“Магическая практика”. Звучит очень увлекательно и загадочно. А на самом деле, какие-то чудаки-учёные всего лишь хотели как-нибудь упорядочить свою коллекцию газетных уток и интернет-фейков. Кэролайн вызвалась им помочь, потому что никто больше не захотел. И Чарли взбаламутила. А что? Совсем неплохо спокойно пожить недельку, перебирая бумажки и перемещая файлы, сканируя, датируя и размещая в алфавитном порядке. Может быть, немного нудно. Но после первого учебного года в академии, за который чего только ни произошло, порция здоровой научной рутины пойдёт им обоим исключительно на пользу.

По крайней мере, Кэрол казалось, что не слишком общительному Чарли такая “домашняя” практика будет куда милее беготни за нечистью и сидения в засадах. Да и она после лавины впечатлений учебного года как никогда его понимала и прямо-таки мечтала заняться чем-нибудь максимально размеренным и скучным. Плюс к тому им обещали тишину, уединение и собственный бассейн. Да после общежития и толкотни в столовой и на лекциях, это практически рай земной!

Вместо обычных разукрашенных рекламой такси за ними приехала красная спортивная машина с вставшим на дыбы жеребцом на капоте. Симпатичный, но не особенно разговорчивый парень сложил их сумки в крохотный багажник и предложил рассаживаться. Студенты, не сговариваясь, заняли заднее сиденье. Кэрол на нём немного укачивало, но она всё-таки предпочла сесть поближе к Чарли, и только изредка поглядывала в зеркало заднего вида на водителя. А того, казалось, повеселило их стремление всегда находиться рядом, но вслух он ничего не сказал. Только представился Мартином.

— Давно вы работаете в фонде “Наследие”? — дежурно поинтересовалась Кэрол, чтобы не ехать в неловком молчании.

— Лет семь. Может, больше, — пожал тот плечами. — Это всё мой фамильяр. Она была студенткой профессора Рейна. Ну, и потащила меня во всю эту заумь с древними артефактами и культурными особенностями. Оказалось, всё не так уж плохо. Даже интересно бывает время от времени.

— Надеюсь, наша практика не попадёт на это самое “интересное время”, — слегка напряженно отозвалась Кэролайн. Впрочем, вряд ли проконтролировать это было во власти Мартина.

Сама затея копаться в пыльных архивах «Наследия» совершенно никак не откликалась в Чарли. Для него магическая практика была лишь поводом провести вместе с Кэрол ещё неделю, прежде чем они разъедутся на долгие летние каникулы. Напроситься погостить было бы верхом неприличия. Наверное, можно было бы как-нибудь встретиться и погулять, например, в Лондоне, если будет возможность. Но что значит какая-то пара дней, когда вы привыкли видеться и общаться регулярно?

Чарли хмуро косился то на красавчика-водителя, то на Кэрол, вспоминая, как назло, что она любит парней постарше. А что, если на каникулах Кэрол встретит кого-нибудь? Он попытался поудобнее откинуться на спинку тесного кресла и прикрыл глаза, прислушиваясь к мощному ровному гудению мотора. Говорят, что разлука не просто полезна, а необходима — дескать, она позволяет многое понять о человеке. Но Чарли проверять эту теорию совсем не хотелось. Для себя он уже придумал занятие: сразу после практики его ждёт лётная школа. А чем будет заниматься половина, он пока не спрашивал, опасаясь выглядеть навязчивым.

На пороге весны и лета зелень уже развернулась во всю ширь ветвей и мощь стеблей, распустилась цветами. Солнечный свет падает под углом, не ослепляет, а мягко подсвечивает кирпичные фасады, стекло витрин и старые чугунные ограды. В этом свете Бостон кажется одновременно ухоженным и немного старомодным, словно город, который помнит слишком многое, чтобы спешить.

Из окна мелькают кварталы. Где-то узкие улочки с низкими домами и лестницами, уходящими прямо с тротуара, где-то более широкие проспекты с редким ещё потоком машин. Люди уже вышли из домов, но не торопятся. Кто-то несёт кофе в бумажном стакане, кто-то выгуливает собаку, кто-то просто стоит у витрины, щурясь на солнце.

Лёгкий ветер доносит запах воды и соли. Рядом гавань, и это чувствуется даже здесь, между зданиями. Город не шумит, а скорее негромко ворочается, как проснувшийся механизм, который только начинает набирать обороты. И в этом утреннем движении есть странное ощущение, будто всё впереди, и день, и лето, и какие-то события, которые ещё только собираются случиться.

Кэролайн то смотрит в окно, неосознанно разглаживая складки бежевой плиссированной юбки, то улыбается Чарли, который как будто не рад, что в этом году с практикой всё обошлось так легко. Ощущение такое, что уже начались каникулы, просто они запланировали ещё какое-то мероприятие и сейчас как раз собираются посвятить ему немного времени.

Это ощущение усиливается, когда машина выезжает за город, а уж когда они добрались до здания самого фонда, практика и вовсе показалась Кэролайн больше похожей на праздник. Ну, неужели даже вид шикарного фасада, похожего на дом очень-очень обеспеченной ведьмы, не поднимет Чарли настроение?

Отредактировано Ann Caroline MacLaine (17-06-2026 20:00:49)

Библиотека встретила их оглушительной тишиной, ароматом клея и старой бумаги. Стеллажи из тёмного, почти чёрного дерева уходили под самый потолок, теряясь в тени массивных балок. Книги стояли плотными рядами, словно солдаты в строю: от гигантских фолиантов в кованых окладах до тонких, пожелтевших от времени тетрадей. Между стеллажами, словно мачты кораблей, возвышались передвижные лестницы на медных колёсиках.

Вдоль стен тянулись бесконечные ряды картотечных шкафов с мириадами крошечных ящичков. Каждый из них хранил в себе историю: газетную вырезку, распечатку с забытого форума или рукописный отчёт о событии, которое официальная наука предпочла не замечать.

В центре зала, под огромным зенитным фонарём, сквозь который лился приглушённый дневной свет, стояли широкие дубовые столы. На одном из них, словно приготовленная жертва, высилась гора неразобранных папок — их будущий фронт работ.

Окна библиотеки выходили в сад, и ветви старых деревьев, касаясь стёкол, создавали причудливую игру теней на полу, по которому Робби ступала абсолютно бесшумно. Кэрол чуть задержалась и выглянула в одно из них. За аллеей покрытых свежей листвой клёнов и вертолётной площадкой виднелись бесконечные зелёные холмы. Дикую и созданную руками садовника красоту разделяли два ряда металлической сетки. С одной стороны, они не создавали ощущения ограниченности пространства, а с другой, надёжно берегли покой обитателей особняка от диких животных и любопытствующих туристов, потому что двойной забор, похоже, был под напряжением.

— Простите, пожалуйста, за Чарли, — попросила она, повернувшись к терпеливо стоящему рядом Мартину. — Не знаю, какая муха его укусила.

— Думаю, это не муха… — Мартин как будто собирался пошутить, но отчего-то передумал. — Всё в порядке. Не волнуйтесь об этом.

— Проще сказать, чем сделать. — Кэрол постаралась улыбнуться. — Ваш фамильяр ведь тоже девушка. Она научилась не волноваться за вас?

