Неприятности. Они тихо дремали где-то внутри ведьмака, словно спрятанные в глубинах его сущности. И если иногда они и проявлялись, то так лениво и несдержанно, что трудно было решить – виноваты ли тут какие-нибудь силы. Нет, его магия не так проста, как кажется. Она прячется за невнимательностью ведьмака, за его ветреностью, неосторожностью. Кто бы мог подумать, что магия действительно существует - и не в виде рунических знаков или заклятий, а как скрытая, тихая сила, тихо скрывающаяся в глубинах души.
После школы всё пошло не так, как он планировал. Не то чтобы Одри ставил перед собой особенно строгие цели, но он точно не ожидал, что судьба занесёт его в Академию волшебства. И, к тому же, что ему придётся искать своего фамильяра. Звучало так глупо, будто какая-то дурная шутка, если бы не железные факты, Одри бы и сомневался в реальности происходящего. А так - всё было очевидно.
В академии ему не было особенно сложно, но казалось, что он уже всё это проходил раньше. Ведьмак видел, как собирались кружки по интересам: кто-то учился магии, кто-то упражнялся в заклинаниях, кто-то просто делал вид, что участвует. Первый курс - всегда это время некой зажатости, предвкушения, облегчённой напряжённости. Вечно путаются в кабинетах и опаздывают на занятия. Жаль, что и Одри оказался в плену этой привычки - постоянно мяться, путать пути, невольно притормаживать свой собственный ритм. А после недели акклиматизации всё казалось, что судьба будто сама начала играть с ним в прятки. Он и тут, и там нередко слышал рассказы других ведьмаков о своих чувствах, о том, как они находили друг друга среди сотен студентов своего фамильяра.
Кто-то сразу использовал магию, кто-то – со временем чувствовал, что она просыпается быстрее или медленнее. А вот с фамильярами всё было проще и яснее. Если ты прикоснулся - и он превратился в животное, - значит, это и есть твой спутник. Тут никаких компромиссов - всё по-настоящему.
Янг не искал своего фамильяра активно. Скорее, это происходило само собой. Одногруппники шутливо прозвали его «мастером находить чужих фамильяров, но не находить своего». И действительно - случалось так, что он задерживал взгляд на ком-то чуть дольше обычного, допускал в голову мысль «а вдруг…» - и на следующий день тот уже находил свою настоящую магическую половинку. А где тут справедливость? Чем больше он искал, тем больше казалось, что магия наперекор его усилиям играет с ним в прятки. И в конце концов, он перестал особенно стараться, избегая толп, и предпочитал уединение.
Вечер клонился к закату. Тусклый свет залипал в небе, предвещая грядущие перемены. Одри наконец понял - он заблудился. Ну и прекрасно. Зачем же было так метаться по ночной академии? Почему он не взял с собой карту? А телефон разрядился - и всё, как всегда, заложено в его судьбе. Бросив взгляд на окрестности, он начал прокручивать кольцо на пальце, привычка, которая всегда становилась сильней, когда его охватывало волнение.
Он не боялся темноты - тёмный, глухой вечер вообще не пугал его. Но запах влажного воздуха и унылый мрак неба подсказывали, что, пожалуй, скоро начнётся дождь. А мерзнуть под этим небом совсем не хотелось. Рядом никого - удивительно, кажется, комендантский час соблюдается даже в такое время.
Хмыкнув, он пнул небольшой камень под ногой, Одри решил осмотреть площадку поближе. Что тут вообще за место? Разве у них есть баскетбольная площадка? Большая. В какую сторону ведёт тропа до его общежития? Янг тяжело вздохнул.
Он снова стал вертеть кольцо на пальце, глупая привычка. Ранее он уже обходил площадь, не находя ничего, кроме холодного тумана и редких капель. Всё было так неуютно, что казалось, он будто заблудился не только физически, но и духовно - не умея ориентироваться в этом мире, не научился важнейшему с детства.
– Да твою ж!.. — тихо ворчал он, хлопая ладонью по карманам. Ещё одна дурная привычка - курить, когда нервничаешь. И вроде бы всё было против него: холод, темень, одиночество. А всё равно, хоть и тихо, внутри всё вздымалось волнением.

