Стефан крутил в руке бокал с шампанским и разглядывал собственное отражение в стекле: растерянный взгляд и полное непонимание что его ждёт в будущем. Он должен был раньше продумать свои действия и желания. Но время неумолимо ускользнуло сквозь пальцы, как мелкие песчинки. Он получил свой многострадальный диплом с отличием и положительную характеристику, несмотря на все старания ведьмака этому помешать. Конечно, он не специально, но Стефу приходилось вылезти из кожи вон, чтобы сохранить лицо. Бывали взлёты и неминуемо следовало падение. Были дни, пронизанные отчаянием и болью, но их сменяли радость и трепет. Лебедь долгое время ощущал себя одинокой птицей в огромном озере под названием “жизнь”. Непонимание родителей, плохая социализация и не самый располагающий к дружбе характер, увы, делали его одиночкой. Но…

— Здесь слишком шумно, - сказал он, обратив опьянённый взгляд в сторону своего ведьмака. — Пошли отсюда. Всё равно ничего интереснее больше не будет.

Музыка из зала играла настолько громко, что проникала через каждую щель в дверях и окнах, заполняя собой каждый уголок академии. Больше не существовало комендантского часа, и выпускники вместе с оставшимися студентами могли наслаждаться бронзовым закатом и мириадами звезд на ночном небе, не тревожась о завтрашнем дне.
Айвори налегал на алкоголь, пытаясь заглушить повисшую в воздухе неопределённость. Он поставил пустой бокал на стол, забрал из ведёрка со льдом бутылку игристого и взял Корвина под руку, настойчиво уводя от шумной толпы. Стеф завёл парня на лестничную площадку и, опьянённый чувствами, на мгновение прижал его к стене, с упоением целуя мягкие пленительные губы. Мимо проходили другие парочки, но он уже не заботился о простой истине «счастье любит тишину». Хотя именно в спокойное место, без лишних глаз, он и вёл свою любовь за руку, переплетая пальцы.

— М-м-м, не здесь, ещё выше,- ласково улыбнулся Стефан, словно это не он, а ведьмак остановился в узком пространстве, чтобы отхватить кусочек внимания. Крепко сжимая ладонь в кожаной перчатке, фамильяр тянул парня за собой, не говоря о конечной точке их небольшого путешествия. — Последний мой день, как студента. Даже не верится. А тебе остался ещё год.

Непривычно. Неправильно. Почему он не родился на год позже? Чтобы они вместе пошли на первый курс, учились и, возможно, сблизились бы раньше.

Закат сменяли сумерки. Внизу, в бальном зале, освещение золотило стены, но здесь, на крыше, тяжелая дверь захлопнулась, отрезая их от яркого мира. Розоватые облака уже прятали светило под небесными перинами и мрак вскоре накроет академию, но Стефу это место казалось идеальным для... важного разговора.
Внутри Айвори нарастала тревога. По правилам академии Стефан больше не мог жить здесь, несмотря на то, что его ведьмак всё ещё учился. Корвину придётся пойти на сшивку? Эта мысль раскалённой ревностью обожгла изнутри и фамильяр крепче сжал горлышко бутылки. Отпустив руку Корвина, блондин прошёл дальше и присел на холодный край крыши. Обернувшись, он кокетливо запрокинул голову и протянул бутылку шампанского. Прохладный ветерок трепал белокурые локоны и проникал под тонкую ткань шелковой рубашки, заставляя поёжиться от мурашек.

— Откроешь?

Стеф перевёл взгляд на снующих внизу студентов, с ностальгией оглядывал парк. Среди бушующей зелени он нашёл тот самый забор, где когда-то и чуть не упал на свою судьбу. Он усмехнулся, вспоминая ту встречу. Такой грубый, развязный парень, плюющий на правила с высокой колокольни, не стесняющийся пустить в ход кулаки, теперь являлся всем для фамильяра. И от этого ещё сложнее глядеть в будущее. Он не хотел прощаться и не хотел разделяться. Всего три месяца прошло с тех пор, как они разобрались в чувствах и решились на отношения. А теперь…

— Вот и конец,- выдохнул Айвори, глядя не на любимого, а в сторону общежития. — Придётся собирать вещи и идти в настоящую взрослую жизнь. Как будешь без меня выходить на полевые задания? Но самое важное… что будет с “нами”?

