одри резко выдернул свою руку, почти отшатнувшись.
— Не трогай - Голос прозвучал непривычно слабо. Почти испуганно. Сам ведьмак, кажется, испугался его не меньше.
— Отпусти…- Он тяжело вдохнул, но воздуха все равно не хватало. Еще вдох. Еще. Грудь болезненно сдавило.
— Пожалуйста…- Несколько мучительно долгих секунд Одри не сводил взгляда с лица Лиама, ожидая увидеть ту же пустоту, тот же ужас, то же оцепенение, которое медленно затягивало его самого. Ничего. Лиам оставался собой. Его взгляд был ясным. Он не слышал голосов. Не видел чужих воспоминаний.
И только тогда Одри понял. Нет. Не прикосновение. Яблоки. Все началось гораздо раньше, еще наверху, когда они позволили дому впустить себя внутрь. Эти воспоминания были предназначены лишь тем, кто попробовал его плоды. Дом медленно прорастал в сознание своих гостей, терпеливо ожидая, пока они сами доберутся до самого сердца.
Осознание не принесло облегчения. Наоборот. Ведьмак вдруг почувствовал, насколько глубоко они уже зашли. Голоса не становились тише. Воздуха по-прежнему не хватало. Каждый вдох отзывался тупой болью под ребрами, а в груди крепло ощущение, будто само это место медленно давило на легкие, не позволяя дышать.
Одри закрыл глаза всего на секунду и тут же пожалел об этом. Темнота оказалась наполнена новыми лицами. Новый крик.  Новая смерть. Новый страх. Он резко открыл глаза и, с трудом удерживая взгляд на Лиаме, хрипло произнес:
— Волче…- Голос сорвался.
— Нам нужно вернуться.- Он медленно покачал головой. Не из трусости.Из понимания.
— Сейчас…- Еще один тяжелый вдох.
— Сейчас я не справлюсь. -Эти слова дались Одри тяжелее любого признания. Он никогда не просил отступить. Никогда не признавал, что оказался слабее противника. Но ведьмачье чутье кричало так громко, что заглушало даже сотни чужих голосов.
Он сделал короткую паузу, пытаясь отдышаться.
— Давай поднимемся обратно. - Одри прикрыл глаза и снова тяжело вдохнул.
— Мне нужно снова начать слышать только твой голос.- Потому что если они сделают еще хотя бы один шаг вперед сейчас, ведьмак уже не был уверен, что сумеет отличить собственную память от чужой.

Свежий воздух оказался почти болезненным.
Одри не сразу понял, что именно изменилось. Несколько долгих секунд он просто стоял на пороге старого дома, жадно втягивая вечерний воздух, словно только сейчас вспомнил, как вообще нужно дышать. Холод постепенно отпускал грудь. Давление, сжимавшее легкие глубоко под землей, исчезало с каждым новым вдохом, а вместе с ним медленно растворялся и многоголосый шепот, который еще недавно заполнял все пространство его сознания. Голоса не исчезли окончательно. Они стали далекими, приглушенными. Теперь они звучали скорее как тяжелое воспоминание, чем как нечто живое.
Одри прикрыл глаза и позволил себе еще один медленный вдох. Запах влажной травы, нагретой солнцем земли и вечернего ветра оказался почти непривычным. Никаких яблок. Никакой сырости. Никакой гнили. Только настоящий мир.
Лишь спустя несколько секунд ведьмак поднял голову к небу.
И замер.
Закат.
Тяжелые золотисто-алые облака медленно растекались по горизонту, длинные тени уже ложились на поля, а солнце почти коснулось линии леса. Одри нахмурился. Они вошли в дом днем.
Он отчетливо помнил яркий свет, пробивавшийся сквозь грязные окна, когда они только переступили порог. Не могло пройти столько времени. По ощущениям — не больше часа. Максимум двух. Но вечер был самым настоящим. Он медленно перевел взгляд на старый дом. На одно короткое мгновение показалось, будто окна отражали вовсе не закат, а темноту, гораздо более глубокую, чем позволял наступающий вечер.
Ведьмак ничего не сказал. Лишь отметил про себя еще одну странность. Дом забирал не только страх. Возможно… Он забирал и время.
Пока Лиам разговаривал по телефону с сотрудником службы  безопасности, коротко объясняя, что им удалось найти дерево под фундаментом дома и что Николаса удалось вывести живым, Одри почти не вслушивался в разговор. Вместо этого он наблюдал за фамильяром так внимательно, будто убеждался лишь в одном.
Живой.
Настоящий.
Не исчезает.
Он поймал себя на том, что уже в который раз машинально ищет Лиама взглядом, стоит тому отойти хотя бы на несколько шагов. Это раздражало. Одри не любил подобную зависимость. Но еще сильнее его пугала мысль о том, что однажды перестанет искать.
Поэтому, когда Лиам подошел ближе, ведьмак даже не попытался увеличить расстояние между ними.Он просто пошел рядом.
Когда Лиам наконец спросил, что именно он видел, ведьмак ответил не сразу. Он долго молчал. Настолько долго, что между ними успел пройти еще один порыв ветра.
— Не могу. - Тихо произнес Одри. Не потому, что не хотел. Потому что действительно не мог.
Он опустил взгляд на собственные ладони, медленно сжал пальцы, будто пытаясь удержать воспоминания внутри, не позволяя им вырваться наружу.
— Если я начну говорить… -  Голос неожиданно тихо дрогнул. — Мне кажется, я снова это увижу...

