письменный стол. над столом висит календарь. символ порядка. гленн буравит взглядом сегодняшнее число до тех пор, пока оно не начинает плыть в глазах.

смерть — это новое начало.

он берёт со стола маркер и рисует рядом с числом на календаре карикатурную черепушку с открытым ртом. два ряда квадратных зубов, оскаленных в усмешке. вдыхает запах спиртовых чернил.

пора бы перестать искать повсюду знаки. но как нелегко удержаться и не найти причину замарать чёрным маркером этот большой белоснежный календарь.

он, кстати, появился в комнате вместе с йеном.

месяц тому назад — без спросу, нежданно-негаданно. так на карнизе однажды появляется гнездо городской ласточки; на чердаке беременная кошка; на потолке ванной комнаты — плесень. и так в комнате гленна валентайна поселился йен со своим дурацким календарем.

началось, конечно, не с календаря.

в листьях шумел густой, душноватый август. столбик термометра карабкался к тридцати, не добирая пары градусов. валентайн обгорел на солнце ещё по пути от аэропорта к «фасги», и к кампусу брёл в состоянии усталого смирения. признавая победу летней жары над человеческой физиологией. когда он вкатил в комнату свой худенький чемодан, то первым, что бросилось ему в глаза (и нос), была пропажа из шкафа и тумбочки всех отдушек с ароматом лаванды. им на смену пришли новые, «морской бриз».

и хотя позже елита-лихтенберг оправдается тем, что старые просто выдохлись, гленн не забудет первой пришедшей на ум мысли: в его комнату заселилась гигантская моль.

вместо того, чтобы позвонить и предупредить о грядущей катастрофе, mothman явился собственной персоной. и катастрофой тоже стал сам.

преждевременное возвращение валентайна было тщательно спланированным ходом, и определялось отнюдь не тоской по комнатушке на четверых и вечно ломающемуся тостеру.

в его планы входило проштудировать теорию, сдать тест для learner's permit, и с сентября брать практические занятия в автошколе. он не подозревал, что адриан уже поджидает его, добавляя в планы новую переменную. и готовит целую серию сюрпризов, начиная от заселения в комнату на место бывшего соседа и оканчивая недавним вступлением в дисциплинарный комитет.

гленн бросил чемодан, чтобы сполоснуть пылающее лицо, а когда открыл глаза, йен уже стоял перед ним, опираясь плечом о дверной косяк. прекрасно зная, что хочет сказать.

подготовка к началу учебного года. кажется, он сформулировал это так. гленн помнит лес на горе фасги. осколки солнечных лучей между ветвей. удушливое тепло. трещинки на сухой земле.

электрические вспышки. судороги в теле. падения.

хуже всего не сам удар, а ожидание. отсчёт мгновений «до».

сначала йен предупреждает. потом... потом приходится угадывать самому.

он говорит, что это поможет улучшить выносливость.

— прекращай дёргаться, — йен сжимает ножницы одной рукой, вторая дрожит и не хочет повиноваться. лев скулит. в воздухе стойко пахнет палёной шерстью. он ругается себе под нос и пытается срезать её с львиной шеи туповатыми металлическими лопастями. лев переступает с лапы на лапу. его огромное сердце бьётся стремительно.

жжёный мех — слишком очевидное свидетельство. йен прижимается носом к львиной шее и находит обгоревшие шерстинки по запаху. он весь взмок. львиная пасть в опасной близости от лица, но его это уже не волнует.

к вечеру возвращаются. адриан перематывает руку; гленн достаёт справочник; открывает pdf с тестами на ноутбуке. 

при приближении к знаку stop вы должны:

a) снизить скорость и продолжить движение, если дорога свободна
b) полностью остановиться
c) посигналить перед въездом на перекрёсток
d) остановиться только если рядом есть другой автомобиль

экран ноутбука отражается в стеклянных глазах валентайна. он смотрит на вопрос. секунду, другую... десять, двадцать.
«вы должны...» разве он кому-то должен? человек рождается свободным.

как же сложно сосредоточиться, когда всё тело ноет от усталости. йен что-то делает в другой части комнаты. шуршит в шкафчике. скребётся, как мышь.