Стефан намеренно не взял ни одного бокала. Ему казалось романтичным распивать спиртное из одного горла, перехватывая друг у друга единственную бутылку, и невольно соприкасаясь кончиками пальцев. Однако не только бокала он не принёс, но и ещё кому-то отдал свой диплом на хранение, прекрасно зная, что сегодня напьётся до поросячьего визга. Он хотел отпустить все переживания и насладиться вечером с ведьмаком.

— А не я ли должен тебя навещать? - посмеялся Стефан. — Тебе учиться надо, а не сбегать с уроков, чтобы увидеться со мной. Выходные слишком быстротечны, чтобы тобой надышаться. Мне будет мало.

Он слишком привык к проживанию в одной комнате и случайным встречам в стенах академии, что представляя, как их разлучат километры, его морально ломало. Внутри что-то треснуло, но пока Корвин находился рядом и мечтал о будущем, Айвори не замечал надвигающейся бури. Ему было хорошо, но непонятная тревога будто поглаживала острым лезвием между лопаток, намереваясь вонзиться в горячую плоть.

— Как хорошо, что умные мысли догоняют тебя. Для меня ты и так самый лучший, но я бы никогда не простил себя, если бы ты забросил учёбу, - глядя на ведьмака, фамильяр думал о том, насколько же он был с ним счастлив. Он перенял бутылку из его рук, намеренно касаясь руки, и сделал пару больших глотков из горла. Пузырики вновь вдарили в голову и та слегка закружилась, а вскоре и его самого закружили в медленном танце. Стеф обвил руками шею Корвина, удобнее перехватив в руке шампанское, и затуманенным алкоголем взглядом водил по его чертам лица иманящим всё сильнее мягким губам. — Звучит очень красиво.

“И я бы хотел отправиться с тобой на край света. Да куда угодно. Только лишь ты и я. Только…”

Стефан не был привязан к дому, ведь его у него никогда не существовало. Вместо него был инкубатор для будущей звезды мирового моделинга. Только академии мышление перевернулось. Нет, он не считал её своим домом. Он стал видеть своё место подле Прайса, и даже если бы тот выбрал своей кроватью лавочку в парке, Айвори думал бы что тот больной на голову, но всё равно считал то место своим. Потому что его место было рядом с Корвином. Как бы он не выводил из себя и не бесил.

— Но где мы возьмём деньги, чтобы так шиковать? - выдохнув напряжение, Стефан прижался всем телом к ведьмаку и уронил на своё предплечье голову. Несколько дней назад родители звонили ему, поздравляли с окончанием академии и не намекали, а завуалированно угрожали. Об этом он не стал рассказывать Корвину. Ему было стыдно за то, какие у них нездоровые в семье отношения. Большую часть о своей жизни до академии, конечно же, поведал, но последнюю новость утаил. — Год, конечно, не вечность, но столько всего может произойти. Не знаю, как буду жить этот год. Может как раз ты про меня забудешь. Эх. Вернуться чтоль к моделингу?

Сама эта мысль раздражала и он не смог скрыть эмоцию на лице, уголки губ дрогнули, а на лбу проступили морщины. Быть под контролем у этих жадных до денег людей. Всплыло воспоминание из далёкого детства, когда отец без тени сомнений говорил маленькому ребёнку, что он курица, несущая золотые яйца. По возвращении в “родные” стены, ему будет предложено подписать контракт и он почти уверен, что дверь золотой клетки захлопнется навсегда. Уж юристы постараются, чтобы и из “неликвида” выжать все соки и собрать сливки. Стефан медленно мотнул головой, прогоняя череду мыслей, сосредотачиваясь на медленном танце и их с возлюбленным близости. Блондин с жадностью вдыхал аромат Корвина и волна возмущения внезапно отхлынула. Стало так спокойно.

— Или пойти в инквизицию? Рекомендация у меня хоть куда.

Скорее это была шутка с намёком на возможность. Эта профессия  совершенно противоположна хоть какому-либо синониму к слову “свобода”. Ещё и опаснее. Может платят получше, чем какому-нибудь охраннику. Только проблема была в самом лебеде. Он не лев, не медведь и даже не тигр, а их связь едва ли позволяла приобрести мифические черты. Что он будет делать? Щипать заражённую траву? Закрывать телом от опасности коллег? Убивать слух скверне своим ангельским голосом?

