[mask][nick]Uji Kai[/nick][status]not your cup of tea[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/001c/82/f2/91/53185.png[/icon][lz]<div class=lz-name><a href=ссылка на профиль>Кай Удзи</a>, 25</div> <div class=lz-text>Член ковена Мэйкинэн, чайный мастер Onwan Chaho</div>[/lz][/mask]

Кай ненавидел весну. Особенно конец марта и апреля: высокий сезон, цветение сакуры и непрекращающийся наплыв туристов. Не так шумно, как в центральных районах Киото или Осаки, но даже здесь, в Удзи, хватало приезжих - иностранцев и японцев. И все они искали лёгких развлечений, фото на память и чашечку маття, которая, Кай был уверен — из-за своей травянистой горечи почти никому не приходилась по вкусу. Зато матча хорошо продавалась. А что хорошо для бизнеса — было хорошо для семьи.

Хорошая погода — тоже была полезна для бизнеса.

Кай устало, но облегченно выдыхает, когда раздвигает ладонью белое полотно у входа в чайную лавку. На пальцы капают первые — сначала несмелые капли зачинавшего дождя. Тяжело было разгонять облака почти весь день, но необходимо. В этому году у них плотная запись на дегустации, чайные церемонии и прогулки по небольшому саду — не хотелось терять клиентов, которых отпугивает плохая погода.

Нетерпеливые облака собираются в округе — плотным тёмным пологом. Прохладные капли расходятся очень быстро, набирают силу. Пальцы тут же мёрзнут, и Кай прячет их в длинных рукавах чуть более формального сланцево-серого хаори для приёмов, накинутого поверх широкой футболки из Uniqlo. Но аромат свежего воздуха и мокрого камня заставляют его задержаться на пороге под навесом, а не отойти обратно в тепло и уют магазина.

Последняя пара гостей покинула чайный дом несколько минут назад — невыносимо болтливая компания девушек, кажется, откуда-то из Италии, но его работа на сегодня не заканчивалась.

Он ждал ещё одного гостя — из Инквизиции.

Дед ходил весь день недовольным — по его мнению, в такое неудачное число — лучше не назначать встречи. Но Кай считал иначе — в их ситуации промедление могло стоить жизней. И чем быстрее приедет кто-нибудь из большого Круга — тем лучше.

Дождевые капли сбивали лепестки сакуры, что росла по краям улицы, а дождевая вода разносила их дальше по дороге, заставляя черный асфальт как будто бы приобретать пышную цветочную вышивку.

Из-за угла наконец-то появилась черная Тойота, судя по номерам, который он получил на телефон — обещанный трансфер из Киото до Удзи. Всё за счёт Инквизиции, конечно же. Машина быстро добирается до назначенного адреса — Кай открывает чёрный зонт рядом с автомобилем и ждёт когда откроется автоматическая пассажирская дверь:

— Добрый вечер, — произносит он на чистом английском с лёгким акцентом — заслуга не столько школы, сколько его матери-шотландки и переводчицы. — и… простите за погоду…

Через несколько часов дождь точно успокоится — но сейчас уже особенно не погуляешь. С другой стороны — долгий перелёт из Штатов в Японию вряд ли располагает к долгим прогулкам.

Руку приходится тянуть ещё выше, потому что гость — в отличие от привычных японцев — оказывается гораздо выше ростом.

Высокий. И рыжий. Куда ярче, чем Кэтлин с её ирландскими корнями.

Кай неловко ждёт, пока водитель и гость разберутся с багажом и потом слегка кивает вперёд:

— Dozo, – произносит по привычке, тут же переводя на английский, — то есть… прошу, проходите…

Свободная рука указывает на арку, укрытую белой тканью — внутри вход в магазинчик. Со стороны — это неприметная вытянутая лавка из привычных для японцев деревянных реек и лаконичной белой табличкой у входа «Onwan Chaho” с временем работы с 10 до 18.

Внутри лавки горит лишь приглушённый свет и никого больше нет, рабочий день закончился и семья перебралась в главный дом: касса закрыта на ночь, ниши с чайными банками стоят с выключенной подсветкой, пара столиков — аккуратно убраны после последних покупателей. Но внутри сохранился запах дерева, сухого чайного листа и утренних благовоний.

— Простите за неудобство, - извиняется тут же Кай, закрывая зонт, и запирает дверь на пару оборотов ключа. Поспешно машет ладонью. - Нет, нет, оставьте чемодан и верхнюю одежду здесь. Мы потом перенесём её в вашу комнату. Вы, наверное, устали с дороги… и…

Кай проходит чуть дальше по магазину, чтобы открыть вторую дверь в сад:

— Ещё раз простите за неудобство, придётся пройти ещё немного через улицу…

Там ещё не темно, но дорожку из сланца камня уже освещает парочка каменных фонарей.

— И простите, я… не представился. Я Удзи Кай, — он выходит на улицу всё ещё придерживая высоко раскрытый зонт в ожидании, впереди через несколько метров виднеется    деревянная арка, навес над небольшим домиком с уборными и дальше вытянутому зданию чайной. В окнах в пол виднеется зажжённый свет в виде больших круглых светильников и деревянный стол.

— Кай — это имя, — поясняет он тут же, чтобы не вводить гостя в заблуждение: спасибо матери - имя у него достаточно универсальное, простое для восприятия иностранному слуху. — Удзи — это… фамилия. И город, в котором мы сейчас находимся. И… река, которая здесь протекает…

Он пропускает неловкий, тихий смешок:

— Да, не очень оригинально, — он пожимает плечами. Кай сам бы с удовольствием остался бы в саду — под прохладным касанием дождя, аромата влажной земли, поздних цветущих кустов камелии, — но пойдёмте в чайную комнату, не хочу заставлять вас слишком долго ждать подробностей дела.

Отредактировано Matthew Miller (17-06-2026 16:19:47)

[mask][nick]Uji Kai[/nick][status]not your cup of tea[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/001c/82/f2/91/53185.png[/icon][lz]<div class=lz-name><a href=ссылка на профиль>Кай Удзи</a>, 25</div> <div class=lz-text>Член ковена Мэйкинэн, чайный мастер Onwan Chaho</div>[/lz][/mask]

Молодой и насмешливый голос инквизитора нарушает вечернюю тишину улицы, продирается через шум ветра в садовых кронах и приглушённые удары капель по деревянным навесам, мокрому асфальту и удаляющемуся такси. Кай смаргивает пару раз — культурное замешательство, пытаясь понять смысл сказанного: погода внизу лучше? Чем? Удзи опускает взгляд на свои кеды и дождевой поток, что смывает нежно-розовые лепестки прочь, и поднимает глаза обратно: дождь идёт над ними обоими. Никакой разницы в погоде нет.

Кай был уверен, что его английский достаточно хорош, чтобы поддерживать разговоры с иностранцами.

Уголки губ слабо складываются в нейтральную улыбку — должно быть, это какая-то американская шутка. Ему не обязательно ей подыгрывать, достаточно просто отметить — лёгким кивком — то ли в немом согласии, то ли для поддержки: способ сказать «я вас услышал» — только без слов.

Между проходом в чайную — и входом в магазин — их разделяет два хлопка зонта:

— Простите, — повторяет Кай методично в пятый раз: по привычке. — Я просто стараюсь быть вежливым. И да... мы действительно вас очень ждали.

Иначе бы и вовсе не написали прошение в Инквизицию. Но без присматривающих глаз дела, которые касались магических аномалий, обычно не решались.

Зонт вопросительно замирает в крепко сжатой ладони — оставшийся без дела. Кай моргает несколько раз, когда капли, принесённые порывом ветра, касаются лица. И при чём тут сахар?..

Кай поспешно поворачивается следом, но не успевает за широким шагом иностранца.

Их гость — явно не из стеснительных. А скорее из тех типичных американцев, что считают себя важнее всех и не любят считаться с правилами других: проходят прямо так, в уличной обуви за порог дома, не замечая даже гэнкан.

Кай устало выдыхает и оставляет сложенный зонт кеды там, где им и полагалось, прежде чем зайти в чайную комнату следом за гостем с несмелой улыбкой: хорошо, что в иностранном зале деревянные полы, а не татами — эти не так сильно боятся влаги.

Он оставляет кеды у входа, переобуваясь в чистые рабочие — попроще.

— Приятно познакомиться, Sokolof-san, — Кай кивает и слегка наклоняется, стоя в дверном проёме, чтобы отдать гостю должное: имя «Серж» звучит столь странно и сложно, что Удзи даже не пытается его произнести, чтобы не опозориться с непривычным и незнакомым звуком.

И.. что же такого банального в… птицах?

У него же фамильяр — птица. И Кэтлин — была далеко от банальностей.

Кай не подаёт вида — комментируя лишь по делу:

— Мисс Леблан... рекомендовала вас как отличного специалиста по борьбе со Скверной, а у нас именно такой случай.

Вот только Диана решила опустить, насколько именно специалист до непричия... молод?

