Kindred Spirits |
Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.
Вы здесь » Kindred Spirits » Тень прошлого » [28.12.2025] Pax Romana
Жизненный путь человека, если неуклонно ему следовать, ведет к предопределённому концу. Но если человек сойдёт с этого пути, то и конец будет другим.
Pax Romana
28.12.2025
Салем, остров Уинтер
Arno Summerset
Luna Monteverde
"Тени Фасги" погребли под завалами многое, но куда больше они породили новых вопросов. Например: кто виноват в случившемся? Где теперь будут учиться молодые одарённые? И кто возглавит Академию?
[hideprofile]
Жизненный путь человека, если неуклонно ему следовать, ведет к предопределённому концу. Но если человек сойдёт с этого пути, то и конец будет другим.
Дома в Салеме ночью никогда не было по-настоящему тихо. Ветер, пробивающийся на материк с воды, путался в кронах, шурша листвой, не умолкал и звук дороги, а внутри то и дело пощёлкивал котёл отопления, да ветви дерева бились о закрытое окно на втором этаже.
Арно сидел в гостиной без света, словно ища в темноте покой и возможность немного расслабиться. За последние четыре часа он успел сделать так много, что это плохо укладывалось в голову: эвакуация студентов и персонала, расселение их по гостиницам, инструкции Службе безопасности от которой требовалось оцепить кампус у Фасги и держать периметр, не подпуская никого у кого нет допуска. Потом были звонки и сообщения членам ковена с отчётами и просьбой о встрече. Сейчас Арно уже и не помнил, кто выступил инициатором последнего, впрочем, это и не было столь уж важно.
Вернулся домой он практически на автопилоте, будучи погружённым в мысли, Арно не заметил, как прибыл на место и ещё несколько минут просто сидел в авто, прежде чем заглушить двигатель и выйти наружу.
Сейчас на столе перед ним лежали два письма, которые были единственным, что он забрал из Академии. Своё собственное, написанное когда-то давно, представляло из себя плотный конверт со старой печатью, а рядом с ним и письмо Луны: лёгкое и небольшое. Её почерк Арно узнавал даже в полумраке: мягкие линии, уверенные с небольшими разрывами. От бумаги тянуло духами, тонкими и едва уловимыми, но от них в груди стало немного легче.
Через пару часов ему предстояла встреча с Франсуа из Ложи, и теперь Арно прокручивал возможные варианты. Во время звонка Франсуа говорил мягко и вежливо, вот только вежливость ковенов часто похожа на нож в чехле: он безопасен, пока его не достали, а как достали поди угадай, куда он будет направлен. Арно до жути хотелось вытащить ответы на свои вопросы с помощью дара, но сегодня он прибегал к нему уже слишком часто и больше ему нельзя было рисковать, а потому приходилось останавливать себя от этого необдуманного поступка.
Поднявшись с кресла, он встал и дошёл до кухни, желая раздобыть там себе ещё чашку кофе. Там он поймал в отражении стекла своё отражение: мужчина с ровной спиной и усталостью во взгляде, с лёгкой сединой у висков, тенью от щетины и сжатыми в руке очками — декан, стратег, учитель… и просто человек, который упорно делает вид, что всё под контролем.
— Ты уверен в этом? — спросил он у своего отражения, но не получил никакого ответа.
Мысли снова вернули его к конверту на столе с письмом, которое Арно писал молодым. Тогда он попросил другого ведьмака стереть себе память о написанном, чтобы не подгонять жизнь и предстоящие решения под написанное внутри с указанием распечатать конверт только когда поймёт, что путь служения завершён. Забавно: в такие ночи как эта кажется, будто конец уже наступил. Так происходило этой ночью, так происходило и во многие другие.
Встряхнув головой, он взял наполнившуюся в кофе-машине чашку и вернулся в свой кабинет, снова заняв своё кресло. Где-то там, у Фасги, сейчас стояли посты, рисовались руны, читались заклинания, и люди пристально наблюдали за горой и тем, что ещё недавно называлось Академией. И всё равно Арно не был уверен, что этого достаточно, чтобы обеспечить безопасность.