при приближении к знаку stop вы должны...

четыре ответа – это совсем немного. если подумать, существует гораздо больше вариантов того, что можно сделать, приближаясь к знаку stop.

e) замедлиться настолько, что это будет выглядеть как остановка

скорость, которую не засечет даже камера. как тебе такой трюк, офицер?

f) остановиться... но только внутренне, с моральной точки зрения

что вообще можно считать «остановкой»? остановка... автобусная остановка... остановка сердца? нет, остановка сердца — это уже следующий этап после нарушения правил. валентайн улыбается.

g) предположить, что это просто рекомендация

вообще-то он в любой момент может найти знак stop и поставить его на свободное место. куда захочет. чтобы какой-нибудь другой гленн валентайн крепко задумался.

h) притвориться, что ты пешеход. в душе

на момент прохождения этого теста он действительно пешеход. и после прохождения тоже. у него и машины-то нет.

i) интересно, почему в одних местах знак stop устанавливают на высоте двух метров, а в других всего лишь порядка полутора?

ну правда.

j) решить, что правила существуют для более дисциплинированных людей

валентайн вздрагивает, когда адриан подвигает стул и подсаживается к нему. очевидно, он заметил, как долго фамильяр смотрит в экран, не притрагиваясь к бумажке, на которой должен записать ответ.

— и что ты выбрал?

— j), очевидно, правильный ответ j), — он забыл содержание ответов, потому просто выпалил последний.

брови йена хмуро сползают к векам. он уверен, что гленн издевается. и всё-таки отбирает справочник, чтобы свериться. поправляет. и затем ещё полчаса объясняет, почему правильный ответ b), и не иначе. укалывая гленна иголочкой тока из пальца всякий раз, когда тот перестаёт фокусироваться, уплывая в мысли.

медленно, но верно они проходят тест, вариант за вариантом. бзз-з, — тихо шепчет электрическая игла. что-то накапливается. постепенно. подступает к самому горлышку. 

адриан ловит гленна на том, что тот смотрит в окно. первый раз, второй.

— с такой концентрацией внимания ты въедешь в первый же столб
— гленн, ты меня слышишь?
— гленн!
— да на что ты там...
гленн приоткрывает рот. закрывает. как рыба, пробует кислород.
— йен, там снаружи человек разбился. выпал из окна общаги.

«что?»

адриан бледнеет и подскакивает к подоконнику. распахивает окно и выглядывает вниз.
— где?
гленн неслышно встаёт и придвигает стул к столу. в открытое настежь окно задувает прохладный вечерний воздух. широкие ладони валентайна ложатся на плечи ведьмака.
— да вот же, йен.
как легко.

хватило бы одного движения.

...

проблема в том, что ты постоянно в своей голове, гленн. и не можешь из неё выбраться. всё, что вытягивает тебя в реальность, воспринимается как удар током.

слепяще белый, вычищенный офис. стул с новенькой кожаной обивкой. на столе органайзер с ручками. на стене таблица снеллена для проверки зрения.
— вам бы в снайперы, мистер валентайн.

«думаешь, меня спросят, где я хочу служить, мистер как-там-твоя-фамилия? отправят туда, где больше нужны солдатики»

по бледному лицу валентайна проходит рябь вежливой улыбки.

— значит, я прошёл, да?

если бы животное определялось не какой-то богу известной случайностью, он бы наверняка стал хамелеоном.

календарь молча смотрит со стены. завтра воскресенье. по воскресеньям мистер праведник ходит в церковь. как он туда попадает — одна из загадок, на которые гленн пока не нашёл ответа.

«бойся дьявола, йен, он всегда где-то рядом»

кончик маркера вырисовывает под завтрашним числом чертёнка с косыми рожками. гленн вздыхает и убирает маркер в ящик стола. сеанс арт-терапии окончен.

нужно позавтракать. кофе уже заварился и манит тонкой кремовой пенкой. валентайн открывает верхний ящик и встречается взглядом с пачкой тостов. диетические. без глютена. без гмо. йен, прекращай притворяться, ты не любишь тосты на завтрак. то, что ты их покупаешь, не сделает из тебя американца.

