Шерли ощущал себя сметённым быстрыми водами горной реки котёнком, только-только открывшим глаза. События для него двигались слишком быстро; не привыкший к спешке и суетливому ритму норвежец спотыкался о новую и новую информацию буквально на каждом шагу. Магия, ведьмы, фамильяры, души, связанные между собой, зависящие друг от друга. Слишком сильно. Слишком крепко. Пугающе.

Поначалу, когда с ним связалась очаровательная фру Аддерли, его куратор в мире магии и чародейства… то есть, ведьмовства, всё показалось сказкой. Той, в которую хочется нырнуть с головой и никогда не возвращаться в опостылевший мир реальных вещей и взрослой жизни. Конечно, поверил он не сразу, минут через пять после начала разговора. Он предположил, что его разыгрывают и цепким острым взглядом обмазывал окружающее пространство, старательно и тщетно выискивая камеры. Видимо, это заметила фру Аддерли, спрятавшая усмешку и показавшая ему несколько… фокусов. И Шерли моментально сдался, поддавшись искушению и желанию прикоснуться к тайне и тем самым приключениям, которые так его всегда манили. И это подкупало, пожалуй, больше прочего.

Да, технически Шерли вполне себе мог быть героем, спасающим королевства, быть храбрым хоббитом или мальчиком-который-выжил. Но всё это могло проходить лишь на экране или внутри его головы в процессе чтения увлекательной книги. Имитация, вживание в роль, глупые в какой-то степени, но столь сладкие грёзы, радужно-туманной плёнкой временно прикрывающие смрад серых будничных дней. Но фру Аддерли предлагала ему не искать чужую шкуру, а получить собственную.

Осознание приближающейся катастрофы пришло к нему в самолете, когда их изрядно встряхнуло в воздухе, а тяжелые сизые тучи затянули весь вид на бесконечный океан.

Шерли не станет героем в том месте, куда его отправили. Он не маг. Точнее, не ведьмак, хотя разницу между всеми этими понятиями юноша не очень-то понимал. Его участь виделась ему странной и нелепой, и никак не желала укладываться в голове, отчего он всё взъерошивал волосы на макушке и яростно скрёб ногтями по затылку в невнятном раздражении. Быть зверем. Проводником силы для того или той, что является частью души. Не его самого, а души, блин. Метафизика вошла в чат. Что-то там про перерождение ещё было, ему рассказывали вкратце, но он тогда уже растёкся восторгом и предвкушением, и недослушал, в очередной раз выпадая в фантазии прямо во время разговора.

«Отстой». Шерли чувствовал себя идиотом. Поездка вызывала внутри бурю из чувств и эмоций, с которыми всё сложнее было справляться – это было и «воу!»: он впервые в жизни отправился куда-то один, да ещё и столь далеко, и впервые на самолете в принципе. Это было и «дэмн»: темные мысли крутились вокруг, точно рой мелких пакостливых мушек. Лезли в голову, зудели в носу, мешали спать и повышали нервозность. Он всё внутренне крутил и вертел то, что ему предлагали, и всё больше ощущал сопротивление. Быть нужным, но всего лишь блядским инструментом, совершенно ручной волшебной палочкой для того, чтобы у кого-то другого получалось волшебство – разве это было справедливо? «Почему он, а не я» всё чаще мелькало в мыслях, путалось и мешало. «А что, если моя душа – ведьма… всю жизнь с девкой под боком жить что ли?» вызывало тошноту и почти физическую боль. Как работает та «чудесная связь», как он должен найти «суженого-ряженого-птичками-загаженного», как он будет… становиться животным, блин. Типа как оборотень? Или как анимаг? Или как что… А если он застрянет в этом виде на всю жизнь? А если то, чем он станет, будет жалким и смешным, а не каким-нибудь клёвым и крутым? Типа вместо лося или медведя какой-нибудь лосось или червяк. Ну не пиздец ли?..

«Какое ваше хобби? Помогаю своей ведьме.  А что вы умеете лучше всего? Превращаться в жука». Супер.

Разумеется, возможно – на это оставалось лишь уповать и надеяться – всё было не так уж мрачно и плохо. К тому же… всё-таки это был самый настоящий волшебный мир. И он теперь был одним из тех, кому открыта сюда дорога. Не извилистая тропинка, но путь к вершине, на пути к которой следует преодолеть лишь несколько препятствий, чтобы выиграть самый значимый в жизни приз.

…слишком огромное количество событий выбивало из колеи, меняясь одно на другое, точно кадры диафильма: щёлк, щёлк, щёлк, от смены локации и погоды до гула окружающих, переговаривающихся на английском и куче каких-то других языков и диалектов, о которых Шерли был не в курсе. Сумбур, суматоха, хаос… в конечном счёте и совершенно внезапно это всё привело к тому, что его настроение вновь достигло самых верхних планок, приятно грело и сияло надеждой на что-то хорошее. По приезду на место, точнее, еще в пути, в автобусе, везущем собравшуюся группу молодых людей в «Хогвардс», Шерли успел познакомиться с будущими «коллегами», а уже на месте, после короткого знакомства и речи кураторов, их отправили на вольный выгул, заодно дав указку на возможность заселиться. Поэтому Шерли подхватил свою спортивную сумку, в которой основное пространство вместо необходимых вещей занимала приставка и пара недочитаных книг, и двинулся бродить.

Конечно, по-хорошему разумно было бы сперва доползти до отведённой ему комнаты, он даже записал себе на запястье этаж и номер чёрной гелиевой ручкой, чтобы не забыть; но все-таки страсть как хотелось глянуть всё, везде и сразу, обойти здание поместья кругами, изучить местность, приглядеть самые удобные уголки и…

Шерли вновь завис в мыслях и не успел среагировать на парня, появившегося из ниоткуда, словно чёрт из тени. Он бы, может, не обратил внимания, прошел бы мимо, но чужой интерес острой иглой кольнул где-то внутри шеи, в горле – ещё один шаг, лишнее движение и он получит критическое повреждение.

Шерли резко остановился. Внимание окутывало его паутиной, налипало, вызывало странный зуд во всём теле, сродни проявившейся аллергии. С плеча сполз сумочный ремень, и сумка начала медленный спуск вниз по бедру, точно к земле, явно с целью добавить большей драматичности моменту.

Очкарик, чуть ниже его ростом, одетый в форму академии – явно не прибывший сегодня? – всё молчал и также смотрел на него прямо, кажется, даже забывая моргать.

Симпатичный, кстати, чудик. Весь такой смазливый, солнцем целованный и руки в перстнях и побрякушках. Как куколка… Интересно, эти родинки на лице – настоящие или часть некоего образа?

Шерли, впрочем, тоже замер на месте, решив отплатить незнакомцу той же монетой и уставившись на него в ответ. Но почти сразу от этой затеи отказался, куснул себя за щёку изнутри и повёл бровью, плавно наклоняя голову к плечу и прищурившись. Нарушать тишину казалось неправильным, но любопытство, сменившее удивление и недоумение, брало верх.
Мыслительные процессы отбирали наиболее подходящие фразы вроде «чё надо, чепушила» или «кто ты, воин?», но это всё казалось не тем, не правильным, лишним. Оно мешало, отвлекая от главного.

«Будь проще».

— М-м, — невнятно замычал Шерли и вздохнул, окончательно роняя сумку на пол, чтобы на всякий случай освободить руки: мало ли какие тут на самом деле правила? — …проблемы? – не удержался он, и собственный голос неожиданно приобрел угрожающий оттенок. Был бы Шерли брутальнее, у него получилось бы выдержать атмосферу на уровне, но всерьез его воспринимали редко. А зря. Драться Шерли не особо любил, но при случае дать в нос считал делом верным и правым.

Отредактировано Shirley Tryggve (02-10-2025 02:41:13)

…Но к драке будто бы ничего не располагало, и он тут же пожалел о сказанном. На него смотрели – просто смотрели, странно и долго, вызова в этом взгляде Шерли не ощущал, а может и не хотел ощущать. Портить такое красивое лицо не хотелось бы.

Очкарик ведь правда был чертовски обаятельным. Веснушки ещё его эти… В общем и целом вполне в… Его вкусе… Э-э-э. Н-наверное. По крайней мере, в мысленном топе красавчиков он точно уже поселился, занимая место наравне с известными моделями и звёздами кино.

Шерли чуть покраснел, коротко вздыхая через рот и вновь прикусывая щеку.

В какой-то миг он ощутил как таинственная сила тонкой хлопковой нитью, нет, струной невиданного прежде инструмента, потянула его изнутри, завибрировала и протяжно-тягуче скрипнула в миноре, а после взметнулась огнём на ветру больших перемен, быстро сгорая и преображаясь в пахнущий сосновым лесом дым. В этом всём эхом чувствовалось странное, очень знакомое чувство, которому сложно было дать название, которое даже описать словами было бы попросту невозможно, поскольку не было ещё в мире подобных слов. Оно было неуловимо знакомое и родное, а ещё от него во рту скапливалась слюна, и когда очкарик неожиданно распрямился, словно бы став чуточку выше и шире в плечах — какой павлин, ты смотри, — и шагнул к Шерли навстречу, стремительно идя на сближение так, что запах его – приятный, не отталкивающий, чуть терпкий и щекочущий, как если бы гвоздику смешали с мускатным орехом; такой... горько-сладкий — ударил в нос и вырубил мозг на долю секунд.

«Вкусно», — подумал Шерли и смутился собственным мыслям. —  «Так, стоп. Остановись, подумай и сдай назад. Мы здесь для чего? Мы здесь не только для всякой там шмагии, но и для налаживания социальных связей. И… всего такого, а не…»

Трюгве сглотнул, ощущая непривычную прежде нервозность. Скорее всего, это была лишь перегрузка, вызванная долгой дорогой и чрезмерной даже для него активностью, от которой голова шла кругом почти буквально, но отчего-то этот наглый черт его зацепил. То ли вниманием навязчивым, то ли некоторой манерностью, проскальзывающей в его облике, то ли цацками, которыми незнакомец был обвешан с ног до головы, как новогодняя ёлка. Утрированно, конечно, но всё же.

Пристальное внимание и близость вызвали новый всплеск румянца. Поспели ягодки, поспели помидорки, не пора ли урожай к сбору готовить?.. Не. По. Ра.

Голос очкарика ворвался в уши, снося остатки разума шальным ураганом.

А потом тот вдруг потянулся к Шерли и практически уткнулся в него носом, вызывая большой взрыв в центре вселенной, заставляющий планеты, составляющие единую некогда систему срываться со своих орбит и лететь в разные стороны, сталкиваясь и разбиваясь в мельчайшие осколки.

У него, честно, чуть пар из ушей не пошёл.

— Амкхм… Т-тогда хорошо, — хрипло выдохнул Шерли, стараясь сделать голос ровнее и сдерживать рвущиеся наружу эмоции, запутавшиеся в один гигантский непонятный ком, который следовало бы после разобрать.

—…Правда что ли? Это факт или слухи?.. Ты не пахнешь маком. Скорее, какой-то специей… и сыром? – живот согласно буркнул, напоминая о пустом себе и Шерли вдруг понял, что это была за струна, которую он так ярко и странно ощутил чуть ранее. Голод! Он ж не жрал с утра. Может даже со вчерашнего утра. Разнервничался, пересуетился и как-то подзабыл. Бывает.

Усмешка не осталась незамеченной и Шерли чуть нахмурился, сведя брови к переносице.

— Поче.. Эй, осторожнее! – странный парень. Ни имени своего не назвал, ни его не спросил. Шерли лишь глазами хлопал в растерянности и окунулся в вязкую пустоту, когда тот обернулся после того, как чуть не навернулся лишь чтобы кинуть в лицо Шерли показательный жест.

«Чё..»

— Тебе отдельное приглашение надо?

«Чё-ё?..»

— Э-э-э, — глубокомысленно изрек Шерли, встрепенувшись и подхватив сумку с каменной плитки, — и какого хрена это было-то?