Отправиться в неизвестность для Одри было почти что кощунством - не по личным соображениям, а по чисто прагматичным. Теряться в городке, пусть даже учебном, было для него почти личным оскорблением: не то, чтобы он умел ориентироваться в людях и ситуациях, но карты новых мест у него никогда не приживались. Одиночество и меланхолия приходили легко и были ему знакомы, но жить в этом состоянии постоянно он не мог - как бы ни пытался, внутри всё время разгоралась потребность выйти в свет, почувствовать взгляд на себе, услышать чужой голос. Люди для него были одновременно и зрителями, и материалом - он умел очаровывать их и подпитываться вниманием, словно павлин, распускающий хвост. Однако даже у павлина бывают дни, когда хочется спрятаться в тени и ни с кем не говорить.
Новая Академия давила не только зданиями и традициями. В воздухе висела система предназначений, обязательств и неотвратимых решений, которые как будто требовали от каждого студента взять на себя чужую роль ещё до того, как он сам решил, кем хочет быть. Доверять Одри не умел - не потому, что был параноиком, а потому, что подобные узы и обещания казались ему слишком хрупкими, чтобы их раздавать направо и налево. И ещё была какая-то часть души, которой он не мог найти места. Иногда он спрашивал себя, полноценен ли он вообще, или это чувство пустоты - просто плата за прошлое, которое ещё не отпустило. Он мог проживать свои мысли часами, медленно словно старинный пленочный фильм, пока его не вырвало из этого состояния чей-то голос.
- Тут всё же есть люди? - от него это прозвучало неожиданно, что Одри сам удивился.
Одри вначале не обратил внимания: в таких местах, среди низкорослой зелени и огней кампуса, ветер сам мог шептать странные фразы. Но голос показался живым - мужчина или молодой парень, сдержанный, с лёгким вызовом. Он был равнодушен к мысли, что может встретить сотрудников Академии; во-первых, кто виноват, что навигация здесь запутана, во-вторых, Одри давно привык оправдываться за ситуации, в которые вляпывался случайно.
Он выглянул из-за куста и увидел парня с мячом. В ночном свете фонарей лицо оставалось в полутени, но силуэт говорил о спортивной слаженности: длинные руки, аккуратные плечи, движение, что начиналось в пальцах и тянулось вниз по мышцам. Одри знал большинство студентов с первого курса и мог по голосу понять, кто перед ним, но этого не помнил. Возникло странное напряжение: кто-то бросает мяч в пустоту в такое время — не как тренировка, а как ритуал.
- Одри, первокурсник, - представился он, не скрывая улыбки. Улыбка была лёгкой, почти чарующей: такой, что человек с большим опытом общения в толпе приобретает автоматически. Он изучающе осмотрел собеседника и отметил в уме, что лица раньше не видел.
- Я целый час блуждаю в поисках общежития, - сказал тот, и в голосе слышалась ирония, и усталость. Одри знал: лгать умеет блестяще, но иногда правда - лучший инструмент. Он чувствовал, что сейчас правдой легче пробить диалог. Взгляд его с алыми глазами опустился на мяч, и юноша хмыкнул.
- Это любовь к баскетболу или нас тоже ждут еще ночные часы тренировки? - шутка проскользнула мягко, без прежней колкости - эта ирония была скорее ножом в шелке, чем в плоть. Он сделал шаг вперёд, чтобы сократить дистанцию, замечая, как тенями играют на лице собеседника мысли. Рост отличался, Одри вынужден был поднять голову, чтобы прочесть мимику собеседника.
- Если я тебя обыграю, покажешь мне дорогу домой? - бросил парень, а в его глазах плеснула игривая искра. Одри улыбнулся, наклонил голову в бок и поднял руки, готовясь поймать мяч. Но слово «дом» вызвало в нем едва уловимое напряжение: Академия ещё не стала домом, и неизвестно, станет ли когда-нибудь. Память оставалась чем-то разрозненным, а представление о себе - ломкой конструкции. Отсюда и легкая горечь в ответах, от которой оставалось послевкусие.
Можно было сказать с уверенностью, что Одри блефовал. Баскетбол он считал грубоватым - слишком много толчков, слишком мало тонкой игры. Меткости ему часто недоставало, зато было быстрое и ловкое чувство пространства; он мог выхватить мяч в бегу, но мог и упасть за линию поля при неосторожном толчке. Комплекция не располагала: обычно в баскетбол шли высокие парни, которым проще отправлять мяч в корзину. Такой, как парень перед ним, идеально подходил под эту роль.
- Как тебя зовут? - Янг приблизился ещё на шаг. Он не крался, напротив - его уверенность была почти театральной, пока пальцы почти не касались мяча. Аромат табака и тяжелых духов, который от него шел, едва уловимо оставался в воздухе, как призрак чьего-то прошедшего вечера. Одри был тонко чувствителен к таким запахам; они рассказывали истории лучше, чем слова.
Янг заводил знакомства быстро: надо было лишь подхватить общую тему и держать её. Друзей у него было мало - он ещё не успел настроить свою карту социальных связей в новом месте. Но интерес ко всему неизведанному тянул его к людям, как магнит. Почему этот человек остался один на площадке, когда остальные спят? От каких мыслей он бежит, кидая мяч в пустоту? У парня было спокойное, ровное лицо - оно добавляло загадочности и притягивало так же сильно, как тихая музыка. Если он не паникует в поздний час, возможно, он старше, чем кажется. Может быть, второй курс, а может и больше.
- Давай до одиннадцати очков, - предложил Янг. Победа не стояла прежде него как цель сама по себе - цель была захватить интерес и внимание другого человека. Он вспомнил, как в детстве мальчишками они бросали мяч без правил, руководствуясь лишь желанием попасть. Эти игры оставили след: смех, царапины на коленях и чувство, что мир устроен проще, чем кажется взрослым. Одри чувствовал, что сейчас игра может стать чем-то большим - не просто счётом, а маленьким тестом на искренность, на готовность довериться одному ночному собеседнику.

