На лекцию Ульрих таки опоздал. Мисс Хибино, смерив его тяжёлым взглядом, не сулившим ничего хорошего, хоть и разрешила зайти в аудиторию, но сидеть пришлось в унизительном положении - на самом дальнем ряду в километре от Пита с Майком и в сотнях миль от всего самого интересного. Ещё и мысли уносили Ульриха так далеко-далеко - на целые  тысячи световых лет от учебной аудитории и артефактологии...

Его мучали сходу куча вопросов и моральных дилемм. Что хотела ему сказать Вселенная, связав судьбу именно с таким, как Секар? И что кроется под всей этой скорлупой из татух и металла? А, может, Улька и сам о себе ещё многого не знает? Может он внутри такой же? Может, не родись он в традиционной еврейской семье, легко бы ударился в творческий бунт и выглядел бы ещё похлеще!

Правда, представив себя с длинными рыжими волосами и в боа, Уля тут же эту идею откинул.

Окей, а может и не так. Может, они как раз как две дополняющие друг друга противоположности, и вместе составляют идеальный пазл? То, в чём плох один - в том великолепен второй, и наоборот. Допустим, если Улька хорош в математике и готовке - значит Секар в этом полное днище. И, наоборот, в рисовании Секар - настоящий талант, в отличии от Ульриха, который кисточку с младшей школы в руках не держал.

Расчётливый ум тут же подхватил эту идею как основополагающую для потенциального сотрудничества. В котором роль мозга выделялась неприменно ему - Ульриху Ван Хааллену, известному выдумщику и гениальному менеджеру, а роль исполняющего - никому иному как Секару-фамильяру.

"Вот погодите-ка! И ящерица может стать ужас какой полезной!" - радовался про себя Улька, победно раскачиваясь на стуле, невольно заставляя шевелиться весь ряд. Аж пока не был изгнан из аудитории хором недовольных соседей и прозвеневшим звонком.

Последний же, однако, разбудил в гениальном комбинаторе ещё и совесть.

Вэл.. Что он скажет ей сегодня вечером? Какой подарок ей подготовить? Бедняжка вот только оправилась от недавнего кидалова и тут снова такое.. На душе сходу становилось как-то горько, стоило только представить её круглое милое личико омрачённое обидой. Тут блин шоколадным тортом не отделаешься. Или отделаешься? В любом случае, Ульрих решил, что подумает об этом вечером.

Нагло улизнув со второй полупары науки об артефактах он незамедлительно рванул скорее в общагу - чтобы хорошенечко помыться, переодеться и предстать в самом своём распрекраснейшем виде перед человеком, с которым ему, возможно, теперь до самой смерти быть вместе. И, хоть первое впечателние уже не исправить, настоящее знакомство ещё было впереди. Вот к нему Улька подготовился со всей отвественностью. Даже по зачатку усов над губой пару раз бритвой провёл. Надел новую белоснежную футболку, чистую, как совесть самого апостола Петра. Подстриг ногти. Даже на ногах. И, как любой уважающий себя представитель богемы, прибыл с небольшим опозданием.

- Эй, Секар, - махнул он рукой издалека, счастливый весь, в прямом и переносном смысле благоухающий радостью. Той самой, дорогой флакон которой он тактично "одолжил" при отъезде у старшего брата.

- Долго ждёшь?

Отредактировано Ulrich Van Haallen (19-05-2026 01:06:34)

— Думал, ты не придёшь уж.

Пффф, всего-то минут на пять опоздал..

— Ну так чё?

Новоявленный фамильяр жадно рассматривал Ульку, а тот в свою очередь с не меньшим интересом разглядывал его в ответ. Потный, аж по шее течёт, прям в баскетбольной форме и пришёл. Так спешил чтоли? Рад? Да 100% аж визжал так бежал. Даже в душевую не заглянул. Теперь сидит тут разыгрывает холодное равнодушие. Вот же показушник!

