С Сетом… сложно.

Он хороший парень, с ним вполне можно договориться — такое впечатление остаётся после знакомства с одногруппником во время записи на секцию бокса. Удар у него просто жесть — так думает Сирил о нём после первого спарринга. Какой же он скрытный — решает Сирил, когда раскрывается их связь.

На лице Сета сложно прочитать эмоцию, а если попытаться полезть чуть глубже в разговоре, затронуть темы хотя бы чутка более интимные, личные, моментально натыкаешься на стальные ворота. Прочные, холодные и вечно закрытые на множество засовов. Ещё более неприступные на вид для человека, чьи социальные навыки закончили своё развитие в пятилетнем возрасте, когда нормой было подойти к рандомному ребёнку и сказать ему: “Ты теперь мой друг”.

Сирилу кажется, что человек его склада ума Сету вообще не подходит. Сирилу кажется, что Вселенная ошиблась, что Сету нужно было выбрать кого-то жизнерадостного, яркого и энергичного. Потому что вот такой человек точно мягко и ненавязчиво обошёл бы все засовы и смазал бы петли на воротах, чтобы створки распахнулись легко и непринуждённо. Сирил так не умеет. Он уже несколько месяцев стоит перед ними и рассматривает декоративные узоры в попытках понять, что ему делать. Вероятно, ждёт, когда замки рассыплются пылью.

Так уж вышло, что мысли в этот промозглый день заполоняет один только свободолюбивый фамильяр. Сирил шумно вздыхает и прибавляет скорости шагам. На аллее почти никого, а ноябрьский морозец начинает покусывать его лицо.

Он узнает это совершенно случайно. Остаётся задать быстрый вопрос по новому зелью у профессора Лунд и в процессе краткой беседы бросает взгляд на чью-то проверенную работу. Вначале начинает колоть тревогой обострившаяся интуиция, а спустя долю секунды Сирил узнаёт почерк. Написанные им конспекты он видел не один десяток раз. Но хуже всего — неудовлетворительная оценка после всех формул и расчётов. И шепоток чутья: “Это лишь малая часть, готовься к худшему”.

Иногда Сирил ненавидит свои способности. Иногда он правда хочет остаться в неведении.

И вот теперь, когда все дела закончены, домашние работы подготовлены, и остаётся самая капелюшечка свободного времени перед отбоем, Сирил вновь обращается к своей силе — просит провести его к Сету. Ведь в его комнате фамильяр не обнаруживается, а его соседи, конечно же, не еб… совершенно не понимают, куда мистер Янг мог подеваться.

Сила ведёт на аллею, в холод и темень.

Сирил находит его, развалившимся на лавке и хмурым. Слегка туманный свет фонаря ярко подчёркивает тонкую складку меж бровей Сета, поджавшиеся губы и залёгшие под глазами очевидные тени.

Сирил останавливается перед лавкой. Смотрит на Сета сверху вниз с добрую минуту. На лице — что-то непроницаемое. Впрочем, лицо ведьмака никогда не обладало богатой мимикой. Внутри же колючая мешанина, явно неприятная, но Сирилу правда сложно разбирать этот комок.

— Я хочу поговорить об учёбе, — откашлявшись, сообщает он Сету и уже предвидит, как будет кривиться его лицо. Плевать. Сирилу это важно и он не спасует перед чужим недовольством. Более того, он попытается донести, как ему это важно. Правда искренне попытается. С таким решительным настроем он набирает в рот новую порцию воздуха.

Как же это всё смущает.

— Я видел твою проблему. Правда, случайно. Но меньше проблемой она от этого не становится, — Сирил пытается говорить ровным спокойным тоном, но тревожную ноту скрыть не получается. К тому же это положение… Сирил чувствует себя невероятно глупо, нависая над Сетом. Он ведь не пытается доминировать в этом диалоге, не пытается нападать на своего фамильяра. Но пока торчит над ним, расположившемся на лавке, это как будто бы выглядит… нехорошо.

Поэтому, недолго думая, Сирил приземляется на лавку рядом с Сетом. Места не особо много, поэтому их бёдра касаются, создавая тёплый контраст с промёрзшей скамейкой.

Из горла вырывается тяжёлый вздох.

— Сет, как долго у тебя всё плохо с алхимией? — нахмурившись, наконец задаёт он тот самый вопрос, что жжётся изнутри и порождает волны острой, яркой тревоги. Он поворачивает голову к фамильяру, теперь находясь с ним на одном уровне. Смотрит пристально, серьёзно, почти не моргая. — Не ври мне. Пожалуйста.