…Догнать непонятного очкарика стало делом принципа. Во-первых, эта его последняя фраза затрагивала собственные опасения, пока ещё крайне смутные и не очень хорошо осознаваемые, а во-вторых, если уж знакомишься, то надо нормально, чтоб понятным всё оставалось прежде, чем уходить вот так, на полуслове. Ещё и поманил за собой, падлюка, словно лис хвостом махнул и разом утёк куда-то: попробуй, мол, догони.

Схвати.

«Ага… И хвост на руку намотай…»

Выдох.

«Так, блин, опять мысли не туда!»

Столовую он нашёл по запаху. Божественный аромат снеди вызвал новый стон поджелудочной, уже активно пытающейся сожрать самое себя подтолкнул его на раздачу, где его поприветствовали, заметив, что, мол, стоило вещи-то закинуть сперва в комнату, на что Шерли лишь отшутился, а сам, наспех выбирая себе еду – и булочки свежие, и огромную плошку пасты с мясным соусом – нет, правда, можно же захлебнуться слюной пока несешь к столу, который, к слову, еще б отыскать свободный. Здесь постепенно становилось всё больше народу.

— Ищешь кого? – внезапно усмехнулась Розмари – милая женщина на раздаче, с которой он успел переброситься парой слов обо всём подряд; она обратила на себя его внимание, а затем чуть заметно кивнула головой, указывая взглядом в сторону дальнего окна. Шерли обернулся, полыхнул и, сердечно поблагодарив фру Роз, быстрым шагом, аккуратно лавируя между столиками и студентами, дотанцевал до точки «Бэ» в своём маршруте.

— Позвал и смылся, — осуждающе качнул головой Шерли, заимствуя наглость очкарика и присаживаясь за его стол с подносом. Жевать он принялся сразу же, стоило примерить задницу к стулу. Но это, видимо, никак не должно было влиять на дальнейший разговор.

Потому что поговорить с очкариком Шерли желал страстно.

— Что ты имел в виду, когда сказал, что, типа, лучше б не нашел? Мы же здесь как раз за этим вроде. И да, я Шерли, Шерли Трюгве, — и протянул руку для пожатия, — первый курс, только приехал вот. М-м, не знаю, как принято у вас тут представляться, так что если какие-то правила этикета нарушу – только скажи. Исправляться не буду, но буду хотя бы об этом знать. — Шерли весело улыбнулся. Очкарик выглядел как какой-то аристократ в тридцатом поколении, так что вполне можно было предположить, что ему все эти заморочки важны. Или он в курсе. Если есть. А то мало ли тут тоже этосамое присутствует, про грязночистокровных. Было бы забавно. Впрочем… вряд ли.

Книги есть книги, фильмы есть фильмы, и с жизнью, которая у него вообще-то одна… ну, конкретно эта, видимо, раз иные не помнит, в общем, лучше бы без каких-либо интриг и заговоров.

Отредактировано Shirley Tryggve (05-10-2025 19:36:40)

Ритмичное постукивание вынудило Шерли чуть заметно поморщиться. Желудок в очередной раз напомнил о себе едва слышимым подвыванием, и Шерли, пожав тонкую руку (ну ей-богу, аристократ; хватка у Ленни оказалась неожиданно крепкой и властной, и Шерли, мысленно оскалившись, но внешне лишь улыбнувшись мягко, стиснул его ответно), сразу же приступил к активному поглощению пасты, стукнув вилкой о керамическую поверхность глубокой тарелки. На пустой желудок простое, казалось бы, блюдо превратилось в божественное и от вкуса соуса с тонкими волокнами мяса, сдобренного перцем, хотелось стонать в голос, закатывая глаза. И всё же внимание его было сконцентрировано не только лишь на еде. В голове Шерли мелькали странные вопросы, касающиеся парня, что сидел напротив, за которым он поскакал без особых раздумий, точно пёс, которого поманили вкусняшкой. В принципе… почему должно было быть иначе? Всё выглядело как продуманный план. Очкарик влёгкую развёл его на разговор, тормознув своим присутствием в коридоре; кинул приманку, подцепив новичка на интересующую его тему, а после проверил и закрепил чужой интерес, подсекая побегом в столовку («…не думать о хрустальной туфельке»). Даже сейчас его замечание било в точку и казалось разумным оправданием – людей становилось больше с каждой минутой. Умные ведь сперва вещи свои закинули по комнатам, чтобы налегке гулять, это у Шерли с этой логикой беда случилось, но да ладно. В общем, если прикинуть первое со вторым, сложить-наложить, прищурив глаз, то становилось очевидно: этот паренек не так-то и прост. Не может быть такое случайностью… Наверное.

«Паранойю ли я? Ну что вы, нет», — мысленно поиздевался над самим собой Шерли, поднимая взгляд от тарелки и сталкиваясь с вниманием от Ленни.

А ещё он был второкурсником, хотя по возрасту  почему-то казалось, что Ленни младше… Впрочем, местная система всего и вся ещё была не до конца понятной, так что вполне может быть, что так оно и есть.

— Норвегия. Что, так заметно? — смутился Трюгве, — я надеюсь, что понятно изъясняюсь. А ты откуда?

Залипнув с вилкой во рту на том, как Ленни пригубил край чашки, делая глоток кофе, Шерли встрепенулся, очнулся и, опустив взгляд в тарелку, принялся усердно запихивать оставшиеся спагетти за щеку, временно трансформируясь из человека в хомяка и активно шевеля челюстями.

Голос Ленни прервал дурацкую мысль о хомяках и том, что сейчас он как один, и не дай боже его зверь такой и есть, это было бы крайне идиотски и лучше уж тогда…

Что именно было бы лучше Шерли не додумал, погрузившись в низкий и такой странно-текучий голос собеседника. Ленни говорил тихо, словно не хотел, чтобы их услышали за соседними столиками. Речь его была полна скрытой горечи, а может, Шерли так лишь показалось. Но сам он после подобного откровения перенял чужую тревогу, отложив вилку и утирая рот тыльной стороной ладони.

«Если он не умер», — забилось в голове дикой птицей, посаженной в стеклянный аквариум, — «если не умер…» До этого основной проблемой Шерли казалась расстановка ролей, сейчас же внутри прошелся холодок жути, представляющий, что его вторая часть тоже… закончилась, не успев начаться.

— Я… — голос Шерли охрип. Он промурашился, как-то сразу съежившись в миг, — об этом не думал. То есть, что-то вроде говорили о связи, но, честно говоря, я прослушал. Эм.

Объединиться, чтобы научиться пользоваться силой… Да, об этом тоже говорили, хотя всё равно звучало непонятно и странно. То, что можно просто сидеть в академии и прожигать свою жизнь, ни разу не познав магического ремесла, даже не прикоснувшись к таинственному, вовсе оказалось откровением.

Шерли моргнул и взялся за булку, пока та еще была теплой. Надкусив румяный бочок, он вновь завис, пустым взглядом уставившись куда-то в тарелку, а потом подавился и закашлялся, услышав вопрос.

И ладно бы вопрос! Но то, как именно он был произнесен!..

Шерли ощутил, как от возмущения у него воспламеняются уши и щеки.

—  В смысле, без «хозяина»? – откашлявшись, переспросил он. Негодование бурлило и клокотало в горле, полыхало искрами в глазах, — я думал, тут типа партнёрство, а не рабовладение, — внутри все оскалилось в протесте, но он собрал себя в руки и постарался, чтобы голос не дрожал от вспышки гнева.

Может быть Ленни и не имел в виду ничего такого, но отчего-то слово зацепило и напрягло. Шерли откинулся на спинку стула и сложил на груди руки, прикусив губу.

Выдох.

—…я так-то фамильяр, — буркнул Шерли, насупившись и выдавая себе подзатыльник за вспышку возмущения, ведь Ленни, скорее всего, и правда не имел ввиду ничего плохого, а он тут на него вызверился, — извини за… ну, я не… ну ты понял, короче. Просто все в новинку и нихрена ещё не понятно. Хоть кормят вкусно, уже неплохо.

«Ещё пожить». Отчего-то это замечание вновь тянуло за душу и возвращалось в голову как бумеранг, забивая собой все мысли. «Ещё пожить». Он ведь и правда не думал о том, что зависит от своей половины… настолько. А оно ведь было взаимное. Связанное воедино насмерть.

Ну
и
отстой.

Выдох. Вздох.

— А... что ты говорил про объединение? Я так понял, что можно заключить что-то вроде временного союза. Но вдруг я найду свою ведьму через неделю, что тогда будет? Ты вообще с кем-нибудь объединялся уже? — интересно, конечно, как здесь всё устроено, а то куратор лишь в общих чертах информацию дала, без конкретики. Мол, на месте разберешься, куда и как.

— Луизиа-ана – это где-то в Америке, да? – поморщившись, прикинул Шерли и неловко повел плечами, впиваясь в одну из булочек с величайшим удовольствием. На язык легли маковые зерна и сладость, и тонкая подсушенная корка, чуть хрустящая на зубах, от которой умопомрачительно аппетитно пахло свежим хлебом. Вкупе с крепким сладким чаем… о-ох. Это было шикарнейшим перекусом.

Впрочем, он не отказался бы от еще одной тарелки пасты. Можно даже без пасты, только с подливой и кусочками мяса, томно выглядывающими из густой томатной жижи.

Шерли облизнулся, возвращаясь вниманием от еды к собеседнику и понимая, что вновь отвлекся от насущных проблем и жизненно важных – причем, судя по всему, буквально! – тем. Млеющее удовольствие с легким намеком на улыбку сползло с его лица и он внимательно выслушал Ленни, по ходу разговора хмурясь и сжимая пальцы так, что на ладонях остались следы от впившихся в кожу ногтей.

Впрочем, стоило Ленни внезапно потянуться к нему и коснуться его рук своими, он застыл изваянием, каменной горгульей, не в силах оказать сопротивление или позорно сбежать. Чужие пальцы едва касались кожи, но уже залезли под рукава толстовки, вызывая в глубине души крушение Титаника, а во рту – поразительную сухость, словно не было ни пищи богов, ни чая, ничего, кроме недельного шествия по пустыне без намека на питье и… что-то там было еще, определенно, но Шерли завис намертво, вклеившись в чужую липкую сеть, точно мотылек, застряв в чужих зрачках отражением и забыв как дышать и моргать.

От безусловной гибели его освободили, и он чуть заметно вздрогнул, одёргивая обе руки и цепляясь за край стола. Сердце билось, казалось, через раз. Чего именно Шерли испугался – он не был уверен в правильном толковании собственных эмоций в данный момент времени – не понятно, но отчего-то хотелось испытать подобное ещё раз, а может быть даже пару.

Ни капли благодарности, ни сожаления…

Шерли отвел взгляд в сторону и уставился куда-то в пол, будто проследил за смахнутым Ленни хлебным катышком.

Он буквально физически ощущал, как шевелятся внутри черепной коробки извилины его мозга, пытаясь распрямиться назло владельцу.

По спине пробежал холодок, вызывающий мурашки. Шерли прикусил щеку, жевнув мышцу до боли, чтобы собраться хоть с чем-то хотя бы так, но тщетно. Умные мысли среди всей этой толпы отщепенцев усердно не желали ни мелькать, ни даже давать намеков на свое существование.

— Как-то паршиво, – произнес Шерли после небольшой паузы. Взгляд его вернулся к глазам собеседника, предварительно скользнув по лицу и зацепившись за губы. Шерли сглотнул слюну и продолжил: — в смысле, что все нашли, кого нужно, а ты, ну…

Жалость сквозила во всем его облике и виде, но он старательно запихивал её подальше, думая о том, что вряд ли новый знакомый обрадуется такому в свою сторону. Он казался ему не таким человеком, которому подобное будет приятно и приемлемо. Впрочем, это мало кому вообще нравится.

