Поздней ночью, вернувшись после "Витражей", Клайд до самого утра обтирался со своей  соседкой по квартире - оторванной конечностью Шона. Точно побитая собака со своей любимой, обкусанной во всех местах, костью. Рука была узнаваемо твердой, успокаивающе безотказной и покорной, она ничего не требовала и ни к чему не принуждала, она просто была - целиком и полностью во власти ведьмака. Кожа давно перестала обновляться, кровь давно перестала течь по сосудам, ногти давно перестали расти. В отличие от своей куда более вздорной и волевой "сестры", до сих пор припаянной к фамильяру, эта рука, окончательно мертвая, но не истлевшая, во всем слушалась Клайда, не перечила ему, не диктовала условий, и даже ее запах, такой приятный землисто-стылый запах, проникал в его ноздри долгожданным утешением.
   Дыхание постепенно приходило в норму. Резкие систолы и диастолы потихоньку сбавляли высоту. Взгляд из чумного и потасканного вновь становился непроницаемо стеклянным, отдыхая и набираясь сил в самом себе. Смерть. Мертвечина. Окоченение. То что нужно после зловонного вольера, до краев залитого горячим дыханием, слюной и спермой. После того капкана, в чем-то даже интригующего, но такого душного, такого чрезмерного, что хотелось, находясь в том туалете, оторвать от стены раковину и начать сбивать ею наотмашь все встречные головы, сея вокруг всхлипы, переломы, треск костей, всплески крови и мозгов. Слишком уж много там было жизни. Слишком уж много..
   Лежа на кровати, Клайд накрыл мертвую конечность своей, сжал мертвые пальцы своими, притянул мертвую ладонь к своим губам и лизнул ее тыльную сторону - от запястья до самых костяшек. Мертвая часть Шона не отпрянула и не потребовала еще. Не сказала "Теперь ты..".  Мертвой части Шона было все равно. Клайду хотелось вырыть им обоим могилу, глубокую и тесную, и заснуть в ней, прижимая к себе свой пятипалый трофей, и чтобы земляные черви, копошащиеся поблизости, напевали им свою безмолвную колыбельную.
    Ему определенно нужен был отдых. То, что могло стать для обычного человека не более, чем занятным сексуальным приключением, для Клайда оказалось настоящим извращенным испытанием. Разумеется он не впервой сталкивался с мужским телом, не впервой прикасался к нему всем собой, но то были тела загубленные, израненные, старательно очищенные от удовольствия, а чуть позже - от пульса. То был иной сорт секса, благословленный самой смертью, чуть ли не ритуальный процесс, в отличие от.. Благо, все карты наконец-то вскрылись - Шон в самом деле его хотел. В самом деле хотел его ТАК. Таким образом. Вот оно, заветное лассо, тигр заарканен, теперь держи его крепко и не смей отпускать, теперь тяни его ближе и ближе, еще ближе, и еще, чтобы повторить это снова. Живую руку на своем теле, живые губы на своих губах, живую сперму на своей ладони..
   "Я сойду так с ума.. Я просто сойду из-за тебя с ума, сучья ты гнида, почему ты не можешь просто умереть, просто стать овощем, как ебаный фам этой суки Мелиссы?? Ты бы стал идеальным, лучшим из лучших, я бы ебался с тобой хоть целые сутки. Кромсал бы тебя, откусывал бы от тебя, лизал бы твои кости, как лоси лижут соль, пока не доскребусь до костного мозга. Почему я должен делать все именно так..".
   Стоит ли работа в инквизиции всей этой надрывной потуги? Ради чего это все..? Ради того, чтобы узаконить предстоящие убийства, ради того, чтобы ходить на миссии и изничтожать оскверненных, ради того, чтобы сражаться с ними, рискуя своей шкурой, а потом, если повезет, лежать с ними на пропитанной кровью земле, вот так же, в обнимку, с их обессиленными телами, слушать ласковую тишину в их груди, перебирать в руках их горячий кишечник, быть с ними так близко, как ни с одним существом на планете. Абсолютное обладание. Возможность залезть в их стыдливые брюшины, точно девушке в трусики, и медленно перебирать меж пальцев влажный эпителий..  Клайд резко открыл глаза, ощутив вернувшуюся в его штаны эрекцию. Замер. Потом улыбнулся, мысленно приветствуя ее, как старую, задержавшуюся в пути, но все же постучавшую в дверь, подругу.