Ульрих улыбнулся. И даже как-то забыл разозлиться на сомнительный юморок. К слову, его друзья из Мишкольца тоже порой пошучивали на грани. Да бог с ним, какой парень не шутил гейских шуток? Настоящая мужская дружба по умолчанию строилась на шуточках про очко товарища. И хоть они с Секаром не были ещё так близки, но, вероятно, такой был стиль у этого чудилы, так он просто пытался разрядить обстановку. Улька решил ему подыграть.

- Секс - только после свадьбы, заюш. Лучше расскажи мне сперва как к тебе прикасаться, чтоб током не херачило, и что будет теперь с тем, с кем ты сейчас в сшивке? Как тут в академии поступают вообще в таких ситуациях? Может я к тебе из-за печатей коснуться не могу?

Закусив губу, Ульрих стоял и пялился прямо в открытое "декольте" напротив. Оттопырення майка совершенно не прикрывала торчащий под ней тёмный сосок, а тяжёлая капля пота тянулась к нему всё ближе, скользя по чёрным татухам, состоящим из множества надписей на неизвестном языке...

Неспешно сел, стыдливо отводя взгляд в пол. Уперевшись локтями в собственные разведенные колени, нервно зашевелил скрещенными в замок пальцами.

Больше всего на свете ему хотелось сейчас просто прикоснуться к Секару. Хоть как-нибудь. Чтобы просто проверить. Свой собственный дар.

Отредактировано Ulrich Van Haallen (25-05-2026 01:38:37)

— Никогда, блять, так меня не называй.

Глупенькая, но уверенная улыбка.

- Не мог чуть раньше обнаружиться? Ну, мы это, забивались, кто истинного раньше отыщет...

Тут, конечно, пришлось проглотить невольный ком в горле при мысли о Вэл, но с ней он будет разбираться позже.

- Ну, - заюш.. почти сказал, но всё таки сдержался, - Мог бы тогда меня в аэропорту встретить. С букетом, с цветами. Может и успели бы тогда.

Улька приподнял плечи и развёл руками в стороны, уже прям отровенно издеваясь и улыбаясь во всю ширь.

А если подумать, то он же реально в академии в лучшем случае неделю. 3-го вечером прибыли, сегодня 9-е. Даже если б очень захотел - не успел бы.

Затем Секар вернул разговор в нужное русло и студент Ван Хааллен весь превратился в глаза и уши. Перед ним сидел настоящий опытный старшак, который уже активно использовал связь и значительно опережал Ульку по учебной программе. А может даже ходил на настоящие боевые задания по уничтожению скверны и осквернённых! Во всяком случае говорил он довольно уверенно и ему хотелось верить.

Вот только дым в лицо не был чем-то приятным. Один глаз тут же предательски заслезился, а нос поморщился:

- Только не дыми на меня больше, ок? Я не против курильщиков, но вкус и запах от них - вот ваще не кх.. моё, - он показушно закашлялся, изображая чуть ли не все вековые страдания еврейского народа.

- Но.. я готов попробовать прикоснуться.

Пиздец как готов, если чесно. Лицо Секара сейчас находилось так близко и так привлекательно рядом, что будто бы само напрашивалось на то, чтоб его потрогали.

Ладонь легла на впалую, чётко очерченную скулу. Сперва осторожно, едва касаясь. Затем уже смелее, с нажимом, протираясь всей поверхностью по чуть колючей щеке. То было уже явно не такое покалывание, не электрическое. То была просто безобидная щетина, едва пробившаяся на гладкой от природы коже. Чёрт, ни одного даже прыща, ни рубца. Если подумать, лицо Секара даже можно было считать красивым. Ровный аккуратный нос, тонкие, но правильной формы губы, густые прямые брови, даже будто ухоженные, густые тёмные ресницы и.. пиздец какие необычайного цвета глаза. Жёлтые, как у тигра...

Улька не сразу даже понял что поглаживает большим пальцем чужие губы, наслаждаясь их гладкостью и мягкостью.

- Ой, - опомнился, резко отрывая руку, как от свечи, - Прости, я задумался...

Того эффекта, как при встрече, однозначно уже не было. Никакого тока и, если не считать тупого завтыка, ничего вообще странного больше не замечалось. Что ж, уже не плохо?