Когда библиотекарь медленно сняла очки и после недолгой паузы произнесла: «Значит... вы все-таки туда зашли», Одри окончательно убедился, что они пришли по адресу. Женщина не выглядела удивленной. Она выглядела уставшей.
Так смотрят люди, которые слишком давно живут рядом с чем-то страшным и уже перестали надеяться, что однажды оно исчезнет.
Не задавая больше вопросов, она молча провела их между высокими стеллажами в самый дальний зал библиотеки. Старый ключ тихо повернулся в замке, и за неприметной дверью оказалось небольшое архивное помещение. Здесь пахло сухой бумагой, клеем и временем. На длинном дубовом столе почти сразу начали появляться тяжелые книги в потрескавшихся кожаных переплетах, папки с пожелтевшими газетными вырезками, старые кадастровые карты, церковные записи, рукописные журналы местных краеведов.
— Это только то, что хранится в открытом архиве, — негромко произнесла библиотекарь, осторожно опуская на стол еще одну толстую папку. — Есть и другие материалы. Их давно никто не запрашивал... Мне потребуется немного времени.
Она внимательно посмотрела сначала на Лиама, потом на Одри. Словно решала для себя, стоит ли вообще продолжать.
— Подождите здесь. - Женщина скрылась за следующей дверью. В библиотеке снова стало тихо. Только старые часы на стене мерно отсчитывали секунды, а где-то далеко за окнами медленно угасал последний свет уходящего дня. Одри провел ладонью по ближайшему переплету, не открывая книгу. Перед ними лежали десятки чужих историй. И ведьмак почему-то был почти уверен, что ни одна из них не закончилась хорошо.

Слова Лиама остались в тишине.
Одри не сразу понял, насколько сильно они задели. Он продолжал смотреть на старые книги, на пожелтевшие страницы, на фотографии и карты, разложенные перед ними, но на несколько долгих секунд перестал видеть хоть что-то из этого. Все внимание оказалось приковано к одной простой фразе, сказанной так спокойно, будто в ней не было ничего необычного.

Ты мне важнее этого расследования.

Странно.
Он не привык слышать подобное о себе.
Не потому, что люди никогда не говорили ему теплых слов. Говорили. Иногда даже искренне. Но почти всегда за этим стояло что-то еще. Благодарность. Необходимость. Польза. Желание получить что-то взамен. Одри слишком хорошо знал, как легко люди привыкают к тому, что рядом есть кто-то, кто может решить их проблемы.
Но Лиам говорил не о пользе. Не о том, что Одри нужен ему как ведьмак. Не о том, что без него расследование станет сложнее. Он говорил о нем самом. И именно это оказалось самым сложным принять.
Одри медленно вдохнул и опустил взгляд на свои руки. Внутри все еще оставалось неприятное, тяжелое ощущение после дома. Не страх в привычном понимании. Скорее след, который оставляет после себя что-то слишком близкое к правде. Он все еще помнил то мгновение, когда поверил. Не разумом. Всем собой. Поверил, что Лиама больше нет. И теперь самое страшное было не в том, что дом показал ему невозможное. Самое страшное было в том, что однажды невозможное могло стать возможным. Не сегодня. Не завтра. Но мир никогда ничего не обещал. А Одри слишком хорошо понимал, насколько хрупкой бывает жизнь. Одно неправильное движение. Один неверный шаг. Одна секунда, которую уже невозможно вернуть. И именно поэтому мысль о Лиаме пугала сильнее всего. Не собственная смерть. Не собственная боль. А то, что однажды он может снова увидеть его исчезновение и уже не сможет проснуться.
Он действительно хотел уйти. Эта мысль пришла неожиданно честно и без привычных попыток спорить с самим собой. Просто развернуться. Оставить ферму. Оставить дом. Оставить это дерево и все ответы, которые они еще могли найти.
Потому что Лиам был прав. Ни одна тайна не стоила того, чтобы снова подвергать его опасности. На этот раз Одри почти позволил себе выбрать себя. И именно это напугало его больше всего. Потому что потом он вспомнил. Голоса. Тех людей.

Тех, кто уже оказался внутри.
Тех, кто когда-то тоже стоял перед этим домом и не знал, что переступает порог чего-то, что не должно было существовать.
Он вспомнил страх, который не принадлежал ему. И понял, что просто уйти не сможет. Не потому, что он был смелее остальных. Не потому, что считал себя обязанным стать героем. Просто Одри был Одри. Он мог сколько угодно говорить, что ему все равно. Мог прятаться за раздражением, сарказмом и привычным желанием держать всех на расстоянии. Но если он знал, что кто-то еще может оказаться там же, где оказались они, он не сможет закрыть глаза.
Так было всегда. Так было сейчас. Одри тихо выдохнул и наконец посмотрел на Лиама.
— Ты очень плохо на меня влияешь.- Фраза прозвучала неожиданно. Не как обвинение. Скорее как признание, которое он сам не хотел произносить. На губах появилась слабая, усталая улыбка.
— Раньше я бы уже придумал несколько причин, почему мы обязаны остаться. И все они звучали бы очень убедительно. - Он ненадолго замолчал.
— А сейчас я действительно подумал о том, чтобы уйти. -Одри не отвел взгляда. — Просто оставить все как есть.
Пауза.
— Но не могу. - Он перевел взгляд на старые фотографии и документы. — Оно зовет меня.
Пальцы осторожно коснулись пожелтевшей бумаги.
— А значит, будет звать кого-то еще. - И на этом он замолчал.
Потому что большего объяснения не требовалось. Он не стал говорить, что слова Лиама пробили его защиту сильнее, чем любая магия. Не стал признаваться, что впервые за долгое время ему хотелось поверить кому-то настолько сильно, что это почти пугало. Одри просто сделал то, что умел лучше всего. Остался. Но не потому, что не мог уйти. А потому, что выбрал не уходить.

Он перевел взгляд на окно, за которым уже сгущались сумерки.
— Сегодня мы туда не возвращаемся.- Голос стал спокойнее.  Увереннее.
— Ночью -  нет. -Одри помолчал, наблюдая, как последние полосы света исчезают за крышами домов.
— Я не хочу идти обратно в деревню после наступления темноты. - Он не стал объяснять почему.
Не стал говорить, что после всего увиденного ему не нравилась сама мысль оказаться рядом с этим местом ночью. Что он слишком хорошо чувствовал — дом меняется. Что тьма для него была не просто отсутствием света.
— Нам нужно где-нибудь переночевать. - Он посмотрел на Лиама.
— Отдохнуть. И только потом снова вернулся к документам. - На этот раз его внимание привлекла фотография. Старая. Почти выцветшая. На ней стояли первые владельцы фермы, но за их спинами были другие люди. Не похожие на жителей города. Другая одежда. Другие символы. Другое время. Коренные жители этих земель. Одри медленно взял снимок.
И замер. Что-то внутри отозвалось.