Сейчас — в тёплом свете чайной комнаты — наконец-то удаётся получше разглядеть прибывшего ведьмака: по виду и не скажешь, что опытный. Кай ждал кого-то… минимум раза в два старше. И, пожалуй, в несколько раз — серьёзнее.

Но нет — Кай вежливо улыбается, не выказывая собственных предубеждений — он не будет судить только по внешнему виду: Инквизиция не стала бы присылать человека, который не справится с заданием. Пусть и ведет себя Соколов — столько же непрофессионально, как и выглядит. Кай на секунду замирает, сбитый с толку — комплиментом?..

Он привык, что некоторые иностранцы бывают — излишне прямолинейными и редко когда следят за словами и не скупятся на похвалу, но… от Длани Кай почему-то ожидал иного.

— Спасибо, — кратко и делу благодарит он, слегка кивая, и отмахивается, со слабой улыбкой, — но... это просто моя работа. Не беспокойтесь, Sokolof-san, я буду более чем рад вам помочь разобраться с этим делом и…

Кай чувствует будто тёплое, лёгкое касание солнечного луча на плече. И стылый аромат коридора наполняется лёгким флёром цветочного кондиционера для одежды — осторожно закрывается дверь в коридоре.

Кэтлин.

— Я не сильно опоздала? — раздаётся взволнованно-звонкий девичий голос от входа. Девушка ловко сменяет свои туфли-лодочки на мягкие балетки и пробегает невесомо и беззвучно мимо Кая внутрь комнаты. — Здравствуйте, я Кэтлин. Вы из Инквизиции, верно?

На стол мягко опускается расписной платок-фурошики, будто обвязанный вокруг коробки для бенто — но Кай знает, что никакой коробки там нет — только магические руны и содержимое.

Кэтлин ловко разворачивает узелок на ткани, раскрывая многочисленное содержимое с несколькими тарелками — рис, жареная рыба, лёгкие закуски:

— Вы ведь прилетели из Бостона? Как полёт? Не слишком утомительный? — часть волос у неё была заколота назад небольшим бархатным бантиком, чтобы не мешаться у лица. Их цвет всегда казался Каю медным, но сейчас эта медь сильно поумерила свой пыл — слегка поблекла с возрастом, став не яркой, а более сдержанной и благородной. — Не знала, что вам понравится, поэтому мы приготовили всего понемногу.

Нежно-кремовый бант в волосах — идеально подходил под бант, что завязан у длинного платья Кэтлин на спине — явно что-то новое в её гардеробе. В уже привычном стиле мори-гёрл. Ей однозначно удалось вписаться в модные уличные тренды — и даже попасть в какие-то журналы одежды в качестве модели. Японцы были слишком падки на симпатичных иностранцев.

Кай отводит глаза в сторону.

— Я принесу чай, — предупреждает он не слишком громко, чтобы не перебивать разговор, и исчезает в коридоре.

— Вам стоило бы снять уличную обувь в коридоре, — деликатно замечает Кэтлин, опуская глаза и аккуратно расставляя тарелки на столе. — Кай никогда не скажет прямо... и будет недоволен, что сказала я, но… тут так не принято.

Она поднимает взгляд и улыбается — у неё на губах вишневый блеск, который почему-то пахнет виноградом:

— Он и без того слишком сильно старается, не нужно добавлять ему ещё работы. Надеюсь, вас не затруднит?

Отредактировано Matthew Miller (17-06-2026 16:20:01)

[mask][nick]Uji Kai[/nick][status]not your cup of tea[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/001c/82/f2/91/53185.png[/icon][lz]<div class=lz-name><a href=ссылка на профиль>Кай Удзи</a>, 25</div> <div class=lz-text>Член ковена Мэйкинэн, чайный мастер Onwan Chaho</div>[/lz][/mask]
Соколов легкомысленно крутит в пальцах иголку с бонсая. Без спросу. Без колебаний. Без острой необходимости. Просто так — будто он здесь хозяин. Это нарушает привычный ход вещей: убирать нужно только определённые иголки и в определённый сезон — вдумчиво, придерживаясь строгих правил. Кай сомневается, что Соколову известны традиции ухода за хвоей белой сосны, и молча провожает голубовато-зелёную иголку внимательным взглядом: надеется, что инквизитор здесь не задержится надолго. В любом случае — больше в чайную комнату его не допустят. Это был широкий приветственный жест — и его не оценили.

Нет нужды потакать тому, кто пренебрегает другими.

Этот бонсай был старше их обоих. Неужели так сложно проявить хоть капельку уважения — к чужой культуре и труду?

Хотелось бы верить, что хотя бы в области своих обязанностей Соколов проявит тот самый обещанный профессионализм. И Кай коротко кивает на просьбу инквизитора, уступая проход для Линн, которая умело занимает место внимательной хозяйки вечера, рассыпаясь тихим мелодичным смехом:

— Ну, мы же волшебники… у нас всё всегда как по волшебству, — справедливо замечает девушка, поправляя небольшие тарелки, выполненные в похожем стиле. — Да и ничто так не улучшает настроение, как горячая домашняя еда…

Кэтлин пододвигает небольшую тарелку с мисо-супом ближе к гостю, расставляет точно такие же рядом с другими стульями — ровно три:

— А не эта ваша самолётная. Порции как для детей, и всё это несколько часов назад. Не верю, что вам совсем не хочется есть. С вашей-то работой!

Рядом появляется несколько порций риса и жареной рыбы — судя по знакам на зачарованной посуде, они смогут продержаться тёплыми дольше, чем в обычной. Кэтлин бросает быстрый взгляд в сторону десерта:

— Моти? А, эти зелёные с матчей, я их беру для Кая… — она отодвигает контейнер в сторону соседнего места, и предлагает более удобную тёмную тарелку с белыми моти, — для вас вот эти, с клубникой. Мои любимые.

Кэтлин довольно улыбается, наконец-то расставив все блюдца и тарелочки по столу, из приборов — ложки и палочки:

— Очень приятно, Серж, — она произносит имя слегка на французский манер, как привыкла в Европе. — И это вы не переживайте: Кай такой со всеми… Особенности культуры. Как и обувь. Но, по-моему, так только лучше — в доме чище и в тапочках удобнее.

Если их, конечно, носить.

Линн садится за общий стол, рассеянно пожимая плечами:

— Удзи - довольно тихий район, и Скверна не проявляется тут так уж часто. Не так, как в Киото или Токио.

Больше людей, больше одарённых — больше осквернённых, больше работы для ведьмаков и Инквизиции.

— Простите, что прерываю вашу беседу, — Кай проходит в чайную комнату достаточно аккуратно, оставляя на столе поднос с чайником и посудой, — но чашки я оставил на хранение у себя. Можете не беспокоиться, я поставил защитные печати на коробке.

Рукава хаори Кая уже были слегка закатаны, а волосы убраны в короткий хвостик назад, чтобы было удобнее расставлять приборы для чая. Он кидает многозначительный взгляд на влажный пол, затем на Кэтлин, делает несколько лёгких поворотов ладонью, пальцами мысленно перебирая температуру воздуха в чайной, и убирает следы — машинально магией.

— Кай, прекрати… — Кэтлин чуть ли не тянет пальцами его за край хаори, — лучше садись с нами за стол и поешь нормально. И расскажи всё с самого начала.

— Сначала - чай, — Кай упрямо игнорирует чужие закатанные глаза, аккуратно удерживает тёплый кюсу из тёмной глины: чёрные чашки-kumidashi он подобрал заранее в тон чайника и сейчас был недоволен выбором — слишком чопорный официальный набор получился. Совсем не подходил по духу и характеру тому гостю, что к ним прибыл — но менять было уже слишком поздно.

В следующий раз получится - лучше.

Комната наполняется влажным ароматом заваренного листа — слегка травянистым и сладковатым.

— Это наш весенний кабусэтя, прошлого сезона, - Кай произносит не без ноток гордости в голосе, неспеша разливает всем ровно по чашке — а последнюю, самую насыщенную придвигает ближе к Соколову, оставляя нужное пространство между гостем и краем стола.

Покончив с формальностями, Удзи наконец-то и сам садится за стол, начиная с небольшого глотка чая — на пробу. Вкус очень тонкий и нежный — он поднимает глаза, чтобы понять, сможет ли оценить этот напиток их новый гость.

— И не бойтесь брать закуски, они не острые, - предупреждает Кай, подцепляя из маленького блюдца рядом с рисом зелёный огурец, а из соседней — жёлтый дайкон. — Nukazuke мы делаем по семейному рецепту, как и такуан.

— Это… что-то вроде маринованных огурцов и редьки, - объясняет тут же Кэтлин, зачерпывая ложку мисо. - Довольно вкусные.

Кай кивает:

— Что же касается нашего дела… — Удзи ловит палочками рис и кусочек рыбы. — Как вы знаете, мы относимся к ковену Мэйкинэн, Саду певчих птиц. В нём мы не занимаемся вопросами борьбы со Скверной, только торгуем — с обычными людьми и с одарёнными.