Фамильяр неловко покружился вокруг оси и вновь прильнул к Корвину. В теле присутствовала лёгкость, словно он находился во сне. Кто бы мог подумать, что хулиган в отношениях мог поменяться? Он рвал своими поступками и словами укоренившийся шаблон. Стефан каждое утро просыпался, молясь о том, что их отношения ему не приснились. И, когда он слышал над ухом мерное дыхание, а под вечно прохладной ладонью вздымалась чужая грудь, он понимал - не приснилось. И как-то само собой в их пару пришло понимание. Они наконец-то начали разговаривать на одном языке.

Однако…

Будь Стефан трезвым — ничего бы не случилось.  Будь его характер покладистым и неконфликтным, то выпускной удался бы на славу. Они бы танцевали на открытом воздухе под нескончаемым мерцанием звезд в ночном мраке, разговаривая обо всём на свете. Стефан не мог вспомнить, строил ли когда-нибудь с кем-то совместные планы. Кажется, нет. Его план жизни был записан в маленьком ежедневнике менеджера. И, когда он обрёл в академии свободу, то  так и не смог ею воспользоваться. Но Корвин другой. Он прекрасно овладел искусством независимости. А вот лебедь стал ещё больше зависим, только уже от него. Даже голос Прайса погружал в своего рода гипноз и Стеф сам едва заметил, как размышления о будущем сменила другая тема.

“Сбежать? Я же был против, чтобы он бросил учебу!”

Лебедь не понял. Не скрывая своего отношения,  он свёл брови к переносице, и на прекрасном лице появились морщинки. Глядя в глаза Корвина, шестеренки в мозгу едва уловили что именно тот имел в виду. Горячие ладони проникли под ледяную рубашку и по телу Стефана пробежала стайка мурашек, достигая кончиков пальцев. Он ахнул от удивления и отвёл взгляд. Даже под градусом он понимал с каким намёком Корвин вжимался к нему пахом, соблазнительно шептал на ухо и оставлял влажные дорожки. В отличии от разума Айвори, его тело всегда было предельно честным. Пульс мгновенно подскочил и фамильяр сгорал со стыда в руках парня.

Но они только что говорили о важных вещах! В смысле, это пустые разговоры? Сейчас решалась их жизнь. Год - это много. Стеф не представлял, как может прожить его порознь. Он хотел услышать совершенно иные слова. Он хотел, чтобы его успокоили. Чтобы нашли выход.

А вместо этого его просто хотели…

Стефану стало обидно до глубины души, что его переживания задвинули на задний план. И, несмотря на то, что близость ему была приятна, он собрал в руках силы и, уперевшись Корвину в плечи, толкнул его. Айвори, покачиваясь, отошёл назад и обнял бутылку, словно спасение. От нервов он начал икать, не сводя с Прайса мутного взгляда.

“Ему… всё равно.”

— Стрёмный разговор,- повторил он слово в слово. — Ты меня совсем не понимаешь, Корвин. И никогда не понимал! Ик. Я то думал, когда спадёт маска терпеливого ожидания? А вот она. Ик! Засадить мне вздумал, пока я здесь, а потом похуй где я и кто я. Только сяду в самолёт и ты уже забудешь, как меня зовут.

В груди у Стефа горело сильнее с каждым словом. Его душа рассыпалась на осколки. Стефан боялся первого раза и говорил об этом открыто. Но сейчас дело было не только страхе. Больше всего выводило из себя то, что Прайс задвинул переживания и чувства Стефана потребностью присунуть.

— Я тут думаю, как нам быть, а тебе всё равно!Ик. Буду я рядом, не буду я рядом. Видно, уже присмотрел себе миленького мальчика, кто будет постель греть. Ик! Чего переживать о каком-то ебаном будущем, да?! Один ушёл, другой пришёл. Пофиг кто.Ик! А я то думал, чего это ты так глупо шутил про мой первый раз. Вся кровь в головку в штанах ушла, когда узнал? - качаясь всё больше, Стеф отступал. Его голос порой срывался на крик боли, которую он старался унять. Дыхание сбилось к чёрту и его плечи чаще поднимались. Он задыхался. Получается, вся его ценность - тупо перепихон? Игрушка на ночь и очередная галочка в списке побед. —Теперь понятно, почему у тебя всё так просто.