Не магия. Память. Он видел эти лица раньше. Не здесь. Там. В доме. Среди чужих воспоминаний. Среди голосов. Он тогда не понял, потому что слишком многое проходило через него одновременно. Но теперь отдельные звуки начали возвращаться. Незнакомые слова. Древние фразы, которые он не понимал, но которые почему-то остались в памяти.
Одри закрыл глаза на несколько секунд. И снова услышал. Не голос. Отголосок. Язык, которого он не знал. Но который дом почему-то позволил ему услышать.

— Они были здесь раньше. -Тихо произнес ведьмак. Он положил фотографию обратно на стол.
— До фермы. - Взгляд скользнул по старой карте.
— До дома. -Пальцы коснулись изображения яблони.
— Они знали. - Одри посмотрел на Лиама.
— Они знали про дерево. - Несколько секунд он молчал, складывая мысли.
— Возможно, они знали и то, что под ним. - В этот момент дверь архива открылась, и библиотекарь вернулась с новой стопкой материалов. Еще книги. Еще папки. Еще записи, которые десятилетиями лежали без движения.

— Я принесла все, что смогла найти.- Женщина осторожно положила документы на стол.
— Но предупреждаю. Это только часть. - Она посмотрела на них. — Остальное я попробую найти.
Одри медленно перевел взгляд на новые материалы. Слишком много совпадений. Слишком много людей, которые знали. Слишком много тех, кто предпочел забыть. Когда библиотекарь ушла обратно, в помещении снова стало тихо. Одри посмотрел на Лиама. Усталость все еще оставалась в его глазах, но теперь там было что-то еще. Решение.
— Мы переночуем здесь. Пауза. — Найдем место в городе. - Он слегка качнул головой.
— А утром вернемся к этому. - Ведьмак провел пальцами по краю фотографии.
— Сегодня мы уже сделали достаточно. - И впервые за долгое время он позволил себе не идти вперед сразу. Не потому, что сдался. А потому, что понял одну простую вещь. Иногда, чтобы победить что-то древнее, нужно сначала остаться живым.

Пока Лиам разговаривал по телефону с сотрудником службы безопасности, Одри молча стоял чуть в стороне.
Он успел достать почти пустую пачку сигарет, несколько секунд рассеянно покрутил ее в пальцах и только потом вытащил одну. Зажигалка щелкнула не с первого раза. Ведьмак раздраженно выдохнул, повторил попытку, и маленький огонек наконец вспыхнул, на мгновение осветив его уставшее лицо.

Первую затяжку он сделал слишком глубокой.
Дым медленно нполнил легкие, обжигая горло, но Одри почти приветствовал это ощущение. Оно было настоящим. Простым. Не связанным с чужими воспоминаниями, голосами или иллюзиями. Лишь терпкий вкус табака, вечерний воздух и тихий шум города.
Он курил молча, прислонившись плечом к стене библиотеки, время от времени поднимая взгляд на Лиама. Не вслушивался в разговор, лишь убеждался, что тот по-прежнему стоит здесь, в круге теплого света фонаря, спокойно говорит в телефон и иногда задумчиво хмурится.

Этого оказалось достаточно.

Когда сигарета догорела почти до фильтра, Одри привычным движением затушил окурок о металлическую урну у входа и только тогда подошел ближе, как раз в тот момент, когда Лиам убирал телефон в карман.
Он ничего не спросил.
По выражению лица фамильяра было понятно, что разговор закончился именно так, как им обоим сейчас было нужно.
Дорога до мотеля действительно заняла не больше десяти минут.

Ночной город оказался удивительно тихим. Маленькие магазинчики уже погасили вывески, последние посетители неторопливо расходились по домам, а из открытых окон доносился звон посуды, приглушенные голоса и запах позднего ужина. После фермы, пропитанной гнилью, страхом и бесконечным шепотом, этот обычный человеческий вечер казался почти невероятным.

Сам мотель выглядел так, словно простоял здесь не один десяток лет.
Невысокое двухэтажное здание с деревянными галереями, длинным рядом одинаковых дверей и выцветшей неоновой вывеской, которая лениво мерцала над входом. Под окнами росли аккуратно подстриженные кусты, возле парковки стояли несколько старых автомобилей, покрытых дорожной пылью, а под навесом кто-то оставил кресло-качалку, которое тихо поскрипывало от ветра.

Все было удивительно... обычным. И именно поэтому казалось почти роскошью.
За стойкой регистрации их встретил сонный пожилой администратор. Он лишь бегло сверился с журналом, молча протянул ключ с тяжелым латунным брелоком и пожелал спокойной ночи, словно подобные поздние гости были для него привычным делом.
Комната оказалась именно такой, какой и должна была быть у старого придорожного мотеля.
Совсем небольшой.
Узкий коридор сразу переходил в единственное помещение, где едва помещались широкая двуспальная кровать, две прикроватные тумбы, потертый деревянный шкаф, маленький столик у окна и старое кресло с выцветшей обивкой. На стенах висели дешевые картины с сосновым лесом и озером, а под теплым желтоватым светом лампы все это почему-то казалось удивительно уютным.

На столике лежал потрепанный путеводитель по округе и крошечная вазочка с искусственными ромашками. У окна тихо гудел старый кондиционер, рядом с кроватью стояли аккуратно сложенные полотенца, а покрывало, хоть и было явно не новым, пахло свежестью.
Здесь пахло чистым бельем.
Деревом. Стиральным порошком.