Рис запивает небольшим глотком чай — это был хороший урожай и отличный сорт. Его собственная гордость — выращенный на участке под чутким контролем и заботой.

— «Onwan Chaho», как вы уже заметили — не только магазин, но и чайный дом — мы приглашаем сюда гостей на дегустации, знакомим их с особенностями чая. Хорошая керамика для нас — лицо заведения. Это часть опыта, который мы предоставляем.

Кай проводит любовно пальцами по кромке чайной чашки — эти были довольно изящными, слегка матовыми и совсем без изъянов, которые часто были присущи ручной работе. Почти идеальные:

— К сожалению, керамика — не вечна, это наш расходный материал, который требует обновления. В этом году мы сделали наш традиционный заказ в мастерской Noda Pottery, что находится в Сигараки. Они обычная семья гончаров, среди них магов никогда не было. Недавно мы получили наш сет из пяти чашек, и я бы даже подал их гостям…

— Кай, ты не виноват, — останавливает его Кэтлин, — Простите, просто я тогда случайно… почувствовала, что с ними что-то не так… И когда рассмотрела ближе — поняла, что чашки были осквернёнными. Фон совсем слабый, но… со временем, сами знаете — лучше не будет. Да и… любой может заразиться. В тот же день мы дали прошение в Инквизицию для помощи.

— Завтра мы поедем в Сирагаки в мастерскую Нода, — Кай делает осторожный глоток чая, — мы договорились о небольшой экскурсии специально... для иностранного друга нашей семьи.

Отредактировано Matthew Miller (17-06-2026 16:20:13)

Кай невольно прислушивается к глухим ударам дождевых капель по стеклу современной части чайного дома: здесь природа ощущалась — скорее экспонатом, на почтительном расстоянии, а не как в северном зале у реки, где сёдзи на старый манер можно было открыть прямо в сад. Европейцы обычно не любили излишнюю близость растений и погодных издержек в виде — прохладного ветра, навязчивого солнца или упрямой сырости.

Странно, что Соколову будто не было до этого дела.

Кай научился любить каждое проявление переменчивой и темпераментной стихии — в этом он находил какое спокойствие, когда настраивался на один лад с тем, что происходило за окном.

Всё оно было связано. Пар над мисками с ужином. Тёплая вода в чашках... Скверна.

Скверна — тоже часть природы. Противоположная сторона общего потока.

— Вы можете поступать с осквернёнными предметами, как посчитаете нужным, — коротко кивает Кай: не хочет заострять собственное внимание на докучающих мелочах вроде чужого излишне заносчивого поведения.

Самомнения тоже, кому-то не занимать. Но если инквизитору так угодно — пусть обновляет печати.

— И на счёт ритуала можете тоже не беспокоиться, — Кай слегка хмурится: видимо, инквизитору постоянно попадались исключительно безответственные маги и фамильяры. Или то формальность по работе? — в нём не было необходимости. Кэтлин всё проверила, в чайной нет посторонних примесей Скверны. Очаг мы локализовали… Мы не любим подвергать себя опасности, поэтому оставляем и обновляем защитные обереги на всей территории сада и домов.

Стандартные меры предосторожности для тех мест, где жили одарённые — как повелось со старых храмов в Киото под чутким руководством древних оммёдзи. Киотская школа до сих пор придерживалась очень традиционного подхода: меньше вмешиваться, реже использовать магию безумно, больше поддерживать баланс.

Какой они поддерживали в заклинаниях. Но беспечно утрачивали в современном work-life словосочетании. Каю даже не приходится делать усилие, чтобы переключиться — на привычный образовательный разговор о чае.

Он делал это миллионы раз до — и слова слетают с его языка легко и естественно, даже на английском:

— Onwan Chaho выращивает лишь небольшое количество чайных кустов самостоятельно, и этот сорт мы делаем полностью сами, — поясняет Кай: не многие чайные магазины могли похвастаться своим собственным сырьём, а не закупленным с плантаций у поставщиков. Такие чайные листы были у многих. — Чтобы добиться особого баланса вкуса — чайные кусты обычно укрывают специальной сетью, чтобы солнечные лучи не опаляли нежные лепестки…

Кай не дожидается момента, когда гость наконец-то попробует напиток: торопить казалось излишне грубым. Сам,  немного стушевавшись, опускает глаза на чашку и делает скромный глоток, чтобы воспроизвести ещё раз весь вкус:

— Обычным гостям я говорю, что особый климат реки Удзи формирует глубину и особую насыщенную сладость вкуса, но… по правде говоря, мне приходится тщательно следить за погодными условиями, в которых мы выращиваем чай, чтобы сделать его отражением определённого сезона...

Каждый сбор в году — особенный, уникальный, подобный баснословно дорогому выдержанному вину. В этой чашке — смесь заботы, чуткого внимания и невероятной точности. Кай многому позволял расти так, как ему требовалось, но никто не запрещал ему слегка улучшать и направлять условия окружения.

Прохладная тень. Нежное касание солнечного луча. Лёгкий, невесомый порыв ветра — почти как от птичьего крыла. Тёплый вечерний дождь, чтобы напитать землю влагой…

В их саду многое было не случайным.

Чашки тоже — должны были составлять к чаю идеальную пару. Обрамлять его как рама — картину.

Кай кивает:

— Мы заказываем керамику у Нода несколько… хм... десятков лет? — это долгосрочное сотрудничество начал ещё его дед, и они продолжают до сих пор.

Удзи замирает на комплименте — будто «ничего, приятный» - было обращено лично к нему, а не к напитку:

— Благодарю... — тихо облегчённо выдыхает, продолжая, — но… хм… Нет, ничего странного не было. Ни при заказе, ни потом…

Не то, чтобы Кай мог рассмотреть всю мастерскую в подробностях на предмет подозрительных надписей или знаков. А Кэтлин тогда не ездила в Сирагаки. Кай медленно смаргивает и качает головой в сторону:

— О… нет, простите, по Киото экскурсия не включена…

— Кай, не будь таким серьёзным, Серж просто шутит! — смеётся Кэтлин, отмахиваясь палочками с зажатым между огурцом. — Но, может, если вы закончите здесь свою работу чуть раньше, мы могли бы показать вам что-то поблизости. И если вы так любите острое, то вы просто обязаны попробовать где-нибудь каре-рамэн!

Кай неловко придвигает к себе ближе тарелку с кисло-сладким дайконом, зацепляет ломтик в паре с рисом. Замирает в лёгком недоумении от следующего вопроса инквизитора. И Кэтлин тоже вопросительно наклоняет голову: очевидно, что вот он фамильяр из Мэйкинэн, который готов помочь в расследовании сидит прямо за их столом...

Брови Кая невольно приподнимаются вверх от такой неосторожной прямолинейности, и он обеспокоенно переглядывается с Линн, оставляет палочки на поставку. Неловкая пауза затягивается.

Не признаваться же вслух, что он далеко не обладает тем самым хвалёным хладнокровием, которое ему почему-то приписывает инквизитор.

— М… простите, мы… — Кай деликатно поправляет положение чашки на столе и рукава хаори, — посчитали, что так как проблема коснулась лично семьи Удзи, то не было смысла привлекать других фамильяров из членов Мэйкинэн…

— Что за глупости? Конечно, я поеду, — удивлённо произносит Кэтлин, слегка выпрямляя спину в деревянном стуле: не иначе, чтобы казаться чуть выше. Увы, это не в их возможностях. — Вам же нужен фамильяр? Так вот же я.

—У Кэтлин хорошее чутьё, — замечает Кай в поддержку, — именно она обнаружила Скверну в чашках и уже знает, что искать. Что же касается вашей работы…

...нам не привыкать убирать грязь за такими, как вы.

Удзи не сильно меняется в лице, но прохладу в голосе скрыть оказывается сложнее:

— Уверен, нам не обязательно… смотреть.

В конце концов за время учёбы в Киото и Токио они успели насмотреться…

Кэтлин задумчиво замолкает.

Они обещали себе больше не вспоминать про заброшенный отель в Хонсю, но… Кай качает головой, будто сбрасывая неприятное ощущение, стылым холодом пробежавшееся по задней стороне шеи:

— Хм… я немного отвлёкся. Соколоф-сан, вы… — Удзи задерживает вопросительный взгляд на палочках, — …кажется, совсем не притронулась к закускам и рису? Вам, наверное… нужны европейские приборы? Простите, я совсем об этом не подумал…

Такая мелочь — а может испортить впечатление об их гостеприимстве.

— Ой, и правда, — оживает тут же Линн, поспешно загорается участливой улыбкой, щёлкая палочками, будто клювом птицы, — даже я уже совсем привыкла. Палочки — это буквально лучшее, что может быть на кухне! Ими можно и омлет смешать, и есть… Может быть, вас просто научить?