— Нет… Думаю, нет, но она старается. — Кажется, вопрос застал Мартина врасплох, но тот быстро нашёлся: — Я собирался рассказать вам об истории фонда, о его целях и задачах, о том, какое важное дело мы делаем. Весь вечер вчера готовился. Даже пару дат выписал, — он показал внутреннюю сторону запястья, на которой виднелись несколько цифр, написанных обычной шариковой ручкой. —  Если бы я только знал, что вас будет интересовать, волнуется ли за меня фамильяр…

— Да уж, это не совсем по теме практики, — признала Кэрол и они оба невольно рассмеялись.

Отредактировано Ann Caroline MacLaine (22-04-2026 19:46:50)

Её, разумеется, услышали все. И Кэрол резко повернула голову.

— Целому вечеру подготовки нельзя дать пропасть зазря. Может быть расскажете об истории и целях “Наследия” нам обоим? — кивнула она в сторону, где предположительно находился Чарли.

— А я уж надеялся, что мне удастся этого избежать, — притворно пожаловался Мартин, но первый двинулся на поиски остальных.

Не то чтобы в библиотеке легко было заблудиться, но с десяток человек могли спокойно заниматься тут своими делами, совершенно не мешая друг другу. За стеллажами пряталась стационарная деревянная лестница на узкий внутренний балкон. Там тоже размещались полки с книгами и маленький столик у ещё одного окна. Должно быть, для любителей полного уединения. От двери всю эту конструкцию вообще было незаметно. За большими столами внизу Кэрол насчитала восемь стульев, а можно было бы принести и ещё, к тому же, при желании, кто-нибудь мог разместиться тут же на банкетках, используя вместо столиков подоконники.

Робби и Мартин одновременно вывернули из-за стеллажа, но не столкнулись. Будто чувствовали, где каждый из них находится. Может быть, не до сантиметра знали положение друг друга в пространстве, но имеющегося знания было достаточно, чтобы быстро скоординироваться. Или так показалось из-за хорошо тренированной реакции. Причём, не только у ведьмака.

Это не бросалось в глаза, но если присмотреться повнимательнее к этим двоим, то первыми приходили на ум слова “сдержанность” и “экономность”. Во всём. В движениях, в мимике, в эмоциях, в построении фраз. Не то что у Кэрол и Чарли, у которых эмоции переливаются через край и которые сами не знают, как на них реагировать, отчего периодически то мечутся без явной причины, то становятся похожи на китайских болванчиков, которые способны только улыбаться и кивать.

Если просто поставить эту пару сотрудников “Наследия” рядом, то между ними как будто нет ничего общего. При этом сходство сразу же появляется, когда они начинают действовать, будто без малейших усилий попадая в некий только им слышимый ритм. А у Кэрол и Чарли мелодия, вроде, была одна и та же, но как будто то отставала, то спешила на полтакта у кого-нибудь из них. Отчего не только с синхронностью, но даже с пониманием не всегда ладилось. Так что Кэролайн всё больше казалось, что важна не столько “истинность”, сколько опыт и взаимное желание работать над собой. И это всё перемешивалось, формировалось и откладывалось в подкорке во время самой обычной экскурсии по дому.

— Стало быть, немного из прошлого, пока идём до лаборатории… — Мартин сделал паузу, будто выбирая самое важное. — Фонд официально был создан в тридцатые годы прошлого века, но начало ему было положено несколько раньше. И начинался он с чего-то вроде кружка по интересам. На волне повального увлечения мистикой в те годы появилось и увлечение её опровергать. Несколько весьма обеспеченных, но никак не связанных с магией молодых людей сделали это своим хобби. Постепенно их кружок разросся до двадцати двух человек. Имена и портреты основателей висят у нас в холле, можете потом посмотреть. Кто ищет, тот всегда найдёт. Поэтому с магией они, в итоге, всё-таки столкнулись. Но сначала столкнулись с самыми обычными психическими отклонениями. Психиатрия в те годы была не самой гуманной отраслью медицины и изначально фонд понадобился, чтобы спонсировать исследования в этой области. Уже после к ней добавились антропология и археология. А после того, как психиатрия получила повсеместное развитие, она отошла на второй план.

— Поэтому постарайтесь соблюдать здесь максимальную осторожность, — продолжила Робби, открывая дверь лаборатории. — А лучше, вообще, не заходить сюда без сопровождения.

В помещении, названном лабораторией, не оказалось ничего, из того что обычно с ними ассоциируется. Химической посуды, склянок с реактивами, горелок, штативов и прочего. Зато стоял 3D-сканер, компьютер, стеклянные столы с подсветкой, какие используют для реставрации и работы со старинными документами, а на них, накрытые прозрачными колпаками, лежали какие-то черепки, щепки и обрывки бумаги. Откровенно говоря, библиотека впечатлила Кэрол гораздо больше, но провожатые, кажется, считали иначе. А ещё тут установили сейф в человеческий рост.

— Ещё раз спасибо, — Кэрол расстегнула молнию на сумке. — И Чарли… Телефон, пожалуйста, всё равно надолго не оставляй. Тот факт, что наши комнаты теперь рядом, не убережёт от вероятности здесь потеряться. Хочу, чтобы ты всегда мог меня найти.

Нельзя сказать, что Кэролайн так уж плохо ориентировалась в незнакомом месте. Ни она, ни Чарли топографическим кретинизмом не страдали, в чём оба уже имели возможность убедиться. Но девушка думала не столько о том, как близко теперь их комнаты, сколько о том, что сейчас они остались только вдвоём. В академии уже всё знакомо и понятно, куда бежать, если что-то случится, а здесь вокруг чужие люди.

Для Кэролайн не имело значения, что они тоже маги. Все мы — Homo sapiens. Но принадлежность к одному виду, равно как и к какой-нибудь условной группе, отнюдь не заменяет личного знакомства. И правда в том, что здесь, кроме Чарльза, она пока никому не доверяла.

Когда Каннингем вышел, Кэрол выложила всё из сумки прямо на кровать, а потом убрала в один из ящиков комода. Никаких особых мероприятий в фонде не планировалось, только посиделки в архиве, поэтому и вещей она взяла совсем немного. Всё простое и удобное, практически домашнее, но в то же время подходящее для того, чтобы появляться перед посторонними.

А когда закончила, открыла окно и сама улеглась поперёк кровати, заложив руки за голову и рассматривая тени на потолке. Она вовсе не устала, просто дала себе десять минут, чтобы почувствовать это место. Комнату, особняк, сад, холмы вокруг. От всего веяло духом истории. Не слишком давней, но по обыкновению беспокойной. События прошлого всегда сплетаются и перемешиваются, образуя настоящее, но в разных местах их количество и интенсивность разнятся.

В академии, например, прошлое укладывалось так мелко и полотно, что события, касающиеся отдельных людей, в нём терялись, как стежки на огромном гобелене. Этот же дом хранил свои истории куда более бережно, будто помнил каждого из прежних обитателей, их беды и радости. И Кэрол приятно было принести в его стены ещё одну, пусть и очень короткую историю.