отодвинув в сторону тосты, валентайн достал коробку протеиновых pop-tarts. положил печенье в тостер и нажал на кнопку. тот недовольно пискнул, но согласился подогреть для гленна его завтрак.

к аромату кофе примешался запах корицы и слоёного теста. впереди полчаса тишины перед поездкой. гленн старался расслабиться, но календарь то и дело его отвлекал.

время. пора.

звонить, чтобы вызвать такси — вот теперь он чувствует себя настоящим пещерным львом.

для городка с недвижимостью дороже, чем в бостоне, куинси выглядит неказисто. или это пыль ушедшего лета запорошила его, ещё не смытая первыми осенними дождями? стёрла с домов все краски? таксист молчит, понимая, что не дождётся чаевых от студента. валентайна это более чем устраивает — у его психики ограниченный лимит смолл-токов на день. по превышении он внутренне взвоет и начнёт искать нору, в которую можно зарыться.

автошкола была сознательным выбором, и всё равно гленн чувствовал себя так, будто ввязался в какую-то авантюру. ладно, если думать глобальнее — он чувствует это с тех самых пор, как впервые ступил на грязный массачусетский асфальт, сойдя с трапа самолёта british airways. но на подъезде к автошколе ощущение стало особенно сильным.

если бы не лив харрис, он бы даже не посмотрел в сторону куинси. что до лив... наверное, их пересечение можно назвать неизбежным. тренажерный зал, пиковые часы перед учебой, один и тот же полюбившийся тренажёр. — займешь для меня? — её неподдельное дружелюбие укалывает, поддевая воспоминания. гленн соглашается. первый раз, второй. и однажды замечает, что ждёт её на привычном месте, хотя она не обещала прийти.

и лив появляется. виляя невидимым, но ощутимым самоедовым хвостом. кидает ему бутылку изотоника. разговаривает валентайна, так что тот сам не замечает, как начинает делиться насущным и упоминает, что хочет получить права.

а лив уже говорит, в какую школу ему записаться, к какому инструктору. и какие вопросы в массачусетском тесте точно завалит неподготовленный британец.

так что обучение в NQAA было предначертано ему судьбой.

днём теория. потом тренировки связи с адрианом. вечером самопроверки — под его надзором.

по календарю стремительно пробегают числа, останавливаясь на дне финального экзамена.

гленн отвечает на последний вопрос и завершает тест. на экране загорается «pass», и остаётся одна плывущая мысль: смог бы он набрать столько баллов без помощи йена?

так или иначе, теория пройдена.

...

остаётся обучиться водить. чем он и займётся в ближайший час.

глядя в окно на ряды пробегающих частных домиков, валентайн думает о грядущем разговоре с мистером джоуи.
они поздороваются и пожмут руки. джоуи заметит британский акцент и усмехнется, снисходительно оглянув фигуру студента в длинном тренче.

— если что, валентайн, у нас тут правостороннее движение, не забудьте когда сядем в машину.

а гленн ловко парирует:
— если что, мистер джоуи, весь мир давно считает температуру в цельсиях, а не фаренгейтах.

поэтому если кого и называть застрявшим в своём консервативном мышлении...

...нет, конечно он так не скажет.

приехали. валентайн выходит из такси. теплый ветер развевает полы лёгкого тренча. во внутренних карманах документы, сигареты и прочая мелочевка.

— добрый день, мистер джоуи. это валентайн, — он протягивает руку, и в ответ его ладонь сжимают теплые, крепкие пальцы.
— приятно тебя видеть; минута в минуту. заполним бумаги, и я покажу машину.

на стоянке автопарка тихо. мигает лампочка под грязным плафоном.
джоуи постукивает носком ботинка и бросает взгляды на дисплей смартфона. наконец вздыхает и обращается к гленну:
— «королла» занята, возьмём сегодня «болт»

— болт?

— шевроле болт. хороший, надёжный электромобиль. не парься, тебе понравится, — джоуи уже переключился с проблемы на её решение. валентайн не сразу понял, что после слова «электромобиль» перестал слышать остальное.