[mask][nick]Uji Kai[/nick][status]not your cup of tea[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/001c/82/f2/91/53185.png[/icon][lz]<div class=lz-name><a href=ссылка на профиль>Кай Удзи</a>, 25</div> <div class=lz-text>Член ковена Мэйкинэн, чайный мастер Onwan Chaho</div>[/lz][/mask]

Отредактировано Matthew Miller (17-06-2026 16:20:29)

В тёмных лаконичных чашках невозможно оценить нежный цвет изысканного напитка, но зато ничто не отвлекает гостей от наслаждения вкусом: мало кто из приезжих разбирался в работе с листами настолько, чтобы по тону настоя определить сорт или пролив. Для дегустации гостям Кай обычно выбирал светлую посуду, но здесь предпочёл — официальную строгость.

Эта их встреча была лишь деловым знакомством — и разговоры о чае — лишь способом иностранцев поддержать привычный для них small talk. Отвлечься от мирских дел, плавно переходя к официальным.

Ничего личного, верно?..

Кай проводит мягко пальцами по тёплой глазури тонкой керамики — это тоже результат кропотливой работы мастера, который перенял семейное дело и много лет оттачивал свои умения, чтобы даже неискушённый человек мог оценить его работу по достоинству.

Удзи коротко кивает на излишне прямолинейный комплимент — по Соколову можно писать культурологические заметки о классической западной традиции ведения разговоров. Хорошо, что Кай к этому привык — в общении с матерью, Кэтлин и другими одарёнными в школе и после её окончания — можно сразу, без заминки использовать достаточно вежливый заготовленный ответ:

— Ну что вы… над этим чаем трудится вся наша семья, — качает головой он, несколько смягчая свой вклад в общее дело: магия в этом вопросе — не основное решение, а лишь попытка взять под контроль излишне резкие перепады температуры, порыва ветра или наличие осадков. — Магия… несомненно наше маленькое преимущество, которое мы храним в тайне от непосвящённых. Но любой чай требует… м... деликатного подхода и внимания, и это окупается признанием наших гостей.

Onwan Chaho не самый именитый или популярный магазин в Удзи, но по праву заслуживает свои пять звёзд на гугл-картах — в основном от иностранных гостей, которым нравится непринуждённая атмосфера в их современной чайной.

О том, сколь высока цена такого подхода — догадываются немногие. Соколов явно что-то понимал — хотя бы в магии. Но отчего-то совсем не чувствовал, насколько изнурительным бывает с ним диалог: прямолинейные комплименты шли в комплекте с не менее прямыми... оскорблениями?

Кай медленно смаргивает сказанное — не успевает найтись с ответом. Кэтлин открывает рот гораздо быстрее, заминая чужую оскорбительную шутку собственным мелодичным голосом:

— У японцев более тонкое чувство юмора, — осторожно поясняет девушка, переводя обеспокоенный взгляд в сторону Кая и будто качает головой, сигнализируя «не обижайся». Не обращай внимания. Она тут же улыбается, пожимая плечами, — а наши привычные шутки и сарказм… здесь могут не понять. Или понять превратно. Так что… Серж, постарайтесь, быть аккуратнее со словами.

— Я всё понимаю, — отвечает Кай чуть запоздало, не знает только перед кем объясняется больше перед Линн или перед Соколовым, — просто не привык к западному юмору.

Шутки должны быть смешными для всех присутствующих, а не только для пошутившего. Но Соколову и это непонятно — видимо, и правда, особенность профессии: платят в инквизиции явно не за удачные разговоры и во время проявленный такт и эмпатию, а скорее, наоборот — за их полное отсутствие.

Как и отсутствие всяческого стеснения — для приезжих это легко: пошутить, подвинуться ближе, сбить с толку — непривычным ароматом: от Соколова еле заметно тянет влажным лесом, смолой и сосновыми иглами — будто вторит аромату как от прикосновения к бонсаю. Кондиционер для одежды или для волос?..

Какая разница...

Кай инстинктивно прижимает руки ближе к телу, чтобы дать гостю больше пространства рядом.

Кэтлин поднимает глаза от тарелки вопросительно:

— Может, лучше мне?..

Кай качает головой - отрицательно:

— Ничего страшного, это я не позаботился о приборах.

Кэтлин кивает, тут же подхватывая диалог:

— О, Серж, значит, у вас есть азиатские друзья? Кай тоже готовит отличные гёдза и порой делает лапшу вручную для рамэна. Как там называется эта техника?..

— Ты про temomi? – отвечает Кай — с радостью отвлекаясь на знакомую тему. — Не совсем техника… просто термин для ручной работы. Его используют для приготовления лапши. И для скручивания сорта зелёного чая. Или для массажных салонов.

Кай слегка пожимает плечами. Он привык очень многое делать самостоятельно — особенно, если вопрос касался приготовления: чай, как и волшебные настои и зелья, требовал четкости и размеренности действий.

— Жаль, что с палочками у вас не сложилось. Но но переживайте, Соколоф-сан, пользоваться  ими — не так уж и сложно, — отвечает подбадривающее Удзи вторя тихим тоном на осторожное замечание гостя: видимо, тот стесняется показывать своё неумении столь открыто перед Кэтлин, — у вас уже есть хорошее чувство баланса. Не хватает лишь — практики.

Кай одёргивает чуть выше рукав хаори, чтобы не мешался, берёт палочки привычным движением, но выставляет ладонь чуть вперёд, чтобы Соколову было лучше видно, какие пальцы участвуют:

— Верхнюю палочку удерживайте как карандаш, положите её между средним и указательным пальцами, придерживая большим, — Удзи внимательно смотрит за положением чужой руки, — этими пальцами вы обеспечиваете основную подвижность.

Кай показывает, что палочку можно легко поднять и опустить:

— Вторая палочка лежит неподвижно сверху безымянного пальца, вот так, — он наглядно демонстрирует положение на своём примере. — Она выступает в качестве поддержки и основания. Удерживать их нужно ближе к основанию, а не к кончикам. И получается что-то похожее на клюв журавля…

Удзи ещё раз показывает, что движение зависит лишь от верхних пальцев и подбирает из миски немного риса, чтобы положить его в рот.

Кэтлин слегка удивлённо приподнимает брови — намёков Соколов, похоже, тоже не понимает: и Каю хочется сбежать из-за стола, чтобы избавиться от этой преследующей неловкости.

— А мне разве стоило вас бояться, Серж? — Линн непринуждённо смеется. — Я что-то так не думаю. К тому же… пока это только экскурсия.

Удзи слегка хмурится — ему не нравится, когда кто-то ведёт себя нарочито несерьёзно, обсуждая важные вещи. Особенно, если это инквизитор.

— Постойте… что вы имеете в виду? — Кай рассеянно опускает палочки вниз. — Вы стираете воспоминания… и у одарённых тоже? Но… зачем?

[mask][nick]Uji Kai[/nick][status]not your cup of tea[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/001c/82/f2/91/53185.png[/icon][lz]<div class=lz-name><a href=ссылка на профиль>Кай Удзи</a>, 25</div> <div class=lz-text>Член ковена Мэйкинэн, чайный мастер Onwan Chaho</div>[/lz][/mask]

Отредактировано Matthew Miller (17-06-2026 16:20:43)

Кай не сразу находится с подходящими словами. «Азиат лишь наполовину» — звучит как что-то личное, похожее на него самого: гражданство — определяет лишь место, где ты родился, а вот культурная идентичность... вопрос куда более сложный. Остро возникающий во взглядах куда более внимательных к отличиям японцев.

Никто не будет говорить Каю это в лицо — но он знает, что они думают обычно.

Сам Удзи может чувствовать себя японцем на все сто процентов, иметь японский паспорт и быть полностью интегрированным в местный этикет, традиции и привычки, но… по происхождению он - японец лишь на половину. Хафу.

Видимо, в чем-то они похожи с незнакомым и бесконечно далёким от него Беном.

— О, — понятливо кивает Кэтлин, — тогда ваш друг, наверное, куда больше американец...

Бедняга Бен. Даже Соколов сомневается, можно ли того называть азиатом. Со Штатами в этом плане было и проще, и сложнее: много культур, много мнений — больше разнообразия, меньше визуальных отличий. Там можно затеряться — среди миллионов таких же приезжих - давно или вчера.

— Кажется, это называется asian american, – припоминает Кай, задумчиво бродя взглядом по столу — будто именно плошка риса была той самой подсказкой к восточному культурному коду и западной терминологии. Возможно, именно так и было. Возможно... если бы он сам переехал в какую-нибудь американскую академию — на него бы смотрели куда более равнодушно, чем даже здесь, на его родине. — Этническое происхождение всё-таки не меняется из-за гражданства.

Линн пожимает плечами:

— Ну… или, похоже, ваш друг всё-таки и азиат тоже.

На какую-то часть — так точно.

Может, не настолько азиат, как сам Кай, выросший в смешанной семье, но в Японии… хотя, кто знает. Может, чайнатаун и мать-китаянка — лучший способ перенять традиционные восточные ценности. Хотя бы в том, что касается навыка кулинарии.