Через полчаса она довольная и спокойная постучалась к Чарли. Кэрол действительно хотелось успеть до полудня хотя бы пересчитать папки с документами, а лучше заглянуть в каждую из них. Ведь не может же быть такого, чтобы раньше документы складывали без всякой системы. А если есть система, то её можно использовать для облегчения собственной работы. Или хотя бы для понимания её объёмов и планирования темпов разгребания.

Чарли открыл шкаф и бросил рюкзак на полку. Ничего раскладывать он не планировал — для этого ещё будет время вечером. К тому же вещей у него было мало. Ложиться Чарли тоже не собирался: опасался ненароком уснуть, а ему хотелось оставаться собранным. Поэтому он подошёл к окну и приоткрыл его, впуская в комнату свежий ветерок.

Прислонившись плечом к откосу, Чарли любовался небом. Небо всегда было единственной константой в его мире. Везде, где бы он ни находился, будь то Билефельд или Лондон, Эдинбург или Академия Фасги, оно казалось одинаковым и в то же время разным. Ребёнком он любил находить облака причудливой формы в виде зверей и птиц. А теперь, глядя на небо, он видел новую цель.

Чарли не сомневался, что людей губят не пагубные привычки и не вечный спутник мегаполисов — стресс, а избыток свободного времени и безделье. Лучший способ навести порядок в голове — найти достойное занятие. Когда ты занят созиданием, нет времени для зависти, сплетен или интриг. Ты сосредоточен не на самом себе, а в первую очередь на задачах, которые необходимо реализовать. Вот почему он так жаждал подняться в небеса. Не только ради Кэрол, но и ради себя самого — чтобы не терзаться глупыми мыслями и не считать дни в ожидании встречи. Некоторое время назад он вовсе не знал Энн Кэролайн Маклейн, а теперь она занимала все его мысли, оказывала влияние на поведение и интересы, даже примирила с гибелью друзей.

Самым удивительным в Кэрол было то, что она так легко доверилась Чарли и приняла его — будто они, точно в индийском кино, являлись разделёнными при рождении сиблингами. Пока Чарли точно мог сказать только одно: он испытывает отнюдь не целомудренный интерес к своей «духовной сестре». Но, может быть, именно так действует пресловутая связь? Кэрол мгновенно признала Чарли своим, а он видит в ней субъект для любовных утех — как говорится, у кого что болит… Возможно, Маклейн скучает по семье, вот и компенсирует нехватку близости, а Каннингем другую нехватку компенсирует своим богатым воображением.

Ведь иначе зачем бы Кэрол напоминала ему о необходимости носить с собой телефон? Переживает, что в особняке «Наследия» с ними может что-то произойти? Разве «Фасги» не подбирают для практики надёжных партнёров? Чарли настолько утомился от собственных мыслей, что захлопнул окно, достал телефон и переложил его в карман джинсов. За этим занятием его и застала сияющая и отдохнувшая Кэрол, поэтому вышло всё так, будто Чарли стоял и поджидал её у самой двери.

Чарли помолчал.

— Не то чтобы я вообще не пробовал, — он хмыкнул, припоминая девушку, имя которой вылетело из головы почти сразу, как удалил её телефон. Как же всё-таки её звали? Лаура? Кэтти? Как можно забыть имя женщины, которая была у тебя первой? — Мы не сошлись, — Чарли сделал короткую паузу, подбирая верное слово, но в итоге решил остановиться на избитом клише: — Характерами. У неё были весьма специфические вкусы, и если бы я шёл у неё на поводу, возможно, не сидел бы здесь с тобой, а сидел бы где-то в другом месте, — Чарли усмехнулся, разглядывая свою широкую ладонь, сжимающую папку. — В общем, она очень разочаровалась в моих способностях, посчитала меня скучным и всё такое. Я привык к тому, что меня оценивают, но в тот раз это было… неприятно. По крайней мере, она ничего не знала о благосостоянии моих родителей, а то мало ли — может быть, я понравился бы ей снова. Рон уверял, что не все девушки такие. Риччи — что нужно просто увеличить количество, и станет плевать на их мнение, — Чарли брезгливо поджал губы. — Но я впервые столкнулся с таким… отношением. Не пойми меня неправильно: прекрасно, когда человек хорошо понимает, чего ищет; отлично, если тебе удается разобраться, что вы не подходите друг другу сразу, но легче как-то не становится, и на новые поиски прямо сразу не тянет. На самом деле я всегда немного завидовал Рону. Они с Бриджит встретились, когда обоим было лет по девять, и у них всё будто бы само собой сложилось, стоило им подрасти.

Чарли переводит взгляд на Кэрол; ему неловко от собственной откровенности. Хочется отшутиться, перевести тему, но он не может отвечать неискренне. Внезапно в памяти всплывают почти позабытые наставления Рона: «Запомните вы, идиоты: есть несколько вопросов, которые наверняка дадут вам понять, что вы нравитесь девушке. Это разговор о бывших и разговор о том, какие девушки вам нравятся. Вот уж более откровенного намека придумать нельзя!» «Мне пусть не намекают ни о чём, — отмахнулся Риччи. — Мои ответы им не понравятся». «Если ты безнадёжен, можешь не запоминать, я рассказываю для Чарли! — возмутился Рон. — Ты хотя бы не забудешь?» Вопрос призрака друга повис в воздухе.

Неужели Кэрол не просто так интересуется? А он, дурак, ничего не понял! Нужно было ответить что-то романтичное в стиле: «У меня нет девушки, потому что ты еще не согласилась ей стать». Но откуда взять столько присутствия духа и изобретательности? Да нет, это только самообман. Это же Кэрол! За год он уже успел её немного изучить, и её заинтересованность в нем почти нулевая. Они просто друзья. Ничего другого. Он бы выглядел как настоящий идиот, если бы попробовал подкатить. Либе говорила, что Кэрол нравятся парни постарше. Постарше не на «почти год». А по-настоящему старше! Вроде Мартина или ещё кого. В общем, без вариантов. Алистер как-то признавался, что Мэган интересовалась у него, не мешает ли нос при поцелуях, а он испугался — как бы не предложила попробовать, ведь они брат и сестра. Всё ясно! Кэрол, вероятно, видит в нём старшего брата. Стоило вспомнить о собственной семье, и Чарли сердито нахмурился.

— Вообще-то, — проговорил он, понижая голос, — у меня вроде как есть девушка. Отец хочет женить меня на дочке своего друга, когда та подрастёт. Сейчас девочке лет одиннадцать. Когда я видел её в последний раз, у неё менялись молочные зубы, но отец считает, что жена должна быть младше. Потом я ему ещё скажу «спасибо», потому что сам он много раз пожалел, что женился на моей матери. И детей женщина, по его мнению, должна рожать до двадцати пяти лет — потом у них портится фигура и характер. У моей мамы с первым точно всё в порядке, со вторым — не знаю… Но, знаешь, не могу её осуждать.

— Конечно, осуждать никого не нужно, — понимающе кивнула девушка, усаживаясь за компьютер. — Но знаешь, твой отец мудрый человек. Это не значит, что его слово истина в последней инстанции, но рациональное зерно в этих рассуждениях точно есть.