— Мои соболезнования, короче, — вытянув голос в нейтралитет – он честно старался! – Шерли вздохнул и тут же вновь подавился, теперь уже воздухом, стоило Ленни коснуться его под столом. Кровь моментально забурлила, а в глазах на секунду потемнело, не говоря о том, что у него едва не встал.

Вот черт! Ну и извращенец! Уг-гораздило же!.. Хотя-а…

Шерли вновь окаменел, прекращая дышать и ухая в медовые глаза с головой, увязая в них накрепко. Предложение ведьмака и правда было бесцеремонным. С другой стороны… если всё так, как он говорит, а вряд ли Ленни врет, ему это незачем, все равно правда всплывет, как то, о чем за столом не говорят… Так вот, если всё так, то отказываться причин нет. Ну, кроме того, что по-хорошему следовало бы не кидаться в пару к первому встречному, а присмотреться к окружающим, узнать друг друга получше, узнать своих одногодок, а не… В общем, свои плюсы и минусы. Но если можно объединяться на небольшой срок, то какая разница? Они ж не брак заключают и не перед высшими силами после отчет держать, по идее, да?

Шерли провел языком по губам, задумавшись, а затем сморгнул начавшуюся в глазах резь, вспомнив о том, что моргать все-таки полезно для здоровья.

«Объединялся с тремя за год… блин. Это как-то… я не знаю. Стрёмно?», — тревога перетекала в смущение; мысли сбивались воробьиными стайками, переругивались, трещали между собой, путая всё больше. Жалость вымесилась в желание помочь. Он не знал этого парня, они знакомы всего-то первый час, считай, однако он первый, с кем он зацепился языками, первый, кто вызвал неподдельный интерес. Почему бы не продолжить тенденцию?..

— М-м-м. Короче... Станешь моим первым… ведьмаком? – понизив голос и стараясь звучать максимально пошло и томно, протянул Шерли, мысленно забивая смущение и нервозность метафизическими камнями. Улыбка его сейчас была искренней, хоть и выглядела слегка растрепанной, как и он сам. – Ну, на самом деле, если всё действительно так, как ты говоришь, то не вижу причин, — он вновь подумал о том, что его могут понять слишком превратно, как-то «не так», и замялся, но мысль до конца всё-таки озвучил, пусть и с запинкой: — отказывать в столь… щедром предложении.

— Только без «хозяинов», пожалуйста, — сразу же добавил он, вскинув ладони вверх и качнув головой в категорическом неприятии, даже зажмурился на миг, — это… — «наверное» — перебор. Кстати, а есть какие-то правила на этот счёт или мы, ну, просто… делаем это и дальше как получится? – и снова алое на белом или как сказать и устыдиться собственных слов. Постановка фраз вместе с действиями Ленни теперь казалась пропитанной чем-то на редкость бесстыдным и неприличным. А ещё он повторялся и это тоже сквозило неловкостью.

В голове мелькали, сталкиваясь и звеня хрустальным эхом невнятные образы, которые Шерли даже не пытался сейчас поймать. Часть из них была сомнениями, робко и зябко поднимающими руки из хмурой толпы чуть более решительных и ярких идей. Сомнения те были прижаты к стенам уверенности и Правильности – именно так, с большой буквы – и Шерли, пусть и ощущал из тонкой вибрацией, идущей изнутри, заставляющей прикусывать губы и отлавливать мысли о том самом ведьмаке или, бог с ней, ведьме, которая для него должна быть… должна быть, в общем. Что и правда эта самая вторая часть души сидит сейчас где-то совсем рядом, смеётся, знакомится с новыми людьми (или не совсем людьми), а может быть как и у Ленни: ходит где-то по белому свету, не зная, не ведая той правды, что им уже открыта.

Либо для него тоже давно уже всё кончено. И это: учеба, поиск души, светлое будущее и так далее, не больше чем фарс.

А если руководство академии знает и скрывает эту информацию, то становится ещё гаже. Ведь по сути своей, выходит, что те, кто утратили напарника, сейчас всё равно что «замена» для тех, кто просто сидит в очереди в ожидании чуда.

Тестовый материал. Материал отработанный. Чисто такой, чтоб было. И наблюдать проще за всеми разом, чтоб беды не натворили, а то скверна-хуерна эта непонятная и жуткая, которой его запугали с ходу, что аж мурашки в горле застряли.

Шерли качнул головой и поджал ноги под стул, стиснув губы в тонкую бледную полоску и упираясь на вытянутые руки. Ладони вжались в поверхность стола, а взгляд – в Ленни, всё так же сидящего напротив.

Вот Ленни. Он тоже ведь… ждёт.

«Ладно», — решительность скручивалась снежным комом, обрастая новыми слоями, пластинами, собственным разумом. Шерли вздохнул ещё раз и расправил плечи, прикрывая глаза и успокаивая неожиданный шторм внутри себя, достигший апогея.

Это было око бури, и они находились ровно внутри его. Если бы Шерли не пытался шутить на неловкие для самого себя же темы, то было бы, конечно, проще. А так ему стоило определенных усилий загнать стыдливость под стол и милейше осклабиться (нервно дёрнуть всеми мышцами рта разом в странной попытке улыбнуться?) в ответ на замечание нового знакомца.

Хотелось пить. А лучше – под холодный душ.

Шерли сглотнул слюну и прочистил горло, стараясь расслабиться.

— Нет, ну если ты настаиваешь, если тебе от этого будет хорошо и приятно, — Шерли хмыкнул, живо представляя, как такое будет встречено публикой, — то кто я такой, чтобы отказать в подобной малости? Тем более, мне не сложно… кхм-м… гос-по-дин~ – сказать-то он сказал, но пошлая составляющая доползла до осознания с небольшим запозданием, отчего уши, казалось, готовы были самовоспламениться в любой момент.

Но Ленни и сам уже переключился, раздав дельные указания, и как-то ловко и быстро взял дело в свои руки. Шерли лишь уважительно присвистнул, сложив губы трубочкой и проводив удаляющегося ведьмака взглядом.

Он-то для себя уже всё решил. Даже если где-то «ёкнет»... подождут. Им ещё всю жизнь вместе, бок о бок, как в романтической сказке, только склёпанной на коленке за пару минут, чтоб было. А Ленни…

Шерли уткнулся носом в тарелку, посверлил в остывшей за время разговора пасте черную хмурую дыру, а затем, с усиленной скоростью и яростью, достойной берсеркера, принялся уплетать остатки за обе щёки, заглатывая точно зверь, не жуя. Булочки исчезли в момент, осталось лишь крошки с губ стряхнуть и отнести посуду на мойку. А… и сделать то, что сказал Ленни. Пройтись и глянуть.

Шерли и прошёлся, попутно рассматривая студентов и будущих однокурсников с любопытством. Народ здесь собрался разномастный, прямо как при строительстве башни раздора. Кто-то с упоением трещал на незнакомом языке, а кто-то уже цеплялся за соседа, излучая неимоверную ауру истинного счастья и всякого такого, что даже Шерли проняло, и он отшатнулся в сторону, увиливая от возможной радиации. Завистно стало чуть позже, но и надежда тоже подпалилась, зацепив огонёк чужого пламени. Если суждено им встретиться, то встретятся! Кто бы там не был.
Главное, что и правда теперь был не один.

Точнее, не будет.

Как же страстно хотелось в это верить.

— Не ёкнуло, — оповестил Ленни Шер, оставив посуду на мойке и попрощавшись с Розмари прежде, чем подойти к ожидающему его ведьмаку. Было в их пока ещё не заключённом договоре что-то невыразимо тоскливое, тянущее откровенной ложью, пустыми обещаниями. Но если это всё лишь временно, лишь одна из ступеней нового опыта, то отказываться смысла не было. Тем более, для Ленни такие вещи уже, видимо, в порядке вещей, да и человеком он выглядит неплохим. Был бы у Шерли хвост, он бы им точно сейчас вилял, ожидая следующей команды. Если так подумать, то Шерли до сих пор таскал за собой вещи так же, как и сам он прицепился вагончиком к Ленни, стоило лишь тому поманить за собой.

— Ну что, рискнем здоровьем? – норвежец наклонил голову к плечу и поправил ремень от сумки, — или как? Я от своих слов не отказываюсь, но что там делать надо без понятия, поэтому ты водишь. Подпись кровью, волшебный поцелуй, договор на древнем пергаменте, подписанный чернилами из драконьей крови в полночь?

Отредактировано Shirley Tryggve (07-10-2025 23:13:05)

И то правда. Шерли лишь кивнул и снова подтянул сползающий ремень, качнувшись с носок на пятку. Ленни был быстрым и прямым, как линейка. Сказал «пойдем» и сразу же пошёл вперёд, имея при этом структурированный план на ближайшее будущее. Шерли оставалось лишь подчиниться и быстрым шагом последовать за ним, терроризируя чужой затылок взглядом, то и дело норовящим сползти ниже. Жаль, что пиджак мешает, не даёт рассмотреть детали и как… сидит ткань. М-может, Шерли было бы интересно увидеть, м-м-м, себя со стороны… Типа того, да?

Вздохнув и не забывая поглядывать-таки по сторонам, он старался заодно запоминать путь от столовой к общежитию. Судя по всему, оно находилось в другом здании, да и куратор тоже об этом упоминала, когда раздавала новичкам-первокурсникам последние наставления перед тем, как дать команду «вольно».

Смешно, но, наверное, только сейчас Шерли вдруг осознал, насколько же он вымотался за эти несколько дней. Сборы были быстрыми, домашние считают, что он получил стипендию в «приличном месте», но – здесь кольнуло досадой и тоской – никому не было дела до него, кроме Анны. Сестрица попыталась разузнать детали, налипая на него как жвачка в волосы, цепляясь и выжимая информацию по кусочкам… противиться ей было сложно и по секрету Шерли все-таки признался, что уезжает не абы куда, а аж на другой континент, на что получил вздохи-ахи-охи и обещания слать весточку хоть иногда, хотя со связью, насколько Шерли понял ещё тогда, здесь были проблемы.

«Пришлю почтовым голубем», — ухмыльнулся он тогда и ласково потрепал Анну по макушке. По сестре он, пожалуй, будет скучать. Но возвращаться домой, если у них будут те же каникулы…. Нет. Смысла в этом не было.

Шерли чуть не налетел на своего проводника, задумавшись и выпав из реальности. Автопилот сработал с некоторым запозданием и будущий фамильяр практически уткнулся носом во вьющиеся волосы, пахнущие каким-то сладким типично-шампуньевым ароматом с той же примесью собственного запаха Ленни, и Шерли как-то по-особенному гулко сглотнул, облизнув высохшие в миг губы.

…И всё-таки, как же проводится этот, ну, ритуал?

Краем уха он слышал фразу Ленни, оброненную в столовой, но, скорее, в формате «показалось».

Палмер?

Новое лицо выделялось рыжей шевелюрой и выглядело порядком заебавшимся. Ещё и Ленни его прямо-таки придавил собой, поймав в ловушку. По лицу рыжего видно было, что Ленни ему не очень нравится.

Или он вообще его боится?..

От «этого» Шерли только дёрнул бровью, стараясь не меняться в лице. Но всё же улыбнулся, приветливо кивнув .

— Ага, это я. Шерли Трюгве. Привет, Джонни, — и снова протянутая рука, излучающая дружелюбие в высшей своей форме, разве что светом торжественным не сияла. Джонни на миг отвлекся от планшета, покосился на Ленни со странным взглядом, но руку пожал, сразу же вернувшись к поиску информации.

Шерли снова подтянул сумку, которая будто бы тяжелела с каждой минутой, и аккуратно примостился ближе к Ленни, притираясь к его спине так, чтоб можно было устроить подбородок на чужом плече, пусть и ненадолго, без какой бы то ни было задней мысли, просто из любопытства и интереса, чтобы быть ближе к... разговору.