— Да нет, что вы, Линн немного преувеличивает… я не так часто готовлю что-то сложное, — Кай немного замирает, бросая рассеянный взгляд на Соколова — поспешно отодвигает свои колени чуть в бок, подальше в сторону, чтобы впредь не сталкиваться и не доставлять очередное неудобство гостю. — Простите… так вот, в основном я готовлю что-то простое. из японской кухни. Рис, сезонные овощи, рыба… ничего особенного.

Всё, как у них сейчас на столе. Ничего, что требует хоть сколько-нибудь умения. Базовые навыки, которыми обладают, если не все, то очень многие в Японии. Готовка — это основа бытового выживания в эпоху частого одиночества.

— Ага, а как же донбури и карри? Или тамагояки? — зачем-то добавляет Кэтлин, поддерживая разговор. — Не ваши любимые дамплинги, конечно, но… тоже всё очень вкусное! Рис с разными добавками и такой… сладковатый омлет.

— Это не так уж и сложно… — Кай задумчиво провожает неудачные попытки Соколова держать пальцы правильно. — Не сложнее, чем есть палочками…

Он мягко и будто слегка виновато улыбается: неужели он так плохо объясняет?

— Но для первого раза у вас отлично получается, Соколоф-сан, — Удзи хвалит вполне искренне — как и полагается, хотя бы за попытку, хотя даже у некоторых детей получается лучше. Не говоря уже о том, для инквизитора, кажется, знакомство с палочками — происходит не в первые. Очаровательная неловкость. — Но попробуйте не так сильно напрягать руку. И двигать только верхними пальцами…

Сам Кай привычным образом собирает немного риса и рыбы, запивает кротким глотком чая. Вертит чашку в ладони, перекатывая чай по стенкам.

Стирание памяти — серьёзный ментальный дар. Забвение может быть соблазнительной лазейкой для тех, кто не желает примиряться с неидеальной действительностью. Попытка избежать того, что люди обычно находят неудобным, неприятным или травмирующим.

— У нас обычно не принято использовать свой дар вот так… без рабочей необходимости, — задевая специально слишком личные границы: залезть без спросу в чужую голову и навести там новый порядок — ощущается в разы неэтичнее, чем задеть ненароком ногой под столом или зайти в дом в уличной обуви. — Это очень… необычно.

Сложно подобрать подходящее слово.

С другой стороны Кай видит и практичную пользу такого дара:

— А иногда... это требование инквизиции и правил? — Удзи продолжает предложение за Соколовым: случайные свидетели колдовства или магического преступления, жертвы Скверны, которые не должны помнить о нюансах волшебной болезни или исцеления. — Ваша работа связана со многими рисками, я понимаю... Но, надеюсь, в этот раз вам не придётся прибегать к особенностям вашего дара...

Особенно не в отношении самого Кая или Кэтлин. Ведь Они — одарённые. От них ведь нечего скрывать.

— Мои родители и дедушка — тоже посвящённые в тайну магии, — предупреждает Удзи на всякий случай: не уверен, дают ли сотрудникам столь подробные досье для столь бытовых расследований.

А Соколов совсем не стесняется в выражениях и личных оценках — проходится по всей веренице своих друзей. И это уже даже не назвать комплиментом — как в случае с кулинарными способностями китайского знакомого.

Такое отношение — настораживает. И, судя по всему, не только его, но и Кэтлин тоже.

— У вас очень интересные друзья, Соколоф-сан, — замечает Кай, собираясь последние остатки риса.

— Хм… кажется, с нашего потока… только у Мидори был ментальный дар? Эмпатия, — Кэтлин хмурится — сразу видно, помнит плохо. — Но она была такой милой со всеми. Старалась никого не обидеть, а наоборот… поддержать. Кай, ты ведь её помнишь?

Мидори Ито, и правда, была достаточно приветливой и весьма дружелюбной. Вот только её улыбка — была не только привычно вежливой, но и слишком понятливой.

Сочувствующей.

— Мидори-сан казалась мне довольно внимательной девушкой, - скорее всего, её наблюдательность произрастала из возможности считывать настроения и отношения людей без лишних буферов в виде этикета, пустых слов и типичных для японцев способов уйти от неприятной темы. — Но, боюсь, мы не так хорошо её знали… да и не видели после окончания школы.

И, возможно, это к лучшему.
Кай отставляет палочки обратно на подставку и делает последний глоток чая - к счастью для него, инквизитор делает успехи в освоении азиатских столовых приборов:

— И, если мы тут закончили, я готов показать вам осквернённые чашки в моей мастерской и вашу комнату. Уверен, вы хотели бы отдохнуть после перелёта, Соколоф-сан...

[mask][nick]Uji Kai[/nick][status]not your cup of tea[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/001c/82/f2/91/53185.png[/icon][lz]<div class=lz-name><a href=ссылка на профиль>Кай Удзи</a>, 25</div> <div class=lz-text>Член ковена Мэйкинэн, чайный мастер Onwan Chaho</div>[/lz][/mask]

Отредактировано Matthew Miller (17-06-2026 16:20:57)

Кай плохо понимает Соколова. Можно было бесконечно винить в этом языковой барьер — даже при том, что они оба достаточно хорошо общались по-английски, он не был их родным языком. Или найти причину в «менталитете» - распространённом мифе, порождённым слишком узким взглядом на человека и его происхождение. Но правда, скорее всего, была где-то посередине: они все были отражением своих культур так или иначе.

Инквизитор — продукт быстрого течения жизни мегаполиса, где нет времени снять обувь перед входом в дом, приготовить себе еду или посидеть за чашкой чая, а не одноразовым стаканчиком из Starbucks на бегу. Нет времени подготовиться к чему-то, кроме как выполнению своих непосредственных обязанностей — учёбы, работы, минимальной поддержки быта и собственного организма. Соколов был столько же далёк от культурных особенностей Японии, сколь Каю был неведом западный мир, стереотипно знакомый по американским фильмам и сериалам: студенческие вечеринки, Хэллоуин, deep dish pizza и классические таунхаусы с однотипной застройкой и зелёным газоном.

Кай не знает, насколько сильно можно винить иностранцев за их невежество. Где проходила та тонкая черта, где ошибки можно было списать на блаженное неведение и не судить слишком строго за слова или действия.

Но нутро находит чужое поведение — противоречивым. Культурно опасным. Легкомысленным, бездумным. В его доме — таких людей, как Соколов не любят.

Кэтлин, к счастью для него, находится быстрее, аккуратно поправляет чужую ошибку, указывая, что палочки в еде — это строгое табу. Пожелание смерти всем окружающим.

Оскорбление, которое Кай сносит с вежливой улыбкой лишь потому что — он умеет вести себя гораздо лучше поверхностных иностранцев, которые не видят дальше собственного мира. Соколов, наверное, был из тех, кто открывал Википедию лишь по праздникам и слушал своих азиатских друзей, проявляя интерес исключительно к чему-нибудь вроде… дамплингов.

Была ли это черта характера или возраст… нет, Кай не мог сказать, сколько лет инквизитору было наверняка. Академию оканчивали по-разному. И омолаживающие зелья — были определённо доступны некоторым одарённым. Инквизиция могла себе это позволить.

Разговор за ужином медленно перетекает в краткую справку о поведении за столом от заботливой и участливой Кэтлин — она ещё помнит, как ей было нелегко сидеть на том же месте, что и Соколову. Кай быстро устаёт от болтовни, ограничиваясь лишь формальными кивками и репликами по теме. Вечер и без того затянулся.

Но даже, переступив порог собственного дома, наполненного успокаивающим звучанием ещё не выветрившихся утренних благовоний, Кай не чувствует той толики удовлетворённого облегчения, которая всегда посещала его после плодотворного рабочего дня.

Чужак в доме — ощущался неуместно. Неуютно. Противоестественно.

Впрочем, это ошибка уже лично Удзи. Предложив гостеприимство, нужно было брать во внимание и записывать в издержки все возможные недостатки потенциального гостя. Столь оплошная недальновидность стоила ему душевного спокойствия. Расслабиться дома больше не получится. Нужно немного перетерпеть. Совсем чуть-чуть. Расследование не должно занять слишком много времени.

А пока… приходилось примириться с личным дискомфортом. Кай мысленно повторяет себе, что именно он здесь хозяин, а значит обязан проявлять радушие — даже если ему потом убирать неаккуратно брошенную обувь гостя:

— Вы, наверное, чувствуете себя здесь неудобно, — из последней толики собственного вынужденного дружелюбия Кай выбирает добавить внимания и сочувствия. — Простите... тут обычно везде невысокие потолки.

С ростом Соколова — это проблема. Тот однозначно будет выделяться на улице, даже сильнее, чем Кэтлин. И привлекать массу неуместных и заинтересованных взглядов.

К сожалению, вполне заслуженных.

