Не успев дойти до мойки с зеркалом, чтобы пятерней пригладить ненавистные волосы, Флеминг вздрогнул от сработавшего в заднем кармане джинс вибросигнала. Сообщения от Кобальта не заставили себя ждать и маг уверился в мысли, что он не просто маг, а настоящий волшебник. Он и подумать не мог о том, что лед тронется и поплывет так быстро, а ведь теперь придется по нему скакать как незадачливому любителю зимней рыбалки. Гилберт плеснул себе водой на лицо, утерся ладонью и, щурясь, перечитал сообщения еще раз. Нет, он не успеет привести себя в божеский вид, не сейчас, не сегодня. Следовало бы придумать что-то относительно правдоподобное, можно упомянуть дела семейные, обычно они являются отличной отмазкой для начальства. Но только Хэён вовсе не начальник, с ним можно бы не церемониться. За всеми этими мыслями Флеминг закружился на кухне, не зная за что хвататься. Он раскрыл книгу с формулами заклинаний, перелистал где-то на треть, потер щеку, задумался и незаметно для себя заснул, так как на ногах был с шести утра.

За окном синел вечер, луна поднялась из своего дневного укрытия, чтобы взглянуть на академический городок своим печальным бледным ликом. Гилберт приподнялся, протер глаза и, как это бывает, не сразу понял который сейчас час, месяц и вообще год. Зачем на столе рядом с креслом лежит раскрытая книга он тоже забыл, но буквально через минуту его осенило. Быстрым движением маг прихватил телефон, открыл уже прочитанные сообщения и стал набирать.

_________

Несколько дней спустя все то же зеркало, тот же умывальник, но только теперь в отражении Флеминг без труда узнавал себя. Чары сошли на нет, правда, для этого пришлось постараться и несколько часов к ряду втирать в себя специально заряженный раствор, основанный на яичных желтках. После процедуры кожа стала нежной и шелковистой, а может Гилберт просто отвык от себя настоящего, потому возврат к прежнему состоянию казался чем-то приятным и необычным.

В назначенный час приглаженный и отшлифованный Гил подъехал к одному из неплохих ресторанов Салема с итальянской кухней и всеми полагающимися для нее изысками. У входа через стеклянные двери просматривались большие фикусы в терракотовых глиняных горшках, за ними наблюдались фигуры гостей и официантов. Оранжеватый свет в вечернее время как всегда манил и приглашал на огонек, обещая тепло и изысканные блюда под терпкое красное вино, лишенное химозных примесей и красителей. Поздоровавшись с администратором, маг сверился с местом, которое забронировал ранее и прошел к нему, чтобы оценить степень комфорта. Небольшой столик, покрытый чистой и отглаженной скатертью приятного молочного оттенка, украшали декоративные приборы и несколько толстых приземистых свечей. Фоном играла музыка, в стороне тихо переговаривались гости. Гил оглядел зал на наличие своего компаньона, но тот видимо еще не приехал. До восьми часов оставалось еще пятнадцать минут, так что можно было за это время смириться с еще не потраченными деньгами, поторговаться, принять и простить самого себя за расточительство в условиях сложной экономической ситуации во всем мире. Флеминг поймал себя на мысли, что ухаживает за фамильяром как за потенциальной любовницей, связь с которой сулила бы массу эмоциональных и физических бонусов. Свои бонусы Гилберт распланировал на год вперед, он рассчитывал умаслить Хэёна, чтобы тот стал отличным хранилещем и проводником для энергии. Как ни иронично, здесь работал тот же принцип, что и с обычным котом. «Если резко двинуться, котик обидится и уйдет. И уж точно не позволит чесать себя за ушком». Почему-то казалось, что связь с Кобальтом Флемингу была нужнее, чем самому Кобальту. Последний не был карьеристом и будто умел довольствоваться малым, Флеминг же ждал от жизни всего самого лучшего, а если не мог позволить себе лучшее, то старался вытянуть уже имеющиеся блага на более высокий уровень за счет собственной смекалки и магического мастерства.

- Ничего страшного, я не успел заскучать, здесь весьма обходительный персонал.

Улыбнувшись девушке из штата обслуживания зала, Гилберт быстро скользнул взглядом по фамильяру, в очередной раз убеждаясь в высшей степени его эстетичности. Красивые люди любят окружать себя другими красивыми людьми, но так, чтобы их было не слишком много, иначе комплиментарность фона заглушит основных действующих персонажей. У Флеминга был красивый дом, красивая жена, красивый помощник. Все неидеальное как бы само собой выпадало из ближнего круга этого человека. Не хватало только красивых детей, но с этим были проблемы. Два абсолютно здоровых человека вроде бы и стремились размножиться, но не хватало то ли времени для уединений, то ли спокойствия и уюта в отношениях.