Стефан опустил бутылку на пол и ощутил, как его глаза начали гореть. Он вцепился пальцами в рубашку в области груди и сжал её в кулаке так сильно, что содрал под ней кожу. Ему хотелось вырвать никому ненужные чувства и закричать так громко, чтобы каждый прочувствовал его отчаяние.
Как он мог подумать, что что-то значит?

Некоторые ведьмаки относились к фамильярам, как к низшей касте. И на секунду лебедь ощутил себя настолько же грязным. Опущенным в сточную канаву. Одиноким. Потерянным. Его чувство достоинства рушилось, а алкоголь в крови гонялся с бешенной скоростью, кружа голову. Икота постепенно ушла и  вместо неё на глаза начали душить слёзы, которые сдерживал. Благо темнота опустилась на землю и скрыла собой трещину на идеальном доспехе.

— Круто ты это придумал. А я и не понял. Оказывается, из нас двоих глупец всё-таки я. Думал, у нас чувства. Ха! Какие там чувства… разве мы могли бы действительно когда-либо друг с другом сойтись? У нас никогда не было ничего общего. Ни хобби, ни тем для разговоров, ни друзей, даже мыслями и взглядами никогда не сходились. Абсолютно разные. Шутка системы. Только ебучая связь и блядское потребительское отношение.

Что-то в нём перемкнуло. Злость плеснула через край. Он опрометчиво шагнул вперёд и стопу повело в сторону. Он чуть не полетел вниз, но все-таки едва устоял на ногах. Сердце чуть не выпрыгнуло из груди.  Но он прогнал наваждение, с вызовом глянул на ведьмака и выплюнул чуть ли не в лицо:

— Трахни меня! Давай, выеби, чтобы я пополнил список шалав. Считай, бесплатно. Ведь это во мне самое ценное. Красивая мордашка и узкая задница! Зачем тебе стрёмные разговоры с тем, кого просто поиметь хочешь?

Щека горела. Её покалывало. Взгляд голубых глаз растерянно уставился на ведьмака, и где-то в светлых прожилках радужки спрятался страх. Стеф сглотнул ком вставший в горле. В голове появилась давящая пустота. Хотелось уловить мысль, хоть какую-то, но вместо неё он раз за разом ощущал глухой удар: по своей самооценке, по своему чувству причастности к этому миру и по нервам.

Взрыв фейерверка - оглушительно поставленная точка. Стефан всем телом вздрогнул, как и ночное небо расколовшееся вспышкой. Разноцветные пионы расцветали и увядали, распадаясь на множество серебристых искр. Внизу раздавались радостные возгласы, свист и аплодисменты, но Стеф не разделял и капли той радости. Поздравление с выпуском, как финальный аккорд к закрытой крышке гроба, где покоилось счастье. Айвори не повернулся, чтобы проводить Прайса взглядом или кинуться в попытке остановить. Он дрожащими пальцами коснулся щеки и его кинуло в жар. Корвин ушёл, оставив фамильяра наедине с осознанием: они расстались.

“Поверил мне? А я… разве не поверил тебе? Я никогда не стеснялся… тебя. Как ты можешь ставить под сомнения мои чувства?”

За спиной разворачивалось прекрасно зрелище. Красота, привлекающая взгляды. Она восхищала и пленяла, заставляла полюбить саму жизнь. Но внутри Стефана происходила маленькая смерть. Он обхватил себя руками и опустил голову. Никогда ещё одиночество не было настолько оглушительным и болезненным. Одинокая слеза скатилась по лицу. Ледяная, потерянная, как и он сам. Будущее без Корвина? Как бы не было обидно за то, что произошло, он видел впереди лишь пустоту.

— Кор… вин…не уходи… - мольба остаться, которую никто никогда не услышит.