Ложь — инструмент трусов. Сет не такой, Сирил чувствует это каким-то образом. Но даже если он решится соврать своему ведьмаку, Сирил почует это. По крайней мере сейчас Чейз в своих силах уверен.

Сирил чувствует тяжёлую руку у себя на плече, но не дёргается, не отводит прямой взгляд от лица Сета, не морщится. Почему-то намёк на то, что ведьмак может копаться в чужих работах и оценках, вынюхивать-выслеживать, подобно крысе, задевает его. Действительно оставляет саднящую царапину на живом. И вместе с тем Сирил понимает: он способен на такие штуки. Он и так наизусть знает расписание Сета, он знает, какие тот выбрал допы и факультативы, помимо основного расписания, знает, исходя из этого, в каком примерно времени Сет может добраться до общежития и сколько примерно останется у него на самостоятельные занятия.

Это… отвратительно. Но Сирил не в силах отпустить это желание въесться, вплавиться в жизнь фамильяра, узнать больше, проконтролировать. Без этого, в полной неизвестности, Сирил сойдёт с ума.

— Я уже сказал тебе, что увидел твою работу случайно, — цедит он и поджимает губы. Нет, так не пойдёт. Сет опять опережает.

Он ведь всегда перехватывает инициативу в спаррингах, он всегда точно знает, когда начать нападение, пока Сирил нерешительно мнётся, увиливает и уклоняется, всё ещё сражаясь со страхом сделать оппоненту слишком больно. Сет всегда знает, куда и как ударить Сирила побольнее, и это невероятно бесит.

Его будто и не победить совсем. То ли таланта у Сирила нет совсем, то ли подготовка Сета в других спортивных дисциплинах даёт ему такую существенную фору. Но факт остаётся фактом — из десяти совместных спаррингов Сирил выигрывает в лучшем случае два. Поэтому словесную дуэль ведьмак проиграть ну никак не может.

— Когда же уже до тебя дойдёт, Янг? — с раздражением понижает тон Сирил.

Он нащупывает полыхающий внутри гнев и держится исключительно за него. Он черпает хоть какую-то силу в этой разрушительной энергии. Не показывать больше неуверенности, не демонстрировать этому… пернатому говнюку ни одной своей слабости!

— У ТЕБЯ относится примерно к той же категории, что и У НАС. Если ты забыл, то напомню — мы с тобой повязаны. Я твой ведьмак, а ты мой фамильяр. Половинки одной души, ага? Припоминаешь что-то такое? — вот теперь Сирил не сдерживается, кривится в какой-то ироничной гримасе. И взгляд всё ещё от Сета не отводит — И решать проблемы вместе — это прямой способ связь укрепить. Прямой способ друг друга лучше понять.

Сирил видит внутренним взором, как бьётся о красивые, но неприступные ворота во внутренний мир под названием “Сет Янг”. От удара кулаком по ним в округе разносится гул, как от буддийского гонга.

— Мне не всё равно, что у тебя случилось отставание по алхимии, так тебе будет понятно? — продолжает Сирил уже не так агрессивно, уже глуше и тише. — И я пришёл не напомнить тебе об этом. Не позлорадствовать. Я пришёл узнать: почему ты скрываешь это от меня? В чём проблема?

Сирил вдруг захлёбывается словами, замолкает и отводит взгляд в темноту зарослей, обрамляющих аллею. Он понимает, что ему и правда как-то излишне обидно, что даже спустя три месяца они с Сетом нисколечки друг другу не доверяют. Это ужасное чувство заливается Сирилу в лёгкие и мешает дышать, стискивает грудную клетку ледяным кольцом.

Почему, почему ты просто не рассказал мне?

А ведь тогда, после той злополучной тренировки, всё, казалось, сложится совершенно иначе. Ты сидел посреди ринга, такой маленький, хрупкий, взъерошенный, но невероятно гордый, что Сирил едва ли не распался на атомы от потрясения, умиления и радости.

Сирил неловко сглатывает, понимая, что потерял спасительную связь со своим гневом. Он вновь поворачивается к Сету, клонится ближе к нему, возвращая во взгляд (хотя бы во взгляд!) твёрдость.

— Почему ты просто помощи не попросишь, Янг? Это так сложно? Я настолько не достоин твоего доверия? — Сирил выбирает не лучшую формулировку, но он, по крайней мере, искренен. И где-то среди соединяющих слоги звуков можно уловить детскую обиду и такой же детски-наивный вопрос: “За что ты отвергаешь меня?”