Одри наблюдал за происходящим почти с любопытством, наклоняя голову в сторону, словно пытаясь разобраться в чем-то новом и загадочном. Вот почему раньше он не замечал этого студента — Лиам был второкурсником, а у Одри еще не было времени знакомиться со всеми представителями старшего курса, узнавать их, понимать и запоминать. Он тихо повторил в уме его имя, отмечая, что оно звучит довольно приятно и легко на слух.
Этот второкурсник показался ему не таким уж скучным — он казался интересным, что и заставило Одри задержаться взглядом чуть дольше обычного. Кто бы мог подумать, что незнакомец вдруг окажется настолько добрым, чтобы сразу предложить помочь ему добраться до общежития? Одри сегодня явно повезло.

Конечно, он хотел бы найти дорогу к общежитию, но внутри него уже давно зрел внутренний протест против возвращения в четыре стены. Засыпать на новом месте ему было трудно — мысли о дальнейшем пути мешали расслабиться. Поэтому, когда Лиам согласился поиграть, Одри невольно немного вздохнул с облегчением и чуть ли не засмеялся от радости.
А когда Янг поймал мяч обеими руками, то невольно обхватил его так крепко, что даже не заметил сам. Казалось, он забыл, когда в последний раз держал мяч в руках — в ладонях у Лиама он казался каким-то чуть меньшим, чем обычно. Не глупая ли это идея — так заводить знакомства? Студент внимательно покрутил мяч в руке, проводя подушечками пальцев по ребристым поверхностям. Потом с небольшой силой оттолкнул его вниз, чтобы тот ударился о асфальт, и, по инерции, вернулся прямо в руки Одри.

— Неа, — промямлил он, словно вспоминая, что такое дриблинг, перед тем, как бросить, он медленно повторял движение, пытаясь поймать мяч открытой ладонь.
Несколько неудачных ударов — и у Янга получилось контролировать мяч, делая плавные, мелодичные движения. Хотя его ладони и были чуть меньше и приходило напрягать пальцы сильнее, чем обычно. Спустя пару минут и несколько попыток у него получилось вспомнить, как именно удерживать мяч в руке.
— Когда-то по детству кидал мяч, а в школе я обычно либо прогуливал, либо курил за площадкой, пока все играли. —  На губах появилась едва заметная улыбка, и в голосе зазвучала ностальгия.
Это ощущение будто бы вчера было частью прошедшего, будто бы прошлое исчезло — и теперь слова звучали чуть иначе. Каждое его слово сопровождалось одним-двумя ударами мяча о землю.

Когда разговор зашел о принадлежности к этому магическому миру, Одри отнесся к нему чрезвычайно спокойно. Можно сказать, что это был стандартный вопрос при знакомстве. Но почему-то именно он заставил его задуматься глубже.
— Еще не успел, —   ответил он. — Но говорят, что душа рано или поздно находит дорогу к тебе. — В этот момент Одри даже не смотрел на собеседника, а просто увлеченно следил за мячом, наконец понимая, как правильно отбивать его от земли.  Он поднял мяч, сделал несколько шагов назад, пытаясь повторить технику, которую видел у других: наклонялся назад и бросал мяч за спину. Но у него ничего не получилось — мяч полетел недалеко и даже не достиг кольца, сместившись резко вправо. Все его украшения зазвенели, соприкасаясь с друг другом. И вдруг, вместо разочарования, на лице Одри появилась улыбка.
Теплый ветер ласково растрепал его пряди, выбивая их из общей длинны, и Одри снова взглянул на луну — такую яркую и красивую в этот вечер. Это было настолько завораживающе, что возвращение в общежитие уже не казалось важным. В этом миге он забыл о завтрашней бессоннице и даже о том, что ему придется проснуться рано.
—  Мне сказали, что тут всё находят кого-то, —    произнес он, улыбаясь, и внимательно поднял взгляд к небу.  —  А ты… — он сделал паузу, слегка растягивая слово, — можешь поделиться каким-нибудь секретом?  Дай угадаю, фамильяр? Какой-нибудь ночной, который гуляет по ночам. - Одри лениво потянулся, откинув голову назад, юноша стянул с руки небольшую резинку для волос, собирая черные пряди волос в высокий хвост, стараясь убрать вечно разрежающие волосы у лица.
—   Или я ошибаюсь? - он еще несколько раз наклонился, проверяя, насколько крепко зафиксированы волосы, Янг закатил рукава, оголяя руки, на запястьях которых приятно в ночи звенели браслеты. Юноша подошел и наклонился, чтобы поднять ранее брошенный мяч.  Будущий ведьмак повторил попытку, но мяч вновь не попал в цель, но хотя бы едва прикоснулся к сетке баскетбольного кольца. Подняв мяч, Одри перекинул его Лиаму.
—  Покажи, как его правильно кидать, —   сказал он с легкой усмешкой, всматриваясь в нового знакомого, чтобы лучше видеть и чувствовать игру.

Отредактировано Audrey Young (03-06-2026 10:57:24)

Одри нравилось, что перед ним парень тоже не стал как-то менять своё поведение, стараясь как-то понравиться Одри. А что, таких в его было так много, что дневника не хватить для имён. Нет, Лиам оставался самим собой: спокойный, с лёгкой улыбкой. Он легко шел на разговор и даже поддерживал беседу, давая время Янгу рассказать о себе. Приятно.

