[indent]На переднем сидении совсем не укачивало. В больших, высоких машинах и на заднем хорошо. Но на этот раз там было пусто, ведь они с Громовым ехали вдвоём. Город медленно просыпался. Ещё редкий транспортный поток не мешал движению. На улицах попадались только редкие бегуны, любители собак, выгуливающие своих питомцев, да гасли вывески круглосуточных заведений.

   - У нас прекрасные учителя, - дипломатично кивнула Кэрол. - Но каждый из них ограничен утверждённой программой и собственным мнением относительно того, что стоит, а чего не стоит давать студентам. Разве на моём месте вам не захотелось бы узнать мнение со стороны? Тем более, что ваше, это не просто мнение постороннего человека. Вы ведь, наверняка, не раз были свидетелем занятий на улице и подмечали их не самые удачные моменты. Пригодится мне это или нет, заранее трудно предугадать. Но, думаю, знать всегда лучше, чем не знать.

   А может, это был коварный план Кэролайн МакЛейн выманить заведующего академическим хозяйством куда-нибудь ещё, помимо работы, дома и, возможно, бара, в который он периодически захаживал. Откуда ни взгляни, отрицательных моментов в её затее не наблюдалось. По крайней мере, на стадии планирования их обнаружить не удалось. Да и воплощение плана в жизнь пока тоже продвигалось прекрасно.

   Кэрол с лёгким изумлением наблюдала, как Громов разбирает багажник в одной футболке, хотя она в ветровке и брюках в полной мере испытывала на себе всю прелесть осенней утренней свежести. Наверное, отчасти дело было в том, что он чуть ли не вдвое крупнее. Но Чарли тоже крепкий молодой человек, а его она бы непременно попросила накинуть что-нибудь, чтобы не простудиться.

   Михаил Громов почему-то желания позаботиться о его здоровье не вызывал. Зато периодически вызывал какую-то необъяснимую пустоту в голове. В такие минуты приходилось прикладывать дополнительные усилия, чтобы сосредоточиться на разговоре и подобрать слова для ответа. Наверное, так получалось из-за того, что он очень уж отличался от всех знакомых Кэрол мужчин и она попросту терялась, не зная, как реагировать на это новое и непривычное. Из-за чего смущалась и терялась ещё больше.

   На самом деле, если вдуматься, у просьбы Кэролайн имелось множество объективных причин. Учителя и так заняты, им с лихвой хватает общих занятий. К тому же, просить об индивидуальных, это трудно ещё и потому, что придётся признать неспособность справиться самостоятельно. К тому же, то, что беспокоило Кэрол, отсутствовало в учебной программе. По крайней мере, на этот год. Но её это беспокоило уже сейчас.

   - Я читала отчёты по практике и, судя по всему, самые опасные носители скверны, это живые существа. Предметы хот бы не гоняются за людьми и не пытаются откусить кусок. У фамильяров есть животная форма, сила, ловкость, клыки и когти, чтобы справиться с любой опасностью. Но от всего этого не очень много толку, если оно управляется неподготовленным человеческим сознанием. Моим, например, - потупившись, тихо объяснила девушка. - Говорят, что на определённом этапе осквернённые становятся нечувствительны к боли. Но не очень понятно, как определить, наступил ли этот этап. И правда ли им не больно или они просто не могут отреагировать, как должны бы. Я буду об этом думать и мне… будет их жалко. - Она вздохнула. - Это трудно объяснить. Дело не в том, чтобы причинить кому-то боль, если возникнет необходимость, но не хотелось бы причинять её больше необходимого. И вот тут я уже в себе не уверена. Потому что просто не умею этого делать. Неуверенность, это промедление, а промедление иной раз может очень дорого обойтись.

   Звучало, конечно, предельно дико и путано. “Научите меня правильно причинять боль” - нетрудно представить, что ответил бы на такую просьбу любой из учителей. В действительности, Кэролайн хотела научиться делать максимально безболезненно то, что эту самую боль могло причинить, но не очень представляла, как внятно сформулировать своё желание. Оставалось надеяться, что Громов, у которого в этом большой опыт, поймёт её правильно и немного поделится своими познаниями в этом вопросе.

