Этот день не отличался ничем от сотни предыдущих. Эдан проснулся, умылся, сходил на завтрак, пообщался со своим фамильяром, если это можно было назвать общением (неловкость сквозила буквально в каждом слове) и отправился на занятия. Все шло, как обычно. За одним маленьким исключением - сегодня Эдан пришел в класс на пять минут позже. Что в этом удивительного? Да ничего. Его могли остановить поболтать, могли отвлечь напитки в автоматах или любая другая причина.

Эдан сел на свое обычное место - одиночная парта между двумя одноклассниками, с которыми он пусть и был знаком, но не общался слишком тесно. Это помогало не отвлекаться от занятий.

- Доброе утро, - приветствовал Эдан сначала Кортни, а после и Адриана. Он, как всегда, был вежлив, опрятен и спокоен. Ничего в Эдан не говорило о том, что он совершил что-то нетипичное.

Взгляд зелёных глаз бродил по лицам одноклассников, подмечая мелкие детали - вон девочка подстригла волосы, парень накрасил ногти, но стёр лак (неудачно), а те двое вообще встречаются... и у Адриана звмазанный фингал под глазом. Эдан мягко делал комплименты и не замечал недостатков. Все было, как всегда.

Лишь сам парень знал, какой тяжёлый был рюкзак, в котором он спрятал чужой смартфон. Но он не боялся. Эдан точно знал, что выйдет сухим из воды. Потому что никто не мог даже представить, что сам Эдан Нойт опустится до кружи чужого телефона.

Но на то были основания. Мало кто с ним согласился бы, но Курт должен был лишить этого смартфона. И Эдан сделал все, чтобы это случилось.

Занятия проходили неспешно. Эдан все так же спокойно учился, отвечал на вопросы, получал похвалу от преподавателей, помогал раздавать материалы и даже помогал тем, кто отставал по теме. Так продолжалось ровно до момента, когда в их класс, после последнего занятия, не ворвался старшеклассник - высокий, рыжеволосый, в неаккуратной школьной форме, с дорогими часами на руке и серьгой в ухе.

Как только Курт заметил Эдана, он словно сам вспыхнул, как огонь. В два шага преодолев пространство между ними, Курт схватил Эдана за грудки и слегка встряхнул.

- Я знаю, что это ты! - рявкнул старшекурсник парню в лицо. - Вернул мой телефон, блядь!

По лицу Эдана не было видно, как внутри него все заледенело от страха и напряжения.  На мгновение искажённое лицо Курта превратилось в бледное лицо отца с фиолетовыми синяками под глазами и жёлтыми зубами. Эдан ощутил желание, которое преследовало его все детство - сбежать и спрятаться.

"Возьми себя в руки. Пусть это и не по плану, но все будет в порядке".

Эдан незаметно выдохнул и с недоумением посмотрел на старшего студента.

- Прости, я не понимаю, о чем ты говоришь. Телефон? Какой? У тебя его украли?

Незаметно Эдан дал волю своей способности. Те, кто не успел выйти из класса, начали попадать под влияние. У  некоторых затуманился взгляд и сделалось очень упрямое выражение на лице. Именно поэтому Эдан не боялся, что ему причинят серьёзного вреда. Боли Эд не боялся. Она сопровождала его всю жизнь.

- Хуйню не неси, - взгляд Курта стал куда менее агрессивным. - Ты вчера единственный, кто интересовался моделью!

- Да... Хотел купить себе такой же. Зачем мне его воровать?

От мягкого голоса Эдана Курт пусть и перестал излучать огненную ауру, но все еще был зол. Он грубо толкнул Эдана вперед, от чего он ударился бедром о парту и ухватился за нее рукой.

- Затем, что так гораздо проще получить желаемое. Показывай свои карманы, мелкий пиздюк.

- Я ничего не делал, - Эдан выпрямился и нахмурился. - И показывать тебе свои вещи не собираюсь.

Голос у Нойта был спокойным, но твёрдым. Оставшиеся одноклассники как-то незаметно встали позади Эдана. Надо было всего лишь успокоить этого неадекватного человека и уничтожить улику.

