Сентябрь тянет за собой прохладу, легкий запах сырости и первые золотистые листья в кронах деревьев предгорий Фасги. В Оранжереях зрели плоды, а птицы, за которыми вел наблюдение местный биолог, пытавшийся как-то втолковать Арье разницу между песнью чечетки и воробья, готовились к тому, чтобы покинуть свои гнезда. Портфель стал неожиданно тяжелым после летней пустоты. И все это как ничто иное давало понять — одному циклу пришел конец. Начался второй. И для Адриана он ознаменовался переездом в комнату своего фамильяра и сменой цифры один на цифру два в студенческом билете. "Поздравляю, ты дожил до второго курса", — говорила маленькая закорючка, улыбаясь своими изгибами. И Адриан мог с ней поспорить — не просто дожил. Где-то в записях личного дела уже было зафиксировано: "Вступил в члены дисциплинарной комиссии в 2025 году".
Сейчас это казалось практически успехом.
Таким маленьким и хрупким, но неизбежно значимым на чистом поле стертой жизни.

Первый день занятий проходит легко и быстро. На вводных лекциях редко возникают трудности — преподаватели знакомятся со студентами, студенты — принюхиваются к преподавателям, пробуют на вкус листочки с рабочими планами и пытаются определить для себя, станут ли прогуливать эти пары.
После занятий — почти как обычно — Арье фыркает и провожает взглядом Валентайна. Он не сомневается в том, что лев направляется в сторону спорткомплекса: Елита-Лихтенберг упорно запоминает каждую его привычку и каждую крупицу порядка в его сумасбродном графике дня.
Сегодня он не станет за ним следовать.
Придет в комнату, поправит вещи, потом — достанет записную книжку и проверит в ней свои заметки. Убедится, что не упустил ни одну фамилию преподавателя, заглянет в график завтрашнего дня, улыбнется одними лишь уголками губ, и...
На этом его мысль оборвется вместе со стуком в дверь. Он так и замрет со своей записной книжкой, с легким удивлением посмотрев в сторону приоткрывшейся двери, в проеме которой стоит рыжеволосый паренек.
Пальцы чешутся от желания начать листать страницы, выцеплять описания, только бы убедить себя — они не знакомы, они не могли быть знакомы. Арье его. не. забыл.

Не забыл ведь, да?

Вихрастые рыжие волосы, окрапленное веснушками лицо, светлые глаза — такого сложно забыть. Его образ впивается в память, как стрела. Наверняка оставит шрамы.

Напускное спокойствие. Адриан встает со своей кровати и окидывает юношу оценивающим взглядом. Пытается скрыть любой след неугасшего замешательства. Прячет записную книжку в карман и делает пару шагов навстречу.
— Могу я чем-то помочь?
Что-то в дружелюбной улыбке и общем облике паренька подсказывает Арье, что пришел он... точно не к нему.
Взгляд падает на вещи. Поляк слабо клонит голову вбок.

Почему-то поведение юноши сбивало с толку: Адриану было бы проще столкнуться с равнодушием и усталостью — он бы коротко обсудил вопросы и отпустил незнакомца. Проще было бы столкнуться и с грубостью — смог бы сразу выпроводить. На дружелюбие же принято отвечать... дружелюбием. А Адриан не был готов принимать гостей, заваривать чай, доставать крохи печенья, взятого с обеда в столовой.
Хотя и мог бы. И это не доставило бы ему больших хлопот. Просто улыбнись, протяни руку, предложи чашечку чая — вот секрет вежливости. Адриан ему, очевидно, не следует, и оттого улыбка, слетевшая с губ Дердена и долетевшая до Арье, не получила такого же радушного ответа.