   - Не очень гуманная затея, но мне нужно попробовать и понять, в чём разница между живым существом и мячиком или магической обманкой. На данном этапе мне кажется, что она огромна, и от всего, чему нас учили до сегодняшнего дня, не будет никакого толку. А может быть, она только у меня в голове.

[indent]Такую историю магии им точно не преподавали. Инквизиция существует уже несколько веков и Кэролайн казалось, что с тех пор всё успели более-менее унифицировать. Поиск одарённых, подбор напарников, обучение. Вероятно, изначально так готовили только смену инквизиторов и условия обучения были гораздо жёстче, но что где-то совсем недавно могло происходить то, о чём рассказывал Громов, стало для неё открытием.

   Кэрол думала, что людей из разных стран собирают в одном учебном заведении из-за каких-нибудь предсказаний, о способах которых знают только специально обученные люди. Может быть, это увеличивает шанс встретить свою пару или ещё что. По её мнению приблизительно то же самое уже несколько веков происходило повсеместно. В России в том числе. А оказывается всё совсем не так.

   Впрочем, это обычное заблуждение. Каждый видит мир со своей колокольни. Взять хоть старые американские фантастические фильмы. Пришельцы высаживаются исключительно в Соединённых Штатах, только их пытаются захватить, будто это единственное доступное место на глобусе. Хотя с таким же успехом они могли приземлиться в Антарктиде или на любом из тысяч необитаемых островов и преспокойно жить, исследовать и делать, что пожелают. О их визите бы даже не узнали.

   - Летать это здорово, но дело не в свободе, - покачала она головой, взяв предложенную завхозом кружку. - Я училась летать по той же причине, по которой все мы когда-то учились ходить. Вроде бы и ползком передвигаться тоже неплохо. Но если можешь встать на ноги, то это нужно обязательно попробовать. Зачем - непонятно, но нужно. Если есть возможность, её нужно использовать. Вдруг пригодится. Думала, вот научусь, тогда и будет настоящая свобода. Но оказалось, что где новые возможности, там и новые обязательства. Вот они и будут ответом на вопрос “зачем”, наверное.

   Цели всегда указывал кто-то другой или что-то другое. Родители, гувернантки, учителя, положение в обществе. Даже то, что она родилась девочкой, а не парнем, диктовало условия. Абсолютная свобода недостижима, можно только выбирать из доступных вариантов. Кэрол раз за разом выбирала, чтобы её близкие были в безопасности. Поэтому осталась в академии, выяснять, что такое эта скверна и с что с нею делать. Поэтому летала. Всё поэтому. Потому же сейчас с Громовым разбирала частные, хоть и самые распространённые на её взгляд случаи возможной угрозы. Уж кому-кому, а ему это было отлично знакомо.

   - Из-за этих целей полёт для меня как-то незаметно из чуда превратился в необходимость. А именно сокол, может быть, потому что мне категорически не нравятся попытки почесать меня за ухом, - посмеялась она. - Хотя, скорее всего это как-то связано с даром моего ведьмака. Едва ли в путешествиях по астралу ему бы больше пригодился ёжик, крокодил или форель.

   В принципе, этим можно объяснить и то, почему Громов сейчас не использует свою медвежью магию. Кэрол посмотрела на большого, спокойного мужчину снизу вверх. Рядом с ним ведь больше нет второго наделённого даром человека. Она помнила, что завхоз не одобрял, когда его жену называли ведьмой, и даже мысленно больше так не делала.

   Впрочем, Громов, кажется, не заметил неловкости. А Кэролайн обрадовалась, когда он таки согласился с ней позаниматься. Но воодушевление мгновенно сменилось обычным уже ступором, когда для первой пробы когтей завхоз предложил собственную руку.