– Угадал, я никогда не был прилежным учеником, скорее головной болью преподавателей, — сказал он, сам заулыбался, услышав приятный смех. Он и правда никогда не был учеником для примера. Постоянно тот, кто выделяется внешним видом, просыпает пары и списывает задания, переписывает контрольные. Иногда он стал чаще находиться у директора в кабинете, чем на занятиях. Но так Одри привлекал внимание вечно холодных родителей. А потом образ так успешно приблизился к нему, что тот решил его не разрушать. Скорее всего, весь преподавательский состав радовался, когда Янгу предстояло выпуститься из школы. Изначально он хотел немного пустить свою жизнь по наклонной, не получать высшее образование и не стать как его вечно занятый отец, а работать где-то в баре и выбрать более свободную судьбу. Но в итоге ему вновь придётся учиться, или, точнее, прогуливать.

– Вот как, — задумчиво произнёс Одри, наблюдая, как его собеседник привычно обращается с мячом. Почему в его руках он такой покладистый? Не хочет отскочить в сторону, а стоит закинуть мяч в корзину — и он летит по точной траектории, заданной Лиам. Слишком профессионально и красиво. Янг даже не удержался и похлопал.

– Это было достойно, — Одри смотрел за броском, словно движения второкурсника могли рассказать секрет попадания. Но его не было — это результат тренировок, на которые Одри явно не хотел тратить своё время. А тем временем разговор перешёл в довольно занимательную сторону, и Одри пришлось задуматься.

– А я даже не знаю, хочу ли найти напарника, — сказал он. Скорее всего, вечер и правда располагал к разговору, или в нём говорила усталость. Но Янг и правда не умел работать в паре. Более того, он всегда был тем самым якорем, который и себя на дно потянет, и того, к кому он был привязан. Так было всегда — как бы он ни обещал, ни молился, ни просил о прощении, — сценарий повторялся одинаково. А тут ещё и глобальнее ситуация. Вся эта ответственность давила на него, и он хотел всё глубже куда-то забраться или, наоборот, никого не найти. Но это было невозможно: ведь у них существовала сшивка. И даже одно название вызывало неприятное ощущение где-то в животе.

– Это напряжно, — густоту его мыслей развеяла шутка, и Одри впервые звонко засмеялся. Почему-то это прозвучало так смешно, что будущий ведьмак с трудом прекратил смеяться. А они правда довольно разные. Лиам, наоборот, хотел найти своего человека, обрести магию и целостность. Именно здесь брюнет ощутил разницу в взглядах на жизнь.

– Теперь даже интересно, кто раньше лишится невинности, — хмыкнул Одри, решив показать мастерство в пошлых шутках. А когда их голоса стихли, первокурсник всё же решил внимательно посмотреть, как правильно Лиам держит мяч и в чем именно у него была проблема с броском. Для начала он немного согнул колени, стараясь, чтобы движения не были такими резкими и рваными. Потребовалось разминать запястье.

– Вот оно что, — Янг так внимательно следил за тренировкой, что заметил свои ошибки. У него запястье практически не двигалось, ладонь была неподвижным продолжением руки. Может, из-за этого мяч всё это время так и хотел сбежать?
Но напряжение действительно было. Одри чувствовал себя немного неуютно — будто дистанция так и рвалась. Конечно, он ранее сам её сокращал и мог её контролировать. Но иногда кто-то делает тоже самое, и появляется ощущение дискомфорта. И как было приятно, что Лиам будто почувствовал эту атмосферу и сделал несколько шагов назад, создавая ощущение вновь комфорта и уверенности.
Одри помнил все замечания о том, как правильно держать мяч, и попробовал бросить. Иронично и даже немного неуклюже он запутался в собственных брюках-клёш, из-за чего потерял равновесие и тихо пискнул, словно повалился на Лиама.

Было не страшно, ладно, только чуть-чуть. Мягко. Однако, как только Янгу прикоснулся к своему знакомому, по всему телу прошёл разряд тока, заставивший ведьмака вздрогнуть. Он мог поклясться, что это было не просто статическое электричество, а что-то более сильное, — может, магнитное поле или ещё что-то.
– Лиам, ты, очевидно, будешь ведьмаком электричества, — тихо засмеялся Одри, позволяя себе немного ещё их общей близости, потирая кожу, по которой пробежалась дрожь.

– Думаю, на сегодня хватит. Отведи меня в общагу, — сам упал, сам встал, самостоятельно, без помощи. Иначе гордость его не простит и будет мучать остаток ночи.