Сирил ершится, ощущая раздражение Сета, улавливает его не только в голосе, во взгляде, в языке тела, во всём его существе. Поддёргивает верхнюю губу, словно обозлённая дворняжка, собираясь ответить что-то колкое. Но при этом даже не собирается грубо сбрасывать чужую руку, слово действительно верит, что это бездействие выглядит высокомерно и как-то помогает ему свои позиции удержать.

Но Сету тоже удаётся удивить, даже обескуражить — Сирил не ждёт такой искренности. Сирил ждёт только того, что тяжеленные ворота ударят его по носу и отбросят подальше.

И когда Сет вдруг опускает оборону, Сирил теряется. Замирает и смотрит на него встревоженными глазами. А в голове в этот момент — чистая пустота, слегка окрашенная белым шумом. Будто бы эти два упрямца с силой тянули дверь друг на друга, но один без предупреждения отступил, а второй, не рассчитав усилий, с размаху влетел в чужие владения. И теперь переживает, что так далеко план не заходил…

— Со стороны выглядит даже так, будто я классный, — глухо усмехнувшись, отвечает ведьмак. Он хватается за эту искренность и выуживает на свет свою, не без труда и внутреннего сопротивления, конечно, но всё же выуживает. — Но учёба — это почти всё, что у меня есть. Я не знаю, что ещё мне в этом мире делать, — последнее звучит совсем уж тихо, и Сирил вдруг осознаёт, что выглядит слишком уж драматично. Он откашливается и смотрит на Сета нарочито-спокойно. — То есть, я просто ничего другого не умею. В семье было чёткое правило: пока мы с сестрой учимся в школе, хорошая успеваемость и обучение это наша основная обязанность.

Сирил умалчивает о том, что так и просится на язык. Неужели ты не видишь, что я почти ни с кем нормально не общаюсь? Неужели ты не замечаешь, что я не вписываюсь во всевозможные придуманные студентами увеселения? Неужели ты не ощущаешь меня типичным призраком коллектива, пока остальные веселятся, нарушают правила, выстраивают дружбу, привязанности и вражду?

— И да, может, оценки и твоя ответственность, — голос возвращается к уверенному тону. — Но твои знания и на мою живучесть могут повлиять. Рассматривай вопрос хотя бы с этой стороны, если тебе будет легче.

Сирил наклоняется вперёд и смотрит на Сета снизу вверх, чуть сбоку, вывернув голову, уже с более горящим взглядом, но серьёзно напряжённой линией губ.

— Это не слабость, попросить помощь вот сейчас. Это вообще не слабость, признать, что чего-то не понимаешь. Это же по сути самое начало, фундамент. Тебе необходимо уложить его в голове полностью и правильно, чтобы в дальнейшем знания просто наслаивались на эти надёжные нейронные пути, — Сирила так и наставляли дома. Основа важнее всего, усваивай эти знания так, как усваивал тексты из Книги Мормона или из Библии. — Слабость — это замолчать проблему и пустить всё на самотёк. Это окей, если какие-то знания заходят хуже других, главное же попросту не допустить, чтобы в дальнейшем пробелы снежным комом обвалили тебе все оценки по предмету. А ведь дальше это всё компенсировать будет сложнее.

Сирил замолкает, понимая вдруг, что звучит, как какая-то стрёмная пародия на Гермиону Грейнджер, которая прошла пару тренингов личностного роста и одно занятие для клинических психологов. Смущённый, Сирил вновь хватается за гнев, опирается на него, потерянный в непривычной искренности. И, вероятно, портит всё, рушит всю хрупкую атмосферу, что каким-то чудом установилась между ведьмаком и фамильяром.

— Поэтому я не хочу слышать от тебя “не парься”. Я буду париться. Это не было предложением, Янг. Это было ультиматумом, — Сирил снова выпрямляется и упирается Сету в грудь указательным пальцем. Ещё и тычет им в течении своей эмоциональной речи на самых акцентных местах, дышит ему в лицо лёгким парком на ноябрьском морозце. — С завтрашнего дня я собираюсь взяться за твои знания по алхимии, хочешь ты того или нет. Я буду спрашивать тебя, буду ходить за тобой, я тебе всю душу достану, обещаю. Но я жду, что ты отнесёшься к делу более ответственно и по-взрослому, и мы просто установим время занятий и будем тренировать прошедшую программу.