В фонде использовали те же стандартные программы, что и в любой библиотеке, так что с зданием не должно было возникнуть сложностей. Обращаться с ними все студенты прекрасно умели, так что дело беседе совсем не мешало. И чувствовалось, что Кэрол говорит о чём-то таком, что обдумала не на один раз, потому не мучается теперь ни с подбором слов, ни со сдерживанием лишних эмоций. Всё уже давно перебрано, рассортировано и разложено по полочкам.

— У моих родителей разница приблизительно как у нас с тобой. Что-то около десяти месяцев. И они обожают друг друга. Часто вспоминают, как познакомились, как красиво ухаживал папа, как давно они вместе. Даже о том, что хотят лежать рядом в семейном склепе. Просто идеальная пара. Но это сейчас. А когда мне было лет пять, у нас дома творилось такое, что сейчас даже не верится. Родители страшно ругались. Мама пила и высказала отцу всё, что о нём думает, не стесняясь в выражениях. Я мало что помню из того возраста, но это запомнилось. Наверное, потому что это были очень яркие впечатления. Оказывается, все эти годы, что они вместе, у отца периодически случались увлечения. Не слишком часто, но зато основательно. Вплоть до того, что пару раз они с мамой чуть не развелись. Уже разъехались даже, но потом передумали и помирились. Последнее из этих увлечений я видела. Обычная женщина, немного старше его, замужем и не сказать, что красавица. Не представляю, что он в ней нашёл такого, чего уже не имел. А может, ничего такого и не было. Мой отец хороший человек. Умный, добрый, благородный. Но вот… увлекающийся. То спортом, то кулинарией, то рыбной ловлей, то женщинами. И если бы его супруга была лет на десять, а лучше пятнадцать младше, то им бы жилось гораздо спокойнее. Потому что он бы гораздо больше боялся её потерять.

— Может быть, дело в том, что этот человек не просто встретился, а был выбран из всех людей противоположного пола на Земле. Впрочем, это я, конечно, замахнулась. Пусть не на Земле, а из всех доступных, но это тоже немало. Вполне естественно после такого начать сомневаться в собственных силах и в способности найти в этом многообразии того самого, единственного, — Кэрол задумчиво заправила непослушную кудряшку за ухо. — Но ты прав. Я изначально исходила из неверных предпосылок, приняв за факт, что мужчины более полигамны. Но если бы это было так, то быть полигамными им стало бы попросту не с кем. Более того, изначально человек может не подозревать о том, что ему на самом деле нужно. Ведь, в сущности, мы совершенно себя не знаем, пока не окажемся перед выбором.

Исходя из таких вводных выходило, что не предсказать измену, не предотвратить её невозможно. А когда не можешь повлиять на ситуацию, чтобы не переживать, остаётся только изменить своё отношение к ней. Принять, как данность, смириться, что это было, есть и всегда будет. Как и с тем, что Кэрол совершенно не хочется принимать в чём-то подобном участие. Ещё до того, как она встретила “не того человека”. Заранее, так сказать.

Чарли прав, но и она сама тоже, в сущности. Ведь Кэролайн не пыталась вывести универсальную формулу отношений для всего человечества, только для себя. Но в монастырь, как они с девочками нагадали в начале обучения, она пока не собиралась. Сейчас похоже, что ей, действительно, подойдёт кто-то уже нагулявшийся или максимально скучный, как она сама. Но как быть, если потом её мнение изменится? Получается, что Кэрол пообещает и обманет человека, который виноват только тем, что выбрал именно её. Так нельзя. А чтобы уж точно не обмануть, нужно не обещать. Логично же. Чтобы не обмануть и не обмануться.Ведь как можно быть уверенной в ком-то другом, если даже в себе не уверена?

Судя по всему, и Чарли в себе пока тоже не особенно уверен. Девушка понимающе улыбнулась и успокоилась. Ну, право слово, с чего она взяла, что чтобы жить полноценно, непременно нужно всё на свете перепробовать? Она ведь всегда знала, что это невозможно. И то, что можно чего-то не успеть, тоже не повод торопиться. В конце концов, может эта погибшая парочка стала бы со временем совсем не благообразными старичками с кучей детей и внуков, а постоянным фигурантами полицейских отчётов и криминальной хроники. Хорошо, что у неё есть Чарли, который всегда вернёт обратно к реальности.

— Но если ты всё-таки выберешь себе девушку, не важно, по совету отца или любую другую, нам обязательно нужно познакомиться, — попросила Кэролайн. — Чтобы наши с тобой отношения не мешали твоим отношениям с ней.

Отредактировано Ann Caroline MacLaine (22-04-2026 20:57:03)

Кэрол уже не раз замечала, что её ведьмаку неприятно говорить о прошлом. Даже когда он вспоминал что-то хорошее, за этим неизбежно тянулась череда дурных воспоминаний. Как будто всё, что он начинал когда-либо, уже закончилось. Причём, закончилось прескверно. Поэтому она старалась не задавать лишних вопросов, а больше смотреть в будущее, но иногда разговор сам собой сворачивал на эти темы и ничего уже нельзя было поделать.

Дар общаться с потусторонним и так не давал Чарли продохнуть и более всего Кэрол дорожила его спокойствием, даже не подозревая о том, что на данный момент само её присутствие является для него чуть ли не основным раздражителем. А она рядом с ним, наоборот, чувствовала себя как будто на своём месте. И вопросов про какого-то ещё парня, совершенно не ждала.

Его нет, потому что ей никто не предлагает встречаться. А не предлагают, потому что она пресекает все разговоры на эту тему. А пресекает, потому что они вызывают неловкость и чувство неуместности. Это казалось очевидным. О дальнейшей цепочке причин Кэрол попросту не задумывалась. Ведь сам факт, что нечто вызывает раздражение, является вполне достаточным обоснованием, чтобы держаться от этого подальше. Ей вполне хватало тех людей, которые уже есть вокруг, и ещё один парень попросту оказался бы лишним. Вот и всё.

Дело спорилось, файлы на рабочем столе компьютера множились и к полудню практиканты разобрали две с половиной папки. Потом за ними зашла Робби и позвала на обед. Сегодня это оказалась свинина с рисом в сладко-остром соусе, по мотивам китайской кухни. Правда, познакомиться с остальными работниками фонда за обедом на сей раз не получилось. Кроме Робби, Мартина и двух студентов больше никто так и не появился.

Кэролайн поинтересовалась, почему же начальство не обедает. Ей объяснили, что начальство сегодня обедает в другом месте и это частая практика. Работа не ждёт, некоторые события никак нельзя оставлять без внимания. Может случиться даже такое, что они с Чарли останутся в особняке одни и это вполне обычное явление. К вечеру почти наверняка кто-нибудь вернётся. Или хотя бы позвонит.

Побыть немного без присмотра Кэрол, конечно же, не боялась. Тем более, что в общих коридорах и снаружи установлено видеонаблюдение и совершенно одним студентам здесь остаться явно не грозило. Как минимум, помимо сотрудников в особняке точно есть охрана. А то, что сами сотрудники не сидят на месте, как будто даже и не удивляло. Четыре человека на все мелкие, незамеченные Инквизицией, несанкционированные чудеса, это ведь в сущности ничтожно мало. Видимо, потому основная часть упоминаний о них просто отправлялась в архив, а те, которые всё-таки привлекали внимание фонда, сопровождались очень короткими отчётами. И зачастую даже не расследовались до конца. Только стояла пометка, что учёные действительно столкнулись с аномальной активностью и дело передано в соответствующую организацию. Нетрудно было догадаться в какую именно.