Самыми обыкновенными вещами.. Одри задержался на пороге чуть дольше, чем следовало. Прислушался. Никакого шепота. Никаких шагов за стеной. Никакого ощущения, что кто-то наблюдает из темноты. Только тихое гудение кондиционера, шум редких машин за окном и спокойное дыхание Лиама где-то совсем рядом.

Он сам не заметил, как выдохнул. Кажется, впервые за весь день.

— Я быстро. - Не дожидаясь ответа, ведьмак скрылся за дверью ванной. Словно на автомате, Ожри сразу разделся, вставая под душ. Горячая вода обожгла кожу почти сразу. Одри невольно прикрыл глаза, позволяя струям стекать по волосам, плечам, спине, смывая дорожную пыль, запах старого дерева, подвала и сигаретного дыма. Он стоял неподвижно, прислонившись ладонями к прохладной плитке, и слушал только шум воды.

Никаких голосов. Никаких воспоминаний. Никаких чужих эмоций. Лишь мерное шуршание воды, которое постепенно заглушало даже собственные мысли. Он простоял под душем гораздо дольше, чем собирался. Настолько долго, что мышцы наконец перестали болезненно ныть, дыхание выровнялось, а голова впервые за весь день стала почти пустой.

Когда Одри наконец перекрыл воду, зеркало полностью запотело. Он машинально провел ладонью по стеклу, встретился взглядом со своим отражением и неожиданно понял, что выглядит... живым.

Уставшим. Помятым. Но живым. Он вытер волосы полотенцем, открыл дверь ванной и только тогда застыл. Одежды с собой не было. Несколько секунд ведьмак просто смотрел перед собой.
Потом тихо фыркнул
— Великолепно...- На полке висел гостиничный халат. Белый. Большой. Одри запахнул его поплотнее, затянул пояс и наконец вышел обратно в комнату.
Мокрые волосы все еще капали на плечи, а горячий душ наконец сделал свое дело — вместе с паром будто растворилась та натянутая струна, которая весь день не позволяла ему расслабиться.

Он остановился перед кроватью. Большой. Единственной. Одри медленно перевел взгляд на Лиама. Потом снова на кровать. И уголки его губ наконец дрогнули.
— Ну... - Он задумчиво потер подбородок.
— По крайней мере теперь понятно, почему администратор так подозрительно на нас посмотрел. - В глазах снова появился привычный озорной блеск.
— Надеюсь, ты не храпишь. - Он выдержал паузу.
— Потому что если храпишь, расследование закончится убийством. Тихий смешок сорвался сам собой.

Он подошел ближе и без всякого стеснения опустился на край кровати.

— Не стой так напряженно, Волче. -Одри похлопал ладонью по свободной половине матраса.

— Обещаю вести себя прилично.- Он сделал вид, что задумался.— Хотя...
Улыбка стала шире.
— Нет, не обещаю. -Слишком долго проходил через проклятые дома, чтобы упустить шанс наконец совершенно законно поиграть с собственным фамильяром и поднять себе настроение.

Он лениво откинулся назад, опираясь ладонями о матрас.
— Расслабься. Пауза. — Я не кусаюсь.
Еще одна.
— Если только очень вежливо не попросишь. -Одри тихо рассмеялся, качнув головой, от чего его мокрые волосы упали на прядми на плечо
— После сегодняшнего дня мне жизненно необходимо снова пошутить. Иначе я окончательно поверю, что этот дом все-таки что-то во мне сломал. - Он окинул себя демонстративным взглядом сверху вниз, поправляя пояс гостиничного халата. Ведьмак посмотрел на Лиама поверх мокрой челки с той самой хитрой улыбкой, которую тот слишком хорошо знал.
— Хотя кого я обманываю? Я, скорее всего, усну раньше, чем успею испортить тебе репутацию.Постарайся не слишком на меня засматриваться. Мне будет ужасно неловко делать вид, что я этого не заметил. - Последнюю фразу он бросил с нарочитой небрежностью, словно она вообще ничего для него не значила, и тут же отвернулся, устраиваясь на своей половине кровати так, будто разговор был закончен.

Отредактировано Audrey Young (31-07-2026 17:35:33)

Одри не сразу понял, что перестал дышать. Лиам оказался слишком близко. Настолько, что на несколько мгновений ведьмак совершенно забыл о собственной шутке, о кровати, о мотеле и вообще обо всем, что существовало за пределами этой комнаты. Он лишь смотрел снизу вверх, чувствуя, как предательски теплеют щеки, и пытался придумать хоть что-нибудь остроумное, что позволило бы вернуть себе привычное преимущество. Но ничего не приходило в голову. Только это странное, почти невесомое напряжение между ними. И воспоминание о том самом вечере на балу.
А потом Лиам произнес свою очередную дерзость, подмигнул и так же легко отстранился, словно ничего особенного не произошло. Словно не заставил сердце ведьмака на несколько ударов сбиться с ритма. Дверь ванной закрылась. Послышался шум воды. И только тогда Одри медленно выдохнул.
— Дурак… - Он сам не понял, кого именно сейчас так назвал. Наверное, обоих. Ведьмак провел ладонью по лицу и какое-то время просто сидел на кровати, глядя в одну точку. На губах еще оставалась тень улыбки, но внутри было совсем не смешно.
Потому что память, которую он так старательно запирал долгое время, вдруг решила проснуться. Тот бал. Музыка. Полумрак. Лиам, который тогда сделал первый шаг. И его губы.
Одри помнил их слишком хорошо. Помнил мягкость того поцелуя, собственное удивление, то, как на несколько коротких мгновений перестал слышать вообще что-либо вокруг. А потом — страх. Самый обычный, человеческий страх. Страх сделать следующий шаг. Страх ошибиться. Страх признать вслух то, что уже давно было слишком очевидно для него самого.
Поэтому на следующий день Одри ничего не сделал. Не сказал. Не спросил. Не попытался вернуть тот момент. Он просто позволил ему исчезнуть.
А спустя пару месяцев увидел Лиама рядом с девушкой и решил, что, наверное, так даже лучше. Надежда тогда умерла тихо. Без драматичных слов. Без последнего разговора. Просто однажды Одри понял, что больше не ждет. И научился с этим жить.
По крайней мере, ему так казалось.
Сейчас же, сидя в старом мотеле, слушая шум воды за тонкой дверью ванной, он вдруг с раздражением осознал, что, оказывается, ни черта он не научился. Ведьмак поднял взгляд. На мгновение ему даже пришла в голову совершенно безумная мысль, встать, подойти к ванной и...
Он резко отвернулся. Щеки вспыхнули еще сильнее.
— Нет.- Одри провел ладонями по лицу.— Даже не думай.
Разумеется, чем сильнее он запрещал себе думать, тем настойчивее воображение рисовало совершенно ненужные картины. Крепки руки, что сжимают его талию крепко, упругие бедра, что ритмично прижимаются к его ягодицам. Звонкий шлепок, который Одри мог не только представить, но почти осязать. Вздохнув, ведьмак все-таки лег, отвернувшись к стене. Лучше спать. Просто спать. Утром все будет выглядеть гораздо проще. Наверное.
Утром Одри понял, насколько ошибочным было это «наверное».
Сны оказались слишком добры к нему. И слишком жестоки одновременно. Он почти ничего не помнил связного — лишь отдельные ощущения, обрывки голосов, тепло рядом и знакомое присутствие, которое во сне казалось совершенно естественным. И почему-то особенно отчетливо запомнились губы, что покрывали поцелуями его кожу. Как фамильяр кусаел его шею, а Одри задыхался от ласк, но просил еще, жадно глотая воздух, выгибаясь при каждом глубоком проникновении.
Он перевернулся на бок, потянулся рукой в сторону, будто хотел найти что-то рядом. Не просыпаясь он прижался к Лиаму и закинул на его свою ногу, продолжая тихо сопеть.