— внедряем EV в обучение; на электричестве и ездить дешевле, и обучать приятнее — двигатель не шумит, не заглушает тебя. но мы ещё прокатимся и на бензине, и на гибриде. всё попробуем.

улыбка джоуи слишком спокойная.

это просто машина, — повторяет про себя гленн. просто машина.

она не ударит тебя. и не распадётся во время движения, обнажая слабое человеческое тело.

хотя так ли отличается тело от автомобиля? стоит только начать задумываться, и вот ты начинаешь управлять своим телом осознанно. или телом льва. или автомобилем. и всегда где-то рядом... электрический ток.

не думай, гленн. просто не думай, и тело будет двигаться само. но как не думать? если в любой момент тебя может ослепить вспышка. и ты покатишься на обочину, сжимая зубы от боли и беспомощно взмахивая руками.

«болт» — не гроб вокруг тела валентайна. но бессмысленно говорить ему об этом. он оцепенел. джоуи принимает это за спокойствие и уверенность. а валентайн слепо подчиняется его командам.

...

гленн валентайн медленно выходит с парковки и прислоняется к стене. мимо проходят люди. потягивает фастфудом и машинным маслом. сердце сбилось в тугой нервный комок. есть только один способ развязать этот узел.

но прежде, чем он суёт руку во внутренний карман тренча, его окликают. валентайн вздрагивает и поворачивает голову на звук. затем опускает.

есть люди, с которыми достаточно столкнуться лицом к лицу всего один раз, чтобы начать их «видеть».

кавински один из таких. когда занятия по бою в звероформе начались со столкновения второго курса со старшим, валентайн предполагал несколько минут унижения. но представить себе не мог, что начнет «замечать» кавински. краем глаза. в коридоре, в тренажёрном зале, в столовой. улыбающимся вместе с лив.

когда они с харрис остаются наедине, язык проваливается в горло, и валентайн не спрашивает про кавински.

и даже... не узнаёт его имени.

— да, конечно, — сломанный шаблон случайной встречи, который должен был начаться с рукопожатия, всё-таки уводит руку гленна в карман тренча. пальцы подцепляют тонкий брусочек — одноразовый bic.

он задумывается, и вместо того, чтобы коснуться пальцев кавински, передавая зажигалку, тянется к кончику его сигареты. выставляет вторую ладонь, чтобы ветер не задул слабый огонёк, и щелкает кремешком.

миллион лет тому назад первобытные люди разожгли огонь, чтобы отогнать сверххищников. а сегодня сверххищники собираются у огонька зажигалки, чтобы покурить.

...

это кажется странным решением — выставить против гленна кавински. у гепарда должна быть хорошая связь со своим ведьмаком, чтобы одолеть зверя впятеро тяжелее его.

но правда в том, что это арена, и кавински на ней — гладиатор. потому что бой должен быть зрелищным. и потому что это бой против льва.

гленн становится на четвереньки, и мир вокруг меняет свои краски. вместо студентов — дикари, сжимающие древки копий в мозолистых руках. их наконечники почти касаются серовато-бежевого львиного бока.

сердце трепыхается в глотке, но звериная морда не отражает эмоций. вокруг него дикари, а позади них — бескрайний электрический забор. перед ним — кавински. валентайн смотрит прямо на него, чтобы не видеть всего остального. на его морде чёрные слёзные полосы. а глаза у него как абрикосовые косточки.

кажется, мысль про абрикосовые косточки была последней, прежде чем валентайн почувствовал на себе холодный взгляд, и ощущение связи вдавилось в его горло свинцовым ошейником.

выученная беспомощность.

что бы ни случилось дальше, он получит удар током. а это значит, что борьба не имеет смысла. его разум ещё сопротивляется, но тело уже всё приняло.

и когда лапы кавински касаются его груди, валентайн распадается. кости, самое ужасное — это его кости, которые пытаются выдержать нагрузку бесчеловечных изменений, происходящих с ним в эти мгновения. удар тока затмевает эту боль, но когда его нет...

валентайн дергается в судорогах, лежа перед кавински на полу. к сожалению, это не зрелищный бой.

кто-то подаёт валентайну руку. он хватается за весло не видя.

...