Стоило. К сожалению, все-таки стоило.   После того случая в туалете "Витражей", началась череда якобы случайных и якобы никем не запланированных "случек", каждая из которых происходила где угодно, только не в подобающих для них местах. Служебные и подсобные помещения, подвальные комнаты, туалеты, кабинеты - где только не, но уж точно не в закрытых на замок квартирах, в окружении тихих и надежных стен. Клайд умышленно избегал возможности заниматься этим в безопасной обстановке, так как безопасной она была только для Шона, в то время как самого Клайда могла обречь лишь на нежелательное затягивание процесса и на лишние разговоры, к которым трудно было подготовиться заранее. Лежать на измятой кровати бездыханными телами, как два трупа на месте преступления, утомленными мясными отбивными, и лениво бросать друг в друга бумажные самолетики, сложенные из праздных размышлений о чувствах, о будущем, о том, а не устроить ли им повторный "забег".. Нет, к такому Клайд точно не был готов. Его хватало только на краткие внутримышечные инъекции, на подкожное введение похоти, на то, чтобы осыпать Шона заветной волшебной пыльцой, а затем, точно пустивший чернильную взвесь осьминог, уплывать от него куда подальше, стараясь поскорее перевести дух.   
   На самом деле, от ведьмака только и требовалось, что сделать первый шаг. Бросить то самое лассо еще раз, и еще раз, расставить мимические ловушки, крепкие словесные сети. Например, проходя мимо, выразительно прикусить нижнюю губу, слегка мотнуть головой, безмолвно говоря "Идем, кис-кис-кис", а затем отсчитывать секунды вместе с нетерпеливым топотом ног позади себя, и так, пока они оба не окажутся за дверью - не важно, за какой конкретно, подходила любая, за которой их поджидало интимное уединение. Больше, к счастью, Клайду ничего не приходилось делать, только смотреть в чужие голодные глаза, подпускать к себе чужие пальцы, позволять им соваться под свою одежду, расстегивать свою ширинку, обхватывать свой член, прижимать его к точно такому же, а чужой сперме - извергаться на обе побагровевшие головки.
   Первые несколько раз они не заходили дальше жарких поцелуев и обыкновенной дрочки - так, будто лишь выгуливали свои половые органы, точно собак, подталкивая их познакомиться друг с другом, потыкаться носами, потереться чуткой кожей, насладиться хорошей компанией, после чего забирали их обратно домой, за матерчатую решетку штанов и брюк. Поразительно, но, сколько бы Клайд мысленно ни противился происходящему, сколько бы ни отторгал подобные со своим фамильяром "игрища", каждый раз, стоило Шону вновь начать его лапать, вынуждая играть по своим первобытным правилам, как его член моментально вставал в решительную боевую стойку. Реагировал так, как раньше бы среагировал только на глубокий продольный разрез от чьего-нибудь горла до пупка, в который можно было нырнуть с головой и от души потерзать зубами источающее пар содержимое. Стил сам не до конца понимал, с чем была связана его столь своевольная эрекция. Он не мог кончить, не мог разделить с Шоном тот самый восхитительный пик удовольствия, ради которого все и затевалось, но его член исправно вздымался в ответ на ту безапелляционную уверенность, с какой фамильяр клал руку на его бедро, касался его сосков, его шеи и губ. А может, дело было не только в его обескураживающей самоуверенности, но так же и в теле, в этом вульгарном, начиненным габаритными мускулами, сооружении, которое на постоянной основе укрепляли в тренажерном зале, добавляя дополнительные сваи и железобетонные уплотнения. Даже отсутствие одной руки не делало его менее внушительным - он оставался все той же пугающей громадиной, которой хотелось поддаться в той же мере, в какой хотелось ее укротить, заставить служить себе каждую ее мышцу, каждую набухшую от напряжения вену. Казалось, будто сама жизнь в лице Шона, получив от господа временный иммунитет от всех видов кончины, решила воспользоваться дарованным шансом и от души облапать свою извечную противницу, эту старуху с косой, у которой, несмотря на дурную репутацию, оказалось вполне себе приятное на ощупь тело.