Он, видно, и правда устал, хотя, вечно спотыкаться — практически его призвание. Но Лиам был прав: ночь брала своё, а чем дольше не спать, тем меланхоличнее и свободнее становятся разговоры и мысли. Одри не возражал и лишь кивнул, забыв при этом извиниться за то, что вдруг налетел на пока ещё первого встречного. Пока они шли, юноша внимательно отмечал изменения — голос его знакомого становился всё тише, и мяч он надежно держал в руках. Несложно догадаться, что сейчас они нарушают порядок Академии и идут так тихо, что им практически не грозит встреча с неприятностями.
Интересно, их окружала сама тишина: тихий шелест ветра, который обдувал крыши зданий и спускался к деревьям, едва слышные звуки шагов, и чуть слышный звон браслетов на его руках. Они не разговаривали, не перебивали друг друга, но эта тишина не казалась мрачной или угнетающей; напротив, она ощущалась приятной. Одри сам удивился, когда поймал эту мысль. Ему нравилось молчать рядом с Лиамом? Скорее всего, этот второкурсник обладал каким-то особым навыком харизмы или просто был хорошим парнем, душой компании. Янг встречал таких, и всё время поражался — как можно быть таким лёгким, общительным, как будто поток внимания сам льется к тебе просто из-за твоего существования. Почему так легко получается быть добрым? Эти замечательные мысли прервал его голос. И как он мог вот так умело загонять собеседника в угол неудобными вопросами?
Внутри у Одри что-то зашипело — словно концентрированный эгоизм, желающий прорваться наружу с едкими фразами: «А я что, слабак, чтобы искать помощь у кого-то?» Но он молчал как мог, игнорируя внутренний митинг, который разгорелся за свободу, независимость и самодостаточность. Однако его голос становился всё тише, когда знакомый полностью закончил свою мысль.
Вопрос действительно показался неловким — ведь он оказался очень точным. Лиам не только, как ни странно, умел отлично закидывать мяч, но и попадать в душу! Его тишина стала ещё гуще. Почему-то Одри почувствовал неприятную, почти пугающую уязвимость рядом с ним, словно он видел что-то намного глубже, чем должен.
— Да, с этажом я справлюсь, спасибо тебе. Тогда увидимся — он пропустил мимо почти всё, выбирая только удобные слова, на которые мог бы ответить. Лиаму улыбнулись и помахали рукой, открывая дверь общежития. Почему-то хотелось крикнуть вслед, что ему тоже было приятно познакомиться и, может быть, договориться о новой встрече. Но второкурсник уже был далеко и кричать было опасно, ведь могли услышать сотрудники Академии. Да и кто спрашивает вот так, после разговора? А ведь они не обменялись номерами и как друг друга найдут для следующего раза?
И пусть Одри без происшествий добрался до комнаты, улегся на кровать, сон всё равно никак не хотел приходить. В голове крутились назойливые мысли о прошедшем дне. Еще и обрывки слов Лиама, на которые Янг так и не ответил, — и теперь они будто застряли в горле недосказанностью.
— Зачем мне чужая спина и рука, если у меня есть свои? — тихо зашипел Одри, наматывая прядь волос на указательный палец. Он чувствовал, что буквально целенаправленно изменяет смысл сказанных слов Лиама. Он ведь имел в виду совсем другое, но почему тогда эта фраза задела так сильно? Не настолько, чтобы начать возмущаться и доказывать, что он прав. Ах да, он и не хотел вообще никакой ответственности — ни своей, ни чужой. Да и откуда он был так уверен, что встретит рядом с собой адекватного партнера? Первокурсник сам не заметил, как подобное возмущение буквально выбило его сон. Его голова немного болела, а внутри всё еще билось учащенное сердце. Такое обычно бывает при сильном волнении или, наоборот, при ярких впечатлениях. Будто бы кто-то внутри подпевал или ритм его сердца зазвучал слишком громко. Брюнет долго крутился на кровати, пока всё же не удалось заснуть.
______________
Казалось, что весь сон у него был поверхностным: он просыпался часто или, может, ему просто показалось? Были сны, о которых Янг забудет уже в первые минуты пробуждения. Его разбудили поздние лучи солнца, игриво щекочущие нос, — он даже хотел снова заснуть, но соседи по комнате вдруг начали резко жаловаться на всё подряд.
Одри лениво, очень неохотно откинул уголок одеяла и всмотрелся в хаос вокруг. В ванной — сломанный душ, из-за которого струи воды хлещут во все стороны. У кого-то сгорела зарядка для телефона, а в чашке с кофе испортилось молоко. Мелкие бытовые неприятности, которые происходят чуть ли не каждый день, — только сейчас всё это обрело конкретные масштаб и заполнило их маленькую комнату. Эти безумства заставили юношу встать с кровати, он чуть не поскользнулся на лужи воды и взбодрился, почувствовав ушибленный локоть.
День был таким, как будто он проснулся не с той ноги: привычно он опаздывал куда мог, то кроссовок развяжется, то вызовут рассказать домашнее задание, которого он еще даже не делал. Вся эта мистика — будто сегодня его прокляли насовсем.
Раздражение сковывало виски, и голова раскалывалась от боли. Что сегодня с ним случилось? Юноша решил в конце концов сбежать с занятий. В осенний период их теплицы пользовались меньшей популярностью, и Одри решил остаться там, полностью расположившись на лавочке, подняв глаза ярко-алых глаз в унылое небо, готовое добавить дождь в послужной список неприятностей в этот день.

Отредактировано Audrey Young (08-06-2026 15:04:36)