Отредактировано Ulrich Van Haallen (19-09-2026 20:32:34)

Откровенное поглаживание чужих губ было ошибкой.
Участливое на первый взгляд "Что-нибудь почувствовал?" мгновенно переросло в борьбу. С заламыванием рук, с непонятными взглядами.

"Тц.. вот зря я, зря!" - колотилось в груди в ускоренном темпе.

Эмоции и мысли Секара казалсь такими же недоступными как и его внешность. То он вульгарно шутит, изображая равнодушие, в то время как явно же нервничает и это заметно по тому, как он, например, спешит закурить. И в глаза то смотрит пристально, то резко отворачивается, словно прячет что-то. А теперь вот хрен его пойми - то ли разозлился, то ли снова прикалывается.

Хватка у парня-варана резкая, словно прыжок дикого зверя, но не сильная, не злая. Будто играется и смотрит, как Ульрих себя поведёт. Не испугается ли? Не закричит? Хуй тебе, мужик, и не таких видали! Ну, напирай-напирай, и что дальше-то, а?

"И что дальше?" - с вызовом глядит Ульрих, даже не моргая. Щёки его даже не краснеют, не смущаются как секунду назад.

Но поцелуй был неожиданным исходом. Укус, удар лбом или очередной выдох дымом в лицо были бы куда более естественными вариантами. В то время как поцелуй озадачил Ульку.

Сперва он даже расслабился, опешил. Не часто вот так тебя кто-то на улице берёт и целует, да ещё и в губы. А тем более парень... Но это же и было по-своему обидно. Оскорбительно, если быть точным.

- Ну у тебя и шуточки! - Улька резко отвёл лицо в сторону и вырвался из цепких объятий. - А что если бы нас кто-нибудь увидел? Троллили бы до самого выпуска.

А вот сейчас его щёки по-настоящему вспыхнули.

Почувствовал ли что-то Ульрих? Конечно, почувствовал!

Злость? Обиду? Недопонимание? Что из этого списка тебя устроит?!

- Почувствовал будто с пепельницей целуюсь! - выдал он быстро, будто отплёвываясь.

Чтобы обидеть, чтобы взаимно уколоть.

Это хоть и не был его первый поцелуй, но точно входил в первую пятёрку. Если быть точным, то с парнем - всего второй  в жизни. А такие вещи для порядочного человека - сокральны!

Неправильная ориентация и греховность связи между двух однополых существ всё ещё стояла для Ульки нерешённым вопросом. Острым, болезненным, где насмешек над собой он не терпел и не хотел терпеть.

- Знаешь, я бы попросил тебя больше не шутить так со мной. Во всяком случае, пока мы не узнаем друг друга получше. Это было грубо.

"Да всем пофигу. Вон гляди — под тем кустом как сосутся. А вон — там!"

И тут Улька обернулся по сторонам. К собственному же стыду (хотя, к чьему конкретно - тут вопрос со звёздочкой, конечно) он вдруг заметил и рассмотрел, наконец, парочку по другую сторону от скульптуры - чуть вдали от фонтанов. Длинноволосая красавица, сидевшая доселе спиной, развернулась, чтобы мощно засосать здоровяка рядом с собой. И тут... у "девы" обнаружился кадык! Он сверкнул, как плавник акулы-убийцы, показавшийся на водной глади. И Улька тут же ощутил себя загнанным китобоем, дрейфующим на дырявой лодке посреди целого океана разврата. Товарищи под кустом - те вообще тонули во грехе аки Содом и Гоморра. Что-то подозрительное шипело и светило "яблочками" в кустах на том берегу... И у несчастного Ульриха тоже что-то аж зашевелилось внутри. И щёки резко вспыхнули кострами испанской инквизиции...

Ебаный ты Боже и пресвятые угодники...!

Осознание пришло не сразу. И то, что Секар заведомо пригласил его в особое место для свиданок. И то, что, возможно, шутки у него и не были шутками. И вот совсем-совсем туго доходило, что, вероятно, в этом и была вся суть задумки! Ведь многие ведьмаки проходили через секс со своими половинками. Даже в компании его соседей по комнате только и разговоров было про секс с миленькими фамками. Они в открытую обсуждали магический секс во всех делталях и это казалось вполне естественным. Будто просто парни просто обсуждают девчонок. Будто.. Фокус был лишь в том, что до самого Ульриха никак не доходило - ведьмаки и фамы совместимы не только ментально, но и физически. И если Ульрих - гей, то и его половинка, естественно, тоже. И, вероятно, существует самый природный способ "объединиться" и "нащупать" связь. И предложение по четвергам - вполне серьёзное предложение...