— О…— «ого», хотел сказать Шерли, но проглотил неуместный, судя по всему, восторг и немного сник, стараясь не заморачиваться и сильно об этом не размышлять. Как и не заострять внимание на «внезапно оборачиваются» и…

— Эй, нормальный у меня запах, — чуть не оскорбился норвежец, заводив носом и нахмурившись. Не, ну… почти не пахнет? Нормально, короче, не критично. И одежду он стирал э-э-э…. да недели ещё не носил! А бельё так вообще.. так. Стоп!

Шерли покраснел и отвернулся, смутившись внезапно и замявшись. Он не думал о том, что будет теперь обращаться в животное. Что будет пахнуть как животное. И… э-э-э… линять как животное? И.. что там ещё может быть?

«Весна…» — Шерли замотал головой, представив себе всё сопутствующее, что могло бы быть, если бы разум не оставался человеческим всецело. Куратор на этот счёт ничего не говорила. Но ведь контроль… обязательно будет, не может не быть. Верно?

Надо ли только его развивать, этот самый контроль, никто не сказал. А он и не спрашивал. Теперь думай и гадай... Мда.

Шерли выдержал острый взгляд Ленни, чувствуя, как у него всё ещё горят скулы, и последовал за ним в молчании и тишине, предварительно подняв упавшие на пол ключи, и кивнул закатившему глаза Джонни, сделавшего в спину Ленни непонятный пасс свободной рукой.

Ленни казался расстроенным. Недовольным?.. В представлении Шерли настроение его спутника нервно и стремительно прыгало солнечным зайчиком по стенам, то выглядывая из-за туч, то появляясь в ослепительно свете небесных софитов; дёргалось в судорожном поиске верного пути. Попробуй уловить, не потерять взглядом каждое движение, привлекающее внимание, и, заодно, не ослепнуть.

...В комнате царил определённый порядок.

Можно даже было бы сказать «строгий».

Шерли застыл на пороге, принюхиваясь к тонким травянисто-цветочным ароматам и рассматривая детали. «Вторая» или «очевидно его» сторона помещения была лишена индивидуальности, она была всё равно, что белый лист. Кровать заправлена, стол стоит пустой, только ручки да тетради в наличии, шкаф для вещей-побольше, тумба для вещей-поменьше. Всё просто и понятно.

А у Ленни…

— А-ага. Вот, значит, как выглядит ведьмовское логово, — протянул Шерли, делая шаг вперед и словно погружаясь в эту атмосферу, к которой он теперь был причастен. Будто комната была последним слоем сумрачной зоны, и стоило её, наконец, пересечь, как он оказался в конце пути.

«Типа… я дома, да?»

Мысль смущала, но хотелось прицепить её к этому месту. Всё-таки он впервые так далеко от родины и… там для него всё равно места нет. А хотелось бы хоть где-то…

Шерли с наслаждением стянул сумку с плеча и шлепнул её на кровать и приземлился рядом. Плотный матрас немного пружинил и будто тихонько шептал, заманивая под игриво выглядывающее из-под тонкого пледа одеяло.

У Ленни всё было разделено в строгости, выглядело аккуратно и… уютно, что ли. И первым, за что зацепился взгляд Шерли, были, конечно же, книги.

— Ух ты! Что читаешь? – кашлянув в кулак и мотнув головой в сторону точки интереса, бросил Шерли, заодно принявшись расстегивать молнию, как назло решившую зажевать кусок ткани и намертво застрявшую.

Молнию он сломал через три, две, одну — и глаз его дёрнулся, а кусок железки смялся и хрустнул под натиском грубой силы. Так-то лучше.

Из сумки вынырнул ворох одежды, сразу же шустро сложившись в чудище из носков-трусов-штанов и пары заношенных футболок; следом же показалась любимая приставка и две книги: «Стальная крыса» и «Как стать Тёмным Властелином и умереть в процессе». Книги он отложил, а приставку заботливо погладил по пластиковому краю, приветствуя старого друга.

— И… умереть, серьёзно, не шутишь? Ты что, химией балуешься? — было бы интересно залезть к нему под кожу. Фигурально, конечно, но узнать ближе того, с кем собираешься…

Шерли ощутил смущение и потер щеку, глянув на Ленни.

— Или это какие-то ведьмовские штучки? — как же интересно это всё. До него лишь сейчас по-настоящему начинает доходить, что эта не развод, не шутка, что он и правда принадлежит к скрытому от глаз маглов, то есть, кхм, обычных людей миру.

Неохотно отлипнув от кровати и потянувшись всем телом к потолку – накопленная за суетные дни усталость налипала на каждую мышцу – и по-быстрому раскидав нехитрые свои пожитки (что мог повесить – повесил в шкаф, остальное было безжалостно запихнуто в тумбу как было, кучей: с глаз долой, из сердца вон!), развернулся к Сент-Клеру, чуть наклоняя голову и стряхивая чёлку с глаз.

— Ну что… — рассеянно вздохнул Шерли, почесав щеку, закрывая дверцу тумбы и поднимаясь с корточек, чтобы подойти к стулу, на котором расположился Ленни, — я закончил. Что дальше, командир?

Отредактировано Shirley Tryggve (08-10-2025 01:03:30)

— Во-о-оу, — названия заинтриговывали, вызывали интерес и искреннее желание закопаться в учебу с головой. Вот бы всегда так было, чтобы про стихии, скверну, магию, это всё… Стоп, что? Выживание в совместном быту?..

«Точно, он же ворчал про перья и шерсть», — припомнил Шерли, стряхивая с низа толстовки невидимую пыль просто, чтобы занять руки.

— А я могу их одолжить? Или тоже где-то взять, — внутри головы скрипнула извилина, — наверное, они в библиотеке есть… — медленно пробормотал Шерли сразу же, словно сам с собой разговаривая, словно бы и не нужны ему чужие ответы. Не такой уж он и тупой, а?

— М-м-м…  хорошо, — протянул он с изрядной долей сомнения в ответ на замечание об идеальных зельях. Надо же какое у Ленни, оказывается, самомнение. С другой стороны – он максимально вежливо и тактично предупредил Шерли об опасности.

А с ещё одной другой стороны держать опасные вещи и ингредиенты под боком и, более того, спать с ними в одной комнате, не такой уж и большой, к слову – ну, как-то... будто бы перебор. Или это для магов в порядке вещей?

Может, Шерли ещё привыкнет. А потом станет таким же.

И тоже будет чиркать в блокноте какие-то заметки прямо во время разговора… что он там пишет, интересно?

Блин… Но если и правда научится во всём этом вариться, то будет реально здорово, хех. Если так подумать, то все они всё равно, что некое таинственное и многосоставное зелье, которое необходимо настоять определённое время, чтобы добиться необходимого результата… Главное ведь, соблюдать рецепт. И скорее всего, это как с готовкой. А в ней Шерли был – по его непредвзятому мнению и убеждению – мастер.

Так что Шерли обязательно добьётся крутых результатов. Во всём, чем захочет и что будет нужным в его случае. В конечном счёте, он же не идиот. Вполне себе здоровый и крепкий середнячок. Справится. Не впервой.

Кивнув и мысленно погладив себя по макушке, Шерли наклонил голову, рассматривая парня перед собой чуть более пристально, чем прежде. Красивый всё-таки, чертяра… Точно принц, сошедший на землю из старой книги европейских сказок. Может быть дело в том, как Ленни себя держал? Может, в его взгляде или манере говорить… или всё разом, в совокупности?

Интересно, ему бы пошли длинные гольфы или чулки, что там было в моде в средние века?..

Представить Ленни в чулках получилось отчего-то очень просто. Шерли зажмурил правый глаз, прищурился и вообразил, будто бы Ленни сидит перед ним в шортах, а ниже колен… да не, и сами колени тоже обтянуты белым шелком, нежным и гладким, как попка младенца… фу, гадкое сравнение.

Просто как попка. Без прыщей.

Тихий шелест бумаги и хлопок прервал полёт фантазии и Шерли вздрогнул, отвисая.

«Спорим, я несколько секунд стоял с абсолютно пустым и мертвенным взглядом, смотря сквозь него?» — обожгло смущением и стыдом. Вот же позорник.

—…а? О. Супер, да. Обряд, — в горле засушило. Почему-то когда Шерли нервничал, у него никогда сильно не потели ни ладони, ни подмышки, ни спина или что иное. Зато слюни начинали идти рекой, и приходилось всё время сглатывать и облизываться, потому что, ну, иначе никак. Его даже по врачам водили одно время с этой проблемой, но те лишь руками разводили — всё в норме и порядке, просто вот такая странная забавность, живите как хотите, можем предложить слюнявчик, как вариант. Шерли вновь сглотнул — ему показалось, что это было довольно-таки громки, а затем зябко поёжился, отступая на шаг назад и тревожно потирая плечо рукой. Как именно обряд проходит, он выяснить как-то не удосужился и теперь заметно мандражировал, покусывая губы и глядя на Ленни — за каждым его движением и словом следя пристально — с замиранием сердца. Шерли почти не дышал, но сердце его трепетало пойманной птицей, которой грозили подрезать, а то и вовсе сломать крылья, и посадить её в золотую клетку на веки вечные.

«Это... временно. Нужно помнить об этом, всё будет хорошо», — Шерли попытался успокоиться и настроить себя на позитив. Сейчас они с Ленни, — а он всё-таки кажется, правда кажется, хорошим парнем, просто немного невезучим, но добрым и умным, — объединят свои силы, чтобы познавать науку! То есть, настоящее волшебство. Антинауку, короче. Сейчас они…

Тут Ленни зачем-то включил музыку и Шерли окончательно оцепенел, выдыхая и зажимаясь, делая ещё один, совсем крошечный пугливый шажок назад.

Сердце билось, эхом стучало в висках. Гулко, даже болезненно.

— Раз... раздеться? – собственный голос потерял любую узнаваемость, охрип и осип, почти спустившись в шёпот, будто бы Шерли прижали к полу гигантским прессом и давят, давят, точно муху поганую. Господи, зачем же так страшно? Зачем так странно?

Зачем…

Ленни…

Раздевается…

Шерли чувствовал себя не фамильяром, а огненным элементалём, атронахом. Кожа его горела, а жар внутри расходился по венам и артериям, и остатки былого понимания происходящего быстро истлевали в уголь, рассыпались пеплом. Ну почему так? Почему никто не удосужился предупредить о…
***
— А… мож-мож-мож… может не над-до? – заикаясь, пискнул норвежец, унимая дрожь, пробивающуюся от паникообразной смеси, выкрутившейся внутри сознания и отравляющей его всё больше и страшнее с каждой новой минутой, проведенной в этом неожиданно крохотном и душном помещении.
Дышать нечем.
Совсем.
— А… Ленни… Д-да… Н-не… То есть, я…
«Передумал, прости».
Ёкает внутри, сжимается под рёбрами болезненно и остро; тянет, мучает и ноет.
***
Шерли медленно выдыхает через приоткрытый щелочкой рот. Губы его подрагивают, но внутренний крик – остается на это надеяться – не будет замечен. Он не повернет назад, когда уже так далеко зашёл. Ни за что. К тому же…

Он вспомнил слова Ленни там, в коридоре. И те, что были произнесены им в столовой. Его голос и то как именно он говорил. И что отражалось в глубине его глаз на тот момент.

Шерли остановился и коротко вздохнул, набираясь решительности. Он шагнул навстречу вытянутой руке и послушно поддался, с мысленным ужасом и страхом ощущая, как сползает вверх последняя защита, вторая его кожа из ткани с подкладкой. Как касаются тонкие холодные пальцы Ленни его спину и талию, заставляя плавно развернуться, вызывая мурашечный хор в позвоночнике, с завыванием пробежавший снизу вверх и кольнувший ледяной искрой куда-то в затылок, отчего плечи его распрямились, лопатки сжались, а по мышцам скользнула приятная судорога, вызывая еще один тихий и едва слышимый выдох.