Кто-то должен был вмешаться в ситуацию. Эдан буквально кожей чувствовал недовольство одноклассников. И тут дело было не только в его даре. За год Эдан успел неплохо подружиться почти со всем классом. Многие даже считали его другом, поэтому вмешаться кто-то был должен. Но вмешался человек, от которого Эдан этого не ожидал.

С Адрианом они не то чтобы общались. Может быть перекидывались несколькими фразам. Пару раз делали лабораторные вместе. Да вроде и все… ничего их больше не связывало. Разве что Гленн, которого Эдан избегал какое-то время.

Курт сменил свой гнев в сторону другого. Способность Эдана не давала ему даже помыслить о том, чтобы причинить сильный вред. Но вот Адриан был в опасности. Не хотелось бы чтобы в это дело влезло еще больше людей. Надо было что-то делать. И, если честно, Адриан совсем не походил на человека, который может противостоять верзиле вроде Курта.

«Дождаться преподавателя не выйдет. Он может начать драку в любой момент, а это уже будет плохо».

Слова про комитет заставили Курта замереть на мгновение. За это мгновение он не успел сообразить, что в его телефон вряд ли полезут, да и не найдут ничего противозаконного, а вот Эдан успел понять, что его самого могут наказать. Да еще и репутация пострадает. Нет, такого допускать было нельзя.

- Курт, - Эдан встал перед Адрианом так словно совсем не боялся. – Я не трогал твой телефон. Поищи его еще раз… не знаю, в комнате своей. Отстань от меня.

Эдан добавил в голос силы. Влияние дара усилились. Оно все еще было не сильным так как… отношения с фамильяром были на уровне двух букашек, встретившихся на пути к вершине дерева. Вроде и помочь друг другу стоит, но как? Никто не знал и узнавать не собирался.

К счастью, этого хватило, чтобы старшеклассник молча, словно под гипнозом, вышел из класса. Какое-то мгновение стояла тишина. Ее разорвал мелодичный голос Люси, с которой Эдан был знаком буквально с первого дня учебы.

- Вот придурок.

Ее слова подхватили оставшиеся ученики. Они галдели, как стая гусей. Эдан же повернулся к Адриану и виновато ему улыбнулся.

- Спасибо, что вмешался. Надеюсь, он не доставит тебе проблем.

Сердце Эдана колотилось, как сумасшедшее. Это было очень рискованно. Если бы дар не подействовал, то драки было бы не избежать. Вероятно, в дальнейшем, Курт еще будет его преследовать, но тогда доказательств у него не будет.

- Доставил я вам проблем. Простите, - Эдан подхватил свой рюкзак и виновато улыбнулся.

- Все в порядке, Эд.

- Да, он сам виноват.

Спокойно выслушав ребят, Эдан со всеми попрощался и поспешил в мужской туалет, чтобы наконец-то избавиться от улики. Урок был последний, большинство учеников уже сбежали на улицу или в общежитие, поэтому туалет оказались пустыми.

Эдан хмыкнул и, достав телефон из рюкзака, зажёг экран. Обычная заставка. Пароль его день рождения. Что же еще можно было ожидать? Пару кликов по экрану. Да, как он и думал – множество интимных фото девушек. Курт получал эти фото силой, а потом шантажировал, вымогал деньги или интим. И Эдан бы не узнал об этом если бы не Люси, которая сама стала жертвой.

Курт и его дружки поймали Люси в городе, завели в переулок и заставили раздеться. Доказать что все это насильно было невозможно. А распространение фото… никто точно не хотел.

- Вот же мудак… - вырвалось у Эдана, когда он с отвращением заблокировал телефон и двумя пальцами поднял его над унитазом. – Да чтоб тебя черты драли.

Его ноутбук уже был уничтожен. А от людей, которые Эдану помогали в этом деле, он узнал, что Курт хранил фотки только у себя. С дружками он делился только прибылью.

В телефоне были фотографии более десяти жертв. Эдан хмуро и скрупулёзно просматривал каждую папку и каждое сообщение, чтобы убедиться, что все удалено и что фото больше никуда не отправлялись.

Все это не было его проблемой, разумеется. Эдан бы и не вмешался, если бы Люси не прибежала к нему в слезах. Он должен был что-то сделать, чтобы... чтобы что? Даже сам Эд не смог бы ответить себе на этот вопрос. Наверное, он хотел выглядеть в глазах подруги хорошим человеком. Даже если таковым не считался.