- Постой, - теряясь в собственных ощущениях и совершительно-неутешительных догадках, Улька нащупал пальцами запястье Секара. Глаза отказывались смотреть ему в лицо, а полыхающие щёки никак не хотели прятаться в раскалённых солнечных лучах. - Я тоже не шутил. Я готов.. - "наверное".. Слова начали застревать в горле колючим комом.

- Может, просто место не то.

Не то - мягко сказано! Ладони начали резко потеть и по виску скользнула прохладная капля...

- Нам нужно уйти туда, где ничего не отвлекает. Где я смогу расслабиться.. Настроиться, понимаешь?

Улька выпрямился и встал рядом с Секаром, всё ещё держа того за руку. Но теперь уже крепко, решительно. Потянулся губами к его уху, понизив голос практически до интимного шёпота:

- Я из очень консервативной еврейской семьи, Секар, и до академии не пропускал ни одной воскресной свиданки с Богом. И с ним у меня, вообще-то, были самые глубокие отношения.

Улька не знал откуда взялась смелость на такое признание, но от слова "глубокие" аж у самого в горле зачесалось и захотелось прокашляться.

Отредактировано Ulrich Van Haallen (04-07-2026 00:18:01)

— Хочешь, отойдём вон туда?

Улька опасливо огляделся туда, куда кивнул ему Секар. После всего уже увиденного он старался теперь особо не всматриваться - мало ли увидит чего-нибудь такое, что потом не дай боже в снах преследовать будет. А если кто знакомый попадётся? Это ж потом никогда уже не развидеть!

- Да идём! Там сейчас никого не будет.

Теперь уж сомнительно, очень сомнительно... Но ладно, Улька решил вновь довериться. Всё же и варану было выгодно как можно скорее найти общий контакт. Это же вам не просто свиданка, они тут по важному делу, вообще-то. Не сосаться, а учиться!

"Учиться, конечно, чего ж ещё.." - успокаивал себя Улька, следуя за татуированным старшаком. И даже когда дорогу им преградила металлическая сетка с абсолютно недвузначным "Не входить! Закрытая территория", он только лениво хмыкнул:

- Так, на всякий, а за мелкие нарушения есть вообще какое-то.. тц.. наказание? - конец фразы он договорил уже, упираясь кедом в металлическое крепление и подтягиваясь на руках.

Немного провисшая от времени сетка звонко качнулась, и послушно отпустила ногу. Прыжок дался легко, без лишних проблем. Как и Секар, Ульрих, не первый раз лазил через такие заборы.

Когда зашли в тень аккуратно стриженных газонов, в нос ударил кисловатый запах мочи. На жаре вонь становилась особенно едкой, заставляя двигаться всё дальше по лабиринту. И заметно быстрее, особо не оглядываясь по сторонам - лишь бы скорее сбежать от этого пиздеца. Улька даже футболку на нос натянул, не в силах терпеть местные ароматы. Глаза сами собо заслезились.

Но мучаться пришлось не долго. Уже скоро показался вполне аккуратный островочек прохлады и свежести. В зелёном тупике, ограждённом с трёх сторон ровными, почти не пропускающими солце кустами, ощущалась какая-то даже защищённость. Пахло только травой и естественной сыростью, которая поднимается над землёй в особо тенистых местах. Тут их уж точно никто не потревожит. Просто идеально.

- Держи, - Улька достал из кармана пачку вишнёвых жевательных конфет и выдавил пару штук в ладонь Секару. Ещё парочку подцепил ногтем и сунул себе сходу в рот.

- Скафы, а што вы девали штоп пробудить способности при сшивке? Ну, с теми, с предыдущими ведьмаками.

— Трахались.