вне академии, у выцветшей стены мрачного здания автошколы кавински кажется меньше, чем есть на самом деле. его накрывает тень гленна валентайна. замечая это, валентайн отстраняется и достаёт из кармана ярко-багряную пачку dunhill. она почти прожигает его холодную ладонь своим алым сиянием. нужно скорее затянуться, и сразу же станет легче.

и он обязательно расскажет про инструктора джоуи. он сможет. пока пальцы пытаются подцепить туго вбитую в пачку сигарету, внутренний пилот запоздало складывает пазл. самопровозглашенный промоутер NQAA лив харрис, сама того не ведая, столкнула валентайна и кавински во второй раз.

— да, мистер джоуи... мы с ним ездили по всем этим улицам. я не запомнил. у них названия как список школьной сборной по регби, — у валентайна плывет перед глазами из-за слишком крепкой затяжки. — они все одинаковые.

— потом ехали мимо залива. там яхт-клуб. и пляж.

«это типа... дурацкий способ познакомиться» — он вспоминает марлоу, спящего на матах в пустой подсобке тренажёрного зала. «дурацкий способ...»
вспоминает эдана, который оттирал его от грязи. и йена, который выдернул руку, когда гленн попытался её пожать.

и теперь, всё повторяется? он не может сделать вид, что между ним и кавински ничего не было. потому что никто не падает в судорогах перед незнакомым человеком просто так. это значит, что он что-то

...

испытал.

сдержанная улыбка кавински как сувенирный магнитик; а валентайн — бледный холодильник.

— не ошибаешься. ты меня уделал в начале сентября. у риверы.

— фамилия валентайн.

так он представляется преподавателям... и почему-то представился в этот раз.

и сразу куда-то не туда. не в то русло. деталь конструктора, вставленная не в тот разъем.

только вот назад не отмотать, а путь вперёд не продуман. и кавински будто нарочно зацепился за регби, да ещё и всё перемешал.

валентайн никогда не играл в американский футбол. это типа... найти команду, где тебя примут.

добыть форму.

у них крутая форма, много защиты, чтобы с треском врезаться друг в друга, не ломая себе кости. в этом часть кайфа — что-то вроде легальной возможности подраться. никто не станет говорить об этом вслух, но хорошая драка и секс стоят недалеко друг от друга. и вызывают выброс сходного набора веществ в кровь. никто не говорит, но... молодняк всё равно будет тянуться к этим ощущениям. такова их природа.

в регби нет всей этой защиты и огромных наплечников. в регби не дерутся. хотите подраться — идите играть в футбол. хотя и в регби предостаточно насилия. возможно, даже больше, чем в футболе. особенно когда знаешь нужные движения.

почти смешно, когда обо всём этом говорит кроха кавински. его бы просто размазали по полю. гленн знает, что это такое — когда толпа молоденьких бычков в шипастых бутсах пробегается по тебе, как по досадному препятствию. в пылу битвы мало кто вспоминает, что ты человек.

гленн был недостаточно мясистым, чтобы играть нападающего. ему доставалась роль защитника. чтобы выжить, будучи защитником, нужно уметь быстро думать. пришлось учиться.

но регби...

— регби это не американский футбол, — пальцы подтянули к губам сигарету, чтобы дать себе оправданную паузу. он затянулся, вдыхая, пока горькое давление на лёгкие не подошло к черте, пересечение которой заставило бы закашляться.

— в американском футболе много пафоса и подготовки. а мы играли в регби после школы, — он разводит руками, точно это должно сделать его фразу более живой, ведь сам понимает, что в голосе чего-то не хватает, чтобы дать сцене красок. сигарета оставляет дымную дугу, которая тут же сливается с серым асфальтом и синеватым небом над хэнкок-стрит.

— это весело. хотя потом ты весь в синяках. и тебя никто не пустит в дом, потому что ты весь в грязи. и сам повалялся, и по тебе потоптались. у нас дождливо, грязи на всех хватает, — он невольно улыбается, выдыхая остатки горького дыма. данхилл своей честной крепостью уводит его в никотиновый драйв. развязывает язык. — тебя поливают из садового шланга. это проще, чем потом чистить забитый барабан стиралки. в шланге скапливается теплая вода, и это приятно, а потом раз — и обдаёт холодной. и ты смеёшься, катаешься по траве, просишь прекратить.