- Пойдем ко мне домой, Клайд, почему именно здесь? - горячо шептал ему Шон, теснясь меж двух стальных стеллажей, заставленных уборочным инвентарем. Неловкий шаг назад - и что-то за спиной хлестко ударилось о пол, вероятно швабра или еще что, неаккуратно приставленное к стене. Очередная компактная капсула, двуместный космический шаттл, в котором вся приборная панель была расположена на двух сильных телах. Оставалось только оттянуть ткань и начать потихоньку нажимать чуткие кнопки, одну за другой.
- Не будь таким старомодным, тигренок, я хочу здесь и сейчас)) - сидя на столе, кое-как втиснутом меж стеллажей у самой стены, ведьмак протянул Шону руки, таким знакомым и обыденным жестом, вязким и ленивым приглашением. И Шон не смог противиться и перечить, он послушно вклинился меж разведенных острых коленей и вновь расстегнул молнию на своих штанах. В то время как его рот, ища заветные, лукаво изогнутые, губы, продолжал ненасытно нашептывать:
- А я хочу больше.. Больше, Клайд, больше..
- Больше чего?)) - не мешкая, Клайд вновь завладел его членом, уже таким узнаваемо твердым и наливным, изумительно отзывчивым. Стоило ему оказаться в костлявом кулаке, как его обладатель в тот же миг лишался какой-либо воли, превращаясь в магнит, бесконечно тянущийся к противоположному заряду. Пальцы второй руки сжимали крепкое горло фамильяра, но не душили, а лишь надежно фиксировали его голову, вынуждая голубые глаза увязнуть в темно-красных. Бессилие. Тотальное половое бессилие перед тягой, перед собственным пульсирующим эпицентром, который ласкали и щедро отпаивали касаниями, направляя кожу вверх и вниз, вверх и вниз. Клайд понизил голос, щекоча им одно из ушей соулмейта.- Давай, скажи дяде ведьмаку, что хочет его страждущий мальчик?
   На лице Шона проступила поразительная палитра эмоций - от жалобной беспомощности до хищного, спрятанного где-то глубоко в черепных костях, упрямства. И он тут же сознался, исповедовался, с жаром выпаливая:
- Хочу в тебя..
- Пошел ты нахуй)) - дыхание в какой-то момент сбилось, будто попав в аварию, врезалось и разбилось о непреодолимую резкость прозвучавших слов. О беспощадную, пронизанную холодом, усмешку. Шон с недоуменной настороженностью вчитался в чужую мимику, издав лишь вопросительное:
- М?
- Я имею в виду.., - быстро смекнув, что ляпнул лишнего, Клайд постарался вновь расслабиться и расслабить партнера, бережно водя большим пальцем по головке его члена. Дыхание, как кажется, вновь начало утяжеляться, наполняясь острым вожделением. Улыбка встретила улыбку, успокаивая ее своим наличием. - ..почему бы не наоборот?))
- Потому что все, о чем я думаю, это твой зад, Клайд.., - подавшись к ведьмаку ближе, Шон вновь вторгся в его рот своим языком, смачно и порывисто, и прервался лишь тогда, когда его чуть ли не насилу вытолкнули из поцелуя ответным движением головы и смыканием губ. - У тебя ведь не было никогда, верно? Я буду аккуратен, если ты боишься боли, я растян..
- Ахахахаха, Шон, ты ебанулся?? - игла вновь сошла с борозды на пластинке, обрывая только-только восстановленное звучание. Увы, Клайд не мог продолжать, выступление готово было с треском провалиться, сгоняя его к чертям собачьим со сцены. Одна только мысль, что его хотят трахнуть, казалась беспросветным бредом. Природа Стила, от его ментальных склонностей до магического дара, были заточены под проникновение в чужие тела, под неутомимое прогрызание кровоточащих путей до лакомых и беззащитных внутренностей. Терпеть нечто подобное в отношении себя он не только не хотел, но даже не мыслил, что об этом могла пойти речь. Что у него в самом деле попросят нечто подобное.