   У Кэрол пересохла во рту, она посмотрела в недопитый чай, который всё ещё держала в руках, и сделала глоток. Стало как будто легче. Но ненадолго, потому что невольно вспомнилось, какие следы остаются от острых птичьих когтей на одежде Чарли. Такое не просто должно быть, а совершенно точно будет больно. С Громовым, наверное, случались вещи и похуже, но это слабо утешало, потому что добавлять ещё что-то неприятное к уже им пережитому ей совершенно не хотелось, независимо от степени.

   - Хорошо, - тем не менее, ответила девушка, поставила кружку и отошла на несколько шагов.

   Она ведь сама просила. Да и, в самом деле, не случится же ничего страшного из-за нескольких царапин. С Громовым точно, а вот насчёт себя Кэрол пока уверена не была.

   В любом случае, для начала предстояло изменить форму. За прошлый год она этому вполне научилась, хоть и не довела до автоматизма, но всё равно постоянно переживала, что что-то может пойти не так. Что превратится не полностью или не в том порядке, артефакт сработает неправильно или ещё что-нибудь. Хотя до сего дня единственная случившаяся с ней неприятность, это потерять несколько перьев во время обратного обращения.

   Из-за раннего часа и не слишком подходящего для вылазок на природу времени года по берегам озера никого не было. Уж что-что, а случайных свидетелей два фамильяра заметили бы. Но Кэрол всё равно встала так, чтобы максимально сократить обзор, если таковые всё же окажутся поблизости. Нужно только сосредоточиться и подумать. О том, чтобы обрести крылья, а не о том, что предстоит впиться когтями в живого человека.

   Обращение прошло легко. На том месте, где только что стояла девушка, в метре над землёй появился сокол. Он несколько раз хлопнула крыльями, выравниваясь и набирая высоту, развернулся и полетел в сторону Громова. Всё заняло не больше нескольких секунд. Размышлять уже было некогда. Птица выставила лапы, сбрасывая скорость о воздух, и уселась Майклу на руку.

[indent]В первое своё обращение Кэрол боялась, что изменится не только физическое тело, но и эмоции, и образ мысли. Тогда любой желающий её погладить рисковал бы остаться без пальца, но всё оказалось не так страшно. Фамильяр всегда человек, независимо от того, как он при этом выглядит. Или всегда не человек. И вот сейчас так, пожалуй, было бы проще. Но не было. Кэрол по-прежнему оставалась собой.

   И она чувствовала. Тоже чувствовала боль. Но не в крыле, как, казалось бы, было логично, а где-то под рёбрами. Пока Громов читал ей лекцию по физиологии, используя себя в качестве наглядного пособия, она старалась не переступать лапами, чтобы не оставлять новых проколов и отметин, и, несмотря ни на что, слушать и смотреть внимательно, чтобы из-за её волнения всё не оказалось напрасно, чтобы урок не пришлось повторять.

   И, как ни странно, она понимала, что живое в когтях держать неправильно. Не только по морально-этическим соображениям, но и потому что это может быть опасно. Потому что живое, осквернённое или нет, будет защищать своё право на жизнь. Ведь именно этим инстинктом и пользуется порча, подчиняя себе людей и животных. Собственно, она пользуется всеми доступными инстинктами, но этим особенно.

   Громов сел и птица, взмахнув крыльями, спрыгнула на столик, оставив на на нём красные отпечатки. Кровь из царапин всё ещё текла, лекция продолжалась. Впечатления от новых знаний чем-то походили на впечатления от крепкой оплеухи. Кэрол никогда не били по голове, но почему-то казалось, что если бы били, это было бы очень похоже.

   Сама мысль об охоте больше не вызывала страха и внутреннего протеста. После того, как “поохотилась” на медведя, мышами уж не напугать. К тому же, Кэрол убедилась на практике, что крупному существу она серьёзно не навредит. И мелкому тоже, если будет ловить его осторожно. А это привычно и понятно. Всё, как в человеческом облике, только ещё проще. Потому что сокол сам по себе невелик и список тех, кто мельче него, значительно меньше, чем у того же человека. Она справится, но на последний вопрос Громова всё равно отвечает отрицательно.