Мимо столиков прошла женщина в платье с открытой спиной, нехотя взгляд примагнитился и к ней. Живое, гладкое, блестящее, сияющее, чистое – все вокруг представляло собой сдержанную роскошь, характерную для интерьеров дорогих заведений. Флеминг приятно улыбнулся, складывая руки в замок и опираясь о них подбородком. 

«Это поистине знаменательный день. Сегодня мы должны наконец стать друг к другу чуточку ближе. Выходи за меня. Ах да я же женат…» - промелькнуло в расслабленном мозгу мага. Его вечно разрывали изнутри какие-то вопиюще пафосные реплики, так часто сдерживаемые по долгу профессии и социального статуса. Лучше бы он стал художником, творческие люди никому ничего не должны и могут эпатировать публику насколько хватит фантазии и красноречия. С другой стороны, творческие люди редко по-настоящему влиятельны, так что, отмахнувшись от суетных мыслей, Гилберт потянул носом смесь из ароматов ресторана и мягко хлопнул ладонь о ладонь.

- В первую очередь должен сказать, что я рад твоему обществу. Были некие дела, из-за которых пришлось отложить встречу, но вот мы здесь.

Медленным педантичным жестом маг стянул с руки короткую перчатку, за ней последовала и вторая, являя миру ухоженную крепкую мужскую ладонь, пронизанную синеватой сеткой из выступающих вен. Причина, по которой профессор почти всегда скрывал свои руки, для многих оставалась загадкой, но суть ее заключалась в необычных способностях мага. Через кожу энергия передается гораздо быстрее, мог случиться нежелательный конфуз с кражей чужих жизненных сил или щедрой растратой своих. Да и потом, перчатки – отличный способ защититься от бактерий. Как комендант студенческих общежитий, Гилберт стремился к чистоте во всех ее проявлениях и имел небольшую мизофобию. 

- Честно говоря, мне все равно что заказывать… - На этой фразе Флеминг взял в руки свое меню, вчитался, нахмурил брови и покачал головой, отменяя только что сказанное. – Нет, только не экзотику с неожиданными продуктовыми сочетаниями. Благо, в итальянской кухне таких вещей немного. – Терпеливый официант застыл в подобострастной позе, ожидая, пока клиент определится. Тем временем маг вел пальцем по строчкам ниже и ниже. – Ладно, давайте шестую и десятую позиции. Сложное название, но по сути это мясо с картошкой и немного овощей. Вино принесите на выбор моего друга.

Гилберт опустил взгляд и кончиками пальцев задумчиво погладил поверхность стола. Неодушевленные предметы магу нравились больше, они не тупили, не грубили и не делали ошибок. А если ломались, всегда можно было произвести замену.

- За что люблю свою работу: всегда найдется кого можно наказать, потому что несдержанность – удел молодости. К тому же, мало кому удается быть паинькой в отрыве от семьи. Они досаждают не столько мне, сколько себе. Осознание этого факта придет к ним лет через десять. Если повезет...

Фоновая музыка сменилась живым выступлением певицы с неплохим голосом. Гил откинулся на спинку стула, некоторое время медитативно глядя на плотную афроамериканку с дредами, зачесанными на бок. Темнокожая женщина пела, не прилагая к этому особых усилий. Мелодия проистекала из самых недр ее здорового молодого тела. Не удивительно, что потомки негров такие крепкие, долгое время из-за жестких условий обитания в их народе лютовал естественный отбор, благодаря которому качество генетического материала лишь улучшилось. И вот теперь дочь Африки стоит в хорошем ресторане не родной для нее страны и поет на не родном для себя итальянском языке, причем, делает это хорошо. Во времена, когда слова "толерантность" еще не существовало, такое не случилось бы увидеть.   

- А ты знаешь, что в Африке и странах Магриба до сих пор практикуется женское обрезание? Люди никогда не перестанут быть варварами, потому что в отдаленных уголках нашей планеты условия для жизни таковы, что никто кроме варваров там и не выживет. 

Зачин для приятного ужина был так себе, но темы Флеминга двадцать четыре на семь съезжали в крутое пике от шуток до смысла бытия и обратно. Маг закинул ногу на ногу и вновь поймал фокус внимания на Кобальте, походящем на собственную вежливую молчаливую тень в стиле, называемом «тотал блэк». 

- Мы не первый год знакомы. Почему все еще на «вы»? – В основном на «вы» обращался именно Хэён и это порядком напрягало. – Мы два взрослых человека с не столь большой разницей в возрасте и статусе. Я не президент и даже не мэр, меня можно не уважать вот прямо настолько. При студентах – хорошо, я согласен, что субординация должна быть. Но в личном общении мне бы хотелось, чтобы эта стена под названием «вы» ушла в прошлое. Я настроен на долгое и плодотворное сотрудничество, мне достаточно подчиненных. В своем фамильяре я хочу видеть в первую очередь друга.

_____________
*страны Магриба - Ближний Восток