Ульрих глубоко поперхнулся. Конфета от неожиданности целиком улетела куда-то в глотку, перекрыв дыхание. Заставив скрючиться и как следует прокашляться, колотя себя кулаком в грудь.

Что блять? Трахались?! Мне ж не послышалось?

Он с надеждой заглянул в золотистые глаза напротив, высматривая там приличное объяснение и оправдание услышанному. Может, это шутка такая?

Но нет, Секар не шутил. Он по ходу вообще редко шутил...

— Это всегда самый верный способ. Нужен телесный контакт.

Улька сглотнул и опустил взгляд.

— Да не сцы ты так... Не собираюсь я на тебя набрасываться.

- Да я поним... - отмахнулся, всё ещё смущённо глядя в сторону.

Но в словах старшака всё же проглядывалась логика. Даже в тех материалах, которые Ульке довелось прочесть на досуге, говорилось, что эмоции - главный ключ к магии. Чем сильнее доверие и взаимпонимание ведьмака с фамильяром - тем крепче связь и, следовательно, тем сильнее магия. Так что, пусть именно такой путь к пробуждению и казался ему всё ещё диким, но уж точно не был лишён разумного толкования. Тем более для Ульриха, для которого первый опыт предстоял не только в ведьмовстве, но и в.. телесном контакте...

Прежде чем медленно поднять взгляд на Секара, Улька сделал глубокий вдох. Ощущая как всё в нём внутри горит и вибрирует без всякого там волшебства. Взгляд скользнул по сбитому колену, затем вверх - до чуть задравшихся шорт. Очень быстро перепрыгнул к пупку, и пополз по подкаченному торсу с напряжёнными кубиками пресса к нервно дёрнувшимся грудным мышцам. Без одежды Секар был красив. Не смотря даже на кучу непонятных и в чём-то даже пугающих татух. Фразы на неведомом языке, немного напоминающие навешанные на палку гирлянды, почему-то вызывали в Ульрихе неприятное отторжение. Возможно, потому что они занимали так много места и пестрели всеми оттенками чёрного, а возможно потому что говорили о всей той боли, которую пришлось пережить человеку, которому всё это набивали. Прикасаться к ним Ульриху не хотелось. Вместо этого он выбрал куда более безопасные орнаменты. Например, снежинка, украшавшая центр груди, выглядела довольно безобидно, и вполне иронично, учитывая стоящую вокруг жарень.

- Красивая, - наконец тихо произнёс Улька, прощупывая как выпирают грани снежинки под кончиками пальцев. Тёмные лучи, исходящие из центра орнамента на ощупь были словно закрашенные краской шрамы. Если подумать, татуировки и являлись шрамами, просто о таком не задумываешься...

- Они все что-то значат, да?

Осмелев, он прогладил и по надписям, проводя раскрытой ладонью вдоль рёбер. Рука шла сама, инстинктивно двигаясь вслед вытянутым мышцам торса...

Затем резкий взгляд глаза в глаза, и Ульрих боязливо отодвинулся. Прямой взгляд словно снова застал его за чем-то неподобающим. Всё внутри сжалось.

Блять, ну что за лошара, ломаюсь как девственница!

Секар не спешил с душевными рассказами о значении надписей и Улька мгновенно почувствовал себя виноватым. Вместо безопасной беседы, которая, по его предположениям, должна была как-то сблизить их и расслабить, он получил резкий отпор. Полез туда, куда не звали? Возможно, татуировки были сделаны кем-то против воли, насильно? Или просто болезненные воспоминания? Улька не знал, но нутром почувствовал, что с подобными вопросами лучше впредь не лезть.

Хотя, в отличии от ментальной закрытости, физически Секар был более чем раскрепощён. В этом они, конечно, сильно отличались. Силой прижатая к груди рука заставила собственное серде биться так быстро, что казалось будто оно сейчас выскочит через глотку и побежит плясать хаванагилу прямо на траве.

- Да я не шарахаюсь, - это ты спешишь..