«Ладно. Вроде фото больше никуда не отправлялось».

Эдан уже собирался выкинуть телефон в унитаз, когда его плеча коснулась рука. Юноша слегка вздрогнул больше от удивления (он был так увлечён, что не слышал, как кто-то вошел), чем от небольшого удара тока. К боли Эдан привык, а вот пойманным быть не хотелось.

К удивлению Эдана позади него стоял Адриан. Инстинктивным желанием было спрятать телефон и сказать, что он просто смотрел новости. Но… это было глупо. По взгляду одноклассника, Эдан видел, что тот все понял. Взгляд, который раньше смотрел на него почти дружелюбно, казался холодным и колючим.

- Что я делаю? – переспросил ведьмак, слегка улыбаясь все той же мягкой, спокойной улыбкой. Страшно не было, это же не Курт, который мог сломать его пополам за пару ударов. – Думаю, ты и сам все понимаешь.

Эдан подхватил телефон двумя пальцами и слегка потряс. Он не боялся. Да и не выглядел, как злодей. И сам себя не считал злодеем… конкретно в данной ситуации.

Но имело ли смысл доказывать это? Скорее всего, ему бы сейчас не поверили. Даже имея фото доказательства Эдан не верил, что в данной ситуации он окажется в выигрыше. Доказать что фото сделали насильно – невозможно. А украденный телефон- вот он, в его руках.

- Уничтожаю улики. Очень жаль, что ты был во все это втянут. И очень жаль, что ты меня увидел.

Улыбка Эдана немного изменилась. Она все еще была спокойной, но теперь казалось, будто эта улыбка на лице куклы. Что же следовало сказать? Эд не знал. Хотел ли он оправдаться? Нет. В конце концов,  он не делал ничего плохого.

С другой стороны, попасть в неприятности не очень то хотелось. Скорее всего, Эдан смог бы выкрутиться. Возможно ему бы даже поверили, но рисковать из-за этого «возможно»… Мысленно поморщившись и посетовав на не закрытую дверь, он решил попробовать все объяснить. Попытка не пытка, как говорится.

- Послушай, - Эд вздохнул, разблокировать телефон и сунул его Адриану прямо под нос, - вот это хранилось у него в телефоне. Как думаешь, сколько фотографий тут сделано добровольно?

На экране мобильника показались женские груди. Красивые. Но вот лицо у девушки явно было испуганным. Эдан бы сказал, что оно выражало ужас.

- Хочешь донести на меня? Я не против. Но вот с этим будешь разбираться сам.

Эд слегка пожал плечами и буквально всучил мобильник Адриану в руки. Он мог бы сейчас применить свой дар, только вот он уже его и пользовал на Курте. Сейчас он мог лишь немного улучшить о себе впечатление. Чем он и занялся.

«Арону ни за что нельзя рассказывать во что я вляпался», - почему-то пришла в голову абсурдная мысль. Почему абсурдная? Потому что за этот месяц они и словом не обмолвились.

- Ну, так? Что будем делать, господин прокурор? - Эдан усмехнулся и в шутку протянул руки вперед словно ожидая, что на него наденет наручники.

Когда Адриан смущенно отводит взгляд от фотографии женских грудей, губы Нойта слегка дрожат. Он даже не знает, что ему хочется сделать больше – усмехнуться или рассмеяться. Но он ни делает ни того, ни другого. Не потому что он хороший или ему жаль Адриана, а потому что это не лучшая стратегия для данной ситуации.

Однако, к удивлению самого Эдана, его способность работает как надо, потому что ему неожиданно верят. Так же он знает, что очень скоро он почувствует слабость и головокружение, а значит все надо закончить как можно быстрее.  Именно поэтому он закрывает крышку унитаза, садиться на него и, разблокировать телефон, передаёт его собеседнику. Чем быстрее этот будет закончится, тем быстрее он сможет забыть о нем и заняться своими делами.

- Сколько всего жертв я не считал. Меня попросила одна из них. Но кто это, прости, сказать не могу.