Телефон лёг в ладонь и он в несколько движений включил будильник, который теперь должен был позвонить через полтора часа, после чего положил его рядом. Прикрыв глаза, он забылся тревожным сном.
Идеальных связей не существует. Есть только решение каждый день выбирать друг друга заново.
Четыре месяца или сто двадцать два дня протекли вдали от всего, что дорого сердцу Луны Монтеверде. Это целая вечность, сплетённая из ожидания, превозмогания и постижения. Луна вошла в родной дом и замерла на пороге, её встретил запах красного дерева, старых книг и остывшего кофе. Почему не супруг, с которым пара совместными усилиями обустроила гнёздышко в Салеме? Всё просто и сложно одновременно. Дар предвидения Арно создавал невозможные условия для сюрпризов. Поэтому женщина не упускала ни единого шанса их создать для него, если получится, и приятно удивить. Как своим приездом этой поздней ночью или ранним утром. Кому как больше нравится.
Дома трепет воспоминаний наполнил нутро фамильяра восторгом, а рука замерла в готовности снять ботинки, но боясь, что скрип половиц разрушит нежное волшебство возвращения. Монтеверде мягко опёрлась плечом о стену, чтобы не потерять равновесие и улыбнулась драгоценному моменту. Сделала глубокий вдох, прикрывая веки и преисполняясь невообразимым счастьем, что проступило влагой в уголках глаз.
"Даже воздух в Салеме другой: чистый, домашний, близкий. Совершенно не похож на влажный плотный воздух Японии". - Именно там фамильяр провела последнее время с одной целью: обрести свою мифическую форму.
Найти будущего учителя, мастера Такахиро, оказалось почти так же сложно, как выдержать последующие тренировки. Такахиро-сама не являлся членом ковена или Инквизиции, он отдалился от магического мира настолько, насколько возможно, хотя овладел редким навыком для фамильяра - мифической сутью. Подобные достижения не оставались незамеченными, потому его имя шептали в различных уголках, но в одном предложении с ним шло мало приятных слов. Старик вёл отшельнический, скрытный образ жизни. Потребовались недели, чтобы просто получить возможность встретиться. Когда Монтеверде нашла его: сухого, как осенний лист, старика с глазами, в которых не наблюдалось ни тепла, ни сочувствия, да хотя бы и капельки интереса, он задал лишь один вопрос в ответ на заготовленную речь женщины: - Зачем тебе это?
Луна начала вновь рассуждать о силе, единстве, служении, но её резко прервал жест руки фамильяра.
- Ты хочешь стать сильнее, чтобы лучше защищать соула, - сказал он, глядя не на Луну, а куда-то сквозь гостью. - Я понял. Чтобы обрести мифический свет, сначала придётся лучше познать свою тьму. Проведи месяц в животной форме. Без единого слова, отрекаясь от человеческого Я, держись столько, сколько сможешь, а накопишь силы - оборачивайся заново. Если через тридцать дней затея тебя не оставит - возвращайся.