Несколько слов. Протянутые листы, которые тут же цепляют пальцы Адриана и бирюзовые глаза начинают исследовать выведенные циферки. "Кажется, это моя комната". Адриан подавил тихий вздох, обдумывая тот небольшой факт, что кровати были уже все заняты. Неужели ошибка? Судя по словам Дориана, бродил он здесь уже долго и не в первый раз опознался комнатой. И, хоть цифры действительно совпадали, ошибка определенно была, но, видно, таилась в деталях.
Адриан покрутил бумаги. Имя, возраст, первый курс, фамильяр. Даже на всякий случай посмотрел на графу "пол", чтобы удостовериться, что не сталкивается с каким-то феноменом интерсекса и не нужно ли паренька направить в соседнее здание.
Нет.
Видимо, не нужно.
Пока Адриан копошится в листах, как мышь, зарывшаяся в сено, Дориан продолжает. С его слов поляк убеждается, что эта комната — не первая, в которую он заглядывает, а, более того, ранее он действительно зашел в женское общежитие. "Забавный ты парень, Себастьян", — отметил про себя Арье. Что-то подсказывало ему, что без всякого проводника новоявленный ученик будет слоняться по зданиям весь день, а потом, может, решит заночевать в библиотеке. В худшем случае, конечно же.
— Ну так, можно я пройду?
— Здесь все занято, — Адриан не сдержался и слегка сморщился. Кажется, его и самого не радовала перспектива отправлять новичка в неизвестность. Куда проще бы было поселить его под своим боком и присмотреть, чтобы он освоился.
Подавленный вздох.
"Это не твоя работа", — он ворчит сам на себя. А потом все равно игнорирует этот проблеск разумного эгоизма.
— Я Адриан, учусь на втором курсе. Будем знакомы, Себастьян, — уравновешивая их права, представился ведьмак и улыбнулся уголками губ.
— Наверное, имеется в виду иной корпус. Или на вахте что-то перепутали, — предположил Елита-Лихтенберг. Еще немного поколебался. И сжал бумажки Дердена, давая понять, что тому рано ретироваться.
— Помогу тебе поискать, — пояснил поляк тут же и заглянул в глаза паренька.

Адриан улавливает усталый проблеск в интонациях Себастьяна — маленькая деталь, но она откликается внутри и заставляет Арье поджать губы. На месте этого рыжеволосого паренька он явно чувствовал бы себя не в своей тарелке и куда раньше поспешил бы обратиться за помощью. Его же новый знакомый до последнего боролся с перепятиями и бесконечными поворотами общежития, пока ему не попался Арье с его комплексом спасателя.
"Прости, Себастьян, на этом твои героические одиночные странствия закончены. Выбирайся со своих обломков корабля и полезай в лодку", — возможно, так бы прозвучала их встреча в другом мире, в другое время.

— Взаимно.

Может, если бы Себастьян решил попросить вслух, Адриан бы вернул ему эти бумажки? Пока же жест в их сторону был полностью проигнорирован.

Они вышли в коридор. Арье позволил себе еще пару беглых взглядов, изучающих страницы, а потом выдохнул и осмотрелся по сторонам.
В коридоре было пусто, но в общежитии, наверняка, кишела жизнь. Если принюхаться, то можно почувствовать, как на кухне кто-то готовит, прислушаться — уловишь отрывки небрежного разговора и дружеского смеха. Общежитие дышало в такт дыханию своих обитателей. Даже удивительно, насколько недружелюбно оно оказалось к Себастьяну.

— Тогда идем на первый этаж, спросим на Вахте, — согласился Адриан. И направился вдоль коридора, проходя мимо рядов одинаковых дверей.
— И как тебя угораздило попасть в женское общежитие? — легкий смешок.
Они выходят в просторную гостиницу. Адриан лишь на миг бросает взгляд на компанию ребят, забившуюся в угол и играющую в Подземелья и Драконов. Лучше им не мешать.
— Как понимаю, ты тут совсем недавно. Не успел еще ни с кем познакомиться?
Взгляд по фигуре Дердена. Если бы на нем был хотя бы галстук, Адриан без труда бы понял, принадлежит он к братии ведьмаков или фамильяров, но сейчас, похоже, этот элемент одежды таился среди остальных пожитков Себастьяна.
Постоянные перебеги с места на место — дело несладкое.
Особенно, с вещами.
Особенно... в каком-то новом неизвестном месте.
Выбираются к лестнице, начинают спуск вниз.