В глазах Адриана его слова могли бы показаться даже благородными, но Эд, как обычно, действовал только в пользу своей выгоды. Люси не хотела бы, чтобы кто-то узнал, что она была жертвой. А об этом знал только Эдан. Когда все вскроется (а такое всегда вскрывается), он первый, кого она заподозрила бы в раскрытии информации о ней.

Эдан усмехается. Ситуация вообще выглядела довольно странной – два парня заперлись в кабинке туалета. Да если кто их увидит пойдут такие слухи… Эдан-то разумеется из-за этого не пострадает, но Адриан был истинным Гленна, а его подставлять не хотелось.

- Так вот, - Эд хмыкнул, ощущая как начинают мелко дрожать пальцы из-за отката от способности. – Совсем недавно ко мне подошла жертва этих мудаков. Она попросила уничтожить все фото, чтобы они не могли шантажировать девочек. Разумеется, это временная мера. Но хотя бы девушки смогут вздохнуть чуть свободнее. Кстати, ноутбук , на котором Курт хранил фото, тоже уничтожен.

Эдан внимательно посмотрел на однокурсника. Ему с каждой минутой становилось сложнее держать лицо, но он все еще не подавал вида, что ему тяжело. Уж слабость кому-то точно не хотелось показывать.

- И что ты будешь делать? Обратишься в комитет или службу безопасности? Ты же понимаешь, что ему вынесут только предупреждение, потому что доказательств нет. И девушки вряд ли что-то подтвердят из опасения распространения фотографий.

Эдан тихо выдохнул, пытаясь успокоить головокружение. Его способность была хорошим способом получить желаемое, но вот откат от этой способности был жутко неприятным.

Зеленые глаза Эдана следили за каждым движением Адриана, словно он ожидал от этого парня подвох. На самом деле в какой-то мере так оно и было. На кулаках, кончено, никто драться с ним не будут но могут подгадить как-нибудь по-другому.

Звук открывающейся двери заставил Эда замереть, после чего он приподнял ноги, чтобы названный гость не заметил двух парней в одной туалетной кабинке. Его взгляд переместился на Адриана, лицо которого подсвечивалось экраном чужого телефона.

- Тебе бы принять решение да побыстрее, - одними губами произнес Эдан, слушая, как в соседнюю кабинку кто-то входит.

Абсурдность ситуации невольно заставляла улыбаться. Да если кто-то сейчас их поймает, то их, как минимум, примут за соучастников. Как максимум… об этом лучше не думать.

Соседняя кабинка наполнилась звуками, которые Эдан предпочёл бы не слышать. Кто-то грузно опустился на унитаз, шумно выдохнул — кажется, с облегчением, — и затих лишь затем, чтобы через мгновение разразиться сдавленным кряхтением. Эдан поморщился. Пахло в туалете, прямо скажем, не розами, а теперь к букету из хлорки и застарелой сырости добавится ещё что-то. Он задержал дыхание.

Пальцы Адриана лежали на его плечах — тёплые, чуть влажные от напряжения, сжимающие достаточно крепко, чтобы Эдан не завалился в сторону. И это было... странно. Непривычно. Чужие прикосновения Эдан воспринимал как угрозу почти на рефлекторном уровне — слишком много их было в детстве, слишком редко они несли что-то, кроме боли. Но сейчас, в этой дурацкой кабинке, под аккомпанемент чужого кишечника, руки Адриана не причиняли вреда. Они просто держали. Фиксировали в пространстве, не давая упасть. Будто Эдан был хрупкой вещью, которую стоит поддержать, чтобы не разбилась.

От этой мысли сделалось неловко. Эдан не привык, чтобы о нём заботились. Он вообще не был уверен, что заслуживает заботы — не после того, что сделал, не после того, что планировал сделать в будущем. Но Адриан, кажется, этого не знал. Или знал, но всё равно зачем-то держал.

Эдан медленно, очень осторожно выдохнул и попытался отстраниться — не резко, не грубо, просто сместил вес на собственные ноги. Получилось не очень. Головокружение никуда не делось, оно плескалось где-то в затылке мутной волной, и перед глазами всё ещё плыло. Пальцы дрожали. Он сцепил их в замок, надеясь, что в полумраке кабинки Адриан этого не заметит. Или заметит, но не станет спрашивать.