Утро встретило его игривыми лучами солнца. Одри прикрыл глаза ладонью. Еще немного полежал, а затем снова уснул, потому что просыпаться окончательно было слишком лень.
Солнечный свет добрался до комнаты значительно раньше него. Когда Одри наконец проснулся во второй раз, утро уже давно вступило в свои права. Золотистые полосы света пробивались сквозь щель между шторами и ложились на пол, стену, край кровати.
Ведьмак недовольно отвернулся от окна и натянул одеяло выше. Вставать совершенно не хотелось. Тело после вчерашнего дня требовало еще хотя бы нескольких часов покоя, а голова — желательно отдельной комнаты, где никто не произносил бы имя Лиама и не напоминал о том, что происходило прошлой ночью и его сон.
Но долго лежать Одри не смог. Он все-таки поднялся. И тут же снова вспомнил сон. Пришлось на несколько секунд остановиться посреди комнаты и очень медленно выдохнуть.
Забыть, но получалось плохо. Поэтому он решил заняться самым простым — собраться. Вот только магия, видимо, решила, что обычное утро им сегодня не положено.
Первым исчезло кольцо. Одри точно помнил, куда его положил. По крайней мере, был уверен, что помнил. Он обыскал прикроватную тумбу. Проверил сумку. Карманы одежды. Пол. Под кроватью. Ничего.
Через несколько минут кольцо совершенно спокойно обнаружилось внутри одного из ботинок. Одри несколько секунд смотрел на него. Он убрал кольцо обратно. Через пару минут пропала цепочка. На этот раз Одри даже не стал злиться сразу. Просто молча открыл сумку и начал перебирать вещи.
Его цепочка нашлась в самом нелепом месте — между страницами потрепанного путеводителя по округе. После этого Одри просто перестал удивляться.
Вместо завтрака он вышел на небольшой балкончик возле номера. Здесь было тесно: несколько деревянных досок под ногами, низкие перила и старый металлический стул, который наверняка помнил еще времена, когда этот мотель выглядел новым. Одри оперся локтями о перила и закурил. Одри медленно выпустил дым и прикрыл глаза. После всего, что произошло вчера, эта простая тишина казалась почти подарком.
Но мысли все равно возвращались. К вчерашнему вечеру. К балу. К тому, как Лиам оказался рядом. К собственному смущению. К сну.
Ведьмак тихо усмехнулся себе под нос. Похоже, судьба решила наказать его за все годы нерешительности. И, судя по всему, очень творчески.
Когда пришло время уходить, Одри уже почти убедил себя, что утро не может стать хуже. Он ошибался.
Сначала пропал ключ. Ведьмак минут пять искал его по комнате, прежде чем обнаружить на подоконнике. Хотя прекрасно помнил, что оставлял его на столе.
Потом магия спрятала еще одно украшение. Одри нашел его в кармане собственной куртки. После этого он даже не стал комментировать. Просто накинул куртку и решил, что больше ничего трогать не будет.
Это оказалось правильным решением. Почти.
Потому что когда они уже собирались уходить, старое основание кровати издало жалобный хруст. Одри успел только медленно повернуть голову. Раздался треск. И одна из деревянных деталей сдалась окончательно.
Матрас опасно перекосился, кровать просела набок, а из-под нее донесся последний жалобный скрип, словно старый мотель сам решил поставить точку в их пребывании.
Несколько секунд Одри молча смотрел на разрушение. Потом прикрыл глаза. Глубоко вдохнул. И очень тихо произнес:
— Я не буду ничего говорить. - Это было единственное разумное решение. По крайней мере, до тех пор, пока они не оказались у стойки регистрации.
Сонный администратор сначала посмотрел на Одри. Потом на ключ. Потом куда-то за его плечо. И выражение его лица медленно стало подозрительно понимающим.
Одри уже заранее почувствовал приближение катастрофы.
— Кровать, значит, решила отдохнуть раньше вас?
Ведьмак медленно поднял на него взгляд.
— Она просто сломалась.
— Конечно, конечно.
Пожилой мужчина кивнул с таким видом, будто слышал эту фразу уже не первый десяток лет.
— У нас кровати иногда очень чувствительные. Особенно когда гости хорошо проводят ночь.
Одри застыл.
— Мы ничего не... - Он осекся.
Администратор едва заметно усмехнулся.
— Молодой человек, я здесь работаю достаточно давно, чтобы понимать: если утром ломается кровать, мне не обязательно знать подробности.
Одри прикрыл глаза.
— Я пытаюсь объяснить, что это произошло случайно.
— Разумеется. Случайно.
Еще одна пауза.
— У нас вообще многое случайно происходит. Особенно после полуночи.
Ведьмак медленно потер переносицу. Он уже начинал подозревать, что проще было бы снова вернуться на ферму. По крайней мере, там никто не шутил про кровати.
— Мы просто спали.
— Это я и имел в виду, — невозмутимо ответил администратор.
Одри посмотрел на него таким взглядом, что любой нормальный человек предпочел бы замолчать. Но мужчина лишь улыбнулся шире.
— Не переживайте. Я никому ничего не скажу.
— Да причем здесь...
— И кровать тоже никому не расскажет.
Одри уставился на него. Молчание стало почти осязаемым.