Шерли снова облизнулся, смачивая сухие губы слюной и мелко подрагивая от чужих прикосновений всем телом. Чувствительность его будто бы возросла в момент, а музыка мешала думать ровно и не кусками, разбитыми на осколки единого некогда разума.

— А дальше… чт-то? – Шерли выдохнул вопрос с содроганием, почти простонал его, потому что так его еще никто не трогал и, внезапно, подобное занятие оказалось весьма приятным и взбудораживающим.

Ох. Плохой, плохой мозг. И ты тоже плохой…

И не только ум.

«Господи, только не это».

Выдох. Вдох. Сдох. Уф. Контроль!

— За-ачем? – Шерли не выдержал столь близкого контакта с взглядом Ленни, в глазах которого словно разверзлась бездна в ад и грешники начали последние приготовления котлов для одного фамильяра, потому что нельзя думать про всякие нехорошие вещи… Его ведь не… ну… это просто ритуал такой, верно же?

Они не виноваты...

— Бля… ладно, с-сейчас, — замешкался Шерли, но штаны стягивать не спешил. Он вцепился в пуговицу на ширинке как в последний оплот, как в рычаг, отвечающий за спуск подъёмного моста. Пальцы его подрагивали, а в глазах прятался тихий ужас. Прикусив губу до крови, – он даже не заметил, как подбородок расчертила тонкая алая полоса, — Шерли замедлился и мост пал, открывая ход к следующей преграде: решётке. Рука фамильяра спустилась ещё ниже, дёргая за язычок молнии. И решётка поднялась, а штаны, наоборот, спустились с бёдер тяжелыми складками. Выдохнув, точно перед прыжком в воду, Шерли плавно наклонился, сгибаясь перед Ленни в полупоклоне, чтобы аккуратно вылезти из штанин, предварительно стянув кроссовки с носками.

— М-м... И… трусы? – густо зардевшись, уточнил Шерли, отводя взгляд в сторону и избегая прямого контакта со своим будущим ведьмаком.

Трусы снимать не хотелось. Тем более, Ленни-то был ещё более-менее одет. Это было катастрофически нечестно и несправедливо. И ужасно, просто до трясучки стыдно и страшно.

Очень хотелось прикрыться, хотя казалось бы, что тут такого, будто он в раздевалке никогда не был или в бассейне. Но разница всё-таки чувствовалась. И тут...

Они словно планировали любовью заняться.

Но умом Шерли понимал, что уж Ленни-то точно не такой сломанный, как он сам, и что он о подобных вещах, скорее всего, даже не думает. Сколько там у него фамильяров было уже? Он о трёх говорил? И это за один год, за первый.

Почему-то вдруг подумалось, что таким, наверное, мог бы быть идеальный и очень злой розыгрыш. Но так пошутить – это вовсе души не иметь... Даже врагу не пожелал бы подобных насмешек. Оставалось надеяться на лучшее и довериться Ленни. Он выглядит уверенно и... наверняка обряд будет максимально простым. И совсем не болезненным. Может быть даже приятным... Или даже очень приятным. У-уф. Поскорее бы всё закончилось.

Отредактировано Shirley Tryggve (10-10-2025 01:23:43)

Наверное, Шер зря так себя раскручивал, волновался и переживал, но он не мог остановиться, сам себе напоминая снежный ком, что катится, катится и ещё ка-тит-ся вниз с вершины горы своей некогда нормальной жизни прямиком к обрыву в пропасть, на дне которой, конечно же, обязательно будут острые скалы. Или таинственный туман, та самая «терра инкогнита», неизвестная прежде земля, куда перенесёт его открывшийся вовремя – у самой земли, за мгновение до того, как тело его столкнётся с бесчувственной каменной иглой и разорвёт-раздробит ему грудь, выбивая сердце и дух во вне, обрывая жизнь и даруя покой – волшебный портал искусственной связи, по которому в старый мир хлынет магия и новые знания.

И изменит его. В какую именно сторону пусть пока и не понятно до конца, может быть это будет сущим кошмаром, из которого не выбраться, проклятой ловушкой, которую не избежать, в которую он самолично сунул голову, потянувшись за вкусной и многообещающей приманкой, поддавшись обещаниям и надежде на то, чего у него никогда не было.

Чего ему не хватало.

К чему он, может, стремился всей душой. Чего желал тайно, пряча секрет в глубине разума за семью печатями.

Шерли опустился на пол и сразу же почувствовал новый виток тревоги, улиткой закручивающейся вокруг него в путающие разум спирали. Сесть – просто сесть. Вроде бы простое действие, да? Но как именно нужно сейчас сидеть? На коленях или на жопе? Можно ли подкладывать ногу? Или сесть в позу лотоса? Или…

«Ай, ладно», — поёрзав и примерившись так и этак, Шерли остановился на коленях, потому что было проще подниматься в случае чего. Да и… так почему-то ощущалось правильнее.

Юноша отчего-то старался не шевелиться лишний раз, лишь выпрямил спину, стараясь держаться прямо и ровно, точно самурай какой. Ладони его уперлись в оголенную кожу.

Сушило ужасно. До лёгкой рези по гортани и чувства каменной пыли где-то внутри самой шеи.

Воду он потом будет пить бочками…

Скорее бы всё закончилось.

— Ну блин, извини, — Шерли как-то жалобно хмыкнул и прикрыл глаза, решив, что уж лучше сосредоточиться на дыхании и спокойствии, а не на ведьмаке, рисующем вокруг него какие-то круги и символы.

— Надеюсь, ты не вызовешь какого-нибудь демона и не вселишь его в мою тушку. Ха-ха, — нервно усмехнулся Шерли, а затем замолчал, подумав, что и правда ведь подобное вполне может быть. Типа… почему нет? По какой причине он вообще доверяет окружающим его людям? Потому что они показались ему искренними? Потому что он ощутил беспокойное одиночество, которое так и веяло от всего Ленни, каким бы он не смотрелся со стороны?

Шут его знает.

—… Прости, — помедлив, произнес Шерли, но голос его всё-таки дрогнул, — я постараюсь не… оно само, — Ленни был так близко и сейчас, и, будучи сосредоточенным на задаче, выглядел очень… приятно. Будь Шерли чуть более раскрепощён, он бы, может, признался, что Ленни весьма сексуален за работой, но сейчас ему даже подумать о таком было как-то опасливо.

В спину неожиданно и совершенно по-детски и дурацки дунули, и Шерли, совершенно подобного не ожидая, пискнул-ойкнул, заметно дёрнувшись.

— Ох! Напугал! – округлив глаза, выдавил Шер, а затем глянул на мага и скорчил лицо:

— Ну, хах, ты ещё ошейник предложи поносить, как в старину. Я вроде… — мысль споткнулась и замерла, встав в охотничью стойку и Шерли стремительно раскраснелся, сбившись с предыдущей мысли и с общего толку, — а… в… так, стоп, в смысле, принуждать не станет? А ты что, сам был бы... не против подобных забав? И что за «хотя», а? Фетишист что ли? — беззлобно улыбнулся Шерли. Он старался говорить расслабленно и непринужденно, без агрессии, невзирая на острый и колкий стыд, взъевшийся сейчас под кожу и щиплющий язык горечью вранья. Но ему всё-таки не хотелось себя раскрывать преждевременно. Он не должен был… портить отношения с тем, кто обещал ему настоящее волшебство.

Конечно, поменять партнера, как понял Трюгве, было проще простого,  но всё-таки прыгать по чужим рукам ему не хотелось.

Пахло это не очень.

Гадко и грустно это пахло, вот что.

…Запястье меж делом обвила мягкая нить, и Шерли подхватил процесс, повязав второй конец её на руке Ленни. Кожа его была мягкой, нежной, его хотелось потрогать еще раз, чтобы удостовериться в реальности происходящего; чтобы проверить, так ли или нет. Хотелось провести пальцами вверх по ладони, вдоль линии жизни и выше. Хотелось зеркально коснуться чужой руки своей, самыми кончиками пальцев, одними лишь подушечками, чтобы после сплести и руки, и тела в объятиях друг друга…

«А-а-а! Опять не о том думаю», — Шерли сглотнул — опять та-а-ак громко! – и заставил себя охладить траханье.

— Т-так? – нить имитировала ту самую Нить Судьбы. Наверняка где-нибудь сидит Мойра, поглядывает за тем, что они тут творят, и хихикает над глупыми смертными.

— Уф-ф… — кровь… Ленни протянул руку и так быстро потрогал его подбородок, что Шерли даже не успел среагировать должным образом, протупив так, словно ничего не произошло.

«А-а-а-а!».

Мысленный ор заглушал панику и страх.

«О-о-о-о!»

Да ну ёшки-матрешки, ну сколько можно-то?

Вы-ды-хай.

— О блин. А я точно никого не призову? Дай хоть прочитать… Ама… Анимас… м-мнэ. Ладно, вроде понятно, — помедлив и прошептав фразу пару раз, Шерли откашлялся, прочистив горло, и проговорил заклинание почти верно.

Немного попрактиковавшись, он кивнул Ленни и проговорил уже четче, чтобы ведьмак его поправил, в случае чего.

Но, вроде, поправлять не потребовалось.

— Так? М-м-м... Это же... ну, разовая акция? Во всёх сказках по три раза талдычат. А мы просто должны произнести фразу хором и... всё? — внутри напрягалось нечто странное и параноидальное, но он старался давить его — их обоих — сразу же.

Разум сейчас напоминал небо в Рождество, когда ядовитые всполохи перебегают по черной бездне над головой, усыпанной мириадами сияющих точек, когда салюты взрываются тысячами цветных искр, отражаясь в глазах зрителей, стеклах домов и машин, разом и в один момент объединяя всех вокруг, вызывая чувство общности, причастности, замирание духа и рассвет торжества, что последует сразу же после того, как последняя искра догорит и исчезнет, растворившись во тьме.

Будто бы её, искры, никогда не существовало. Но ведь это было правдой. Неоспоримым фактом. В единственном экземпляре искорке никогда салютом не стать. Она имеет ценность лишь в совокупности, образуя узор из пороха и огня рядом с такими же, как она сама.

Шерли прикрыл глаза. От касаний парня, которого он знал всего ничего, у него внутри все сжималось и переворачивалось, впрочем, если бы Шерли чувствовал себя иначе, он бы заподозрил неладное. Сейчас же… это всё вполне естественно. Он бы, может, и хотел быть чуточку храбрее, смелее, говорить без заминки с тем, кто ему приятен, но если в обычном своём режиме проблем не было, то в функцию «давай-ка устроим твою личную жизнь» явно включались какие-то проблемы и баги, иначе Шерли бы не косоёбило так каждый раз.

Слова, которые необходимо было произнести для успешного завершения ритуала, он вполне мог выговорить. Но стоило начать дуэт с Ленни и дела вновь шли наперекосяк. В горле словно застряла хлебная корка, давящая острыми краями и вызывающая острые вспышки боли где-то внутри; Шерли давился звуками и путал местами буквы. И в голове у него воцарился настоящий хаос, а эмоции разожгло в пылающий до потолка костёр, и справиться с ними оказалось неожиданно тяжело и трудно.

Но мягкий голос Ленни буквально вытащил его из жерла вулкана. Обратил внимание к себе. Помог сконцентрироваться, увидеть путь.

Касание рук – и сердце заходится в усиленном темпе, в висках бьют набаты, таинственное племя готовится приносить жертву во имя богов… Выдох. Воздух неохотно покидает легкие, тяжелеет, а после втягивается обратно с глубоким вдохом. Ленни говорит, говорит и говорит. Повторяет фразу ровно и без раздражения. И его спокойствие и нежная мягкость убаюкивают панику, оплетают шелковой сетью и смиряют зверя, что бьётся в силках в безумном страхе перед неизвестностью.