За время разбирания архива у Кэрол появилось ещё несколько вопросов. Например, как так вышло, что в основанном неодарёнными магией людьми “Наследии” стали работать одарённые, хотя инвесторы, как будто, остались прежними? Есть ли здесь до сих пор обычные сотрудники? Что им известно о сотрудниках необычных? Как они взаимодействуют друг с другом? Как это всё управляется и финансируется, в конце концов? Но вместо этого девушка только поинтересовалась у Мартина, что именно он читал по истории фонда, когда готовился встречать практикантов, и можно ли будет то же самое посмотреть ей. Тот пообещал уточнить и дать ответ немного позже, чего Кэрол пока было вполне достаточно.

[indent]Девушка надела мягкие архивные перчатки и осторожно взяла вырезку, положив её под яркую лампу. Она сразу узнала призрака из самолёта, портрет которого был напечатан на пожелтевшей бумаге. Пробежала глазами текст. Да, это, определённо, был мистер Левин.

   - Странно, - Кэролайн переглянулась с Чарли. - Поправь меня, если ошибусь, но ведь призраки не возникают без причины. А тут причины, вроде бы, нет. Человек умер при перелёте. Это грустно. Но ведь его тело и вещи в итоге, попали туда, куда он так хотел. Мистер Левин погребён на новой родине. Он не пропал без вести, не остался неоплаканным, а завершил своё путешествие. Родственники простились с ним, как положено. Почему же его дух по сей день не знает об этом?

   Но ведьмак выглядел таким уставшим, что ей стало совестно. Чарли часто бывал как будто немного не здесь, не в этом месте и времени. Кэрол думала, что это особенность его дара. В этом смысле ей здорово повезло. По сути, у фамильяров только два отклонения от нормы, они чувствуют чуть больше обычных людей и имеют звероформу. А Чарльз Каннингем постоянно жил на границе двух миров.

   Она частично забирала себе его бессонницу и головные боли, даже научилась видеть осознанные сны, но, учитывая, что именно после их встречи и то, и другое многократно усилилось, утешение это было слабое. Чарли устал не сегодня и не вчера. Он устал за учебный год. Оставалось надеяться только на то, что на каникулах, когда они не будут видеться и не придётся чуть ли не ежедневно пользоваться магией, ему удастся как следует отдохнуть.

   Чувствовалось, что это прямо-таки необходимо. Даже Кэрол чужая усталость порой начинала давить на виски, о самом ведьмаке и говорить нечего. А тут она со своими вопросами. И опять о покойниках. Он же только показал ей заметку о смерти того единственного человека, с призраком которого они встретились вместе. Это ведь, действительно, любопытно. Но не более того.

   - Ума не приложу, с чего я взяла, что ты можешь это знать, - виновато улыбнулась она и вернула заметку, чтобы Чарли мог отправить и её в сканер. - Давай закончим папку за пятидесятый год и хватит на сегодня.

   Она подумывала не ужинать с остальными, а сделать сэндвичи и чай и пойти в парк, но потом поняла, что это будет невежливо по отношению к мистеру Рейну и его напарнице, если те всё-таки вернутся. Фамилии у директора фонда и психолога были разные, а возраст один, поэтому Кэрол решила, что они именно напарники, а не семейная пара.

   А, помимо вежливости, ей самой было интересно посмотреть на фамильяра, занимающего столь высокое положение. За первый год существования в двух ипостасях Кэрол стало казаться, что постоянный контакт с животным всё-таки влияет на человека. Что таким, как она и Райн будет невыносима кабинетная работа. Ведь зверю нужен простор. Вот и доктор полжизни мотался по экспедициям, но в итоге всё-таки как-то договорился со своей натурой. И ей очень хотелось бы узнать, как именно. Потому что, чем больше Кэрол привыкала к крыльям, тем меньше ей хотелось сидеть на лекциях и в библиотеке, и с этим нужно было что-то делать.

[indent]Кэролайн отвлеклась от компьютера и посмотрела на него с какой-то неизъяснимой смесью удивления и уважения. Ещё бы, ведь Чарльз так устал, а всё равно беспокоится о чужой судьбе. Судьбе давно умершего человека.

   - У меня не было никаких конкретных планов на вечер. Думала, что после ужина можно поподробнее осмотреть дом. Или парк. Или почитать что-нибудь. Тут столько книг... Но это просто чтобы занять время.

   Действительно, не сидеть же сиднем по своим комнатам, глядя в окошко или зеркало, кому куда больше нравится. Поэтому она и составила небольшой списочек необязательных занятий на время практики. Но с такой же лёгкостю, как он был написан, можно было о нём и позабыть, занявшись чем-то совершенно другим.

   Но ей как-то не пришло в голову, что это мог бы быть мистер Левин, а вот Чарли пришло. И да, он конечно ж прав, как обычно всё упирается в нехватку информации. Теперь разыскать её гораздо проще, чем в пятидесятые.

   - Думаешь, нас правда могут не пустить сюда в нерабочее время?.. - задумчиво переспросила она, хотя именно это Чарли и сказал минуту назад.

   Она всё прекрасно расслышала с первого раза. Сейчас Кэрол уже обдумывла, насколько это может соответствовать действительности и как решить проблему. Она нахмурилась и на лбу у внутреннего угла брови появилась незаметная в другое время бороздка, из тех, какие ещё называют “морщинами гордецов”.

   - Тогда давай не будем дожидаться окончания рабочего времени. Посмотрим сейчас. Ты же сам сказал, что это недолго. Газетные вырезки ждали семьдесят с лишним лет, подождут ещё полчаса, ничего с ними не случится, - заявила она.

   Обычно Кэрол старалась не пренебрегать правилами. Поэтому Чарли напрасно беспокоился о её знакомстве с Мартином. Приглашая студентов на практику, все сотрудники фонда автоматически занимали место наставников, а какие бы то ни было отношения между учеником и учителем, помимо собственно обучения, вещь недопустимая.

   Но мистер Левин удостоился особенного внимания. Или, может быть, ему лишь немного перепало от того, что на самом деле предназначалось Чарли. Как бы то ни было, если бы Каннингем не заговорил об их совместной ответственности, призрак мог бы так и остаться только в самолёте, да на страницах пожелтевших газет.

   С одной стороны, мёртвые люди - всё ещё люди, но с другой, они существуют по совершенно иным правилам, которые Кэрол понимала с трудом. Если живой человек в беде и только тебе об этом известно, то сразу понятно, что нужно делать. Скорее звать на помощь! Но если в беде человек мёртвый, который даже не осознаёт, что он мёртв и что в беде, для которого не существует времени и ничего другого, кроме его собственных воспоминаний, тут не совсем понятно, а нужно ли, вообще, вмешиваться в его нынешнее состояние. И, если нужно, то как это сделать, чтобы помочь, а не навредить.