Кай кидает осторожный взгляд через плечо — краем глаза. Он сам давно не совершает распространённую ошибку и не фетишизирует красивых гайдзинов. Хватило в киотской магической школе...

По крайней мере, теперь Кай очень старается — не подавать вида.

Дверь в личный кабинет поддаётся буквально - с волшебной лёгкостью. Руны дверного проёма были настроены на прикосновение хозяина. Вопросы Соколова подталкивают в спину — бестактные и неуместные, под стать гостю. Кай спускается по лестнице, не слишком спеша с ответом, будто подбирая верные слова:

— Ммм… боюсь, что обычные гости здесь бывают нечасто, — неловко признаётся в своём отшельническом образе жизни Удзи, стараясь не обращать слишком много внимания на постороннего в этом пространстве человека. — Одарённые - чаще. Но... это не повод терять бдительность. Хранить тайну магии — наш долг. Разве мы не обязаны сделать всё в наших силах, чтобы не добавлять Инквизиции работы, Соколоф-сан?

Ведь заметанием следов и поддержкой конфиденциальности перед смертными, неудачно узнавшими тайну — занимаются как раз обладатели подходящих даров. А Кай не может гарантировать абсолютную безопасность собственного дома, когда на территорию сада каждый день приходит так много туристов и незнакомых гостей.

Ещё более незнакомых, чем даже Соколов.

В кабинете по обыкновению пахнет — деревом и зеленью. Кай подходит к одному из закрытых шкафов, и рассеянно протирает пальцами резные ручки винтажных аптечных ящиков:

— Балуюсь?.. — Удзи удивлённо вскидывает брови, но тут же отворачивается, чтобы вновь не выдать очередное разочарование чужими словами. — Простите…

Кэтлин предупреждала: ни Соколов, никто-либо другой не хочет его обидеть.

Кай всё же открывает ящик и достаёт оттуда чёрную плотную коробку, опечатанную белой лентой с защитными иероглифами.

— …я занимаюсь зельеварением и магической ботаникой профессионально, — приписывать своей собственной работе ранг несерьезного увлечения казалось оскорбительным. — Мой наставник из Мэйкинэн мастер Такэда-сан взял меня в качестве ассистента после окончания киотской академии магии. У меня… пока не так много собственных клиентов, но для одарённых Onwan Chaho предоставляет зелья, настои и эликсиры на заказ.

Удивительно, что Соколову — тоже интересно это непростое, но увлекательное дело.

— Некоторые полагают, что алхимия ближе к науке, а зельеварение — ближе к ремеслу… возможно, в этом есть зерно истины, — при первом взгляде, алхимия мыслит куда более грандиозными масштабами и концептами: трансмутация, воссоздание подобии жизни, изменение сути вещей. Нечто, столько близкое к философии и познанию мироздания, что смешивание ингредиентов в верной последовательности немного блекнет на фоне столь родственного предмета.

Кай внимательно следит за пробиркой с толчёным корнем рассветного лотоса, которую Соколов подбирает с полки ингредиентов — к счастью, в свободном доступе Удзи хранит лишь безопасную и недорогую часть своей коллекции. Но не поддержать чужое… кажется, даже вполне искреннее любопытство, кажется кощунством. Кай кивает:

— Но я нахожу зелья — куда более изящным и практичным решением многих проблем, — объясняет свой выбор дисциплины Удзи: алхимию из-за своих особенностей и сложности освоить может действительно не всякий. Зелья же — куда доступнее и понятнее многим: выпил и получил столь ожидаемый эффект. — Хотя сейчас, признаюсь, больше работаю над оттачиванием формул для пролонгирования действия некоторых эликсиров. В том числе пытаюсь найти оптимальную степень обжарки, ферментации и скрутки чая, насыщенного потоком, чтобы сохранять магические свойства, даже в условиях длительного хранения…

Кай делает вынужденную паузу:

— Простите… я отвлёкся, — Удзи пододвигает коробку с печатью ближе к инквизитору. — Вот чашки, которые вас интересовали.

[mask][nick]Uji Kai[/nick][status]not your cup of tea[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/001c/82/f2/91/53185.png[/icon][lz]<div class=lz-name><a href=ссылка на профиль>Кай Удзи</a>, 25</div> <div class=lz-text>Член ковена Мэйкинэн, чайный мастер Onwan Chaho</div>[/lz][/mask]

Отредактировано Matthew Miller (17-06-2026 16:21:12)

Кай убирает посуду по шкафам и кидает поверхностный взгляд с экрана телефона на его гостя за завтраком — сегодня тот не по строгой форме — а в гражданском. Хотя какая-то официальность в чёрных брюках осталась, но пёстрая рубашка и белая футболка превращают делового молодого человека — почти что в обычного туриста.

Но спорить Каю тут всё равно не о чем: Соколов действительно довольно хорош собой. Список достоинств можно начать с роста и аккуратных, чуть заострённых черт лица - вот только толку от этого лоска немного.

Качества действительно подходящие больше для модели, чем для работы инквизитором.

Кай знает, что такие как Соколов не хуже иных знают о своих сильных чертах — и всегда ими пользуются. Удзи и сам не исключение — он догадывается, что большая часть посетителей и посетительниц Onwan Chaho выбирают их чайную не просто так: их с Линн фотографии иногда можно найти с отметками в инстаграме и достаточно лестными комментами. Хотя не все из них были всегда... приличными.

Не менее красивый, чем некоторые инквизиторы. Йоргос, может, не во вкусе большинства японцев из-за смуглой кожи, но... Кай старается не сильно отвлекаться на сообщения. И даже не напоминает о том, что обсуждать украдкой в телефоне человека, который сидит слишком близко — и вовсе невежливо.

Глаза Кая цепляются за край рубашки, пестрящей каким-то цветочным принтом — зелень вторит зелени за окном бегущего по окраинам Киото поезда.

Вот уж точно, мимолётное эстетическое удовольствие — сродни любованию сакурой — отцветёт и не заметишь.

В Сигараки — прохладнее и цветущих деревьев куда меньше, чем в заполненном спешащими людьми Киото.

Кай не успевает замёрзнуть, лишь морщится от прохладных порывов ветра и плотнее застёгивает замшевую куртку и инстинктивно нагревает воздух вокруг себя магией. Кэтлин по привычке жмётся ближе — её лёгкий изумрудный плащ скрывает тёмно-бордовый бархат очередного модного платья, но лишь слегка прикрывает коленки в тонких колготах.

Линн качает головой — Кай готов поспорить, что к концу завтрака та прилетела только из-за накручены мягких локонов, которые лишь чудом не пушились от влажного воздуха. Без волшебной косметики тут тоже не обошлось — девушки из Мэйкинэн любили такие вещицы:

— Пока тоже ничего не чувствую… и, пожалуйста, зовите меня Линн, — Кэтлин растёгивает плащ и поправляет складки на подоле бархатного платья, — вы же всё-таки наш добрый друг из Бостона!

По крайней мере по легенде.

Кай достаёт из сумки небольшую полупустую бутылку с листьями на дне и протягивает Соколову:

— Прошу, выпейте. Это «цуяку-суй», вода перевода, — Удзи передаёт неприметное зелье, больше напоминающее по цвету зеленоватую воду из ближайшего пруда, и ждёт бутылку обратно, прежде чем протий дальше. — Я всё равно буду переводить ваши вопросы и ответы мастеров, но… так будет удобнее. Сможете понимать надписи и речь и без меня какое-то время.

Кай первым поднимает полог входа и заходит в магазинчик: внутри совсем не так свежо и модно, как в Onwan Chaho: здесь ощущается течение времени и возраст места — тишина, деревянные доски пола и многочисленные полки, заставленные утварью. Пахнет глиной, краской и подвальной сыростью. Каждый стеллаж с собственными отметками, почти как в чайном магазине по сезону и сорту: Нода делают разную посуду — тут и чайники разной формы, и чашки, и пиалы для маття и даже тарелки — под сладости.

За прилавком со старым кассовым аппаратом — оказывается мужчина средних лет в достаточно простой рубашке и рабочих потёртых джинсах:

— Добро пожаловать в Noda Pottery, — кивает он, понятливо протягивая гласные, явно признавая знакомых гостей. — Ааа, Кай-сан, рад видеть вас и ваших друзей.

Удзи кланяется тоже, передавая вперед на вытянутых руках небольшой пакет — традиционные омияге в фирменной обёртке Onwan Chaho:

— Спасибо вам за встречу, Хироюки-сан. Дед просил передать вам наш весенний кабусэтя.

— О, не стоило беспокойства, Кай-сан, — мужчина осторожно берёт подарок и опускает его под стойку. — Хотя тот чай, который ты привозил в прошлый раз был очень хорош. Кажется, тогда была свежая обжарка? Отец любит менее крепкие сорта, сам знаешь.