Первый месяц обучения в крупнейшем оленьем парке города Нара, можно охарактеризовать кошмаром безмолвия. Тридцать дней в облике лани оказались не умиротворяющим единением с природой, скорее погружением в ад. Луну окружали сотни других оленей и в общем-то людей, подкармливающих специальным лакомствам за поклоны головой, но одиночество оставалось оглушительным. Человеческий разум бился в тесной клетке животного тела, как птица о стекло. Она скучала по Арно так сильно, что это ощущалось как физическая боль фантомной конечности, которая ныла без остановки. Помогало цепляться за его образ, звук голоса, выуженный из памяти, за тепло рук, которыми мужчина часто обнимал, но с каждым днём воспоминания утрачивали яркость, вытесняемые запахом влажной земли и вкусом растений. Луне не приходилось оставаться ланью так долго и казалось она начинала терять частичку самой себя. В последнюю ночь, дрожа от холода под проливным дождём, ужасно хотелось сдаться. Какими же глупостями безумного старика приходилось заниматься вместо того, чтобы спокойно лечь в тёплую сухую постель! В голову Луны лезли мысли, что задание мастера ничего не давало, он издевался, чтобы на месяц отшить неприятную иностранку, и женщина почти сдалась этим убеждениям. Почти. В ту ночь её поддержало не воспоминание о лице или голосе любимого ведьмака. Фамиляр сосредоточилась на ощущении, когда Арно засыпал, положив голову ей на колени, и его дыхание становилось ровным. Словно не воспоминание вовсе, а сама суть их непостижимо тесной связи. Утром женщина вернулась к Такахиро, тот кивнул:
- Ты нашла свою роль рядом с соулом. Этого достаточно, - глубокомысленно изрёк учитель.
Дальнейшая суть обучения состояла не в том, чтобы учиться как превращаться в мифическое существо, связь с Арно уже дала этот потенциал. Луне предстояло заново познакомиться с самой собой и понять, какую мифическую суть отражала её душа. Познание пролегало через процесс медитаций, уединения и погружения в древние энергии мира.
Следующие два месяца представляли собой череду контрастов. Днём - изнурительные упражнения и бесконечные медитации под насмешливым взглядом мастера. Он учил слушать, но не ушами, а кожей, костями, душой. Мир Луны в тот период сужался до самых простых ощущений: брызги солёной воды на лице, тепло нагретого солнцем камня, дрожь земли под копытами, когда она принимала форму лани. Фамильяр бегала часами, пока лёгкие не начинали гореть, а мышцы не сводило судорогой. Казалось, что в какой-то момент она научилась думать не словами, а образами. Постепенно, очень медленно, человеческая суета, страхи и даже любовь к Арно отступали, превращаясь в тихий, ровный гул на периферии сознания. Они не исчезли вовсе, но переставали быть центром её вселенной. Центр же заняла сама жизнь с её первозданным диким пульсом потока.
- Твой будущий дар отражает его дар, - наставлял учитель. - Ты его зеркало, так что перестань искать силу в себе. Твоя сила в нём, просто загляни в него. Не в глаза, которые помнишь, а в его душу. - Легко говорить "просто", когда уже научился держать равновесие на велосипеде или оставаться на плаву водоёма. Луна же пыталась, концентрировалась на связи, той невидимой нити, что тянулась через полмира от Нары до Фасги, но продолжала неуклюже барахтаться в своих попытках продраться через слои мантии к ядру.
Вечерами же случались созвоны с Арно. Порой короткие и вымученные, порой долгие и бережные, но Луна не хотела в полной мере описывать свою усталость, одиночество и трансформации, которые проходила. Она их сама не до конца понимала, поэтому супруги чаще говорили о незначительных вещах: погоде, студентах или новостях, но в паузах между словами часто слышался невысказанный вопрос ведьмака - когда ты вернёшься? Только женщина сама не знала, было нечем обнадёжить любимого и ощущение, что по её прихоти оба страдали, кололо неприятнее всего. Это были самые мучительные, но в то же время необходимые разговоры в жизни Луны. Полные скрытой нежности, и редких, выстраданных признаний в том, как Арно недостаёт звука её шагов дома. А ей больше всего - утренних поцелуев. Не первая их длительная разлука, впрочем. Однако со временем, вопреки логике, находиться вдали друг от друга становилось лишь труднее.
Прогресс случился не в момент великого озарения или какого-то особого действия, а в период абсолютного покоя. Однажды на рассвете Луна стояла на краю утёса, глядя, как солнце поднималось из-за горизонта. Ветер трепал её шерсть и в мире словно не существовала ничего, кроме неё, моря и восходящего солнца. Фамильяр почувствовала, что её тело больше не преграда - лучи света будто прошли сквозь неё, наполняя едва заметным теплом в груди. Она поняла, что не нужно останавливать эти потоки, следует принять их, стать ими. Тонкие золотые нити потянулись от сердца к макушке лани. Она не видела их, но ощущала: словно внутри прорастал и распускался невидимый цветок, только вместо него на голове расцвели рога. Не из кости, а сотканные из тёплого света и чистого золота.