Одри всё не мог насмотреться на небо. Ясные и едва уловимые облака могут приносить радость, но его заменяли вот такие мрачные тучи, которые размазывали свою серость по всему небу. Казалось, что они были объемными и вот-вот с них начнёт лить дождь. Конечно, Одри не боялся растаять от него, как сахарная вата, но и особо не стремился промокнуть до нитки. Но дождь он любил больше, чем комфорт, да и в случае ливня всегда можно было спрятаться в теплицу.
Стоял едва ощутимая духота и характерный аромат. Янг буквально наслаждался, хотя ему всегда сложно находиться долго на одном месте и ничего не делать. Поэтому уже привычно для себя он всё прокручивал серебряное кольцо на пальце, задумываясь, как проходит его день, невольно углубляясь куда-то в прошлое, задумываясь, стоило ли ему именно так поступать или, может быть, сказать что-то другое?
Его мысли тянулись как тяжёлые облака на небе. Тяжело выдохнув, Одри прикрыл глаза, наслаждаясь тишиной и шумом в голове. Еще эти неприятности, которые целый день его преследовали. Нет, как показывает его жизнь, удача очень часто обходит его стороной, однако сегодня происходит нечто такое, словно он нашёл рог изобилия, но в другом ключе. Еще цепочка неожиданно соскользнула, сломался замок. Обидно, он её привёз с дома. Спрятав её в карман, юноша зарылся руками в волосы.
Примерно в таком состоянии его и заметил Лиам. Будучи так глубоко в себе, брюнет не сразу отозвался, медленно подняв взгляд алых глаз на знакомого. Лиама он узнал, но медленно, сначала не обращая на него внимания, словно не второкурсник стоял рядом, а лишь какой-то элемент его мысли. Следом он вновь обратил на него внимание, услышав в тишине его голос.
— Лиам? — с сомнением в голосе спросил Янг. Для начала он и правда не был готов к тому, что увидит кого-то в принципе здесь, всё же он специально искал именно немноголюдное место. Да и, если так подумать, почему именно Лиам и зачем он мог его искать? Юноша вновь осмотрел знакомого, с собой не было мяча, чтобы предложить поиграть, а визуально он не походил на человека, который готов задавать вопрос жизни и смерти. Хотя, Одри он показался чем-то взволнованным. Это было занимательно и любопытно.
— Неожиданно тебя тут встретить — честно признался ведьмак, убирая ладони с волос. Но пряди больно цеплялись за кольца на его пальце, запутывая волосы и не давая освободить ладонь. Из-за этого юноша мучительно выдохнул, откидывая пряди непослушных волос назад, развязывая узелки, что держали его пальцы в плену.
— Ты себя плохо чувствуешь? — очень сложно было игнорировать сбитое дыхание Лиама, напряжение, что возникло между ними. Правда, первокурсник так и не мог понять причину. Вроде бы он не совершил ничего такого, чтобы его искали с цепными собаками. Сложно было объяснить, но Одри словно не только видел волнение собеседника, а мог его почувствовать. Странно. С другой стороны, от мамы Одри получил Ахиллесову пяту в своём характере — эмпатичность. Ощущать чувства других, тонуть в них и примирять как новую одежду на себе — происходит так же легко, как подкурить сигарету.
Ведьмак поднялся с лавочки и потянулся руками вверх, вставая на носочки, с лёгким хрустом позвонков спины, которая затекла в одном положении. Так уж вышло, что он повернулся к собеседнику спиной, разминая плечи и тихо шуча себе под нос:
— Ты знаешь, сегодня буквально всё встало не стой ноги. Всё валится, падает, ломается. А ты чего меня искал? — Янг мог очень долго ходить вокруг да около, но любопытство было куда сильнее. Он вроде бы вчера ничего не забывал на площадке и ничего не обещал. И как он его нашёл? Вроде бы Одри не говорил, что отправится именно за теплицы, прогуливая свои занятия. Так что, даже гадая, юноша не смог и предположить, зачем он понадобился. А, поворачиваясь, он застыл на месте.
Вместо того, чтобы встретить взглядом мягкую и дружелюбную улыбку и тёмный взгляд собеседника, ведьмак почему-то заметил огромного волка. ОГРОМНОГО ЧЕРНОГО ВОЛКА! Всё его тело словно окаменело, а кислород забился в уголки его легких, и он забыл, как дышать. Янг никогда в жизни не видел таких опасных животных, перед которыми нет барьера, который может как-то защитить. Иронично, что как-то Одри не подумал, что совсем мгновение назад на месте, где сидел Лиам, сейчас сидит злой и страшный волк. Паника перекрыла канал с рациональностью. Брюнет осторожно сделал шаг назад, внимательно смотря на дикого зверя, стараясь не шевелиться и не издавать лишних звуков. И тут с лязгом металла порванная цепочка решила покинуть карман ведьмака. Нервы, которые до этого были натянуты, всё же дали сбой, создавая импульс в теле — “бежать”. Не важно куда, как, зачем. Удивительно ловко, перепрыгнув лавочку, Одри тут же направился к входу теплиц.
— Воолк, тууут воолк! — даже голос его показался в этот момент сиплым и чужим. А в теплице вообще есть кто-нибудь? Дверь под тяжестью веса покорно открылась перед ведьмаком, но его встретила тишина, что отзывалась его эхом.