— Всё в порядке, — прошелестел он одними губами, почти беззвучно. — Я в норме.

Это была ложь, разумеется. Но ложь привычная, уютная, как старый свитер. Эдан носил её годами, и она почти никогда не подводила. Почти.

Сосед за стенкой продолжал свои дела, совершенно не подозревая, что в метре от него два студента решают судьбу — нет, не мира, но нескольких девушек, которые имели несчастье попасть в лапы Курта. Эдан вдруг подумал, что это очень в духе его жизни: даже героические поступки он совершает в самых неподобающих декорациях. Ни тебе пафосной музыки, ни благодарных зрителей. Только унитаз, головокружение и напряжённый поляк, который, кажется, уже мысленно составлял план по свержению преступной империи старшекурсника.

Эдан перевёл взгляд на лицо Адриана. Телефон погас, и теперь кабинку освещал только тусклый свет из-под двери. Черты Адриана казались резкими, почти хищными в этих тенях — совсем не такими, как днём, когда он тихо сидел за своей партой и замазывал синяки. Эдан тогда подумал, что у Адриана тоже есть свои тайны, свои тёмные углы, которые он никому не показывает. И вот теперь они оказались заперты в одной кабинке, объединённые общей тайной. Ирония, не иначе.

— Слушай, — снова одними губами, почти без звука, — если ты продолжишь так сжимать мне плечи, я решу, что ты либо хочешь меня задушить, либо обнять. И то, и другое сейчас не вовремя.

Он попытался вложить в эту фразу максимум лёгкости — той самой, которая всегда помогала ему разряжать обстановку. Получилось, кажется, неплохо. По крайней мере, уголок его собственных губ дёрнулся в подобии улыбки. Эдан вообще часто шутил в неподходящие моменты — это был защитный механизм, такой же надёжный, как способность внушения. Если смеёшься, то не боишься. Если не боишься, то контролируешь ситуацию. Простая математика. А в математике Эдан был хорош.

Сосед наконец-то закончил. Зашуршала бумага, звякнула пряжка ремня, а затем раздался звук спускаемой воды — громкий, как Ниагарский водопад. Эдан замер, пережидая этот шум, и только потом позволил себе выдохнуть. Шаги. Дверь. Тишина.

Они снова остались вдвоём.

Эдан подождал ещё несколько секунд — на случай, если незваный гость забыл помыть руки и решит вернуться, — а затем осторожно сполз с унитаза. Ноги держали не очень, но стоять было легче, чем сидеть скрючившись. Он потянулся, разминая затёкшую спину, и покосился на Адриана.

— Я, конечно, понимаю, что момент для знакомства поближе вышел несколько... специфический, — он кивнул в сторону унитаза, — но, кажется, мы теперь в одной лодке. Или в одной кабинке, что почти одно и то же.

Он замолчал. Потёр лоб тыльной стороной ладони. Дрожь почти прошла, но слабость ещё давала о себе знать — противная, липкая, как пот после кошмара. Эдан знал, что через час-другой станет легче, нужно просто перетерпеть. Как всегда.

— Спасибо, — сказал он вдруг, и это слово прозвучало неожиданно искренне. Без привычной маски, без расчётливой улыбки. Просто спасибо. — За то, что не сдал меня сразу. И за то, что... поддержал. В прямом смысле.

Он смотрел на Адриана и думал о том, что, возможно, ошибался в нём. Возможно, этот парень с замазанным фингалом и усталыми глазами — не просто тихий однокурсник, а кто-то, кому можно доверять. Мысль была опасной. Доверие — это роскошь, которую Эдан не мог себе позволить. Но, кажется, сегодня он уже переступил через половину своих правил. Почему бы не переступить через ещё одно?

— Что будем делать дальше? — Эдан склонил голову набок, и в его голос вернулась прежняя лёгкая ирония. — Ты, кажется, говорил про «что-то ещё»? Из доказательств только телефон. Опрос свидетелей? Не думаю, что девушек стоит привлекать к этому. А сам Курт и его дружки ничего не скажут.

Эдан провел рукой по светлым волосам, словно пытаясь снять с себя эту противную усталость.

— Хочу послушать твои варианты решения проблемы.