Каскад салютов окончился и имя утонуло в тишине. Слишком много сказано слов и слишком много стрел выпущено друг в друга, нанося глубокие раны. Стеф резко протрезвел. Корвин без сожаления бросил его. Не стал разубеждать, значит, где-то сказана правда? Айвори тихо всхлипывал и слёзы одна за другой катились по его щекам. Боль волнами накатывала на его тело и вскоре ноги ослабели, заставив встать на колени. Разбитое на осколки сердце кричало о боли, Стефан рыдал на крыше без остановки несколько часов. Даже будучи ребёнком он сдерживал слёзы, как маленький солдатик. А сейчас не мог и немного сдержать своего горя. Горя по тому, что у них не получилось. Горе по тому, что у них были разные взгляды и желания насчёт друг друга. И непередаваемая душевная мука. Они больше никогда не появятся в жизни друг друга. Корвин ясно дал понять, что в его будущем нет места для фамильяра.

***

С той ночи Стефан и Корвин не пересекались. Айвори сам избегал встречи. Интуиция подсказывала, что он умрёт от боли, как только заметит ведьмака в толпе студентов. Он знал, что Прайс после ссоры не торопится бежать в их комнату, так что собрать вещи без встречи не составило труда.

По приезде домой Стефана встречала чета Айвори. Они улыбались так ослепительно, что маска фальши на их лицах едва не треснула. Только Эстелла глядела на него в упор не по детски осознанным взглядом - без фальши и прикрас. Ему дали отдохнуть сутки, а после пошла работа с юристами и журналами. Газеты запестрели заголовками: спустя четыре года забвения Стефан Айвори возвращается в моделинг. Журналисты наперебой хотели взять у него интервью. Родители едва не прыгали от радости, обсуждая дела на кухне, а Эстелла послушно ковырялась вилкой в порции овощей. Только Стеф… каждый день после работы запирался в своей комнате и стонал от боли. Он исхудал ещё больше - еда не лезла совсем. Глядя в зеркало, его тошнило от своего отражения. Как заведенная пластинка, он, лежа в постели, вспоминал обрывки фраз брошенных в тот злополучный вечер. Он был слишком пьян, чтобы помнить всё, но то, от чего он впал в ступор - помнил до сих пор. Порой он заводил ту самую шкатулку, подаренную на четырнадцатое февраля и, уставившись в потолок, погружался в мелодию, чтобы не думать.

Иногда, когда разрыв становился невыносимым, а желание увидеться затмевало гордость, он открывал их с Корвином чат и писал сообщения. В один день даже сдержанно что-то напечатал, в другой день умолял о последней встрече, а потом в сердцах выплёскивал гнев и негодование на ведьмака. А затем удалял каждое сообщение, чтобы получатель не успел прочитать. Только он и не читал. И не заходил. С тех самых пор, как они расстались. Неделю ещё можно было понять. Две с натяжкой. Но когда время перевалило за месяц - Стефану стало тревожно.

19 июля, после работы, он взял оплату наличными мимо родительского носа и купил билеты на самолёт. Его могли не пустить в академию и это он прекрасно понимал, но полетел туда с твёрдым намерением встретиться. Честно, он больше не мог существовать в мире, где не было Прайса. Несмотря на жестокие слова, взаимное недоверие, внутри что-то хотело верить: они никогда не будут чужими друг другу. У него была настоящая ломка по ведьмаку.

Утром 20 числа фамильяр уже получал пропуск у охраны. У него не так много времени, чтобы найти Корвина. В первую очередь он навестил общежитие и постучал в комнату. Никто не открыл, а прижавшись ухом к двери, он не услышал ничего примечательного. Там, где он иногда ловил Прайса за прогулами, тоже никого не оказалось. Летом академия словно вымирала и найти тех, кто мог его видеть - нереально. А связь упала в такую пропасть, что лебедь не мог почувствовать вторую половину. В отчаянии он ходил по периметру учебного заведения, пока не приметил знакомый силуэт. Внутри всё похолодело, ладони вспотели и Айвори, как мальчишка, испугался. Когда… Прайс увидит его, то наверняка прогонит? Он боялся взгляда Корвина, а точнее то, что там заметит нескрываемое презрение.