   - Нет, - сказала Кэролайн, спрыгнув со стола и вернув себе человеческий облик. - Не готова.

   Она опять где-то потеряла заколку, не зачарованную на обращение вместе с остальной одеждой, и привычно убрала за ухо рассыпавшиеся волосы. Прежде чем приступать к новому уроку, нужно было как минимум устранить последствия предыдущего. По крайней мере, себе девушка объясняла это желание именно так, а не некоторой непутёвостью противоположного пола и свойственной многим мужчинам, независимо от возраста, привычкой пускать не слишком важные по их мнению вещи на самотёк.

   - У вас же есть в машине аптечка? - Кэрол интересовал не факт наличия, а место расположения, и  возражений принимать она явно не собиралась.

   Обрабатывать раны, которые сама же и нанесла, это очень странное ощущение. Но его нельзя назвать неприятным. По крайней мере, в этом конкретном случае. Кэрол не чувствовала за собой вины или что она сделала что-то неправильно. Наоборот. Она о чём-то таком и просила. Они договорились и всё прошло, как нужно. Это вызывал удовлетворение и даже какую-то гордость за себя. За них обоих. Пусть Громов изначально гораздо лучше представлял, на что шёл, но ведь и он не мог предсказать, что всё получится. Поверх гордости была благодарность и совершенно обычное для Кэрол стремление позаботиться о близком человеке, которому, наконец, можно было дать волю.

   - Мы продолжим. Я попробую поймать кого-нибудь, но не прямо здесь, - попросила она, закончив с перевязкой. - На озере слишком открытое место, а в парке работают разбирающиеся в биологии рейнджеры. Белый кречет - северная птица. И довольно редкая. В окрестностях Бостона такой может оказаться, только если улетит от хозяина. А чтобы их содержать, нужно получить разрешение. Если меня увидят, это привлечёт нежелательное внимание и вызовет вопросы. Мы, конечно, выкрутимся. Но ведь ни то, ни другое нам ни к чему. Давайте пройдёмся по одному из маршрутов. Вдоль реки, например. Там достаточно места для невысокого полёта и лес по берегам избавит нас от возможных зрителей. А потом вернёмся и с удовольствием попьём чаю.

[indent]Посидеть немного, оказывается, отличная традиция. На дорожку или нет, но Кэрол это пришлось как нельзя кстати. Потому что, хоть облик она и сменила, но сердце ещё как будто не совсем перестроилось с птичьего ритма на человеческий. Ведь если для пернатых пульс под двести это нормально, то для человека и половина от этого уже перебор.

   Казалось, что Громов знал и об этом. И это тоже предусмотрел. Его суперспособность разбираться во всём на свете, решать любую проблему вызывала у Кэрол противоречивые эмоции. Поначалу, разумеется, возникло естественное восхищение такой универсальностью. После подключилось критическое мышление, настойчиво напоминающее о том, что так не бывает. Просто потому, что не может быть никогда.

   Настоящее, являющееся итогом предыдущих решений Громова, вроде бы тоже подтверждало вечную аксиому о том, что идеальных людей не существует. Вот и он, получается, сапожник без сапог, способный решить любые проблемы, кроме собственных. Но из-за этого Кэрол совсем не стала относиться к нему хуже. Наоборот.

   Идеальных не бывает, всё знать и уметь невозможно. Но это значит, что сапожник вовсе не обязан ходить в сапогах. Понимание этого простого факта как будто сделало Кэрол взрослее. Наверное, это откололся и рассыпался кусочек юношеского максимализма.

   Большой, сильный, умудрённый опытом Громов со всеми своими необычайными способностями к исправлению вещей, людей и ситуаций не казался чем-то недосягаемым, находящимся за гранью понимания. Кэрол отдавала должное его достоинствам, видела преимущества и различия между ними. Но преимущества ведь имеются и у неё.