«Animas iungimus, non possidemus» — врывается в сознание. Мертвый язык налипает на разум с неохотой, взгляд фамильяра прикован к глазам и губам сидящего напротив ведьмака. Ему потребовалось несколько заходов, чтобы подстроиться, чтобы повторить слово в слово и не вызвать никаких демонов. Вместо этого…

Произошло нечто необъяснимое.

Внутри — и разом, мгновением одним, порывом ветра — раскинулись во все стороны верёвки, тонкие, переплетённые между собою, как спутанные волосы запертой в старой башне принцессы. Руку, на которую была намотана нить, сперва обожгло холодом, а затем будто кипятком ошпарило, но Шерли даже испугаться не успел, вздрагивая лишь, и то больше от удивления и неожиданности.

Нити складывались, скручивались, они были незримы и неуловимы, но их было чудовищно много, куда не кинь взгляд. Но отчего-то Шерли их ощущал. Ему и раньше казалось, что где-то воздух чудился плотнее, а теперь он совершенно чётко и ясно знал – там просто были узелки спутанной силы. А ещё понимал, ярко и точно, что этот образ – один из многих, поскольку понять и увидеть подобное – за гранью. Как нормы, обычной человеческой, так и возможности осознать и постичь. Рубрика «диалоги на высшем метафизическом»…

Кошмар, короче говоря, натуральный.

Шерли сглотнул и ощутил на языке привкус соли. Ленни вздрогнул и – вдруг – согнулся, выплевывая целое озерце. Шерли сперва думал, что ему поплохело от чего-то иного, может, сожрал просрочку или организм не переваривает, но нет, это была всего лишь вода.

Как… странно?

Можно ли было дать подобное обозначение  тому, что они видели и ощущали, через что прошли?.. Шерли коснулся алой нити, все еще связывающей их. Казалось, что она вросла в плоть, внедрилась в душу и прошила ее насквозь, стягивая их всё ближе и ближе друг к другу.

А ещё Шерли открыл для себя секрет волшебства и теперь знал, как обернуться зверем. Вернее, в… себя. Стать собой. Другим собой. Пожалуй, именно здесь и сейчас Шерли, наконец, готов был признать, что к «людям» он себя больше не относит, настолько диким стал мир вокруг, и настолько правильным чувствовалось ему их с Ленни единение.

Ему просто буквально вложили в голову знание, которое нормальный человек принял бы за выдумку, фантазию, фарс, созданный душевнобольным, представляющим себя в чужой маске нелюдя, опускающемся на четвереньки и имитирующим звериные повадки.

Но Шерли же…
Вроде… теперь тоже что-то да мог. Да?

Воздух насытился свежестью и дышать стало в разы легче.

— Ох-хо… — честно говоря, Шерли так сконцентрировался на той магии внутри себя, что совершенно упустил из виду настоящее волшебство, которое творилось в комнате будто бы само собой. Вода взметнулась вверх, разбилась на крошечные капли и выстроилась ровными рядами, расчёрчивая все пространство сеткой.

—…хо. Вау. Да, супер!
Он уже видел магию и поверил в неё. Однако чувствовать такое самому, видеть и быть причастным… о, это кружило голову. Интересно, как часто маги сходят с ума, упиваясь возможностями, что им открыты?..

Зависть кольнула где-то под рёбрами, обдала горячим дыханием, тихо зарокотала. Было… пожалуй, обидно, что творить истинное волшебство может лишь партнёр. Обидно, что ты изначально стоишь на втором месте и никогда иное не узнаешь, потому что не дано, потому что это не твоя функция, не твоя проблема, задача. Всё предопределено, ничего не попишешь, смена мест невозможна и так далее.

И в результате есть один лишь только путь…

Подчиниться обстоятельствам.

— Это довольно… необычно. Но… хм... приятно? — осторожно поделился Шерли, глядя на серебрящиеся в свете ламп частицы ожившей воды. Ленни радовался, как ребенок и это оказалось заразно. Шерли сперва неуверенно дернул губой, а потом хмыкнул и хлопнул ведьмака в ответ.

«Надо тоже попробовать», — решился он, наконец.

Попро-обовать.
Потянуться к источнику внутри себя, разбежаться мысленно, а затем нырнуть, задержав дыхание.
С головой.
…Оковы пали. По телу пробежала приятно дрожащая волна, а мир вокруг стремительно рухнул на пол.

И Шерли тоже бы за ним последовал, но по факту он осознал себя стоящим на четырёх лапах, и падать, заваливаясь на бок, точно потешные собачки в новой одёжке, теперь было бы максимально нелепо.

— У-уф, амма-а-а… — он попытался сказать что-то глупое и смешное, но вышло только удивлённое подвывание с прищёлкиванием пастью.

«Однажды… Однажды Шерли был собак», — зачитал внутренний диктор хорошо поставленным голосом. Шерли окаменел и качнулся из стороны в сторону, учась заново ходить не в фигуральном смысле, а по факту. Ему было очень любопытно посмотреть на себя со стороны, но как это сделать сейчас он не представлял, да и ладно. Успеется.

А ещё трусы неприятно сжимали хвост… вот же засада.

У него есть хвост…

И он чувствуется, как хвост. Ну то есть, прям… натурально хвост! И функция виляния ему тоже доступна. Круто же!  И чудно. Будто у Шерли дополнительная конечность, которая не особо податлива и живет сама по себе.

— Ув-в-в, — выдохнул Шерли и высунул язык, скользнувший меж острых клыков.

«Жопы теперь откусывать могу…» — вяло подумал Шер и переступил с лапы на лапу, поджимая их поочерёдно.
Ладно, допустим, и правда справились. И он смог. А... назад-то... как?

— Ва-а-а-аф… — глубокомысленно протянул Шерли, покрутив головой. Он качнулся вправо, а затем влево. И аккуратно, стараясь не походить на пьяницу, прошёлся по комнате. И с каждым новым шажком уверенность его возрастала.

Отредактировано Shirley Tryggve (11-10-2025 20:58:32)

Разум пытался постичь происходящее, немел и подвисал, как перегревшийся от чрезмерного усердия древний компьютер с забитым пылью кулером и крошечной оперативной памятью. Лапы ступали всё уверенней, тело подчинялось всё лучше, и если поначалу Шерли казалось, будто его запихнули в какой-то кошмар с аниматрониками, то сейчас пёсья шкура ощущалась как своя собственная, привычная и полноценная.

«Необычно. Непривычно. Откровенно говоря, даже немного пугающе».

Он хотел бы радоваться тому, что у него получилось настоящее, черт побери, волшебство. Что он один из «избранных», что он не «серая мышь» (хотя было бы забавно, будь у него именно такая форма зверя). Что он…

Шерли замер, подняв лапу и задумчиво изучая её взглядом.

А что он, кстати?

«Как предсказуемо…» — слова, выдохнутые с непонятной интонацией, неожиданно царапнули по загривку; шерсть его встала дыбом и понадобилось встряхнуться, чтобы неприятные мурашки скорее убрались прочь. Шерли посмотрел на Ленни с толикой удивления.

«Что-то не так?» — он наклонил голову и поймал смешинку в глазах мага.

Всё отличное настроение ухнуло куда-то вниз, к пяткам, просочилось чернильной лужой под ковер и горечью впиталось в нутро старого здания.

И правда. Чего это он, кстати, так радуется? Он ведь просто превратился в собаку. Не в дракона, не в единорога, не в какую-нибудь пуму или медведя, да даже волк, блин, был бы круче. А Шерли ведь и чувствует себя так, словно ему «нормально» быть таким. «Нормально!».

Он ведь теперь… фамильяр. Взаправдашний. А это слово… оно ну просто вставало поперёк горла. Тугим ремнём душило свободу внутри, лишая вздоха, лишая самостоятельности; сажало на цепь, вызывая отторжение и неприязнь. Не этого ему хотелось получить от уникального «волшебного мира», от той стороны вселенной, в которую никто никогда всерьёз не верил. Даже малые дети сейчас знают, что магии нет, что Санта – выдумка, но… пудрить мозги приятно. Мелочи вроде чудес и небылиц радуют что-то древнее внутри всех людей.

…Может, быть фамильяром – не так уж и плохо. Быть частью чуда, принадлежать ему, стоять рядом.

Внутри полыхнуло пламя. Шерли, вставший в напряженную позу и не двигающийся некоторое время, наконец, отмер и заметно расслабился.

Затем он шевельнул хвостом. Дёрнул ушами, прижимая их к голове, страшно наморщил нос и звучно чихнул.

Ноздри щекотали запахи трав и бумаги и недавно съеденной выпечки. Из открытой сумки доносился слабый запах дома. Ещё немного и он выветрится, и дом останется где-то там, за океанами и морями, слишком далеко, чтобы хотеть туда вернуться. А ещё пахло яблоком – от Ленни.

Шерли приподнял уши, оборачиваясь на ведьмака, с которым он только что заключил ту самую «связь», пусть и не совсем настоящую, но такую… От чувства, которое тянулось к Ленни алой нитью, невесомым шлейфом, чуть дрожащим в воздухе, словно морок, шло тепло. Окутывало мальчишескую фигуру и будто бы говорило – шепотом: «надежда есть».

Есть… Если эта связь подобное даёт уже сейчас, что тогда будет, когда они со своим «тем самым» увидятся?..

И что будет…
если…

Не хотелось думать ни о каких «если». Шерли потёр лапой нос и чихнул ещё раз – тише и злее. Замотал головой, заворчал и крутанулся вокруг своей оси, упрямо возвращаясь к проверке обновлённого собственного «я». В этом теле была целая куча энергии. Хотелось двигаться, хотелось прыгать, бегать…

…Трусы только вот.

Шерли мысленно покраснел, вспомнив, как он сейчас выглядит со стороны. «Позор какой. Только не вздумай меня снимать на камеру!..» — быстрый взгляд на Ленни и ещё одна порция невнятного ворчания.

«А?»

Ведьмак опять что-то чиркал в блокнот, нацепив очки. Ему они, к слову, чудо как шли. Создавали образ… гениального учёного. Такого… слегка, может, безумного.

«…а?»

Шерли подошёл ближе. Неуверенно вильнул хвостом, задумавшись о том, что сказал ему Ленни и вынужден был согласиться с тем, что тренировки, определённо необходимы. Как и одежда, которая не будет рваться или… не превращаться вместе с ним. Стыд-то какой. И неудобно жутко. Пёс совсем по-человечески кивнул, а затем зажмурился…

И ничего не произошло.

Ай.

Голос ведьмака ржавыми лезвиями врезался в уши. Шерли скульнул, вновь жмурясь и сосредотачиваясь на том, каким он себя… помнил… тогда.

Хвост бил по полу.

Хвост замер.

Хвост стыдливо прижался к бедру.

Шерли замотал головой, чувствуя, как шерсть встает дыбом, превращая его в пушистый ком.

На фразе «посажу тебя на цепь» хаски заметно передернуло, а после буквально за долю секунды выбросило обратно, он будто скинул шкуру в межпространственный карман, натягивая другую маску. Это было… странно. Не больно. Не неприятно. Как… смена одежды.

— Хэй… не будь таким жестоким, — отчего-то всё действо выжало из Шерли последние силы и он едва удержался, чтобы не растянуться на полу беспомощной тряпкой. Вместо этого Шер упёрся ладонями в пол и, сдавленно шикая, наспех поправил трусы — щёки его обожгло стыдом – и только потом поднял голову на Ленни.

Смотреть на него снизу вверх было непривычно.

Губы тронула улыбка. Усталая. Блёклая.

— Видишь, у меня всё получилось. Правда… как-то… будто стометровку пробежал… Раз пять подряд, — Шерли прикрыл глаза, запрокинув голову к потолку и глубоко вздохнул через рот. Воздух втягивался в легкие с неохотой, наполнял их прохладой и свежестью. Вытеснял обострившиеся в разы запахи… Шерли и без этого слишком остро всё чуял и раньше, а теперь хотелось высморкаться в платок от странно-щекочущего ощущения.