Она закрыла глаза и подумала об Арно, его даре, который был одновременно и силой, и в некотором роде проклятьем. Луна позволила их связи наполнить себя полностью и фамильяр почувствовала хаос видений ведьмака, боль откатов, тяжесть разрозненных знаний, но не стала блокировать неприятные ощущения, а позволила им растекаться по телу и проходить сквозь него. Когда Монтеверде открыла глаза, то увидела мир трижды. Слева стояла точно такая же лань, но её шерсть казалась чуть выцветшей, словно старая фотография. Справа стояла лань, чьи контуры слегка дрожали и переливались, как мираж в пустыне. Позже Такахиро-сама разъяснил:
- Ты стала воплощением трёх проекций времени, которое видит твой ведьмак. Одна лань - ты из прошлого, другая, вероятно, из будущего. Это хорошо, - впервые старик дал одобрительную оценку чему бы то ни было. - Враг не будет знать, в которую из вас целиться, а от тебя тройной урон.
Луна заплакала и плакала несколько часов от тоски и облегчения, от осознания того, какой бесконечно длинной и одинокой оказалась дорога к обретению новой сути. И слёзы радости не желали высыхать от осознания, что окончен путь, а значит может вернуться к Арно.
И вот она дома. Женщина тихо прошла в гостиную, лампа на столе отбрасывала мягкий круг света, рядом стояла чашка с нетронутым кофе. Арно сидел в своём любимом кожаном кресле, закинув голову на спинку и немного набок, он спал, сдавшись под натиском усталости. Седина в волосах мужа стала заметнее, очки съехали на нос, а под глазами залегли тени глубже, чем соул помнила. Мужчина выглядел очень уставшим и беззащитным, сердце сжалось от такой нежности, что стало трудно дышать. Монтеверде ушла, чтобы стать сильнее, обретя мифическую форму. Какая же глупость! Она смотрела на Арно сейчас и осознавала, что больше всего на свете желала стать ещё ближе к нему. Прикоснуться к таланту человека, которым восхищалась, стать частью, понять глубже, разделить. Что угодно ради него.
Луна подошла ближе, стараясь не разбудить, хотя желание увидеть радость на его лице казалось непреодолимым. Нет, сон Арно редко бывал спокойным и крепким, любой его отдых следовало оберегать. Фамильяр опустилась на колени перед креслом мужчины, всматриваясь в его лицо, чтобы разглядеть, наконец, каждую знакомую чёрточку. Осторожно потянулась и сняла с него съехавшие очки, мужчина слегка поморщился, но глаза не открыл. Монтеверде отправилась на кухню, чтобы убедиться: в холодильнике пусто. Она мудро по пути домой закупила продуктов, потому приступила к приготовлению завтрака. Луна вернулась в гостиную почти одновременно со звоном будильника. Слишком ранним, нужно отметить. Руки женщины сверху обхватили плечи мужа и сомкнулись кольцом на груди. Она запечатлела на его щеке поцелуй, послышался родной запах Арно - миндаль и сандал.
- Я дома, tesoro mio.
[mask][icon]https://upforme.ru/uploads/001c/82/f2/132/699616.jpg[/icon][/mask]
Отредактировано Luna Monteverde (13-03-2026 00:37:57)
Жизненный путь человека, если неуклонно ему следовать, ведет к предопределённому концу. Но если человек сойдёт с этого пути, то и конец будет другим.