   Например, справляющийся с любыми трудностями Майкл не очень-то представлял, что с собой делать, когда никаких трудностей нет. А вот студентке второго курса магической академии уже открылось тайное знание, чем же таким занимаются люди, когда на них не сыплются неприятности. Громов многое приобрёл за долгую жизнь, но и растерял немало, а Кэрол ещё ни того, ни другого не успела и итоговая сумма у них, как будто, разнилась не слишком. В отличии от них самих.

   Разные, но равные. Какими обычно и бывают те, кому хорошо друг с другом. Должно быть, именно поэтому Кэрол так легко у него училась, хотя тему занятия простой для себя назвать совсем не могла.

   Автомобильных дорог в парке не так уж много и часть маршрута они проделали пешком, по деревянному помосту в нескольких сантиметрах над землёй, какие делают на экологических тропах, чтобы посетители не вытаптывали траву и не нарушили хрупкий баланс почвы, с которого, собственно, и начинается экология. Ведь какая почва, такая и растительность, такие и животные.

   За всё время им встретился только один мужчина, направляющийся с удочкой к пруду. Наверное, он был старше Громова настолько же, насколько сам Майкл старше Кэрол. Ну, или немногим меньше. И вот его она без зазрения совести, действительно, могла бы назвать дедушкой или старичком. Всё же в её понимании, старость это уже финал жизни, а никак не третья её часть. Но заострять внимание на этом девушка не стала. Она уже высказывала своё мнение раньше, да и сосредоточиться сейчас следовало на другом.

   Поймать что-то из непуганой парковой живности не выглядело сложной в исполнении задачей. Куда сложнее было решиться на это, чем воплотить. Кэролайн вновь изменила облик и поднялась в небо. Как и собиралась, не слишком высоко, чтобы не привлекать внимания. И полетела над водами небольшой речки, по берегу которой как раз и вилась пешеходная тропа.

   Прохладный и плотный воздух приходилось преодолевать через усилие. Кэрол держалась чуть позади Громова, потому что животных в этот ранний час, в отличие от посетителей, в парке было предостаточно. Они разбегались и разлетались при приближении человека. Точно так же на него среагировала и стайка голубей на водопое.

   Уникальные птицы, умеющие пить, не запрокидывая головы. Может поэтому они не сразу заметили приближающегося завхоза, а может просто привыкли к людям и не боялись, но взлетели голуби в последний момент. Кэрол выбрала одного из стаики, самого заметного, с белым пером в хвосте, и буквально врезалась в него сверху, схватив за основание крыльев.

   По её соображениям это должно было лишить птицу возможности летать и сопротивляться. Но если с первым получилось, как задумано, то сопротивляться голубь не перестал, да и Кэрол держала его недостаточно крепко, боясь навредить. Когти соскользнули по перьям. Пришлось перехватывать, но на такой маленькой высоте, да ещё и в падении, уже было не до того, чтобы разбираться как и за что.

   Обе птицы практически упали на каменистый берег, но им, лёгким наделённым крыльями, это не должно было навредить. Кэролайн проделывала нечно подобное на тренировках множество раз. Она всё-таки сбила голубя и теперь прижимала его к земле. Отбиваться он не пытался, только слабо трепыхался в когтях. Она решила, что задачу можно считать выполненной и отскочила от добычи. Пусть себе летит.

   Но голубь не взлетел. Ни сразу же, ни потом. Только сложил крылья и так остался лежать между камнями. Кэрол подождала ещё, но больше ничего не происходило. Вернув себе человеческий облик, она подошла ближе, но и это не спугнуло голубя. Девушка взяла его в руки. Только что он казался чуть ли не с неё размером. Хотя это у страха глаза велики. На самом деле, сокол, конечно же, гораздо крупнее. А теперь голубь и вовсе легко помещался на ладони. Маленький, мягкий, ещё тёплый, но уже не живой.

[indent]На глаза навернулись слёзы. Кэрол было жаль птицу, но она не могла этого выразить. Потому что как-то глупо и нелогично сожалеть о том, что сама и сделала. Она ведь знала, что так может случиться, если беспечно пользоваться своею силой. Потому и просила научить делать это правильно.