— А что ты… всё время записываешь? – не удержался он от вопроса и прикусил язык. Наверное, спрашивать о подобном было не корректно. Может, там личное. Может, Ленни из этих. Аутистов каких-нибудь. Может, его перемкнет сейчас или он воспримет вопрос как нечто нарушающее границы. Или попусту невежественное.

С другой стороны, у Шерли, вон, тоже был с собой блокнот. Правда, обычно он подбивал его раз в пару дней, делая заметки, пометки на будущее, составляя впечатления о прошедшем и теоретические предвкушения о грядущем. Это была довольно забавная практика… Могло ли быть такое, что у Ленни есть что-то наподобие?

Отредактировано Shirley Tryggve (15-10-2025 01:22:48)

Ещё одна секунда и Шерли прикрыл глаза, облизнувшись. Тело его раскалывалось в приятной ломоте, мышцы словно жарились на медленном огне, а голова слегка гудела и мир вокруг буквально шёл кругом. Недолго, но его замутило и Шерли поморщился, замирая и сглатывая неприятную кислоту. Ни к чему сейчас лишние думы. И показывать эти ощущения он не станет. И так выглядит наверняка как скомканный лист, выдранный из тетради.

— Оу! Да. Ты прав, — Ленни медленно кивнул, наклоняясь вперед. Пальцы рук сжались в кулаки и теперь он опирался покрасневшими костяшками в пол. Каждое слово, произнесенное ведьмаком таким тоном, как сейчас, обретало свой вес и смысл, вынуждая остановиться, задуматься, прислушаться и, в конечном счете, согласиться, ведь подход был верным и логика в нем была чёткой и корректной.

Правда, учитывая, как часто Ленни менял себе партнера в прошлом году...

...Нет. Это не имеет значения.
Шерли сморгнул туман в глазах и обнаружил, что за ним пристально наблюдают.

...Это не имеет значения, потому что Шерли тоже всё для себя решил. Даже если с Ленни действительно что-то не так, он постарается и добьется своего: наладит связь между ними, потянет обоим время на поиск истинной половины души и все у них будет в итоге прекрасно. До тошноты сладко и мирно, как в самой ванильной сказке, присыпанной сверху съедобными конфетти.

И блёстками. Радужными.

Ленни улыбнулся ему в ответ и Шерли ощутил, как поднимается внутри теплая волна, идущая с самой глубины. Как меняется прохлада на жар. Как жар концентрируется на коже, и сразу становится горячо, и воздух сушит, обжигает горло и лицо, трогает за руки.

Шерли облизнул губы. Сглотнул. Смущённо и немного нервно кашлянул, прочищая горло.

— Всего лишь... А ведь это очень интересно на самом деле. Я ведь только что, ну, превратился в собаку. По-настоящему. Это звиздец как странно... И при этом мне... Нормально? М-м... Дашь почитать? — с любопытством спросил Шерли, откачиваясь назад и пытаясь сесть обратно на колени, чтобы после подняться на ноги уже в нормальное двуногое положение, — для общего, так сказать, разви... — Ленни неожиданно оказался слишком близко и Шерли окаменел, когда тонкие пальцы, украшенные перстнями, коснулись его щеки.

В груди закоротило электричеством; искры сыпанули в стороны, раскачивая провода. Взметнулись вверх вспугнутой птичьей стаей, замерли там, на пике своего подъёма, и сердце забилось быстрее, а в трусах стало мокро и Шерли, во все глаза уставившись на Ленни, забыв моргать и дышать, успел подумать, что лишь бы не заметил, да стиснуть колени друг к другу, сделав очевидное не столь вероятным.

Палец ведьмака надавил на губу, открывая рот Шерли, и тот, точно зачарованный, подчинился без лишних слов. Внутри всё сжалось в болезненный комок, выжимающий остатки кислорода из приоткрытого рта. Желудок подскочил куда-то вверх, как при быстром спуске с возвышенности, когда едешь на машине. Выражение лица его зависло в максимальном непонимании, стало жалобным и отрешенным. На Шерли никогда так не смотрели. И никогда так не трогали. У него подобного ни разу не было, не встречалось даже намеком, и сейчас он впитывал в себя эти новые, покалывающие на кончиках пальцев чувствах, которых с каждой секундой становилось все больше и больше.
Он буквально тонул в них. В изучающем взгляде Ленни, в том, как тот его касается, в редчайшей близости, взорвавшейся в голове оглушительными фейерверками.

Нежное прикосновение носом к щеке, интимное и возбуждающее; шепот на ухо, от которого дыхание превратилось в сиплый судорожный вздох и щемяще-сладко сдавило грудь.

Шерли не мог и шевельнуться. Он боялся спугнуть наваждение, окутавшее его плотной вуалью чего-то прекрасного: оно точно бешеный зверь поглощало его с головой, давилось и чавкало, пачкая всё вокруг пеной, капающей из пасти с острыми клыками. Влажный язык на ухе добил до края. Шерли шумно и громко сглотнул, опуская голову и взгляд вниз, в пол. Лицо его полыхало рассветными лучами, а тело било мелкой дрожью.

Ленни уже отошёл от него, наигравшись в беспредел; что-то говорил, мурлыкая чарующим голосом, но Шерли практически всё благополучно пропустил мимо ушей, затормозив и зависнув напрочь. В голове шумел прибой и штормовые ветра раскачивали прибрежные деревья, норовя сломать и пригнуть их к земле.
Нельзя сейчас ломаться. И гнуться тоже.
Шерли даже обиду проглотил на слова про вонь. Ничего от него не воняло! Хотя помыться не помешало бы. С дороги ведь.

Касания, ехидство и режущий взгляд Ленни путали разум, оплетали его, точно паук свою жертву.

Ему хотелось подчиниться. Следовать указаниям. Он чувствовал себя околдованным. Может быть, им и являлся: хрен знает, как там эта связь на него действовать должна, он по дурости и жалости с ходу решил нырнуть на глубину, вот теперь будет с чем разбираться уже по ходу...

Поднявшись на ноги, Шерли последовал примеру Ленни и заглянул в шкаф, подхватывая полотенце и тапочки. В голове оглушительно звенела пустота, но ошметков разума хватило на то, чтобы спешно впрыгнуть обратно в джинсы и футболку поверх натянуть.

Глупо, конечно, одеваться, когда можно было бы вновь ощутить волнующее море магии внутри себя, пропустить его сквозь и вывернуться наизнанку, становясь другим собой. Мысли об этом крутились по кругу, поглощая сами себя точно также, как мифический змей Уроборос, а он молча и послушно следовал за ведьмаком вдоль по коридору, прижимая к груди полотенце и отчего-то жутко надеясь, что по пути никто не встретится, а в душевой в это время никого не окажется. Так оно и случилось.
Душевые были поделены на общую часть — с раковинами, зеркалами, писсуарами и сушилками для рук на одной стороне, и небольшой вереницей кабинок-душевых, условно просторных, на другой.
Шерли открыл дверцу кабинки, чувствуя себя на редкость странно и запутано, но тут его перехватили за руку и утащили за собой.

Дверца закрылась, и они оказались заперты. Но если Ленни деловито раздевался как ни в чем не бывало, то Шерли выпал окончательно, уставившись на мага и наблюдая за тем, как тот расстегивает молнию на джинсах.

И снимает трусы.

В общем-то, в общественных душевых Шерли был не раз, но сегодняшний день стал квинтэссенцией очень, очень странных и неловких моментов во всей его жизни.

"Да он издевается..." — икнуло в голове. Шерли опустил веки, выдохнул тихо и рвано, чувствуя, что еще немного и начнет задыхаться, затем открыл глаза и проводил Ленни взглядом, уделив особое внимание той его части, что чуть ниже спины, когда тот, что-то буркнув себе под нос, спешно выскочил наружу.

Шерли прикусил губу, нахмурился и прижался плечом к холодному кафелю. Внутри горело, потрескивая от алчности и желания, пламя.

Полотенце пришлось спустить чуть ниже, чтобы прикрыть возникшую нежданно-негаданно проблемку. Показывать Ленни свою заинтересованность Шерли не хотел. Категорически. Решит еще чего не того... Мало ли! Поймет потом... Ещё... Не так.

Хотя как тут ещё можно не так понять, мда.

В итоге к возвращению Ленни Шерли с крайне угрюмым видом забился в угол, не спеша раздеваться вновь и всё так же прижимая к себе полотенце. Тапочки он где-то потерял и, честно говоря, о них бы сейчас даже не вспомнил.

Отредактировано Shirley Tryggve (23-10-2025 00:50:45)

«Что у меня там? Действительно, что бы это могло быть!» — заскулил Шерли мысленно, бодая лбом стену и зажимаясь еще сильнее. Он прикусил щеку, промурашился от ощущения чужой близости и сдавленно охнул при попытке ведьмака выдернуть злосчастное прикрытие ака полотенце из сжатых до боли рук.

Выдернуть, может, и не удалось, но пауза зазвенела в ушах. Взгляд и слова Ленни проникали в сознание, жалили заботой или тем, чем хотелось бы, чтобы это являлось. Провоцировало на ответ, ведь молчать и далее было бы уже неловко и как-то… некрасиво, что ли.

К тому же Ленни прав. Пусть и… ведет себя… странно и… ну.

Зубы вонзились в губу, сдирая тонкую кожицу заново, еще больше. Металлический привкус заставил его очнуться от странного состояния, близкого к трансу или медитации. Если можно было бы медитировать на созданный пару минут назад образ.

Вздох пронзил лёгкие, выскакивая из груди дрожащей судорогой.

— Я…  — и всё-таки сознание растекалось рябью, — блин. Я не специально, — промямлил Шерли, отчаянно пунцовея и стараясь не акцентировать внимание на того варианта Ленни, что ниже пояса. Вода хлынула из душевой лейки, разбрызгиваясь вокруг с шипением и Шерли, скульнув уже вслух, – всё равно вряд ли это было бы сейчас слышно, – прильнул к пока ещё сухой стене со своей стороны.

— Там всё нормально. Я просто... Ох. Ты просто. О-ох… Чёрт, — Шерли смял полотенце, прижимая его к паху, но стоило ему попытаться объясниться, как струя воды, внезапно изменившая силе гравитации, ринулась ему в лицо, заставляя вскрикнуть и взмахнуть руками вверх в попытке защититься.

—…как подло, — хрипнул Шерли, смахивая с лица капли и застывая намертво, когда рука Ленни, такая горячая, вдруг оказалась на стояке, отчего по телу пробежала волна тёмного удовольствия и защекотало где-то под рёбрами и ниже живота. Наверное, у него зрачки расширились, как у наркомана от прихода. А ещё в горле мгновенно стало неожиданно сухо. И сердце ёкнуло, забившись усерднее и чаще, старательно набирая обороты, отдаваясь пульсацией в висках.

— Мхм, — хотелось исчезнуть. Сжаться в молекулу. Слова мага въедались под кожу, а его будто бы согласие, невысказанное одобрение – показались мёдом для ушей. Кажется, он забыл, как дышать. Просто смотрел на Ленни, глаза в глаза, не шевелясь, не двигаясь, только рот чуть приоткрыл и наслаждался чужой близостью и лаской, доставшейся так… легко?

И странно.

По ошибке.

По глупости?

Или так и должно быть?

Шерли сухо сглотнул – горло неприятно кольнуло – и облизнулся, путаясь в реакциях.

Шутит ли Ленни сейчас или говорит всерьез? По крайней мере, не стал бить морду с ходу – уже неплохо. А если он не шутит, то он… говорит правду или прикалывается?

А что, если Шерли тоже не против, чтобы его засосали? Пылко, чувственно и страстно. У него никогда такого не было. Ни предложений, ни желаний, ни вариантов с предпосылками. Он сейчас словно балансировал на доске, висящей над океаническими волнами. Нерешительно, раскинув руки в стороны, пытался удержаться, цепляясь за кусочек суши изо всех сил в то время, как его, может, этот самый океан ждёт всей душой… всей… водой.