мимо проходят люди; косой взгляд напоминает валентайну, где он находится. улыбка блекнет. о чем ты вообще, какой к черту регби.

— улицы. я хотел сказать, что они звучат как дурацкий список фамилий, который ты никогда не запомнишь, — и не важно, регби, футбол или перечень отличников из школьного совета. — милтон, чаннинг, тайлер. одинаковые. бессмысленные. американцы любят такое.

непривычно. то ли дело в гилфорде, улочки с названиями, которые надолго заседают в мыслях. типа ангельских врат или сияющих холмов. вдумайся только, кому и под чем это пришло в голову.

только кавински вообще не об этом спрашивал. и не о регби. можно было ответить ему прямо, но что-то пошло не так с самого начала. когда вместо того, чтобы собраться с мыслями, гленн вспомнил глаза гепарда, похожие на абрикосовые косточки, потрескивание электрического тока за ушами и гонг собственного сердца.

теперь его можно сразу закопать. и крутой тренч не поможет. зануда с йоркширским акцентом, который говорит про регби с таким видом, точно он на экзамене, к которому не готовился.

хочется по-детски обвинить джоуи в том, что это он во всём виноват со своим электрокаром. или риверу, который будто бы знал, что решение выставить их друг против друга чем-то таким и закончится. «лев, не будь таким самоуверенным только потому, что весишь в пять раз больше».

а вы знали, что окраска детёныша гепарда должна отпугивать льва, потому что напоминает ему шкуру медоеда?

хорошо, что у тебя такая холодная рожа, при такой-то кутерьме в мыслях.

гленн затянулся ещё.

да, они не на паре, а кавински не профессор. может, он старше гленна, но когда они рядом, ощущается наоборот. он потихоньку подступает ближе и отодвигает защитную перегородку формальности — и без того не слишком прочную, ведь валентайн не хочет быть для кавински валентайном. просто так получилось. иногда и большой зверь жалеет, что оскалился; и забился в рощу, когда на его поле пролился свет.

  — карл — звучит очень по-немецки. может быть, чарли? как король.
он слегка склоняет голову, присматриваясь к кавински, как к редкому виду или насекомому, которое не успело получить научного названия.

вообще-то кавински не просил совета или мнения, но когда он произнёс «можно» и «нельзя», то валентайну показалось, будто он хочет, чтобы кто-нибудь дал ему имя. и просит об этом так неуловимо, чтобы понял только кто-нибудь особенный.

но нельзя сказать «ты выглядишь как чарли, потому что у тебя красивые волосы и ты такой лёгкий, как облачко». это будет неуместно. неправильно. или что «кэрол это красивое имя, почему бы и...»

нет.

это просто ещё один способ загнать себя в ловушку. ты ведь уже попадался.

валентайн скользит взглядом по корпусу его телефона, потом следом за ним замечает злополучную «короллу», напомнившую отбившуюся от стада овцу, которую пастухи пол дня искали по холмам да горам.

да ладно, может это вообще другая королла. чего он привязался.

сигарета кончилась слишком быстро. потому что кто-то переволновался. пришлось с сожалением затушить бычок о ближайший бак и выкинуть. хочется ещё. но вторая раздерет горло. потерпи хоть немного.

— проблема во мне. немного не поспеваю за остальными, — отбрехался. зачем? — ривера любит напоминать об этом... вот таким образом.

кароль всё равно не узнает, что ещё год назад он мог держать форму дольше часа, почти не напрягаясь. 

— но это не значит, что ты меня не уделал — валентайн неопределенно пожимает плечом. — ты выглядел собранно. я сразу понял, что если смогу удержать форму — бой будет сложным.

мимо проходит парочка с йорком, и его вдруг осеняет — чуть не забыл.

— не знаешь, где-нибудь поблизости можно купить собачий корм?
он сразу же жалеет, что недостаточно обмусолил это в мыслях, прежде чем выдать вслух.