   Хорошо, что о блуждающих душах и прочих разновидностях призраков в учебниках написано поболее, чем о скверне. Плохо, что по этой теме нет и не может быть практики. Слишком узкоспециализированной и малодоступной она была даже для магов. Поэтому с астралом, тем светом, потусторонним миром и всеми прочими состояниями пятого изменения Кэролайн разбиралась только через Чарли и его дар и полностью ему в этом доверяла.

   Она пододвинула к компьютеру ещё один стул и жестом предложила Каннингему занять место рядом с собой. Первый запрос они сделали только по фамилии, но однофамильцев у мистера Левина оказались не меньше, чем у любого другого человека. Знание имени сократило их список, но он всё ещё оставался весьма внушительным. Добавление года рождения и года смерти тоже практически не помогло. Они ведь искали не в государственном архиве, а на просторах Сети. Искали человека, который на момент появления этой самой Сети уже существовал исключительно в виде призрака и аккаунтов, конечно же, не завёл.

   Сын его тоже обладал не самыми редкими именем и фамилией. А больше о них ничего не было известно. В конце концов, отсканировав ту самую вырезку, студенты смогли поискать по фотографии, и вот тут, наконец, их старания увенчались успехом.

   Некий молодой человек по имени Ник Бойл, приблизительно их с Чарли ровесник, выложил историю эмиграции своей семьи. И там, в числе прочих, обнаружились портреты Джозефа Левинса и Исаака Левина. Похоже, Ник приходился сыном дочери Джозефа, то есть, его внуком. И, следовательно, правнуком их с Чарльзом призрака.

   - Взгляни-ка... - Кэролайн увлечённо подалась вперёд, листая остальные фотографии парня. - Их семья всё ещё живёт в Бостоне. Вот порт на заднем плане. Вот фонтан в парке. И старинный краснокирпичный квартал. А правнук мистера Левина, похоже, студент, как и мы. Эмблема с голубем, веткой и книгой на футболке, это же Университет Тафтса? Чтобы работать там он ещё слишком молод. Учится, скорее всего. Теперь разыскать их будет гораздо проще. Но, чтобы расспрашивать о семье, всё равно придётся придумать правдоподобное объяснение того, для чего мы это делаем.

[indent]Если бы Кэролайн жила на работе, как это делают служащие фонда, то библиотека периодически страдала бы от ночных набегов и посиделок. В конце концов, при бессоннице расходовать время с пользой куда лучше, чем бестолково разглядывать потолок, лёжа в постели. Но, кто знает, может быть нынешние обитатели особняка бессонницей не страдают и у них так не принято.

   То, что действующие лица печальной истории мистера Левина отыскались в настоящем, не могло не радовать, но нужно было хорошенько обдумать, прежде чем что-то предпринимать.

   - Не уверена, что мы можем показывать что-либо из архива третьим лицам. Пусть даже это всего лишь вырезка из старой газеты, - покачала она головой. - Наверное, можно попробовать найти этот материал в открытом доступе, но всё равно понадобится более внятное объяснение, чем “мы нашли статью про вашего прадеда и решили найти вас”.

   К ней или к Чарли ещё можно прийти с вопросами о родственниках для какого-нибудь исторического доклада или исследования генеалогии. Их предки - довольно известные личности. Но обычный среднестатистический студент никогда не поверит, что кому-то вдруг понадобилась его родословная. А даже если и понадобилась, то вряд ли с благими намерениями.

   - Не нужно сейчас им ничего писать. Пока мы сами всё как следует не продумали. И совсем честно, наверное, не получится.

   Девушка оперлась локтями на стол, сцепила пальцы и положила на них подбородок, уставившись в монитор. Она думала о Второй Мировой, о Холокосте, ведь Левин это, скорее своего, еврейская фамилия, о волнах эмиграции, даже о том, что они с призраком из самолёта земляки. Поводов интересоваться им у них с Чарли как будто хватало, но не нашлось ни одного действительно веского.

   - Да и нечестно тоже не получается, - наконец, со вздохом признала она. - У нас слишком мало данных. И возможностей. Давай расскажем обо всём Робби? Не потому что она фамильяр. Просто Мартин… совсем не похож на того, кто всерьёз может интересоваться историей. В конце концов, это же не только наш первый призрак, но и одно из архивных дел “Наследия”. Они даже нашли его первыми. А у нас есть дополнительная информация. Значит нужно ею поделиться и узнать, что следует предпринимать в таких случаях. Мистер Левин мог стать призраком не из-за семейных проблем, а потому что погиб не своей смертью или вёз нечто важное, но это не нашли. Не исключено, что оно до сих пор при нём. Зашито в одежде или спрятано как-то иначе. Даже если мы разберёмся, в чём причина, вскрывать могилу семидесятилетней давности точно ведь не полезем. А археологи могут, если родственники дадут согласие. В общем, давай не будем спешить и займёмся пока тем, что мы сделать можем, продолжим оцифровывать архив. Может, ещё что-то в голову придёт.

   Впрочем, поиски родственников мистера Левина оказались не такими быстрыми, как они рассчитывали, и времени осталось совсем немного. От силы, на несколько файлов. Немного задержавшись, они таки разобрали папку пятидесятого года и отложили её отдельно, сделав закладку на статье о смерти в самолёте. Оставалось дождаться подходящего момента, чтобы обсудить всё с Робби.

   Но сначала их ждал ужин и знакомство с остальными членами фонда. Кэрол ожидала, что за столом будет шестеро. Ну, или меньше, если кто-нибудь так и не появится. Но когда студенты выбрались из книжного царства, мимо них в сторону столовой, весело хохоча, пронеслись двое мальчишек дошкольного возраста.

   Кэрол успела развернуться на топот, но отойти не успела и младший со всего маху врезался в неё, едва не сбив с ног. Отскочил, торопливо протараторил извинения и умчался дальше по коридору. За ним проскочил мимо и второй. Ему студенты таки успели дать дорогу, прижавшись к стене.

   - Серьёзная организация, говоришь?.. - Кэрол посмотрела в обе стороны, будто собиралась переходить оживлённое шоссе, и только убедившись, что следом за мальчишками не пролетит сенбернар, минипиг, парочка енотов или кто-нибудь ещё, отважилась идти дальше.

   Последние, кого она ожидала здесь увидеть, это дети. Хотя, пожалуй, не сильно удивилась бы даже повторению сюжета фильма “Ночь в музее”, с ожившими мумиями, идолами и всем прочим. А уж теперь Кэролайн не удивилась бы вообще ничему.

Из-за шутки Чарли за обедом, Кэрол не донесла стакан до рта, а так и осталась с поднятой рукой, удивлённо на него глядя. С чего это он надумал шутить подобным образом с ребятишками? Потом глянула в сторону Мартина и подумала, что шутка, наверное, не столько для внуков директора фонда, сколько для тех, кто постарше. И тоже улыбнулась. Ведь и сама уже взрослая, вроде бы.

- Иметь дело с привидениями у нас вместе всегда получается лучше, - подтвердила она, оставив момент с обнимашками без комментариев.

Ужин, вообще, получился неожиданно домашним. Не так она представляла себе служащих “серьёзной магической организации”. Это больше походило на студенческий кружок по интересам, только уже вне учебной системы.