Но Стефан уже прилетел, какие могут быть сомнения? И он на ватных ногах шёл к ведьмаку, стараясь совладать с чувствами. Прайс лежал на травке, словно нежился в лучах солнца и беспечно отдыхал. Во всяком случае, так представлял себе Стеф. Айвори остановился возле его ботинок, спрятал руки за спину и тут же в волнении начал колупать ногти. Кажется, маникюр идёт к чёрту. На самом деле, фамильяр не придумал, что скажет, когда они встретятся.

— Жарко тут, - сам он оделся легко: сверху тонкая рубашка, снизу светлые джинсы и ослепительные белые кроссовки. Обычный кэжуал стиль, скорее будто он собрался прогуляться вдоль набережной с кем-то, чем навестить бывшего. Одет, как всегда, с иголочки и даже складки на одежде казались идеальными. — Пекло... И как ты?

Будто ничего и не произошло.

Стеф не удивился растерянности Корвина. Будь на его месте он, наверно, тоже задавался вопросами, что тут делает бывший. Да и слово такое, покрытое солью от слёз и будто к ним не относящееся - “бывший”. Шквал вопросов Стеф перенёс стойко, они словно разбивались об него и рассыпались на отдельные буквы. Он оглядывал сочный летний пейзаж и замечал среди колосящейся травы золотые бесформенные кляксы.

Их уровень связи рухнул на самое дно. День, который должен был сплотить, развёл их и, казалось бы навсегда, но Айвори так и не смог смириться. Ему нужен был Корвин, просто необходим. Он не смог его забыть и выкинуть из головы.

— Я действительно хочу кое-что сказать.

Его голос звучал ровно, но внутри отчаянно трепыхалась птица. Он зашёл ногтем под другой и вжался до крови, сдирая кожу. Тонкая капелька окрасила полумесяц в алый, взамен давая Айвори власть над эмоциями. Но сохранить спокойствие, когда от одного вида ведьмака прознает боль потери - настоящее испытание. Стефан глядел на итог их “будущего” среди зелени, и видел в этом начало конца. Они могли не сходиться раньше, ссориться, но сейчас между ними такая пропасть, что через неё не построить ни один мост. Но, если есть хотя бы один процент, что возможно каким-то образом закрыть бездонную яму… фамильяр ухватится за соломинку, чтобы не потерять самого дорогого человека в его жизни.

— Где твой телефон? С того дня ты не заходил онлайн.

“Раз он ещё не прогнал меня и не убежал, то возможно, он готов выслушать?”

Во фразах всё ещё сквозило недовольство, но Стеф мысленно ругал себя: он приехал не за этим. Не для того, чтобы дальше развивать конфликт, а чтобы наладить контакт. Он вздохнул. Это был тяжёлый, полный эмоционального груза вздох. Стефан прошёл вперёд и присел рядом на корточки, засунув руки в плотные карманы джинс. Он испытывающе глядел в глаза Корвина, будто старался в них что-то выискать. Где-то глубоко. Может радость встречи? Тоску? Сожаление? Определённо он искал что-то, кроме равнодушия. Она ранила сильнее, чем ярость или обида.

— Ты спрашиваешь: зачем я здесь? За тобой. Я приехал к тебе. - Корвин выглядел измученным тренировками и Стефан вновь вздохнул, думая, какой тот всё-таки дурак. Ему наверняка нужен резерв сил от фамильяра. Но смогут ли они друг другу хоть как-то помочь? Впереди четвёртый курс и он готовит для своих выпускников серьёзные испытания, а Прайс совсем к ним не готов. — Я вижу, ты выбился из сил. Пошли, прогуляемся, заодно поговорим спокойно, а не - он сделал паузу, не решаясь сказать последние слова, но вскоре они тихо сорвались с губ: — как тогда.

Стефану тяжело было удержаться от желания обнять Корвина, ощутить тепло его рук и услышать тон полный нежности к нему. Лебедь ощущал, как его тело напряжено, будто каждое пёрышко ощетинилась. Но он напоминал из раза в раз, что они с Прайсом чужие. Стало так тяжело представить, что они могут друг друга коснуться и пальцем. Но Айвори и не ждал, что будет легко. Он всё ещё считал, что Корвин жёстоко с ним поступил. Только отчего-то гордость по отношению к ведьмаку втаптывалась в грязь.

— Мне страшно совсем потерять тебя.