— А… — еще одно касание к щеке и оттягивания кожи в сторону, и Шерли почувствовал себя, как ребенок, которому показали леденец со вкусом колы, поманили, а потом отобрали и съели у него на глазах. Ленни, очевидно, издевался, но делал это так тонко и точно, с совершенством и уверенностью дьявола, что понять ту грань, где начинается одно и заканчивается другое, было просто нереально. По крайне мере, для Шера.

Маг, этот инкуб во плоти, как ни в чем не бывало принялся за свои гельки, точно девчонка принюхиваясь к сладкому аромату, опытным соблазнителем растирая жидкое мыло по бледной коже, мягкими движениями, изящными кругами, завораживающими и влекущими. Сердце стучало громче, а внутри зрело что-то странное, колкое, жадное. Оно магнитом тянулось к юноше напротив, шептало на уши, предлагая протянуть руку, делать шаг вперед и прижать кукольное тельце к кафелю, запустить шершавыми ладонями по бархату бёдер, огладить везде, стиснуть и доказать… что?

Что дурак совсем, да?

Что шуток не понимает?.. Что Шерли извращуга, у которого на красивых людей встает как по команде «фас», блин? Что, ну?!

Шерли опустил взгляд, чувствуя лёгкую тошноту. Может быть из-за жара кипятка и пара, может, из-за собственного угнетения, душащего его изнутри.

Он вздрогнул от короткой фразы, разом смывшей наваждение и очертившей границу. Вздохнул тяжело, слизнув ещё одну капельку крови с губы, и, перешагнув через стыд и нервозность, дернул за чёртов язычок молнии, стягивая с себя джинсы и трусы.

— Прости, — смущение всё ещё питало его изнутри и вибрировало в голосе. Он запнулся, не решаясь продолжить разговор, путаясь в тысячах слов. «У меня такое впервые?» Да нет, было дело. Но это было, скорее, в те моменты, когда никто не видит. Шерли не подглядывал, это просто вышло так. Честно.

«Ты просто красавчик… И в моем вкусе…»
Ага, так и заявить в лоб тому, с кем только что ритуал провел, подписывающий тебя на сотрудничество, в теории, довольно длительное.

«Нечего было так себя вести… сам виноват!»
У-у-у, а это вовсе рэд флаг, абьюзер во плоти, ужас и кошмар.

— Мыться… — выдавил Шерли, замявшись. — Мгм. Д-да. Мы-ыться. Это я… могу. Кхм-кхм, — если бы ему не было себя жаль, он бы сейчас пару, а то и тройку раз долбанулся бы об стену лбом.

Вот же позорище!..  А-а-аргх!

Шерли прочистил горло, чувствуя, как то сжимается от невысказанных фраз, а нелепые объяснения душат сознание, заполняя его горьким дымом. Или паром? Распылёнными в воздухе частицами горячей воды, от которых по идее и дышится легче, и вообще полезно, если недолго в такой сауне торчать, конечно же.

Полезно, если недолго... Если чуть-чуть.

Если перестать тянуть себя назад, в холодную страну, в город на прибрежных скалах, в окружение людей, которых он всегда тяготил, во всё то, что цепляло и тащило туда, куда не следовало бы, чтобы никому не доставлять никаких проблем.

Если отпустить эти чувства, этот груз, если отвлечься и привлечься… Если поддаться очарованию ведьмака, которому он… С которым они…

Ленни определённо ведёт себя не так, как должен был бы вести себя обычный человек, оказавшийся в подобной ситуации. Он выглядел тем, у кого всегда есть план, есть цель и у кого хватит наглости и бесцеремонности до этой самой цели дойти, невзирая на препятствия. Он казался Шерли добрым человеком и внимательным, обходительным в какой-то степени, романтичным и прагматичным в одном флаконе.

Может быть даже хитрым, как лисёнок, которого полагается приручить перед тем, как погладить.

И он, определённо, вёл. Дирижировал оркестром, взмахивая волшебной палочкой, вещал с трибун на многоликую толпу, протягивал руку и за неё хотелось схватиться и пойти следом, безоговорочно, не задавая вопросов…

Странно, конечно. Они ведь знакомы всего пару часов, а уже такой уровень доверия.

«Ага, ты не разобрался во всей этой магической катавасии и отдался первому встречному… в смысле, ритуал провёл, собакой, вон, стал… Кто знает, как это всё влияет на мозги? Может, не стоило…»

Так спешить?

…но у него тогда не было и сомнения. Ему было жаль парня, и от одной только мысли о смерти и предположениях, становилось тошно. Приехать в академию ради чуда, а потом ждать, ждать, ждать… насколько это будет мучительно и страшно, если и правда никто не придет за тобой? Если ты (снова) останешься один.

Совсем один.

А потом просто не проснёшься в один прекрасный солнечный день, потому что таинственный магический таймер уже давно всё отмерил и посчитал. И срок годности у тебя – увы – истёк ещё в полночь.

В груди перекатывались камни, покрытые мхом. Дробились об льдины, осыпались сором, крошились, таяли. Шерли замер, вновь перестав дышать, но тут же, будто опомнившись, мысленно встряхнувшись и отбросив мрачное в сторону, глубоко и дрожаще-тревожно втянул в себя воздух, облизывая губы и всё равно забывая держать себя в руках, полностью залипая на то, как скатываются по телу Ленни струйки серебрящейся в свете потолочной лампы воды, как скользят по коже бледные тонкие ладони, взмыливая пену геля. Как влажная скользкость, блестящая точно масло, стекает по плечам, когда Ленни поднимает руку и проводит вдоль выпирающей ключицы, оставляя дорожку из едва уловимого даже чутким носом Шерли запаха черешни.

«Не маки, конечно», — отчего-то мелькнуло у него в голове падающей в ночном небе, приглушённом сиреневой дымкой, звездой. Осталось лишь приятное послевкусие и предвкушение.

Ленни выглядел как тот, кто предлагает себя. Показывает, как на витрине. Презентует лучше, чем яблочные маркетологи новый айфон.

«Твою ж мать», — нарастающая паника охнула, стоило Ленни вдруг сделать шаг в его сторону и оказаться фантастически близко. Член дёрнулся, предупреждая, что ещё одно лишнее движение, и он, сука, за себя не отвечает. Под рёбрами в районе живота щекочет мурашками, будто те самые насекомые шуршат. Шерли вновь прикусывает губу – и без того кровящую и распухшую от переживаний; боится шевельнуться, спугнуть наваждение и утихомирить желание податься навстречу и прижать Ленни к себе. А то и вовсе зажать его у стенки душевой, чтобы лопатками об кафель, чтобы… э-э… как в мультиках этих самых. И порнушке.

Он сглотнул слюну, чувствуя, как в глазах темнеет.

— Ты, блин, — собственный голос вибрировал и застревал на языке шелухой, — я… это… — Шерли не понял даже, куда он успел скинуть свою одежду, которой пытался прикрыться пару минут назад, но от ласковых прикосновений к груди мгновенно взмок и оказался на грани потери сознания. Ленни потянул его к себе, под душ, и Шерли послушной марионеткой последовал за ним под водопад. И точно загипнотизированный, околдованный злейшим колдовством, стоял и смотрел, краснея, пока подушечки чужих пальцев пробегались по соскам и рисовали спирали на его груди.

Ленни трогал его бесцеремонно и мягко; смотрел в глаза прямо так, что моргать не было сил, и капли воды застревали в ресницах.

Потом были плечи и Шерли совсем поплыл. В голове его было пусто, мысли выбежали в коридор и захлопнули за собой дверь, баррикадируясь снаружи. К чёрту их, верно.

Желание поддаться очарованию никогда ещё не было таким сильным. Никогда его так ещё не… соблазняли? Это же оно, да?

— Может, мне ещё гавкать начать? – слабо возмутился Шерли больше для вида, млея от всего Ленни рядом с собой. Он повернулся к нему спиной только потому, что было стыдно за свою реакцию, за Ленни-то такого не наблюдалось, а он!..

— Ох, бож-жечки, — хлопок по спине выбил вздох и заставил Шерли вскинуть руки вперед, упираясь в стену, чтобы не навернуться на мыльном кафельном же полу ненароком – такая глупость будет непростительна. Он склонил голову вниз, дыша открытым ртом, чтобы откровенно не постанывать от удовольствия, сейчас обострившегося в разы. Ленни мял его, как глину; дышал в позвонки и, казалось, будто бы ещё немного и губы его коснутся спины Шерли, отчего по хребту разливалась волна мурашек, а за ней следующая и далее, далее, далее... Но в следующий миг ловкие пальчики Ленни непостижимым образом оказались на его груди – снова! – и Шерли прогнулся, вскрикнув коротко и тут же замолчав, прикусывая язык до боли и выступивших слёз: это оказалось внезапным.

И возмутительным! И… р-развратным таким.

У Шерли горели не только щёки, но и шея, и уши, и вообщё всё, что только могло гореть. Особенно ярко полыхало пламя в груди, расцветая всё ярче, всё чётче. Проникая в него всё глубже…

Шерли протяжно выдохнул, неосознанно прогибаясь так, чтобы прижаться к Ленни спиной – всей по возможности. Член его, предатель, ныл от желания и недотраха. Быть захваченным в плен чужих рук ему явно нравилось больше. Шерли нравилось. До тьмы в глазах, заполнившей помещение и мешающей дышать; до мучительно-приятной дрожи в напряжённых мышцах, до срывающегося с губ скулежа, жалкого и ноющего.

— Ох, — он, кажется, хотел что-то сказать, но ощутил, как к бедру прижимается чужой стояк и его повело ещё пуще прежнего так, что дыхание сорвалось напрочь, а кукуха готова была махнуть крылом и рухнуть в бездну вместе с вещичками. А ещё это чувство, запах, который сложно было бы объяснить, почти осязаемое ощущение чужой силы, самого волшебства – оно окутывало Ленни, а теперь и Шера, причиняя ещё больше удовольствия и удивления. Кто бы мог подумать, что магию вообще можно использовать именно так? Кто бы мог бы.

«Мог бы», — подумал Шерли как-то отупело, а затем потёрся о Ленни задницей, прогибаясь в пояснице и чувствуя, как изнутри на него накатывает какое-то странное отчаяние.

— Блять, — сегодня Шерли просто квинтэссенция великих цитат. Многословность так и прёт, — sva-arte, — тянет уже на норвежском, ломаясь и держась до последнего, когда фантазия внедряется в реальность и расцветает между лопаток алым цветком.

Ленни с ума сошёл! Или это Шерли спятил? А если нет, то обязательно двинется в ближайшем времени. Губы у Ленни нежные, влажные. А зубы острые, но Ленни аккуратен и мил. И вода его… под контролем. Боги небесные. А ведь был атеистом…

Шерли не выдерживает. Хотя он пытался. Честно. Но мысли из головы выпадают, как цветные плитки из кубика Рубика.

— Нравится, — Шерли изворачивается, ужом выскальзывая из хватки и едва не падая – ноги держать отказываются и дрожат, но всё-таки хватает Ленни за руки в порыве эмоций, шалящих и контуженных от восторга, а затем тянется к его лицу – быстро, пока не передумал, пока не кончилась решительность и храбрость – и целует. С жадностью сминая губы, вжимаясь в них своими – вкус крови во рту дразнит – нетерпеливо, ярко, страстно и жарко. Хочется трогать Ленни, отдать ту ласку обратным бумерангом, и руки, слабея, ладонями скользят по изящным плечам, опускаясь ниже, на талию, бёдра, сами собой живут и уже за поясницу держат крепко, а Шерли трётся членом о член, в который раз теряясь во времени-пространстве. Только бёдрами двигает, прижимаясь к Ленни плотнее, не давая ему отстраниться, удерживая до последнего, когда воздуха становится мало и лёгкие сожжены до пепла.

Отредактировано Shirley Tryggve (28-10-2025 02:30:41)