И разговоры за столом тоже были под стать обстановке. Про благополучно отреставрированную вазу V века до нашей эры, которую надо оформить в музей. Про банкира из Нового Орлеана, который опять прислал цветы Робби. Про посылку из Франции с древним манускриптом да за ужином у семьи МакЛейн. Только вот эти люди, в отличие от семьи Кэрол, не были друг другу родственниками.

Самые ненормальные маги из всех, которых она повидала за этот год. Потому что практически ничем не отличаются от нормальных людей. Для Кэрол, которая уже начала привыкать к тому, что каждый первый вокруг какой-то не такой и что сама она какая-то не такая, видеть это оказалось всё равно что разбередить едва затянувшуюся рану.

Но о том, что внутри, никому неизвестно. Даже мы сами предпочитаем туда заглядывать как можно реже. Люди ведь социальные существа и больше озабочены внешним. Потому и для Кэрол, и уж тем более для всех остальных, это прошло незамеченным. Хотя, она с особым удовольствием попросила разрешения прогуляться перед сном по парку и получила возможность некоторое время побыть подальше ото всех них. Страшно представить, но Кэрол им завидовала.

Чарли догнал Кэрол, когда она зашагала по гравийной дорожке в глубину парка, его задержали разговорами, но он никак не предполагал, что половина решит прогуляться одна. Он немного поколебался, прежде чем подойти к половине, но всё-таки отважился на очередной безрассудный поступок.

— Привет, — проговорил он, скрывая растерянность, — все хорошо? Ты какая-то… — Чарли замялся, подбирая верное слово, — задумчивая. Ты ведь не обиделась?

Вроде бы за ужином Кэрол ему даже подыграла, потому Чарли совсем не понимал странности с её настроением.

- Привет… Нет, что ты. На что мне обижаться? Всё правда. Не то чтобы именно перед сном, но обнимаемся мы, действительно, часто. - Она неловко улыбнулась. А Чарли смутился от понимания, что они явно вкладывают разный смысл в это действие. - Просто целый день сидела сегодня. Даже и не подозревала, что это может быть так утомительно. Хочется пройтись, кровь разогнать, а-то голова совсем соображать перестала к вечеру. Надо было и тебе предложить. А я подумала, обойду сейчас дом быстрым шагом, вернусь и вместе займёмся чем-нибудь. Может даже ещё погуляем. Говорю же, ум за разум заходит от нехватки физической активности и избытка информации. Ведь день получился хоть и сидячий, а смотри, какой насыщенный.

Сборы, поездка, новые знакомства, история “Наследия”, огромное количество информации из архива, которую вроде бы и не нужно помнить, а всё равно невольно запоминаешь, ещё новые знакомства - не удивительно, что голова пошла кругом.

- Я исправлюсь. Ведь лучше поздно, чем никогда, правда? Ты хотел только спросить, не надулась ли я из-за чего-нибудь и подождёшь меня здесь или пойдём вместе?

- Правда, Чарли. Мы можем поговорить обо всём. Связь, конечно, сложная штука. Так сразу всех её нюансов не перечислить. Не уверена даже, что я понимаю их в полном объёме. Но и это тоже её часть. Даже если нет, то мы сами можем сделать это частью наших отношений. Только, знаешь, я не думаю, что мы достались друг другу просто так. Наша встреча пришлась на такое время, когда и тебе, и мне пришлось от многого отказаться. Должно же было что-то нам достаться взамен. Другая возможность, вместо тех, которых мы лишились из-за дара.

Прокалённый солнцем гравий шуршал под ногами, подогревая подошвы и распространяя запахи зноя и пыли, но они уже начали оседать под тяжестью растекающейся от фонтана свежести. Кэрол подняла голову и посмотрела на редкие, напуганные иллюминацией близкого города звёзды.

- Разобраться бы ещё, возможность чего…

Чарли тоже задрал голову, вглядываясь в стремительно темнеющее небо.

— У нас будет достаточно времени, чтобы разобраться, — проговорил он негромко. — Жизнь сама постепенно расставит всё на свои места.

Он вспомнил, какие надежды возлагал на ночь Белтайна и чем всё закончилось. Тогда Каннингем преследовал благородную цель: ему искренне хотелось создать для Кэрол особый, романтический вечер. Но именно тогда он понял одну важную вещь: прежде чем бросаться доставать для девушки звезду с неба, стоит поинтересоваться, действительно ли именно это ей нужно. Излишнее внимание никогда не нравилось МакЛейн, и, вступив в игру за титул Гринмена, Чарли лишь втянул бы её в заботы, которых она совсем не желала. Кэрол бы, конечно, поддержала своего соулмейта, но уж точно не была бы по-настоящему счастлива. Благодаря тому студенческому празднику Чарли осознал, что важно не только уметь слышать друг друга, но и хорошо чувствовать потребности души близкого человека. И если уж в самом деле ставить перед собой столь грандиозную цель — сделать что-то во имя любимого человека, — то делать это нужно именно ради него, а не для себя, как это часто бывает в реальности. Чарли больше не желал «нечестной» победы, он хотел сделать всё правильно.

— Тревоги о будущем мешают тебе наслаждаться настоящим моментом, — Чарли мягко погладил большим пальцем руку Кэрол, лежащую в его ладони. — Красивое небо сегодня, правда? И воздух какой-то особенный. Завтра всё будет уже по-другому, и послезавтра. Давай учиться ценить эти мгновения.

- К тебе прямо хочется прислушаться. Отложить всё на потом всегда заманчиво, - рассмеялась Кэрол. - Кстати, это моя реплика или твоя?..

Каким-то загадочным образом Чарли отвлёк её от муторных, неопределённых мыслей. И ведь он ничего особенного не сделал. Только сказал, что не нужно об этом думать и она перестала. То ли дело в их связи, то ли в том, что устами ведьмака сегодня вещал глас разума, но это сработало.

- Сегодня хорошо. Только день какой-то уж слишком жаркий для мая. Пусть уже и почти лето. Кажется, ночью будет гроза.

Шторма обычно приносило со стороны океана, но пока небо в той стороне было равномерно тёмным. Хотя, тёмные тучи на тёмном небе можно и не разглядеть. По крайней мере, до тех пор, пока в них не начнут сверкать молнии.

- Мне нравятся грозы. Есть в них некая первобытная красота. Впечатляющая мощь стихии, за которой вдвойне приятно наблюдать со стороны, осознавая, что находишься в безопасном месте. В детстве няня рассказывала мне сказку про влюблённый ветер. Я тогда не всё в ней понимала и даже практически забыла. А недавно, когда начала летать, снова вспомнила. Правда, уже без подробностей. Ты слышал про такую?

- “Ходячий замок” - сказка для взрослых. К тому же японская. У их культуры есть особенности, которые западным людям бывает непросто понять. Меня вот из всех персонажей больше всего заинтриговал Репка. Так звали пугало, если помнишь. Появился непонятно откуда, увязался за старушкой непонятно почему, во всём помогал, не произнёс ни слова до тех пор, пока в финале не превратился в принца. Только для того, чтобы признаться в любви главной героине и быть вежливо посланным подальше. У меня сложилось ощущение, что это персонаж с заделом на вторую часть и в итоге Софи всё-таки будет с ним. Но вторая часть ведь так и не вышла. Так что или я не угадала, или просто бюджета не хватило, - улыбнулась она. - Мне даже где-то попадалась версия, что эта история о любви к себе и о внутреннем мире человека. Но такой вариант даже при всей её необычности выглядит надуманным. Хотя, можно не сомневаться, что там запрятана глубокая философская мысль. Всегда хочется остаться с тем, благодаря кому ты летаешь. Каким бы он ни был сам и какие бы не ожидали последствия.