"Интересное у тебя прошлое, Себастьян..."
Упомянутое отсутствие разделения на мужской и женский блок заставляло невольно задуматься о том, в каких условиях жили дети, брошенные на произвол судьбы своими родителями. Припомнить несколько новостных заголовках о случаях насилия и из-насилия в "центрах помощи детям". И с сочувствием покоситься на рыжеволосого парнишку.
Оценивая его улыбку, Адриан думал лишь о том, что стоящий перед ним попросту не понимает, из какого ада выбрался. Это улыбка куклы, нарисованная рукой неаккуратного мастера. Другой руки эта улыбка и не знала. Но теперь все будет иначе, Себастьян, ты больше не один.
— Действительно, — Арье улыбнулся ему в ответ, стремясь поддержать дружескую ноту разговора и внушить хотя бы толику доверия, — Тебе повезло. Однажды дисциплинарной комиссии пришлось определять, кто виновен: студент, залезший в женское общежитие, или ведьма, кинувшая в него огненный шар.
Поляк хмыкнул и потер виски. Не лучшее знакомство с колледжем. Такого бы он не пожелал никому. И уж тем более своему протеже. Бедный фамильяр сразу же был отправлен в медблок, и, хоть подлатали его быстро, рассматривая фотографии нанесенных ран, Адриан чувствовал страх, отвращение и тошноту. Dlaczego by od razu nie zabrać studentów do kostnicy? Najwyraźniej będą musieli przyzwyczaić się do widoku okaleczeń i śmierci.
Всего один выдох — ему показалось, что он держит в руках то самое дело. И среди листов показываются края фотографий с обугленными конечностями.
— Будь аккуратен, Себастьян. Тебе объяснят все про Скверную. Но в академии собрались очень разные люди. Не все из них будут желать тебе добра.
А еще, большинству будет все равно. Они пройдут мимо и растворятся в своих заботах, подростковых мелодрамах, маленьких неудачах и тревожных звонках. Каждый пишет свою историю, забывая оборачиваться на чужие. Велосипедист проедет мимо прямо по луже. Проходящие мимо студенты даже не заметят твою печаль. А куратор забудет про назначенную встречу. Миру не хватает порядка и ответственности. Поэтому в нем недостает и ясности. Так считает Адриан.
— Это я тоже хотел услышать, — кивает он своему новому знакомому и аккуратно сжимает его руку, не давая ему отстать и заблудиться вновь.
— Если узнаешь имя куратора, дай знать.
А стоит только дать знать — на столе ответственного появится бумажка с жалобой.
Себастьян худощавый, покрытый шрамами, пришедший словно из дна колодца. Брошенный на улице дожидаться человека, который никогда за ним не придет.

Они спустились вниз, потом еще попетляли по коридорам и вышли к вахтеру. Хмурая бабка взглянула на них исподлобья. Что-то прошамкала. И забрала у Адриана листочки. По общежитию бродили десятки новых студентов, не знающие куда прибиться. Как разбежавшиеся муравьи, они сновали по этажам и проваливались в магические трещины. Потом подходили на вахту. Уходили. Снова искали. Повторяли этот цикл столько раз, сколько потребуется волей судьбы — возможно, в этом была задумка Фасги: чем дольше бродишь по общежитиям, тем с большей вероятностью столкнешься со своей родственной душой.

Наконец она вернула документы, заодно вручив бумажку с исправленной цифрой. Поляк едва не поморщился, но лишь благодарно кивнул, и, когда они с Себастьяном отошли от вахты на пару шагов, раздраженно проворчал:
— Глаза они себе выкололи что ли...