Но мысли так и не были озвучены. А глаза никак не хотели закрываться. По правде сказать, Ульку смущали не столько татуировки и вид полуобнажённого красивого тела в такой интимной близости, сколько жёлтые, будто всё время насмехающиеся, глаза Секара. От них хотелось спрятаться. И в то же время трудно было оторваться. Хотелось понять, заглянуть в них поглубже. Где-то там, за всей внешней бравадой точно так же ведь есть беззащитная сердцевина. То, чего фамильяр так не хотел показывать...

— Слышишь как стучит? Постарайся настроится.

Улька послушно прикрыл глаза и стал слушать собственное тело. Размеренный стук сердца под подушечками пальцем, становился будто бы громче и вместе с тем успокаивал, усмиряя собственные эмоции.

"Он - свой. Он - часть меня, - повторял про себя Ульрих, - Мы - единое целое."

Он знал непростительно мало про магию и про все эти слияния, о которых все кругом говорили, и немного злился от того, что не успел ничего толком прочитать. Успокивая себя одной лишь мыслью: "Природа сама найдёт себе путь."

Их дыхание понемногу синхронизировалось. Каждый вдох и подъём груди Секара в точности отзеркаливались телом Ульриха..

— Если хочешь коснуться меня где-то... или как-то ещё... не стесняйся.

Ему хотелось. Признаться, он и сам до того не осознавал насколько их физически тянуло. И лишь сейчас, сидя с абсолютно закрытыми глазами, слушая сердцебиение и спокойный голос Секара, Ульрих начинал словно отчётливее слышать самого себя.

- Погоди, думаю, мне тоже стоит снять футболку.

Не открывая глаз, словно боясь всё испортить, Улька оголился по пояс и, пока Секар не успел рассмотреть в нём "мамин сладенький ругелах", лёг на него сверху.

Прижимаясь и обнимая собственного фама, словно спасательный плот, он тихо попросил:

- Обними.

Голос получился совсем тихий, но довольно уверенный. Это была уже не боязливая просьба, а почти что приказ. То, что не требует обсуждения.

Пальцы медленно прошлись вдоль напряжённых боков, по полоскам расчерченным вдоль кожи, каждая из которых ощущалась так, словно в них был заложен код Брайля. Запах пота и курева, смешанный с почти выветрившимся резким запахом дезодоранта и свеже смятой травы, совсем немного - сладость вишнёвой конфеты..

С закрытыми глазами Секар казался будто честнее, ближе. Его сердце точно так же ускорялось когда Ульрих начинал ёрзать, двигаясь вверх. Протираясь влажной от пота кожей по такому же горячему животу и груди Секара, он чувствовал себя с каждой секундой смелее, уверенней. Пока под бедром ощутилось вполе недвузначное движение. И Ульрих застыл.

Выждав совсем небольшую паузу, скользнул чуть в сторону, перемещая корпус так, чтоб Секар точно знал - это взаимно. А затем и вовсе сел сверху, плотно прижимаясь пахом к паху. Пальцы с нажимом прошлись вдоль лопаток . Липко, горячо. Нос уткнулся куда-то в копну скомканных тёмных волос:

- Кажется, получается...

Руки Секара были внезапно очень ласковыми. А объятия ощущались какими-то бережными, даже заботливыми. Он больше не спешил и не давил. И, что самое приятное, никто на свете их сейчас не видел, а значит - и не мог помешать. Это подкупало.

Улька и вправду чувствовал как по телу струится какая-то особая энергия. Такое очень приятное щекочащее тепло. Начиная от груди и вниз. Собираясь практически электрическим зудом в районе паха. Страшно, просто невероятно, хотелось продолжить вот так ёрзать, пока член не разрядится естественным образом. Даже без рук...

— Но не налегай, смотри, уж так там на меня.. Осторожнее.

Что? Я сделал больно?

Улька нехотя приоткрыл глаза и зыркнул вниз.

Да нет, вроде всё на месте. Твёрдый, абсолютно точно эрогированнный член Секара тёрся через ткань о ничуть не менее возбуждённый член Ульриха.

— Иначе, я боюсь, мне придётся отойти за куст и по-быстренькому передёрнуть.

Нет, отходить уж точно не стоило. Тяжело дыша и едва справляясь с непослушными, практически негнущимися пальцами, Улька достал сперва конфеты, безнадёжно смявшиеся и поплывшие прямо в пачке. Вручил их Секару.