Эдан выслушал Адриана молча. Прислонился плечом к прохладной каменной стене коридора — ноги всё ещё держали не очень, но хотя бы голова перестала кружиться. Откат от способности понемногу отступал, оставляя после себя знакомую пустоту где-то под диафрагмой и лёгкую тошноту. Пройдёт. Всегда проходило.

Он заметил протянутую руку. Заметил, но опираться не стал — просто кивнул, обозначая: «Я в порядке». Или почти в порядке. Или сам справлюсь. Три версии одной и той же лжи, которую он повторял себе годами.

А вот идея с «живцом» заставила его поморщиться.

— Живец, — повторил он тихо, пробуя слово на вкус. — То есть ты хочешь, чтобы какая-то девушка — возможно, та самая, которая уже однажды стояла перед камерой с трясущимися руками, — снова пошла к нему. Добровольно. Зная, что от неё потребуют. И ты уверен, что после такого она сможет смотреть на себя в зеркало?

Эдан говорил без злости, скорее устало. Он слишком хорошо знал, что значит делать то, чего не хочешь. Знал, как это потом живёт под кожей месяцами, годами, просыпается по ночам вместе с холодным потом. Сам через такое прошёл. Не с Куртом — с отцом. Но механика примерно та же: кто-то сильный заставляет тебя быть удобным, и ты ломаешься ровно настолько, чтобы выжить.

— Я не говорю «нет», — добавил он, заметив, как напрягся Адриан. — Я говорю: если мы и будем это делать, то не так.

Он наконец выпрямился, расправил плечи и одёрнул рубашку — привычный жест, возвращающий контроль над телом. В голове понемногу прояснялось. План Адриана был неглупым, просто... грубым. Слишком прямым. Эдан предпочитал действовать тоньше. Так, чтобы цель сама не поняла, что на неё охотятся, пока капкан не захлопнется.

— Курт — придурок, но не идиот, — продолжил он уже твёрже. — После сегодняшнего он будет настороже. Возможно, уже заподозрил, что телефон не просто потерялся. Если сейчас к нему придёт какая-то девушка и начнёт задавать странные вопросы или тайком включать диктофон — он почует неладное. У таких, как он, нюх на страх и фальшь. Они этим питаются.

Эдан помолчал, покрутил в пальцах манжет рубашки.

— Нам нужен кто-то, кого он не заподозрит. Кто-то, кто не вызовет у него подозрений. Кто-то, кто... — он осёкся, потому что мысль, пришедшая в голову, была настолько абсурдной, что он едва не рассмеялся. — Кто-то вроде меня.

Он поднял взгляд на Адриана — спокойный, расчётливый, слегка ироничный.

— Я знаю, о чём ты подумал: «Эдан, ты спятил». Возможно. Но послушай. Курт считает меня мелким воришкой, который струсил и спрятался за спины однокурсников. Он меня презирает, но не боится. Он думает, что я — лёгкая добыча. Слабый, вежливый мальчик, который даже ответить грубо не может. Если я приду к нему с извинениями — скажу, что телефон правда был у меня, что я хотел вернуть, но испугался, что он меня изобьёт... Он поверит. Потому что это укладывается в его картину мира. Потому что такие, как он, всегда верят в слабость других.

Эдан замолчал и провёл рукой по волосам — жест нервный, почти мальчишеский. Он понимал, насколько опасной была его затея. Если Курт что-то заподозрит — если хоть на секунду усомнится в искренности извинений — то Эдану не поможет ни дар, ни репутация, ни Адриан. Курт был сильнее, быстрее и злее. Он мог сломать Эдана пополам. Но... Эдан привык к риску. Привык ходить по краю, притворяясь, что прогуливается по парку.

— Но я не пойду туда без страховки, — добавил он, возвращая взгляд к Адриану. — Ты говорил про магию, скрытую камеру, диктофон. Это хорошая идея. Мы можем записать разговор. Я спровоцирую его на признание — он наверняка захочет похвастаться своими «подвигами», такие люди всегда хотят. А ты... ты будешь неподалёку. С доказательствами. И если всё пойдёт не так — вытащишь меня.

Он замолчал и вдруг улыбнулся — устало, но искренне.

— Вот такой план. Рискованный, глупый и почти самоубийственный. В моём стиле. Что скажешь, господин прокурор?