Лиам буквально вытолкал его из мотеля, и первые несколько шагов Одри шел исключительно потому, что собственные ноги еще помнили, куда нужно двигаться. Все остальное сознание ведьмака осталось где-то внутри, возле стойки регистрации, сломанной кровати и совершенно невозмутимого администратора, который, кажется, теперь искренне верил, что стал свидетелем чего-то крайне интересного. А потом до Одри наконец дошло, что именно Лиам только что крикнул на весь холл. Ведьмак резко затормозил. Медленно повернул голову. Посмотрел на фамильяра. Несколько секунд молчал.
В его взгляде читалось слишком многое, чтобы вообще нуждаться в словах. Возмущение. Негодование. И где-то очень глубоко — совершенно искреннее желание придушить этого человека прямо здесь, на парковке, пока еще не поздно.
— Тебе очень везет, что неприячтности тебя любят. —  Прозвучало это тихо. Даже слишком тихо. И именно поэтому гораздо опаснее, чем если бы Одри сейчас действительно начал кричать. Он отвернулся и пошел дальше, засунув руки в карманы куртки. Щеки все еще предательски горели, и ведьмак совершенно не собирался признавать, что причиной тому были не только слова администратора. Самое ужасное заключалось в том, что Лиам совершенно спокойно взял и подлил масла в огонь. Будто Одри и без того не хватало сегодняшнего утра. Украшения исчезали. Кровать сломалась. Администратор решил, что получил лучшее развлечение за последние несколько лет. И теперь, благодаря фамильяру, вся эта история наверняка получит продолжение.Но злиться долго не получалось. Как бы Одри ни пытался сохранить серьезное лицо, уголки губ все равно дрогнули. Смех Лиама сейчас раздражал. Безумно. Невыносимо. Но после вчерашнего дня этот смех почему-то действовал почти успокаивающе. Будто хотя бы на несколько минут можно было забыть о ферме, подвале и черных корнях, расползающихся по стенам.

Утренний воздух встретил их прохладой. Город постепенно просыпался. Где-то открывались магазины, по дороге проезжали машины, люди спешили по своим делам, совершенно не подозревая, что всего в нескольких километрах отсюда стоял старый дом, под которым росло нечто, чему Одри до сих пор не мог подобрать нормального названия.
Когда Лиам совершенно безапелляционно заявил, что сначала они поедят, Одри уже собирался возразить. Просто из принципа. Но организм выбрал крайне неподходящий момент, чтобы напомнить о себе тихим урчанием. Ведьмак нахмурился.
— Предатель.— К кому именно относилась эта фраза, осталось загадкой. В итоге спорить он не стал. В небольшой пекарне запах свежего хлеба и горячего кофе окончательно разрушил остатки его сопротивления. Одри еще пытался сохранить вид человека, который совершенно не нуждается в заботе, но когда Лиам сунул ему в руки кофе и булочку, ведьмак сначала посмотрел на еду, потом на фамильяра.
— Ты сейчас буквально кормишь меня с рук — Он сделал глоток кофе.
— Еще немного — и я решу, что ты так извиняешься. — Последнюю фразу он произнес с привычной ленивой усмешкой, будто это была просто очередная шутка. После чего совершенно спокойно съел булочку и даже не стал притворяться, что не был голоден.

До библиотеки они добрались уже с куда более ясной головой. Знакомая тишина, длинные стеллажи и запах старой бумаги встретили их почти так же, как вчера. Только теперь все ощущалось иначе. Вчера они искали хоть какую-то зацепку. Сегодня знали, что искать, но чем больше документов просматривали, тем сильнее становилось ощущение, что настоящая история фермы началась гораздо раньше, чем появился сам дом.
После находки Лиама о жалобах на шум под полом Одри стал читать внимательнее. Уже не просто просматривал заголовки и фамилии, а цеплялся за каждую мелочь. Старые заметки. Продажи земли. Смерти. Пропажи. Несчастные случаи. Несколько раз ему попадались статьи, которые на мгновение казались важными, но потом оказывались совершенно бесполезными. Очередную газету он уже почти собирался отложить в сторону. Статья вообще не относилась к ферме. Во всяком случае, сначала так показалось. Взгляд Одри зацепился за старую черно-белую фотографию. На ней были люди, жившие на этих землях задолго до появления города, дорог и большинства домов. Материал рассказывал о коренном населении этих мест, о старых поселениях, охотничьих угодьях и территориях, которые постепенно переходили в руки новых владельцев.
Одри тихо фыркнул. Слишком далеко. Слишком старо. И совершенно не похоже на то, что они искали. Он уже перевернул страницу, но почему-то остановился. Ведьмак медленно вернулся назад и нахмурился. Что-то в тексте неприятно зацепило его взгляд. Не конкретное слово. Скорее ощущение. Та самая странная интуиция, которая обычно появлялась раньше, чем разум успевал понять, что именно не так. Одри наклонился ближе. Бумага была старой, местами потемневшей. Некоторые буквы почти стерлись. Он медленно пробегался глазами по строчкам, пока не наткнулся на небольшое упоминание о месте, которое местные старались обходить стороной.
Ведьмак застыл.
Перечитал.
Еще раз.
Потом поднял взгляд.
— Лиам… — Имя прозвучало негромко, но Одри уже перестал листать газету.
— Это, скорее всего, вообще не относится к ферме. — Он сделал короткую паузу, снова посмотрев на текст.
— Но мне почему-то очень не нравится, что я опять так думаю. — Статья рассказывала о старых легендах. Автор явно относился к ним скорее как к местному фольклору и упоминал вскользь — чтобы сделать материал интереснее. Но среди этих историй была одна деталь, от которой у Одри неприятно похолодело внутри. Старики рассказывали, что в некоторых местах земля никогда не была тихой. Иногда, если долго стоять рядом или приложить ухо к земле, можно было услышать странный гул. Будто где-то глубоко, под слоем почвы и камней, что-то медленно двигалось.
Перед глазами мгновенно всплыла другая строчка.
Жалобы на шум под полом.
Одри медленно провел пальцем по странице.