Может быть, Себастьяна и правда спасло то, что Академию наводнило новичками. А, может, спасло его аккуратное лицо, робость и сдержанность манер. Такому Адриан не смог бы при всем желании проломить нос. Это бы напоминало избиение агнеца. Хотя шрамы и подсказывали поляку, что он был одним из немногих, кто, видимо, так считал. И его ответы. Да, ответы студента навевали такую же горечь.
Адриан нахмурился. А потом отвел взгляд, подбирая, что сказать, прежде чем все-таки подал голос:
— Да? И как же?
Может, ему стоило бы спросить более развернуто? Может, потребовать имена? Себастьян, тебе достаточно просто сказать, и мы разберемся с этой ситуацией. Арье еще не представляет сути, которая кроется под высказанным, и потому косится на учеников — но нет, свежих ссадин у его нового приятеля нет, да и прежде — он ночевал на улице из-за безалаберности местного персонала. Может, он что-то скрывал? Не захотел упоминать раньше, а тут проболтался? Может, он прятал следы под одеждой, а Арье, не озаботившись тем, таскал его из стороны в сторону?
Поляк заколебался. Он почувствовал укол вины.
— Тебе не нужна медицинская помощь? У меня в комнате осталась аптечка. Или мы могли бы пройти в медблок, — заломил пальцы, попытался рассмотреть Себастьяна внимательнее.
Нет, для того, кто не первый час ищет свою комнату, он выглядит нормально. Тем более, что он из детдома и провел ночь на улице. Успокойся.
С трудом удается отвлечься. Приходится поджать губы. И затолкать поглубже миллиарды вопросов по типу: "Откуда ты? Расскажи о своей жизни". И так далее, и тому подобное.
Его знакомому нужен отдых, здоровый сон, а, может, и еда. Хорошо бы успеть разобраться со всем до обеда, чтобы проводить Себастьяна в столовую и не позволить ему снова заблудиться.

О своих проблемах за чередой этих маленьких забот Адриан забывает. Забывает, что ему еще нужно отыскать своего фамильяра, что нужно обсудить с ним ряд вопросов касаемо их дальнейших тренировок, заглянуть в кабинет дисциплинарной комиссии... Все эти ежедневные "нужно" уходят на второй план.

Пронесшийся мимо паренек едва не сбил их. Арье лишь проводил его взглядом. И фыркнул.
— Мне не нравится беспорядок, Себастьян. Если они не могут организовать прием так, чтобы никому не пришлось страдать, нужно что-то с этим делать. Возможно, тогда ситуация переменится и следующему году придется слаще.
Как пришлось предыдущему Адриан не знает. Может, тут не повезло только Себастьяну, а, может, в Фасги в целом не слишком-то любят волокиту, документы и всякие графики. Хотя Никодиму, вроде, нравилось. И директору. Иначе зачем они столько времени уделяли возни с бумагами?

Стычка с вахтершей лишь более убеждала Арье — нужно брать все в свои руки. На добродушный комментария Себастьяна он лишь скосил взгляд. И решил промолчать. Спорить не хотелось.
— Да, новый. Идем на четвертый этаж, — вздохнул поляк и протянул руку, чтобы взять что-то из вещей новичка.

Это точно было не то, что хотел услышать Адриан. И на какие-то доли мгновения признание Себастьяна даже поколебало его веру в правильность установленных норм и порядков — но только на доли мгновения, а потом все встало на свои места и, моргнув, Арье медленно кивнул.
— Это все ради твоего же блага. Уверен, однажды ты это поймешь.
Губы вздрагивают в улыбке.
Адриан лжет ему и лжет себе, нет, на самом деле в мыслях он восклицает: "Как они могли?" — и никак не находит ответа, оттого не может полностью поверить в истинность происходящего и забирается поглубже в свой кокон, находит оправдания...
— Я тоже сперва отказался. Потом понял, что был не прав.
Нет, Себастьян, у тебя теперь есть шанс на будущее более значимое, нежели жизнь простого работяги, на которую обрекает многих пребывание в детском доме. Возможно, они знали о твоей ценности, а потому не хотели, чтобы ты испортил свою жизнь так, как испортить ее попытался себе я?

Если опустить детали и подобрать нужный угол, и муха может предстать слоном. Все зависит от точки зрения. Все зависит от спецэффектов и оттенков.

Тем более... Себастьяна вовсе не пытались замучить или убить. Адриан не знал, что именно ему "показали", но отсутствие ссадин и ран, а также улыбка на лице паренька в конце концов убедили его в том, что не произошло в самом деле ничего ужасающего и страшного.
Все шло своим чередом.
— Если вдруг, ты можешь обратиться ко мне, — произнес Елита-Лихтенберг и слабо улыбнулся собеседнику в ответ.