— сейчас посмотрю, — выхватывает из кармана телефон — китайское нечто в пуленепробиваемом (ну почти) чехле. такой старый, что на нём сохранились фотки вита и ребят. он не смог купить новый, потому что все свободные деньги тратил на... не важно.

— тут есть petco, — оповещает он, повозившись с картой. — но... далековато. минут пятьдесят?

неловко проводит рукой по затылку, ероша короткие волосы.

— я гленн.

замялся на секунду.

— если ты не занят... не хочешь сходить со мной за собачьим кормом? заодно посмотрим, что здесь ещё есть.

Отредактировано Glenn Valentine (24-04-2026 12:50:45)

это была не шутка. они ведь правда похожи... на дурацкий список школьной сборной. разве нет? наверняка где-то на просторах большой и свободной найдется школа именно с таким набором болванчиков.

но, конечно, из сборной по футболу, а не регби.

тут ты себя выдал.

пальцы сжимают манжету тренча. кстати, вполне стандартного британского тренча из габардина. в лондоне пестро, а вот в гилфорде достаточно накинуть такой, чтобы слиться с толпой. волк в овечьей шкуре, ага?

большие карманы — паспорт, карты. наушники. всякая мелочевка. вещей у него немного. разве что, для пакета с кормом лучше подойдет рюкзак.

но рюкзак приносит с собой ощущение обязательности. будто вышел с четкой целью, и не имеешь права свернуть с пути. а ещё — рюкзаки ему не идут. после переезда в фасги он начал обращать на это внимание.

как будто внезапно чужое мнение в новом мире — мире одарённых — стало для него важным.

гленн не парился особо, что там подумают люди. это же америка, а не англия. но однажды лив засмеялась, сказав что со своим старым рюкзаком он похож на черепаху. и ему захотелось... соответствовать? странное желание. дистанцировался даже в привычной компании. а потом переехал на новое место, и всё поменялось.

кстати, пакет с кормом всегда можно сложить в другой пакет. к черту рюкзак, мы выбираем неразумное потребление пластика. мир всё равно планомерно катится в бездну.

этот небольшой, аккуратный человек — кароль кавински — тихонько его разглядывает. взгляд кавински сам собой расправляет воротничок тренча. а вдруг там пятно? а вдруг заметит, что я хожу в каких-то старых тряпках? он же общается с харрис, и вообще вот с этого ракурса выглядит как с обложки журнала.

а с этого вроде... почти свой.

ха-ха, дурачество.

кавински, на которого он то и дело поглядывал от двери столовой; чьи улыбки, направленные к лив, ловил с какой-то упрямой усердностью. зачем? это все равно не помогло бы понять, что произошло в начале сентября.

почему его ударило током, хотя удара не было.

стекло может разбиться само собой. из-за внутреннего напряжения. дефектов. это приводит к внезапному разрушению.

с громким хлопком.

и не важно, что оно выглядело прочным, соответствовало техническим условиям, и... вот это всё.

а может это всего лишь оправдания. и не было никакого напряжения. в него просто запустили из рогатки абрикосовой косточкой, и этого оказалось достаточно.

имя его с подковыркой, как у йена. только в одном случае ты упрямишься, не желая произносить пафосное «адриан елита-лихтенберг», а в другом просто не можешь выговорить это коварное -ль. и всё равно получается беспомощное «карол» или насмешливое «кэрол». или... иди на уступки и называй карлом. только ты сам только что сказал «очень по-немецки», и теперь не хочешь сдаваться и проигрывать эту игру.

и не называть же его кавински — почему-то звучит снисходительно или насмешливо. и не спросишь у лив, есть ли у него какая-нибудь прикольная кличка. и от «чарли» отказался, хотя очень похож на «чарли». валентайн именно так его и представляет — с мягкими, светлыми волосами и горбинкой на носу.

а он хочет быть карлом.

и ничего с этим не поделаешь.

гленн уводит взгляд в сторону на словах «удивительно, что ты вообще смог», и старается не думать о том, как выглядит в глазах кавински.

он бывал неплох, но в любой момент это "неплох" могло развалиться на части. его слабостью оказалась нестабильность. и как же это выбешивало йена. когда ему казалось, что материал уже «пройден», глупый лев падал с пятого уровня прямиком на первый. ну хотя бы на четвертый, лев!