   Встав со стола, грубо потеснив Шона в узком проходе, он все-таки выбрался ближе к двери, но не чтобы покинуть подсобку, а в загнанном порыве отстраниться и переварить услышанное. Те слова, что беспощадно жгли его мозг, коротили нейронные провода, из-за чего сознание выдавало ошибку за ошибкой. Смех продолжал осыпаться изо рта прямо под ноги, ржаво дребезжа в грудной клетке, скрывая в своем звучании смесь отторжения и отчаяния. Все эти дни, каждую их встречу, как на электрическом стуле, от которого непроизвольно вздымалось в штанах, но боль пронзала до самого спинного мозга. На грани, на грани, он итак постоянно был на волосок от грани, от желания бросить все это, отвернуться от собственных надежд. Как же было просто прекратить. Как же просто было послать Шона, высмеять его, унизить, сделать так, чтобы они больше никогда не пересеклись, но Клайд успел зайти слишком далеко, он ведь почти добился желаемого, почти вернул себе своего фамильяра, так что их связь будет крепнуть с каждой новой встречей, с каждым новым оргазмом. Разве он имел право не пойти еще дальше? Не привязать к себе Шона еще сильнее?   
   Рослая фигура в черной униформе СБ так и застыла среди ведер, тряпок и чистящих средств, и фамильяр мог наблюдать лишь слегка сгорбившуюся спину своего ведьмака. Чуть погодя Шон уступчиво вздохнул:
- Ты просто не готов, я понимаю.
   Клайд резко развернулся, походя на ощерившегося волка, прячущего уязвимую спину:
- Какой проницательный тигренок, а я ведь и правда не готов, чтобы ты тянул мне задницу, как же ты догадался, ебать тебя в рот??)) - обнаженные зубы Клайда оборонялись кальциевым частоколом, плотоядным оскалом, за которым не было ни рычащего крика, ни возмущенных восклицаний, одна только ровная, стиснутая меж языком и нёбом, речь, что перекатывалась в глотке ехидно-рыхлыми интонациями.   
- Наглость - второе счастье) - Шон примирительно пожал плечами, неловко улыбнувшись. А спустя миг, непроизвольно скопировав жест Клайда, протянул ему руку. Пригласительно. Доверительно. - Иди ко мне. Я не хотел тебя вспугнуть. Просто подумал.. ты же сам не кончаешь, хотя я вижу, что ты возбужден не меньше моего.
- И ты решил, что мне определенно не хватает твоего хуя в заднице, да?))
- Мы сделаем, как ты хочешь, только не бросай. Идем..
   Клайд не хотел делать даже крошечного шага. Не хотел возвращаться к этой оскорбительно живой руке, к этим жадным и требовательным губам. К этому массивному телу, в чьих недрах хранились целые залежи примитивного желания взгромоздиться на своего партнера и, после  нескольких настойчивых фрикций, отложить в него свое липкое семя. Но, в то же самое время, на дне столь взбалмошного недовольства притаилось и еще кое-что. Что-то ощерившееся, напряженное, но предательски.. заинтригованное. Желание оказаться в рядах инквизиторов было одной стеной, а похотливые вожделения Шона - другой, и обе эти стены неизбежно тянулись друг к другу, грозясь в скором времени раздавить меж собой Клайда, растолочь его в сочащееся болью месиво. "Насколько ты готов наступить себе на горло ради того, чтобы достигнуть желаемого? Ты думал цена за допущенную ошибку будет не так высока? Или тебе в самом деле себя жалко? Поверь, в тебе нет и никогда не будет ничего ценного. Ничего, что стоило бы твоего противления и обороны. Это просто тело. Просто мясо, у которого есть своя цена. Так давай же, продавай себя за тридцать серебряников и действуй. Действуй))". 
   Сначала один шаг. За ним второй. А на третий Клайд опустился перед Шоном на колени и, вновь перехватив рукой его ствол, беспощадно оскалился, пускай беспощадность эта была в большей мере обращена к нему самому. 
- Давай я лучше тебе отсосу))
[mask][icon]https://upforme.ru/uploads/001c/82/f2/61/818725.png[/icon][/mask][mask][lz]<div class=lz-name><a href="https://kindredspirits.ru/viewtopic.php?id=210">Клайд Стил</a>, 21</div> <div class=lz-text><a href="https://kindredspirits.ru/profile.php?id=62">Мы</a> никогда не могли быть не вместе <br> Ну и что, раз мы те, кем пугали нас в детстве</div>[/lz][/mask]