   С первого раза не получилось, а ведь казалось, что всё идёт так хорошо. Но, как выяснилось, это только казалось. Бессмысленную жалость вытеснила злость. На себя. В следующий раз она не будет такой беспечной и точно сделает всё, как надо. И никому не скажет о случившемся.

   Не потому что стыдно, а потому что некому. Майкл и так всё видел. Он здесь, рядом, молча позволяет ей принять и пережить неудачу. А больше никто и не поймёт, не захочет знать. У леди не должно быть слабостей и недостатков. И никаких трупов в прошлом. Даже птичьих.

   Кэрол переложила голубя с ладони на ладонь, чтобы осмотреть, понять, что именно она сделала не так, и между пальцами осталось маленькое пёстрое пёрышко. Девушка спрятала его в карман. Голубь погиб не от ран. У него оказалась свётрута шея. Может из-за того, что она схватила слишком крепко, а может из-за неудачного падения. Значит нужно не только контролировать силу, но и место выбирать обдуманно.

   За мгновение до того, как Майкл заговорил, она почувствовала, как напряглись его руки. Странно. Непохоже на Громова. Это послужило сигналом не шевелиться ещё до того, как он произнёс что-либо вслух. Кэролайн подняла голову и проследила за его взглядом.

   Поначалу она не увидела ничего пугающего. Только заросли акаций и орешника, ещё не успевшие сбросить пёструю, жёлто-коричневую листву, идеально маскирующую грязное, облезлое существо. А когда то показалось из переплетения веток, Кэрол невольно сглотнула образовавшийся в горле ком страха. Тяжёлым куском льда тот провалился в желудок и скрутил внутренности внезапным, неконтролируемым спазмом.

   Когда человек оказывается в критической ситуации и тело начинает отказывать, самое главное, это продолжать дышать. Точно так же следует поступать, когда от шока или сильных эмоций отказывает разум. Нужно во что бы то ни стало продолжать думать.

   И Кэрол подумала. Тяжело, со скрипом, но всё же это было начало. Ну и страшилище. Как такое не заметили раньше? Вопрос требовал ответа и мысли неловко заворочались в удушающей хватке паники. Должно быть, изменённое животное выходило только по ночам. А теперь или, предчувствуя скорый конец, потеряло осторожность, или почуяло магов.

   Отчего-то порченых тварей так и тянет к тем, кто способен манипулировать нитями. То ли скверна так ищет новое вместилище, то ли её носители неосознанно ищут исцеления. Или хотя бы прекращения мучений.

   Как обычно, самым сложным оказалось начать. Дальше голова заработала в обычном режиме. Может быть, даже ускоренном попавшей в кровь удвоенной порцией адреналина, в дополнение к той, что Кэрол получила во время охоты.

   Собаки опасны своей массой, силой и челюстями. Эта, кажется, пыталась нарастить ещё и броню, но без особого успеха. Самым очевидным решением было бы не связываться с нею и просто улететь, но, увы, прямо сейчас Кэролайн сделать этого не могла.

   Не так быстро после предыдущего обращения. К тому же, ей не помешало бы успокоиться и сосредоточиться, а не о каких спокойствии и сосредоточенности сейчас и речи не было. А если обращение пройдёт не полностью, она только усугубит их положение. Бегать тоже нет никакого смысла. Поблизости ни одного достаточно высокого дерева, да и собака всё равно быстрее.

   Девушка медленно положила голубя на землю. Вместо того, чтобы пытаться использовать ненадёжную возможность улететь или убежать, Кэролайн сняла куртку Громова, свернула вчетверо и обернула вокруг предплечия. Как минимум, это поможет защититься от укуса, как максимум, может быть удастся заткнуть зверюге пасть и совсем лишить её возможности кусаться.