Удзи понятливо улыбается — он помнит, что у Нода-сэнсэя был отменный, но куда более консервативный вкус. Всё-таки для того, кто изготавливал посуду — нужно было знать внутреннюю культуру заваривания:

— Да, кажется, вы правы, я привозил ходзитя, когда забирал свой прошлый заказ… Но, прошу прощения, — Кай вежливо приостанавливает беседу, указывая ладонью рядом с собой, — сегодня со мной мои друзья: Кэтлин-сан и наш друг из Америки, Соколоф-сан. Его, к слову, очень заинтересовали ваши чашки.

— А, welcome, Sokorofu-san. Please, look around, - Хироюки-сан произносит не так уверенно и сильным акцентом.

Удзи знает, что в семье Нода языками не увлекаются так же рьяно, как у них дома: на небольшом приветствии всё обычно и ограничивалось — какие-то сложности не могли бы обойтись без перевода. Разве что младший сын семьи ещё достаточно неплохо говорил по-английски, но почти всегда был занят учёбой или работой в мастерской.

— Линн? — Кай окликивает, ушедшую и замершую между рядами чашек Кэтлин.

Та слегка вздрагивает, но тут же со смешком расплывается в улыбке:

— Прости, я совсем отвлеклась! — голос у Кэтлин звонкий и слегка удивлённый. Она кивает, будто что-то нашла. И сразу же переключает внимание на хозяина магазина. — Это ваши весенние новинки, Хироюки-сан? Очень красивые. Особенно вот этот... лаконичный кремовый.

Кай подходит ближе, чтобы рассмотреть несколько чашек из одного сета: стиль похожий, но ручная работа делает их все разными. Каждая чашка слегка блестит в тусклом свете, что пробивался в лавку через небольшие окошки.

— У вас отличный вкус, Кэтлин-сан. Это наш свежий обжиг.

— Серж… мне кажется, тебе этот набор особенно понравится, — Линн аккуратно манит рукой, перехватывая за рукав пёстрой рубашки. — Кай, тоже посмотри. Что думаешь?

Удзи смотрит на чашки и чувствует… весеннюю прохладу — дрожащую в воздухе, как ветка, взволнованная порывом ветра или взлетевшей прочь птицей:

— В глине отлично видны примеси. Небольшие осколки кварца дают потрясающий перелив… Очень деликатная работа… Ничего лишнего. Простой силуэт. Эти изделия выполнил Нода-сэнсэй?..

Хироюки-сан довольно кивает:

— Вы уже узнаете руку моего отца, Кай-сан. Скоро станете совсем как Исао-сан.

Пальцы Удзи вежливо и вопросительно зависают у самой кромки одной из пиал — его слишком часто сравнивают с дедом:

— Вы позволите? — Кай спрашивает всегда, как в первый раз — формальность не больше не меньше.

— Да, конечно, Кай-сан, настоящие инструменты нужно оценить в руках. Прошу.

Пальцы поверхностно задевают грубый край — он ощущает эту стылую сырость сильнее и настойчивее, будто проведя рукой по талому льду на весенней реке, а не по гладкой почти матовой глазури.

Кэтлин права. Эти чашки уже куда сильнее заражены Скверной.

[mask][nick]Uji Kai[/nick][status]not your cup of tea[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/001c/82/f2/91/53185.png[/icon][lz]<div class=lz-name><a href=ссылка на профиль>Кай Удзи</a>, 25</div> <div class=lz-text>Член ковена Мэйкинэн, чайный мастер Onwan Chaho</div>[/lz][/mask]

Отредактировано Matthew Miller (17-06-2026 16:19:07)

[mask][nick]Uji Kai[/nick][status]not your cup of tea[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/001c/82/f2/91/53185.png[/icon][lz]<div class=lz-name><a href=ссылка на профиль>Кай Удзи</a>, 25</div> <div class=lz-text>Член ковена Мэйкинэн, чайный мастер Onwan Chaho</div>[/lz][/mask]

Кэтлин не подаёт виду — хотя ни «Кэт», ни «Китти» её никто в Японии не называет — здесь не приняты сокращения без спроса. Было в этом одновременно что-то кошачье, претящее птичьей натуре, и, нечто ещё — типично американское. Линн лишь пожимает плечами на замечание, прежде чем зайти вслед за Каем внутрь гончарного магазинчика:

— Вот только… Не знаю, как вы, но мы не ходили в университет, Серж, — она мягко улыбается, поправляет не состыковку в легенде, так же естественно, как выбившийся из причёски локон медных волос. — Скорее — языковая школа. Фиона-сан вроде бы ещё даёт уроки по сети…

— Да, мама иногда преподаёт, — кивает Удзи, забирая бутылку обратно в свой небольшой портфель, — возможно, она будет не против уделить вам немного своего времени и познакомит с хираганой и катаканой… А ей будет приятно поговорить на английском.

Почти как с туристами в чайной — за светской беседой про разные культуры, особенности кухни, традиций и обычаев. Не первый и не последний гость в их доме — одарённый. И не так уж сильно они отличаются от простых людей, даже если могут понимать чужой язык — при помощи магии: заклинания, артефактов или зелья. На комментарий о вкусовых особенностях последнего Кай лишь слегка приподнимает брови — очередное прямое замечание уже кажется чем-то привычным при общении с Соколовым, и Удзи рассеянно пожимает плечами:

— Простите, Соколоф-сан, — привычка заставляет его немного поклониться и кивнуть, — мне жаль, что зелье не пришлось вам по вкусу. Я угощу вас позже чаем, раз уж он больше вам понравился, чтобы сгладить это впечатление…

Хотя Кай полагает, что некоторым зельям не обязательно быть вкусным — скорее практичным и полезными в первую очередь, в отличие от чая, который выращен, собран и заварен рукой мастера, чтобы доставить удовольствие.

Об иных же зельях — чья практическая польза состояла отчасти в таком же удовольствии — сейчас речи и не шло.

Кай не отвлекается от дела — и когда принятые условности приветствия и знакомства с Хироюки-сан завершаются: быстро увлекается прямой целью визита — керамикой, неотъемлемой части и его работы тоже.

Соколову даже стараться не нужно — выглядит как самый настоящий турист: заметный, громкий, резкий и не разбирающийся — одним словом, неофит. Поддельный интерес кажется Каю излишне нарочитым, но Хироюки не замечает избытка в пышущем избыточным энтузиазмом иностранце. Такая открытая реакция, даже, пожалуй, японцу немного льстит: Кай знает, что покупатели здесь часто — тихие, скромные и предельно спокойные.

Удзи осторожно кивает:

— Вам не обязательно, настолько… м… вовлекаться в это. Но, если, и правда, хотите приобрести достойный подарок или сувенир для себя или для кого-то… близкого, то я помогу вам его подобрать, — Кай переводит несколько предложений и добавляет что-то от себя, чтобы занять Хироюки поиском других предметов.

Из пальцев неспешно выпускает белую чашку и тут же прячет будто замёрзшие руки под замшу рукавов куртки и мягкий ворс почти такой же тёпло-коричневой водолазки.

— А? — Кай рассеянно вскидывает лицо наверх, не понимает: при чём тут «river” и к чему прилагается уважительное «san», — Простите… Соколоф... сан, вы… это мне?

Удзи смаргивает замешательство:

— Пожалуйста, зовите меня Кай-сан или… — он слегка вздыхает, идя на уступки, но предлагает закономерный компромисс, — просто Кай, если вам так удобнее.

Иностранцам привычнее использовать в обиходе личные имена — пускай так. Удзи может привыкнуть и к этому - ненадолго. Но уж точно не станет откликаться на какое-то… глупое прозвище, граничащее с фамильярностью.

Если чего Соколову и не хватает — так это такта, а не полного набора посуды.

Удзи выдыхает ещё раз, рассматривая многочисленные полки — в таком ассортименте не просто ориентироваться, поэтому труд Хироюки особенно ценен. Кай испытывает небольшую неловкость и капельку стыда от того, что им приходится заставлять человека вдаваться в их несуществующие запросы — просто так.

Кай не спеша добавляет в запросы инквизитора больше практичных деталей, чтобы сузить поиск, останавливаясь на несколько подходящих вариантах.

Кэтлин кидает на Соколова короткий взгляд и быстро понятливо кивает — тут же с улыбкой, выхватывая своего ведьмака за рукав из глубокой беседы об особенностях каждого набора:

— Прошу нас извинить, — останавливает она разговор по-японски, — мы не хотим вас слишком утомлять, Хироюки-сан.

— Нет, нет, что вы, — мужчина проявляет стойкость и предельную вежливость, как и положено хозяину магазина. — Выбирать посуду — это особый процесс, который требует вдумчивости, я понимаю.

— Мы, пожалуй, пока остановимся на этом варианте, — Кэтлин кивком головы указывает на белую чашку, отставленную Сергеем, — этот набор будет хорошо смотреться в нашей весенней коллекции. И, нет, мы никуда не спешим. Просто отложите его для нас, пока проводите экскурсию… Надеюсь, мы сможем сегодня лично поблагодарить вашего отца за его работу?..