Волк.
Там был настоящий, большой чёрный волк. От страха внутри всё трепетало, а сердце так сильно колотилось в груди, что Одри ощущал каждый удар всем своим существом. Стук. Янг даже не понимал, куда бежать. Перед ним открывалась теплица — большое пространство без высоких укрытий, где невозможно было спрятаться или хотя бы выиграть время. И как назло, он совершенно не знал, есть ли из неё запасной выход. Стук. Очередное рычание заставило его резко присесть и спрятаться за ближайшим столом. Дыхание сбилось, ладони вспотели, а мышцы напряглись так сильно, словно готовились сорваться с места в любую секунду. Откуда вообще взялся этот волк? И самое главное — что ему было нужно от Одри? Стук. Зверь был где-то совсем рядом. Ведьмак затаил дыхание, стараясь не издать ни единого звука. Он наивно надеялся, что хищник просто пройдёт мимо, выберет другую дорогу или потеряет к нему интерес. Однако внутреннее чувство подсказывало обратное. Волк пришёл сюда не случайно. Стук. Время словно замедлилось. Каждая секунда тянулась мучительно долго. Одри прислушивался к каждому шороху, к каждому движению за пределами своего укрытия. Где-то качнулись листья. Что-то хрустнуло под тяжёлой лапой.
А потом до его ушей донеслись слова. Голос Лиама? На мгновение Одри растерялся. А ведь действительно... куда в этой истории вообще делся Лиам? Неуверенно юноша выглянул голову из своего укрытия. Он ожидал увидеть многое. Ещё одного зверя. Нападение. Кровь.  Но точно не голого нового знакомого. Тишина. Несколько секунд Одри просто смотрел на происходящее, пытаясь понять, не играет ли с ним воображение какую-нибудь злую шутку. В голове постепенно складывались кусочки пазла. Волк. Исчезнувший Лиам. Цепочка. Слова. Всё вставало на свои места.
Ему ведь не показалось, что тот самый волк был здесь всего мгновение назад? И если сопоставить всё увиденное… Осознание накрыло неожиданно быстро. Ощущение тревоги и натянутого ожидания стало медленно отступать. Вместо страха приходило удивление, смешанное с любопытством. Он был так близко.
— Вот это история... — облегчённо выдохнул Одри. Поднявшись из-за стола, он сделал несколько шагов вперёд и, слегка согнувшись, присел рядом с Лиамом, внимательно осматривая его плечо. Ушиб точно будет. Возможно, даже довольно серьёзный. Только сейчас взгляд Янга зацепился за знакомый блеск металла в чужой руке. Его цепочка. И тогда окончательно всё сложилось в единую картину.
— Та-а-ак... Ты всё же фамильяр, протянул Янг. Теперь ведьмак рассматривал друга уже совершенно иначе. С неподдельным интересом. Сначала его внимание задержалось на плече, принявшем на себя удар. Затем взгляд невольно скользнул дальше. Лиам был хорошо сложен. Спортивное тело, сильные плечи, рельефные мышцы — всё это бросалось в глаза даже несмотря на ситуацию. Одри поймал себя на том, что слишком долго молчит. Слишком внимательно рассматривает собеседника. Поняв это, он тихо прокашлялся в кулак и поспешил подняться на ноги.
— Так ты нашёл ведьмака. Поздравляю, — с лёгкой улыбкой произнёс он.
— Но, знаешь, мог бы просто сказать об этом. Без эффектных превращений. - Одри протянул руку, предлагая помощь подняться. Заодно он забрал свою цепочку и убрал её обратно в карман.
— Знатно ты меня напугал. - Он покачал головой и коротко усмехнулся. Сейчас всё происходящее уже не казалось настолько страшным, как несколько минут назад. Наоборот, ситуация начинала выглядеть даже немного нелепой.
— Но что же нам с тобой теперь делать? - Ведьмак выдохнул и достал из кармана кожаной куртки пачку сигарет. Немного подумав, он переложил её в карман джинсов. Не оставлять же Лиама в таком виде. Конечно, Янг прекрасно понимал, что размеры одежды у них совершенно разные, но хоть чем-то прикрыть наготу всё равно было необходимо. В конце концов, им еще как-то добираться необходимо до общежития.
— Не ушибся? - Наклонившись чуть ближе, спросил ведьмак. На этот раз он смотрел уже не на плечо и не на последствия превращения. На лицо. Внимательно изучая каждую эмоцию, каждое движение, словно пытался заново познакомиться с человеком, которого, как оказалось, всё это время знал гораздо меньше, чем думал.

Сначала казалось, что не так все и страшно. У Лиама был бодрый голос, но ощущалось, что что-то не то. Одри подошел ближе и уже так смог рассмотреть фамильяра. Ситуация для него уже не была такой забавной. Ведьмак даже не все слова и смысл успел уловить, рассматривая раненое плечо и то, как с брови капала кровь.

Не то чтобы Лиам ему не нравился, наоборот, спокойный, веселый, как оказалось, очень красивый. Но Одри не хотел так быстро быть связанным с кем-то. Так быстро и на всю жизнь. Это пугало. А могло ли это быть правдой? Юноша нахмурился, рассматривая знакомого, с которым придется провести всю свою жизнь. Он ведь тоже чувствовал, что внутри что-то поменялось, изменилось, но упорно отрицал этот факт. Сейчас он больше беспокоился за горе-волка, который эмоционально делился с ним занимательной историей.

Пришлось подойти ближе и немного приподняться на носочках, чтобы рассмотреть его рану на лице. Интуитивно Одри немного подул на ранку.

— Сильно болит? — ведьмак потянулся к ране, но остановил себя и осмотрелся. Буквально ничего, что могло как-то помочь, ну что за несправедливость. На нем было тоже не так много одежды, которой можно было грамотно воспользоваться.