- Нет, не руками.

Рванув обёртку зубами, кое-как наспех выдавил пару слипшихся комочков себе в рот, а затем толкнул их языком в рот напротив. Не глядя. Потому что всё его внимание было теперь внизу.

Улька беззастенчиво сжал сквозь ткань собственный хуй и принялся водить головкой о влажную головку сидящего рядом парня. Чуть приподнимаясь и раскачиваясь, чувствуя как дыхание становится всё громче и прерывистее. Не в силах оторвать взгляда от совершенно завораживающего зрелища...

И, если по-честноку, то в этот момент было уже глубоко похуй и на магию, и на какой-то там особый коннект. Улька просто внезапно осознал, что ему наконец-то "можно". Зелёный свет! Ничего не мешает. Никто не сдаст и не осудит, никто не назовёт бесноватым или ёбаным фриком. Никто не заставит читать сотню раз "Отче наш". А можно просто - делать то, что хочется...

Ульке очень хотелось. Даже если мозгом он уже далеко не всё понимал и даже слова Секара, если честно, долетали до него со значительной задержкой и лишь выборочно, но вот тело... Тело абсолютно точно знало что ему в данный момент требуется и, ничем не скованное, оно успешно шло к свей цели. Ну как шло, скорее ёрзало.

Внизу тянуло всё сильнее. Слегка трясущимися от возбуждения пальцами он расстегнул ширинку. Затем - достал из трусов уже абсолютно мокрый член. Сперва - свой, затем - Секара. Что-то внутри подсказывало что так можно. Что тут и сейчас - это абсолютно нормально. Сжав их вместе в кулаке, от начал постепенно водить рукой. Вверх-вниз.

Вот тааак, дааа...

Собственные бёдра начали нетерпеливо подмахивать, толкаясь навстречу. Дыхание стало горячим, громким, а губы - сухими. Удерживая вес на одной руке, плотно вцепившейся в какую-то корягу на живой изгороди, Ульрих ритмично раскачивался, и принялся целовать шею и плечи Секара. Как мог - по-детски, неумело, просто чмокая и легонько покусывая в моменты ускоряющихся фрикций. Усиленно сдерживая в себе развратные стоны, настойчиво тянущиеся изнутри. Давя их и сглатывая пересохшим горлом. Жадно. Одичало. Резче. Ещё...

Отредактировано Ulrich Van Haallen (03-08-2026 22:01:16)

Жадные поцелуи Секара буквально обжигали и спутывали Улькино сознание. Его так никогда ещё не целовали и не хотели. Это даже немножечко пугало. Ну, или должно было пугать. Однако, сам Улька лишь в очередной раз убедился, что судьба не так слепа, как кажется. Вероятно, их тела каким-то образом помнили опыт множества прошлых жизней, в каждой из которых они наверняка были любовниками. Может, с другими лицами и с другим набором гениталий, с другим запахом дезодоранта и в абсолютно непохожей одежде. Может, Улька вообще когда-то был богатой избалованной дамой, а Секар - её не слишком послушным слугой. Или вообще - они вынуждены были играть в опасные игры, где один был бандитом, а второй - охотящимся на него копом. Но в чём Ульрих был точно уверен, так это в том, что искрящееся напряжение было между ними всегда. Пусть не физическое, как сегодня утром, но ментальное, какое-то неуловимо тягучее, тянущееся от одного к другому, оно было ощутимо каждой клеточкой. Оно отражалось в этих золотисто-жёлтых хищных глазищах. В сдавленных хрипах. В собственном рваном дыхании Ульриха. И в диком, ритмичном стуке сердец. Словно загадочные шаманские барабаны: ту-дум, ту-дум, ту-дум...

— Ссс... Стой!

Ульрих нехотя поднял голову и посмотрел на Секара.

— Не хочу первый раз — кончить с тобой так. А в рот возьмёшь? Я бы... очень этого хотел.