— Здесь говорится, что этот шум слышали еще до того, как на этой земле появился дом. — Теперь статья перестала казаться случайной находкой. Одри продолжил читать. Старое поселение находилось недалеко от территории, где позднее построили ферму. В тексте мелькали названия лесов, холмов и рек. Несколько имен. Упоминание какого-то важного места, которое местные считали частью своей земли и старались не тревожить. А потом ведьмак наткнулся на строчку, от которой окончательно перестал улыбаться.
«Старейшины предупреждали первых поселенцев не тревожить землю у старого холма. По их словам, под ней находилось место, которое нельзя было открывать».
Одри медленно выдохнул. Несколько секунд просто смотрел на страницу. Потом потер переносицу.
— Ну конечно. — Он откинулся на спинку стула. Старый холм. Ферма. Подвал. Корни. Шум под землей. Слишком много совпадений. Одри снова наклонился над газетой, внимательно перечитывая оставшийся текст. И почти в самом низу страницы заметил еще одну маленькую подпись. Она была настолько неприметной, что сначала он едва не пропустил ее. После того как старое поселение исчезло, часть семей перебралась в другой округ. Там было указано название небольшого поселения. Одри медленно произнес его вслух, словно пытаясь запомнить непривычное название. Потом поднял взгляд на Лиама.
— Может, это ничего не значит. — Он немного помолчал.
— Но если там до сих пор живут потомки этих семей... они могут знать больше, чем все эти газеты вместе взятые. — Ведьмак осторожно провел пальцем по пожелтевшей странице.
— Мы искали историю дома. А кажется, нашли историю земли. — Он снова посмотрел на Лиама, и на этот раз в глазах наконец появился настоящий интерес.

Когда они снова увидели ферму, Одри уже заранее понял, что ему это не понравится. Не сам дом. Не поле вокруг него. Не даже та странная тишина, которая снова повисла над этим местом. А собственная реакция. Потому что стоило старым стенам показаться впереди, как внутри что-то неприятно дрогнуло. Не страх. Не совсем. Скорее узнавание. Будто часть его уже знала, что они вернулись.
Вчера Одри был уверен, что больше никогда не захочет переступать этот порог. Что дом забрал достаточно сил, оставив после себя только усталость, раздражение и холодное ощущение чужого присутствия под кожей. Но стоило снова увидеть его - и любопытство оказалось сильнее. И это бесило. Потому что ведьмак прекрасно понимал: именно это любопытство обычно и приводило его туда, куда нормальные люди предпочли бы даже не смотреть.

Он уже собирался пройти дальше, к яблоне, но взгляд сам собой скользнул к дому. К окнам. К двери. А потом ниже. Туда, где находился подвал. И Одри замер. Он почувствовал это снова. Только теперь иначе. Не так, как вчера. Не резко. Не пугающе. Наоборот. Почти мягко. Словно кто-то тихо позвал его. Подвал.
Одри медленно нахмурился. Это ощущение должно было заставить его отступить. Должно было напомнить обо всем, что произошло внутри. Но вместо этого внутри поднялось раздражение. Потому что эта дрянь явно знала, что делает. Знала, куда тянуть. Знала, что его слабое место - желание понять. Подвал словно ждал. И от этого становилось только хуже.

Когда они подошли к яблоне, внимание переключилось на плиту. Но легче не стало. Наоборот. Теперь перед ними было слишком много вопросов и слишком мало ответов. Одри смотрел на символы на камне и чувствовал, как внутри снова поднимается знакомое желание. Разобраться. Понять. Открыть.
Лиам говорил разумные вещи. Слишком разумные. И именно поэтому это раздражало. Потому что Одри терпеть не мог, когда кто-то оказывался прав в тот момент, когда ему самому хотелось сделать совершенно обратное. Он перевел взгляд на фамильяра, который снова встал между ним и плитой, и медленно нахмурился.

- Ты сейчас серьезно? - В его голосе уже появилась знакомая нотка. Та самая, которая означала, что ведьмак собирается спорить. Одри скрестил руки на груди и посмотрел на камень.

- Мы нашли место, о котором люди писали десятилетиями. Древние символы. Дерево, которое было здесь раньше дома. - Он сделал небольшую паузу, переводя взгляд обратно на плиту.

- И ты предлагаешь просто уйти? Мы можем сколько угодно сидеть в библиотеке. Искать старые статьи. Старые записи. Людей, которые что-то слышали. Но ответы могут быть здесь. За этой плитой. - Для него это звучало почти нелепо. Ведьмак раздраженно выдохнул и снова посмотрел на камень и провел взглядом по вырезанным линиям.

Одри прекрасно понимал, как это звучит. Как человек, который уже почти решил сделать что-то крайне сомнительное и теперь пытается убедить всех вокруг, что это абсолютно логично. Но в его голове это действительно имело смысл.