   Что с тварью делать после, она понятия не имела. На первом курсе студентов учили прежде всего защитить себя, а лучше и вовсе по возможности держаться подальше от опасности и не мешать тем, кто знает, как её нейтрализовать. Но реальные ситуации очень редко совпадают с учебными и теперь приходилось ориентироваться по обстоятельствам.

[indent]Им повезло, что существо решило напасть из засады. По крайней мере, Кэролайн повезло. Вероятно, его привлекла мучительная голубиная смерть или переживания девушки по этому поводу. Почуяло боль и слабость, но не ожидало увидеть здесь ещё кого-то. Тем более, такого, как Громов. В противном случае порченный зверь бросился бы сразу и подготовиться к его появлению у Кэрол не было бы шансов.

   Громов пошёл вперёд раньше, чем она поняла, что он собирается делать. Без суеты и паники. Даже без той резкой дёрганности, которую можно ожидать от человека, на которого бросается заражённый зверь. Он двигался так, словно уже знал итог. И это пугало чуть ли не сильнее самой собаки.

   Даже если бы сейчас пёс рванулся к нему, Громов встретил бы его лицом к лицу. Не уклонился бы. Не отступил. Просто принял бы удар, как принимает волну скала. И какими бы безумными ни были существа на последней стадии поражения, даже оно испытывало страх перед настолько превосходящей силой.

   Первое движение Кэрол не разглядела, только услышала короткий глухой звук. Затем второе. Тяжёлое, страшное своей точностью. И ещё. Без ярости. Без наслаждения. Без колебаний. Тварь рухнула в траву и ещё несколько секунд дёргалась в судорогах.

   Тишина после этого показалась ненастоящей. Кэрол стояла, не в силах отвести взгляд. В груди всё трепетало, но не так, как бывает после опасности. Не только страх, что-то гораздо более сложное и древнее, отзывающееся где-то глубоко внутри звериной частью души.

   Сокол в ней понимал высоту, скорость, внезапность удара. Небо. Пространство. Возможность исчезнуть раньше, чем тебя достанут. Его сила заключалась в другом. В лёгкости и маневренности хищника, который не обязан вступать в драку, если может избежать её.

   Человек же с небесной фамилией напротив, был земным. Медведем. Тяжёлым, огромным существом, которому не нужно искать безопасную дистанцию и выбирать тактику. Тем, кто способен встретить опасность грудью и сломать ей хребет голыми руками. Или догнать и добить, если источник угрозы успеет сообразить, что нарвался на того, с кем не способен совладать.

   Кэрол впервые по-настоящему ощутила насколько на самом деле велика разница между ними. Не только возраст и пол, опыт и менталитет, но нечто куда более глубокое, скрытое в самой сути. И поняла наконец, почему рядом с ним так спокойно. Громов мог всё то, чего не могла она. Ещё не умела или просто была физически не способна сделать.

   Это спокойствие было почти постыдным. Потому что человеческая её часть ужасалась увиденному. Ведь живое существо только что убили в нескольких шагах от неё. Пусть заражённое. Пусть безнадёжное. Но всё равно живое.

   А другая испытывала странное, тёплое облегчение. Ведь если бы не погибла собака, могла бы погибнуть сама Кэрол. И инстинкт самосохранения, в отличии от гуманных убеждений, ни секунды не допускал сомнений в том, что случившееся не только неизбежно, но и правильно.

   Громов умел прислушиваться исключительно к нему. Должно быть, потому что когда-то задавался теми же вопросами, которые сейчас роились в голове у девушки, и уже нашёл для себя ответы.

   Если рядом появится что-то страшнее собаки, он тоже выйдет вперёд. Если кто-то нападёт, он не дрогнет. Если станет совсем тяжело, он останется между опасностью и теми, кого считает своими. И от этого осознания внутри становилось одновременно тревожно и хорошо.

   Наверное, именно так древние люди смотрели на костёр посреди ночного леса. С опаской, уважением и благодарностью за то, что этот огонь сейчас горит для них, а не против них. И Кэрол решила, что когда-нибудь тоже такой станет. Взяла ленту и пошла огораживать тело.