За особняком парк казался тише и старше, будто дом остался в стороне, с его светом, голосами и топотом ребятишек, а здесь царило совсем иное настроение, мудрое и спокойное.

Гравийная дорожка похрустывала под ногами, уходя между тёмными газонами и старыми клёнами. В конце мая они уже основательно обросли листвой, и ветер шевелил только верхушки, так что внизу воздух оставался почти неподвижным, гораздо более прохладным и влажным после недавнего полива, чем ещё не остывшие от дневного жара камни. Где-то в траве стрекотал сверчок. Видимо, на него, как и на ночных птиц действовала весна.

Низкие, редкие фонари с матовыми плафонами прятались вдоль дорожек и давали тёплый золотистый свет, больше обозначая контуры, чем освещая всё вокруг. Из-за этого кусты и деревья местами уходили в мягкую тень, а фасад особняка сквозь ветви казался чем-то далёким и ненастоящим, напоминая театральную декорацию.

Чуть дальше дорожка расходилась. Одна петляла к небольшому прудику с тёмной водой. У берега росли ирисы и декоративные разноцветные травы, на поверхности плавали круглые листья кувшинок. В центре тихо работал низкий фонтанчик, не парадный, как перед домом, а совсем скромный.

Возможно, там просто стоял фильтр или аэратор, чтобы создавать движение воды и не давать водоёму превратиться в болото. Тонкая струя с едва слышным плеском поднималась над поверхностью от силы на пятнадцать сантиметров и по дуге падала обратно. На краю пруда стояла кованая скамья, уже чуть тронутая влажностью и временем.

С другой стороны виднелась беседка. Восьмиугольная, светлая, с резными деревянными опорами. Её обвивал дикий виноград, и сейчас, в темноте, лозы казались почти чёрными. Внутри горела одна лампа под потолком, притягивая ночных мотыльков. Рядом кто-то когда-то высадил клумбу белых цветов, лилий, поздних тюльпанов и мелких кустовых роз. Вечером они пахли особенно сильно.

Живая изгородь из тиса отделяла прогулочную часть парка от более дикого участка дальше, где деревья росли уже почти как настоящий лес. Между кустами иногда мелькали аккуратно подстриженные арки-проходы, будто приглашая свернуть куда-то в сторону. Парк выглядел заботливо ухоженным, но не новым. Скорее местом, за которым бережно следят уже много лет.

Пока Кэрол рассуждала, Чарли понял, что напрочь забыл про Репку. А ведь действительно, зачем он вообще там появился? Ему было ясно, что Софи просто не его судьба, он забрёл из другой «сказки», но вот вопросом «зачем» до сей поры Каннингем не задавался. В словах Кэрол Чарли постоянно искал скрытый смысл. Для него его половина была самой сложной загадкой, которую он всеми силами пытался разгадать.

Они двинулись в сторону пруда. Чарли предложил Кэрол взяться за руки, потому что так идти было куда привычнее.

— Я хочу признаться кое в чём, — заговорил он негромко. Признаваться в том, что ты мультфильм побудил к прочтению книги было отчего-то очень стыдно —  как будто парни вообще не должны читать подобную литературу. — После того, как я впервые посмотрел «Ходячий замок», мне стало интересно прочесть книгу. Его зовут Хауэлл Дженкинс, и он родом из Уэльса. Отыскав тайный портал, ведущий в волшебную страну Ингарию, Хауэлл становится там придворным чародеем. В книге у него масса недостатков: он капризен, эгоистичен и труслив. Сделка с Кальцифером тоже есть, однако этот персонаж — не демон, а падающая звезда, которую волшебник пожалел и спас от гибели, отдав своё сердце. Но без сердца все худшие качества в нём лишь обострились.

Чарли остановился на берегу и стал смотреть, как из глубины тёмной воды пруда бьёт маленький фонтан.

— Я всё же думаю, что всё не так безнадёжно. Любовь не отнимает силы, а даёт их. Хаул меняется ради Софи, его сердце снова становится способно любить, и силой этого чувства они в итоге спасают Кальцифера.

С приближением ночи прохлада, тянущаяся от воды, становилась более ощутимой. Чарли осторожно выпустил руку Кэрол.

— Ты думаешь, мы можем выбирать, в кого влюбиться? Разве это не происходит само по себе? — спросил он, поворачиваясь к ней. — Если уж Репка в самом деле прошёл терапию, то он точно не станет устраивать конкурсы. В этом нет никакого смысла. Глубокие чувства и прочная связь — это про моногамию. Чем больше вокруг Репки будет принцесс, тем более одиноким станет принц.

- Это была фигура речи. Про конкурс.

Кэрол смотрела немного растерянно. У Чарли получилось очень необычное, почти официальное признание в том, что, посмотрев фильм, решил прочитать книгу. Будто это какая-то редкость. И может быть даже не вполне законно.

- Ну, да. Мы сами выбираем, кого любить, - уверенно кивнула она в конце концов. - Потому что… если не мы, тогда кто?

Чарли пнул камушек прямо в пруд, с коротким глухим звуком он шлёпнулся в тёмную воду и бесследно пропал.

— Не знаю… Сердце? Мне кажется, что у каждого человека, есть некий образ в голове того, кого он мог  бы полюбить. Когда это представление совпадает - возникает чувство влюбленности.

- Вот видишь, образ, которым мы руководствуемся, всё-таки в голове. Обычно мы не замечаем, что сами делаем выбор, потому что он не один. Это результат множества решений, которые приняты в разное время. Но всё это наши решения, на основе нашего жизненного опыта. Если будет получен другой опыт, опровергающий прежний, то и образ изменится. Или ты представлял это как-то иначе? Полюбить или разлюбить усилием воли, когда захочется? Так нельзя. Потому что это слишком важное решение, чтобы подчинять его сиюминутной прихоти. Мне так кажется. - Кэрол заглянула ему в глаза и добавила: - А я, наверное, кажусь тебе жуткой занудой, да? Ни капли романтики.

— Ты ведь понимаешь, что «сердце» — это тоже метафора, ещё одна «фигура речи». Само собой, любая мысль возникает у нас в голове, и эта тоже. Ты не кажешься мне занудой, — Чарли ухмыльнулся, не зная, куда деть руки.

Ему отчаянно хотелось прикоснуться к Кэрол, но сейчас это казалось не слишком уместным. Поэтому он просто скрестил их на груди, словно закрываясь от вечерней прохлады.

— Для зануды у тебя пока серьёзные пробелы в логике. Ты ведь сама только что сказала: выбор — результат множества решений на основе жизненного опыта. Он формируется в голове. Тогда почему нельзя разлюбить по первому желанию, если всё вокруг контролирует разум? Выходит, выбор делает всё же наше подсознательное. Оно анализирует, сравнивает, выбирает. А подсознательное живёт немного по другим законам.