- И вообще... мы даже не знаем, почему её нельзя открывать. Мы знаем только, что кто-то так сказал. А люди часто запрещают вещи, потому что боятся их. - Он чуть нахмурился.
- Иногда они правы. Иногда нет. - И именно это было самым опасным. Потому что он не мог просто развернуться и уйти. Не сейчас. Не когда ответ находился буквально перед ним.
-Может, всё это происходит именно потому, что когда-то кто-то решил просто спрятать это. - Одри говорил уже тише.
- Может, если бы тогда разобрались, сейчас мы бы не стояли здесь. - Глухой удар из-под земли заставил его замолчать. На секунду по телу прошел холод. Но вместо того чтобы отступить, Одри только сильнее сжал челюсть.
- Видишь?  Она буквально говорит нам, что там что-то есть. Он посмотрел на Лиама. Несколько секунд он молчал, а потом сам понял, насколько ужасно прозвучал этот аргумент.
- Ладно.Возможно, это был не лучший аргумент. - Но взгляд снова вернулся к плите. Потому что внутри он уже знал.

Они нашли не просто старый камень. Не просто часть истории. Они нашли дверь. И самое неприятное заключалось в том, что Одри очень хотел узнать, что находится за ней. Он медленно выдохнул.
- Я не говорю, что нужно бросаться туда прямо сейчас.  Я говорю, что нам нужно хотя бы понять, как она открывается. Это разные вещи -   Одри взглянул с улыбкой на фамильяра. По его лицу было прекрасно видно: он сам в это почти не верил.

Одри действительно хотел возразить. Более того — он уже практически открыл рот. На языке вертелось сразу несколько аргументов. Что они нашли слишком много совпадений, чтобы просто развернуться и уйти. Что если служба безопасности сейчас заберет это место под контроль, то они могут потерять единственную ниточку. Что ждать — не всегда значит быть осторожным. Иногда это просто значит позволить кому-то другому добраться до ответа первым.
Но он замолчал. Потому что Лиам был прав. И именно это раздражало больше всего. Одри медленно посмотрел на плиту, на символы, которые так и остались наполовину скрыты под землей, на старую яблоню, которая пережила людей, дома и десятки лет чужих попыток понять, что же именно скрывается под ее корнями. Ему не нравилось уходить. Очень не нравилось. Каждая часть ведьмака внутри него кричала, что они остановились слишком рано. Что ответы были рядом. Что достаточно было сделать еще один шаг, убрать еще немного земли, найти продолжение символов — и все стало бы понятно.
Но где-то рядом с этим упрямым голосом был другой. Тот, который помнил вчерашний день. Помнил холод в подвале. Помнил, как собственное тело переставало слушаться, как чужие голоса пытались пробиться сквозь сознание, как Лиам смотрел на него так, будто в любой момент мог потерять. И Одри слишком хорошо знал, что иногда любопытство действительно не стоило той цены, которую потом приходилось платить. Он тяжело выдохнул и медленно убрал руки в карманы. Демонстративно. Чтобы Лиам заметил.
— Смотри. — Одри бросил на него короткий взгляд.
— Я даже руки убрал.  Можешь гордиться собой. Такое происходит примерно раз в столетие. — Улыбка появилась лишь на секунду, но быстро исчезла, когда он снова посмотрел на плиту. Потому что внутри все еще неприятно тянуло. Не страхом. Не желанием бежать. А ощущением незавершенности. Словно он закрыл книгу ровно на самом интересном месте. Когда подошел сотрудник службы безопасности, Одри уже понял, что спорить будет бесполезно. По крайней мере, прямо сейчас.
Хотя желание сделать это было огромным. Особенно когда мужчина сказал, что дальше этим займется служба безопасности. Ведьмак медленно перевел взгляд на него. Потом на плиту. Потом снова на него. Внутри уже поднималась привычная волна раздражения. Не потому что он не доверял. Просто ему ужасно не нравилось отдавать кому-то другому то, что он нашел сам. Но в этот раз он промолчал. И это было почти подвигом.
— Ладно. — Слово прозвучало нехотя. Очень нехотя. Одри сделал несколько шагов
Когда они отошли от яблони, Одри еще несколько раз оглянулся назад. На дом. На дерево. На место, которое столько лет хранило свою тайну. Странно. Еще вчера он думал, что самое страшное в этом деле — то, что находилось внутри дома. А теперь понимал: иногда самое опасное — это не то, что скрыто. А то, что ждет, пока его найдут. Но сейчас впервые за долгое время внутри не было привычного желания броситься вперед. Было только спокойное принятие. Они сделали достаточно. Они нашли больше, чем искали. И, возможно, именно поэтому история закончилась не очередным сражением, не проклятием и не попыткой выжить среди чужой магии. А просто тем, что они вовремя остановились.
По дороге обратно Одри почти не говорил. Он сидел рядом, смотрел в окно и позволял мыслям наконец уложиться. Ферма. Дом. Подвал. Яблоня. Плита. Все это больше не казалось хаотичным набором ужасных событий. Теперь это была история. Чья-то старая, забытая история, к которой они случайно прикоснулись. И, возможно, этого было достаточно. Когда здание академии показалось впереди, Одри неожиданно понял, что впервые за последние дни не чувствует напряжения в плечах. Не потому что все ответы были найдены. Некоторые тайны так и остались тайнами.Но потому что они больше не принадлежали только ему.
Впрочем, почти сразу мысли ведьмака неожиданно вернулись к другому. К слову, которое Лиам произнес вчера ночью. Или утром? Одри уже не был уверен. Оно почему-то всплыло совершенно некстати, заставив его нахмуриться.
«Омаште».
Он попытался вспомнить, что именно Лиам тогда говорил. Кажется, что-то связанное с тем, что это слово ему лучше не запоминать. Или наоборот — Одри должен был его забыть. Воспоминание было каким-то обрывочным, расплывчатым, особенно после всего, что произошло накануне.
— Кстати… — ведьмак перевел взгляд на Лиама.
— А как переводится «Омаште»?