Беспорядок — это часть жизни и то, что неизбежно касается всех и каждого. Он слушает размышления новенького и не знает, что должен на них ответить, когда Себастьян до ужаса прав: гармонии, порядка в природе не существует в чистом виде, и даже на клеточном уровне то и дело случаются мутации — а он ищет устойчивости в более сложных системах.
— Мне не нравится беспорядок, — как-то бессмысленно, как мантру, повторяет Адриан и пожимает плечами. Теперь в его голосе прослеживается отзвук растерянности.
Он просто хочет, чтобы все стояло на своих местах. Тогда ему не придется петлять в лабиринтах неопределенности и бояться завтрашнего дня — все станет прозрачным и ясным и всему в мире будет цель и место.
Даже таким отбросам общества, как он и Себастьян.

Между ними возникла рассинхронизация. Адриан замер, непонимающе моргнул, когда Себастьян ударил ладонью по его руке. И в глазах поляка юноша мог бы при желании рассмотреть экран загрузки.
В итоге он не нашел, что сказать. Молча убрал руку. И продолжил их путь по этажам, так ничего и не взяв. Благо, скоро эта неудобная пауза была замята последовавшим вопросом, и Арье немного расслабился.
— Я маг. Но мне не приходилось сталкиваться с магическим огнем, — Na szczęście... Непроизвольно Адриан потер обожженный локоть. — Думаю, здесь нужно какое-то заклинание или контрзаклинание. Уверен, способы есть.
А еще Адриан был уверен, что они затрагивали эту тему на одном из занятий, но издырявленная иглами память никак не хотела выуживать нужную комбинацию звуков — придется потом искать ее в конспектах или книгах.

Путь на четвертый этаж не занял много времени. Адриан покрепче перехватил документы Дердена. Смутился, услышав его слова. И даже пожалел, что совсем скоро им придется разминуться.
— Спасибо, — после недолгого молчания тихо ответил поляк.

Ответ Себастьяна не устроил Арье.
Юноша задумчиво посмотрел на своего собеседника, потом тихо вздохнул.
— Когда-нибудь ты поймёшь, что был неправ.
Сказал он и снова замолчал.
Ему хотелось верить, что когда-нибудь Себастьян поймёт: далеко не все люди вокруг желают ему зла. Некоторые могут "причинить" добро даже тогда, когда ты сам этого не хочешь. Иногда просто не хватает жизненного опыта, чтобы принять подобное. Чтобы посмотреть на ситуацию под другим углом.
Впрочем, Адриан не знал Себастьяна достаточно хорошо, чтобы делать окончательные выводы. Того не очень-то хорошо встретила Академия. И после всего, что ему досталось от этих нескольких дней, удивляться его реакции было сложно. Он еще не видел данных ему возможностей, не осознал, что является частью чего-то большего, нежели обычный мир. Сейчас всё это казалось ему лишь клеткой. И выбраться из неё он, очевидно, хотел как можно скорее.
— Нам говорят не выходить на первом курсе за пределы Академии. Потому что снаружи опасно.
Адриан задумчиво прокрутил в голове собственные слова. И добавил:
— Там Скверна. Возможно, тебе уже объяснили.
А может быть и нет. Тогда этим следовало заняться самому Арье.
Он скосил внимательный взгляд на студента и ненадолго замолчал, стараясь уловить намек на непонимание.

Как бы то ни было, случай Себастьяна казался по-своему уникальным: в то время как многим дают право отказа или попросту бросают на произвол судьбы как "мусор", этого паренька заставили буквально силой. Возможно, в нем было что-то особенное, что-то, что почувствовать Адриан не мог, но о чем ему стоило бы догадываться.

Если бы не Инквизиция, Адриан просто замёрз бы где-нибудь на улицах города. И никто бы об этом даже не задумался.
Или сторчался.
Или умер от передоза.
Или попал бы в тюрьму.
Какая теперь разница?
Сейчас он был здесь.

Шел по этим коридорам с Себастьяном, выслушивал его рассуждения о порядке и о насекомых.
— Скажи это своим соседям. Вдруг попадутся очень уж чистоплотные, — фыркнул Адриан смешливо и прикрыл глаза.
Идеальный порядок...
Он не стал спорить. Но, если увеличить масштаб, представить вместо атомов людей, как ему казалось, система вполне могла стать рабочей, упорядоченной — совершенной.