Ресницы резко захлопали, а тело замерло. Осознание пришло не сразу. Слова парня напротив провучали не нагло, не властно, скорее - как искрення просьба, даже - надежда на согласие, но.. Было очень важное "но". Улька совершенно не представлял в своём рту чужой член. Ладно, возможно, он допускал ещё хуй в своей жопе, но и то не сразу и не с кем попало, и уж явно не здесь. Но вот в рот...

Он снова глянул вниз - на то, как прекам Секара тянется липкой ниточкой по указательному и среднему пальцам, и тут же разжал руку. Может, он и правда поторопился? Может, не стоило так бросаться на почти незнакомого человека? В глазах застыл страх. Щёки вспыхнули. Улька отстранился.

- Прости.. Я не могу.

Что-то неприятное застыло в горле, словно подступающая изнутри тошнота. Неловкая фантазия о том, что этот вот самый член может заполнить ему рот до самой гортани, нагонял на бедолагу такой внезапный ужас, что каждую мышцу в теле буквально парализовало. Даже говорить стало сложно. И ещё сложнее - снова взглянуть в лицо. То был такой силы СТЫД, что хотелось убиться. Раствориться, развеяться пеплом, господи, только бы исчезнуть отсюда поскорее.

Но будь Уля чуть менее встревожен и чуть внимательнее, то неприменно заметил бы, как шнурок на его собственном кеде, за который он ухватился в порыве паники, подозрительно начал менять цвет.

Отредактировано Ulrich Van Haallen (21-09-2026 00:32:12)

Ульрих ощущал себя как тот, кто сам загнал себя в тесную ловушку и сам же теперь страдал, задыхаясь в ней.

Секар был максимально милым и заботливым, в его жестах и словах не было и намёка на возможную угрозу, однако и тепло, исходящее от него ещё минуту назад, словно начало расспыться, улетучиваясь с такой скоростью, будто его и не было вовсе. Будто то была лишь временная маска.

А может, ему действительно было пофиг? Может, он просто дурачился?

— Ой, бля, чёт происходит наконец, да? И что это за способка...

Улька повернул голову туда, куда смотрел его фамильяр. Шнурок между пальцев, который он продолжал нервно мять, впиваясь в краешек ногтем, начал изменять цвета. Сперва с белого на красный. Затем - синий. Голубой. И снова красный.

- Умеешь делать «Конверсы» ещё моднее? Хуйня какая-то.

- И правда хуйня, - разочарованно отозвался Улька, скривившись. - Это что же, получается, пока остальные метают файерболлы и превращаются в опасных хищников, моя суперсила - модный приговор?

Он улыбнулся, но невесело. Слегка подтянув штаны с трусами, спрятал в них всё ещё возбуждённый член, и сел поудобнее. Затем вытащил из кеда злополучную цветную полоску и растянул в водухе сходу перед собой.

- Хоть бери вешайся теперь на нём, да?

Конечно, вешаться из-за такой мелочи никто не собирался, но обида, разбухающая внутри всё сильнее подталкивала к не самым миролюбивым действиям и мыслям. Улька не умел терпеть, не любил ждать. Ему всегда хотелось всего и сразу. Если любви - то прям бешеной, до самого гроба. Если секса - до хрипа, до крика. Если магия.. Определённо, не так он представлял себе собственный дар. До сегодняшнего дня он был просто уверен, что его способность - нечто мощное. Что-то, что в разы круче управления одной из стихий и универсальнее, чем изменение физической формы предметов. Он был уверен, что его сила - особенная. Как и его фамильяр. Нет, не может его дар заключаться лишь в перемене цвета! Просто, на хуй, не может.

Ненавистная нитка ткани впивалась в пальцы, оставляя при натяжении белые следы и заставляя ногти синеть. Улька сжимал её с такой ненавистью и глядел с таким презрением, словно пытался заставить работать лучше. Словно бы материя могла услышать его и поддаться через физическое насилие.

- Это нечестно, - прошипел он, и тут же резко закинул шнурок Секару на шею, придавив.

Их глаза снова встретились. Близко-близко. Так, что можно было ощутить горячее дыхание на губах. И тут Ульриху вдруг показалось, словно на него волной полились мысли. Тяжёлые, быстрые, не его.

Отредактировано Ulrich Van Haallen (03-10-2026 23:24:07)