— Отец наверняка сейчас у печи, когда мы туда дойдём, то сможете поговорить — с ним.

Кай переводит слова Хироюки, который заботливо откладывает коробку с аккуратно упакованными чашками за кассовую стойку, в процессе начиная свой рассказ про особенности Сагараки, гончарного мастерства и работы в семействе Нода.

Как и ожидалось от экскурсии — беседа с переводом не получается быстрой. Хироюки подробнее знакомит их с обустройством магазина, рассказывает про вдохновение природными мотивами: землей, огнём, деревом и водой. Показывает мельком склад, чтобы упомянуть об особенностях глины, которую семья берёт с берегов реки и для редких изделий — из своего собственного сада.

Без спешки они проходят из магазина — в саму пустующую мастерскую, а из неё — в небольшой двор: с отцветающей сакурой, старым колодцем и поздно распустившиеся цветы красных камелий.

Печь у Нода находилась отдельно — явно в более старом кирпичном здании. Здесь особенно сильно пахло тёплой землёй, жжёным деревом и золой. Рядом с печью, и правда, оказались мастера — почти полностью седой мужчина и молодой человек, который тут же отвлекся от дела, обращая внимание на гостей.

Кай успевает слегка поклониться — первым:

— Нода-сэнсей, - обращается сначала к старшему дома и лишь затем улыбается самому юному работнику, который был чуть младше самого Кая. — Масато-сан.

Пожилой мужчина не спеша откладывает инструменты, поправляет рабочий фартук и оглядывает всех присуствующий, останавливаясь на хорошо знакомом лице:

— Кай-сан, опять приезжаешь вместо Исао-сана? - Нода-сэнсей звучит уверенно, хотя этот вопрос он задаёт вот уже последние несколько лет.

— Дедушка весь в делах, а ко мне приехали… друзья. Кэтлин-сан… и Соколоф-сан, - поясняет Удзи, впрочем, как обычно: его дедушка не выбирался из чайной дальше ближайшего конбини, - они бы хотели побольше узнать про вашу работу.

Несмотря на жар от печи — в помещении не ощущалось таким уж жарким. Кай зябко спрятал кончики пальцев в рукава куртки.

Кэтлин кивает:

— Нам очень понравился один из ваших последних наборов яноми.

Нода-сэнсей не выглядит удивлённым, но в голосе чувствуется сомнение:

— Неужели?.. Мне казалось, молодежь любит сейчас что-нибудь поярче. Не так ли, Кай-сан? Ты в прошлый раз заказывал зелёный.

— И они вышли чудесными, - тут же подхватывает Удзи. — Но… для чайной нужна разная посуда. Белый хорошо раскроет оттенок чая и подойдёт для повседневной подачи.

— А, говоришь уже совсем как Исао-сан! Он хорошо тебя обучил.

Кай слегка улыбается — приехать в Сигараки, чтобы его ни разу не сравнили с дедом было практически невозможно:

— Мне ещё многому нужно научиться, Нода-сэнсей, — Удзи кивает и бросает взгляд на инквизитора. — К тому же… Соколоф-сан здесь впервые, уверен, ему будет интереснее послушать про мастерскую.

Отредактировано Matthew Miller (23-06-2026 15:32:44)

Кай не знает, что такое Dollar Tree и почти никогда не видел у себя дома или в чайной щербатой посуды — не тот уровень, чтобы оставлять на полках утварь далёкую от идеала для гостей. Для себя он может сделать исключение, если чашка слишком дорога — не в цене, а как память. Но таких у него немного.

Недоумение вызывает очередное касание локтем и вновь произнесённое... прозвище? Кай слегка вопросительно сдвигает брови, инстинктивно увеличивая дистанцию между собой и инквизитором на шаг, чтобы не толкаться лишний раз:

— Я не понимаю, Соколоф-сан... Я же ведь не речка, — и как тут разобрать, почему гость упорно продолжает называть его — даже не по имени — а по географическому названию. И о каких уступках идёт речь, если именно Удзи готов был пойти на компромисс, предложив куда более личное обращение. — М… наверное, я недостаточно хорошо объяснил? Прошу меня извинить в таком случае.

Кай рассеянно не очень глубоко кланяется при извинении — с иностранными гостями часто возникают недопонимания — возможно, языковой барьер все-таки гораздо сильнее, чем ему казалось изначально:

— Можете звать меня по имени. Моё имя - Кай, - повторяет он ещё раз, чуть медленнее, чтобы иностранец точно уловил верное значение и разрешение на использование. — Но если вам удобнее обращаться ко мне по фамилии, то правильно будет произносить «Удзи-сан», не «речка».

— Кай, не переживай. Серж, кажется… снова шутит, — Линн останавливает его объяснения мягким жестом руки и кидает на Соколова прямой взгляд снизу вверх. Улыбается краешком рта — на этот раз уже натянуто вежливо. Жмёт плечом, вставая между инквизитором и собственным ведьмаком. — Можете, звать меня Китти или Кэт, если... так хотите.

Она подхватывает Соколова за локоть и добавляет чуть тише — только для инквизиторских ушей:

— Но проявите хоть каплю уважения к человеку, который предложил вам дом, - Кэтлин кидает в сторону Кая, увлечённо беседующего с семейством Нода.

Девушка рассеянно проводит взглядом за Соколовым: печь, дрова и незамысловатая утварь для хранения или гончарной работы. Она сводит брови, стараясь выглядеть больше задумчивой и заинтересованной, чем обеспокоенной.

На мысленный вопрос Соколова Кэтлин еле заметно кивает и качает головой.

Закусывает бессильно губы — жаль нельзя превратиться в птицу прямо сейчас и всё осмотреть с усиленным чутьём. Возможно, им стоило пустить её сначала на разведку.

— Нода-сэнсей… хм, — Кай немного запинается на очередной просьбе, отвлекаясь на магическую телепатию: говорить вслух и мысленно одновременно — это что-то из разряда невозможной ментальной эквилибристики. — Позвольте мы немного осмотримся…

Правда вместо незамысловатого рабочего интерьера мастерской Удзи смотрит на Соколова.

«Один набор — один мастер: это традиционная практика подобных мастерских, ничего необычного. Вполне привычно, что сэнсей выполняет работу сам. А вот глина…» — Кай посылает мысленное сообщение инквизитору.

Это уже подсказка.
Конечно, просить о подробных нюансах мастерства — нагло. Но… Удзи давно ведут дела и дружбу с Нода. Возможно, если Кай будет чуть деликатнее...

Он не смеет распоряжаться чужим временем столь же свободно, как и своим, поэтому смягчает формулировки инквизитора — до приемлемого уровня вежливости:

— Cоколоф-сан находит японские сады особенно прекрасными в это время года, - сдержанная улыбка и лёгкий кивок в сторону внутреннего участка дома Нода. — А ваше мастерство достойным уважения и искреннего интереса.

Не спешит с дословным переводом слов инквизитора — сначала мысленно отсеивает всё лишнее, что и не подумает перевести вслух:

— Соколоф-сан очень благодарен мне за рекомендацию столь живописного места. И ему было бы любопытно узнать о материалах и инструментах, которые вы применили, чтобы добиться такого результата в работе над вашей весенней коллекцией. Зелёные и белые чашки хоть и отличаются по цвету, но заметно похожи… силуэтом и… не припомню точно… немного шероховатой текстурой? Кажется, это кварц, верно?..

Кай задумчиво растирает пальцы между собой, будто в попытке припомнить тактильные ощущения от прикосновения к керамике.

— А, у тебя как обычно зоркий глаз, Кай-сан, — протягивает Нода, слегка улыбаясь на меткое замечание. — Да, кварц хорошо проявился на этих наборах… хоть глина и разная — с двух берегов реки, но всё-таки схожа, подобна близнецам, как и эти весенние чашки: в чем-то одинакова, в чем-то отлична. Я задумывал их простыми… сам знаешь, я люблю традиции. Делаю всё так же, как учил меня мой отец: беру глину, смешиваю с водой из колодца — там вода мягче. После первого обжига покрываю моей любимой матовой глазурью: её рецепт мне передал ещё учитель, с тех пор ничего не меняю. Это молодые вовсю переходят на эти модные и покупные глазури, но это всё не то…

Нода-сэнсей отмахивается:

— Для зелёного цвета в глазурь добавляю немного меди. Для других цветов — другой пигмент. Потом - второй обжиг. Вот и всё мастерство.

Кай не спеша переводит Соколову всё сказанное — в обратную сторону уже дословно, не упуская деталей.

[mask][nick]Uji Kai[/nick][status]not your cup of tea[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/001c/82/f2/91/53185.png[/icon][lz]<div class=lz-name><a href=ссылка на профиль>Кай Удзи</a>, 25</div> <div class=lz-text>Член ковена Мэйкинэн, чайный мастер Onwan Chaho</div>[/lz][/mask]

Отредактировано Matthew Miller (06-07-2026 09:22:45)