На фоне всего уже сказанного вопрос заклинаний и контрзаклинаний был таким простым, что Арье слабо улыбнулся на кивке.
Пусть уже последовавший вопрос денег и заставил его ощутить легкий дискомфорт. Похоже, что Себастьяну абсолютно ничего не рассказали о месте, куда он едет? Странно. Это было... неправильно.

Вот для этого и нужен был порядок.

— Стипендия дается. Причем, достаточно хорошая. Говорят, на нее можно устроить свою жизнь после выхода, — произнес Адриан и задумчиво взглянул собеседнику в глаза.

Адриан не стал спорить, он будто бы отгородил себя от неудобной информации фильтром, и теперь старательно не обращал на нее внимание.
Инквизиторы никогда не смогут показать, на что в действительности способна Скверна. По крайней мере, так казалось Адриану. Они представляли светлую сторону. А Скверна была чем-то иным. Созданием мглы, пришедшим из самых темных глубин человеческих душ, едва ли не из самого ада.
О ней он слышал достаточно на уроках, чтобы понимать: Скверна способна исказить суть человека до самых мельчайших оснований, извратить ее до неузнаваемости. Стереть по кусочкам. Заставить забыть, кем ты являешься на самом деле.
Адриан боялся Скверны.
И всё же знал, что однажды ему придётся с ней столкнуться.
Поэтому он заставлял себя не бояться. Заставлял двигаться дальше.
На этом фоне слова Себастьяна казались ему лишь догадками человека, который ещё не успел понять, что именно происходит вокруг него, но очень хотел убедить себя в обратном.
Впрочем, спорить Арье не стал.

Слова о соседях заставили его снова задуматься. Почему-то он был уверен, что жизнь в детском доме давно должна была приучить Себастьяна к соседству с другими людьми. Но, как оказалось, всё было не так просто. Странно.
— Сосед у тебя будет не один, — тихо произнёс Адриан и вздохнул. — В худшем случае человека три. Иногда меньше, но я бы на это не рассчитывал.
Он склонил голову набок, оценивающе рассматривая собеседника.
Да, скорее всего, первое время ему придётся непросто.
— Девушек там не будет. И приглашать их к себе ночевать тоже нельзя, — добавил Арье, пожав плечами.

Он ненадолго замолчал.
Предложение помощи казалось совершенно естественным. Не как сделка. Не как «око за око». Не как попытка получить что-то взамен. Адриан попросту не думал, что Себастьян когда-нибудь действительно станет возвращать какие-либо долги. Да его это и не волновало.
Гораздо сильнее беспокоила возможность однажды получить нож в спину. Впрочем, Себастьян не был похож на человека, который способен на подобное.
По крайней мере, сейчас.
Это успокаивало.
— Денег тебе хватит на всё. Говорят, некоторые после выпуска даже открывают собственный бизнес.
Он невольно улыбнулся. Слова собеседника казались простыми и уютными, как далекая детская мечта, они веяли реальностью, от которой поляк намеревался отказаться — и с которой он больше не собирался связывать свое будущее.
Размышлять о себе Адриану не хотелось. Куда проще было слушать чужую историю, чем вновь возвращаться к собственной. К тем первым дням, когда он, истощённый и облезлый, бродил по коридорам Академии. Когда не знал, куда себя деть. Когда его ломало от абстинентного синдрома. Когда каждая мысль казалась камнем, толкаемым в гору.
— Можно сказать и так, — пожал плечами Адриан, — Думаю, мне повезло.
Он не хотел вдаваться в подробности: рассказывать обо всём, что осталось за спиной, ощущалось неправильным. Компрометирующим. Не хотелось выставлять себя перед новым знакомым в таком свете.
Себастьян, казалось, смотрел на него с искренним доверием. И Адриану это нравилось. Нравилось, что тот слушает его. Что верит ему. Даже не представляя, кем на самом деле был этот Адриан Арье Елита-Лихтенберг.
Ему не нужно было знать, что когда-то тот лазал по заброшенным зданиям. Воровал. Употреблял наркотики. Был далеко не лучшим сыном. Совершал слишком много ошибок. Оказывался отвратительным другом.
Именно поэтому Адриан предпочитал молчать.
— Как бы то ни было, теперь ты знаешь, где я живу. Если что — сможешь меня найти.
Спокойно произнёс он и слабо улыбнулся.