хотя иногда они с йеном ладили. забавное чувство. как дощечка, которую весной прокладывают через разлившийся ручей.

— не в звериной умею, — хотя по уцелевшему носу и не скажешь. — и в звериной тоже. если лев не против.

улыбается. вроде как шутка, да? лев не против. как будто ему слово давали. и теперь можно скинуть на его непокорную натуру свою неуспеваемость.

а кавински смеётся. всему и сразу. гленн столько ерунды сказал за короткий срок. довёл человека.

почему-то тоже хочется смеяться, но он не успевает получить все печати из внутренней бюрократической комнатки, чтобы разрешить себе присоединиться. сжимает в ладонях свою растерянность — воздушную пустоту. а губы вздрагивают в улыбке — незапланированной.

кароль не против. сходить с каким-то едва знакомым чуваком за... собачьим, блин, кормом. в какую-то глушь. потому что они одаренные, и один этот факт сближает их под одним куполом против толп обыкновенных прохожих. так гленн себе сказал, приглушая назойливое «я ему приглянулся».

— не для фамильяра, конечно, — он бы пошутил про лив, но эта собачка наверняка предпочтет натуралку. а не жесткие галеты, свалянные из пшеницы, кукурузы и... возможно, дегидрированного мяса.

— и собаки у меня нет. ну то есть... — мешкает, подбирая слова. вздыхает. — давай на обратном пути покажу. если интересно. только придется остановить такси, не доезжая до фасги. немного.

он даже не понимает, законно ли это всё — или не особо. и не осудит ли его кавински. а впрочем, он не выглядит как тот, кто осудит. даже если валентайн просто купился на его улыбку.

— ты же себя не можешь погладить, — сами себе питомцы, ага. — хотя что-то в этом есть. говорят, зверь нам полностью подчиняется. и вообще он... просто оболочка. но мне кажется, что лев живой. как будто спокойно жил себе в плейстоцене, а однажды проснулся в 21-м веке. и очень растерялся.

и гленн растерялся. опять сказал нелепость. кавински плохо на него влияет, а?

таргет. забавное совпадение. а за красным баннером мак. может, зайти? мимо проходит толпа школьников, заглушая мысли шумными разговорами. ага, сейчас они зайдут в забегаловку в самый пик и будут толкаться с этими детишками в очереди к терминалу.

и это будет... страшно неловко. нет уж.

валентайн пристраивается слева, отгораживая карла от оживленного шоссе. он хочет сказать: хэнкок-стрит — уродливая улица. но молчит. и ещё добавить: в гилфорде гораздо красивее.

— здесь мало собак, — зачем-то замечает он, как будто теперь, после того, как карл сказал «круто, что ты не стесняешься быть собой», непременно нужно где-то достать побольше этого «себя» и снова вызвать у него улыбку.

темп они взяли быстрый — валентайн даже удивился, что должен предпринять усилие, чтобы не отстать от кавински. ещё одно тайное соревнование, только теперь с подачи гепарда?

мимо проносятся здания; притормозить — только на выездах автомобилей.

сэвен-элевен, — он усмехается про себя, оглядывая потрёпанное здание магазина. в гилфорде и лондоне их нет. может, и к лучшему. после роликов с ютуба гленн ожидал чего-то большего, чем засохшие хот-доги «а-ля заправка».

несмотря на выбранный темп, кое-что всё-таки бросается гленну в глаза. во многом, из-за своей нелепости.

маленькая розовая вывеска.

и надпись «чай», от которой его встряхнуло изнутри — пробили часы на внутреннем биг-бене.

vivi bubble tea. модный баблти в куинси. под провокационно розовой вывеской — такой нелепой в декорациях хэнкок-стрит, с её вайбом «я не поселок, а самый настоящий пригород»
валентайн притормозил; почти остановился. чуть свернул с дороги, чтобы окинуть взглядом меню.

— может, возьмём по баблти? когда ещё возможность будет, — да не, может и будет. но наверняка не вместе. а это совсем другое.

да и хочется же. он последний раз пробовал эту сладкую штуку в англии. тогда и вит ещё был рядом.