— Лиам, ты сильно ударился, — Одри стал говорить осторожно. Ему было очень жаль огорчать фамильяра, который даже не чувствовал боли. Его переполнял адреналин и что-то светлое, яркое. Янг мог только догадываться, насколько именно знакомый может быть счастлив, встретив то, что он так долго искал. Только вот это же так не работает, верно? Одри бы и почувствовал изменения, если бы не встал в позу «это невозможно», что он, собственно, и сделал.

И при этом всем ему не хотелось расстраивать Лиама, он был, походу дела, неплохим человеком, которому чуть-чуть не повезло с ведьмаком.

— Я не чувствую магию, Лиам, — если вслушиваться в рассказы преподавателей, то найти свою душу звучит как невероятное событие. Искры в разные стороны. Да и разве он сейчас его трогал, чтобы обратиться в фамильяра? Какие же глупости.

Между тем к горлу стала подступать относительная паника. Все должно было происходить не так, у Одри уже была выстроенная идея и представление, как это должно происходить. Фамильяр — это часть души ведьмы. А значит, он должен был его найти, что-то внутри почувствовать, узнать из толпы, прикоснуться и лично увидеть своего зверя, а не убегать от него, боясь его. И магия, она же должна была пробудиться, волной разрывая все представления. Но ведь этого ничего не было, а то, что было, Одри рационально даже и не обдумывал.

За окном уже не просто хмурились тучи и пахло дождем, капли словно не могли удержаться и грозно падали с неба, агрессивно барабаня по поверхностям. Буквально над ними послышался гром. Одри никогда не любил громких звуков. Но сильнее ему не нравился этот день, что пестрил изобилием неприятностей. Не нравилось, что перед ним был раненый второкурсник, которому теперь нужна помощь. Не нравился дождь, который придется либо переждать в эту неловкую минуту, либо промокнуть до нитки. И безумно не нравилась вся эта ситуация. Лиам был таким милым и душевно очень одиноким. Одри буквально мог ощутить его счастье, но едва мог его разделить. Янгу не понравилось, почему их души обязаны находиться именно так? Ей совсем не важно, кем был Одри?

Он не был расстроен в привычном понимании. Скорее, больше напуган, ведьмак, который смотрел на своего раненого фамильяра и буквально не знал, что ему теперь делать. Так он еще и занятие прогуливал, отчего еще сильнее появлялось недопонимание в голове.

В какой-то момент Одри уже и не понимал, что именно он отрицает, но делать что-то нужно было. Наклонившись, юноша провел ладонью по колену, на котором были декоративные дыры в брюках, и дорвал их до конца, чтобы получить столь необходимую ткань.

— Голова не кружится? Дай я осмотрю, — и пусть он сам находился где-то рядом с паникой и мог ее пригласить на танец. А сильнее всего хотелось сбежать и спрятаться где-нибудь, зажать руками голову и ждать, пока закончится дождь, а с ним и все проблемы, но он не мог. Что-то не отпускало его. Это был Лиам. Что-то не давало ему оставить его одного, голого, холодного и такого одинокого. Его хотелось поддержать, как-то приободрить, даже если он ошибся.

Ошибся. Внутри от такой мысли что-то бурлило. Что-то агрессивное, недовольное. То собственническое, которое не готово было отдавать кому-то Лиама. То, что готово было шипеть и защищать этого волка. То, что сейчас готово выть как волк само, смотря на эти раны, и утонуть в омуте невероятных глаз. То, о чем Одри даже не догадывался. Дар, который пробудился еще ночью. Дар, который глумился весь день и разыгрался, почувствовав всю душу. Магия, которой не понравилось, как ведет себя и думает ведьмак. Она бурлила внутри, негодовала, но скрывалась за паникой ведьмака, вымучивая его. Брала силы фамильяра, едва крупицы, чтобы он не почувствовал слабость, но ощутимо касалась невидимой нитью самого сердца, словно шепча: «Я здесь, я с тобой, я проснулась».

А чтобы проучить студентов или показать себя во всей красе, напомнить, что она рядом, неприятность решила поиграть. Сначала всю теплицу осветило ярким, стремительным, почти ослепляющим светом. Послышался электрический треск, встреча статики и динамики где-то на крыше. Что-то с хрустом, со скрипом и со звоном обрушилось вниз, но не задевая студентов. А вот после, выждав время и не предупреждая, оглушило всю округу, заставляя испуганно склониться.

Одри испугался еще от света, а от грохота и вовсе наклонился, поджав колени под себя.

— Да что за день такой! — казалось, что его нервы, что и до этого были натянуты как струна, все же лопнули. Ему было страшно за Лиама, который снес себе все, что мог, за погоду, что решила выкурить их из теплицы, за будущее, что имело весьма шаткую и нестабильную конструкцию. И как же ему было сложно найти в себе силы, чтобы не упасть в глубокий колодец паники, что уже сжала в своих объятиях его легкие, вызывая тяжелое дыхание и учащенный пульс.

— К черту, мы идем в травмпункт, там найдем тебе одежду, или я схожу в общежитие. Облокотись на меня, — Одри подошел к фамильяру и сам потянулся к нему с осторожностью. А вдруг обратится, а что, если сделает больно? Но пока у Лиама в крови еще бился адреналин, им необходимо было действовать. Поэтому он обхватил его за талию, а его руку осторожно положил на свои плечи, чтобы горе-волк мог придерживаться за него.