В воздухе пахло томатами, базиликом и чем-то тёплым, домашним. Луна, освещённая только тусклым светом свечей, сидела рядом, совсем босая, подперев щёку ладонью, и наблюдала за ним, с той спокойной, чуть насмешливой нежностью, которую Арно так сильно любил. На столе остывала паста, и женщина, улыбнувшись, сказала, что ещё минута и ужин окончательно превратится в кулинарное преступление, но в её голосе не было ни капли упрёка или попытки поторопить. В этот момент он не думал о Фасги, не просчитывал последствия, не собирал в уме планы и вероятности, а просто сидел напротив своей жены, слушал её голос и чувствовал, как нежные пальцы легко проходятся по его волосам, возвращая ему покой и уют.
А потом эта обитель покоя начала постепенно рушиться, когда в их уютный мирок едва уловимо вползли новые звуки, словно за пределами их островка света кто-то неловко задел металл, и тонкий, настойчивый звук коснулся их ушей, не вписываясь в ставший привычным тихий треск свечей. Арно нахмурился, не понимая, откуда он взялся. Не желая отпускать мгновение их единения, он перевёл взгляд обратно на Луну, стараясь удержать её взглядом в этом тёплом полумраке в котором были только он и она. Ему казалось, что стоит только сосредоточиться чуть сильнее, и этот нелепый, настырный звук растворится и исчезнет, уступив место её смеху, её взгляду, её живому присутствию рядом. И тот в самом деле исчез, словно уступил, позволив иллюзии удержаться ещё на мгновение. Но почти сразу его сменил другой звук, уже не приглушённый и далёкий, а резкий, настойчивый, раздающийся прямо перед ним. Он нарастал, ломал тёплую ткань сна, врезался в сознание, как трещина по стеклу, и сколько бы Арно ни пытался удержать взгляд Луны, удержать её рядом, звук становился только громче, только реальнее, вытесняя всё остальное.
Будильник вырвал его из сна резко, почти болезненно. Арно открыл глаза не сразу, сначала лишь дёрнулся, с трудом возвращаясь в собственное тело, которое сейчас казалось чуждым и тяжёлым, и лишь спустя мгновение он осознал, что сидит в кресле, шея затекла, а в висках глухо пульсирует усталость. Мир вокруг собирался воедино медленно, как после глубокого погружения: тени, очертания комнаты, блеклый свет утра — и всё это ещё какое-то время казалось менее реальным, чем тот короткий, и нереальный покой, из которого его только что вытащил надрывающийся будильник.
Тёплое прикосновение на плечах ощутилось раньше, чем пришло окончательное пробуждение. Чьи-то до боли знакомые пальцы легли на ткань его рубашки и мягко сжали её. Запах духов, лёгкий и едва уловимый, но безошибочно её проник в его ноздри быстрее, чем он успел открыть глаза до конца, а затем по щеке скользнул лёгкий, почти невесомый поцелуй. Арно замер, не двигаясь и не позволяя себе даже вдохнуть глубже, словно любое неосторожное движение могло разрушить это хрупкое продолжение сна. Слишком... желанным было то, что он чувствовал, чтобы быть правдой.
— Луна... — шепнул он едва слышно, не открывая глаз до конца, будто боялся, что если посмотрит прямо перед собой, то она исчезнет, как исчезают все хорошие сны.
И всё-таки он заставил себя открыть глаза: медленно, будто проверяя границу между сном и реальностью на прочность. Мир не распался. Ничего не исчезло. Перед ним по-прежнему была она. Не размытый силуэт, не ускользающий образ, а живая, настоящая Луна. Арно смотрел на неё несколько долгих секунд, почти не мигая, и в этом взгляде было больше неверия, чем осознания: он словно пытался найти ту ошибку, и ту трещину, которая выдаст в происходящем чью-то жестокую магию иллюзий. Но ни ошибок, ни трещин не было. Только тёплое дыхание, только мягкий свет, только её взгляд, , такой любимый и такой живой, в котором отражался он сам.
И тогда в сознании, наконец, что-то сдвинулось. Тяжесть в теле, затёкшая шея, глухая усталость, запах кухни, вплетённый в её аромат — всё это собиралось в единое целое и складываясь в простую, но такую потрясающую мысль.
"Это не сон."
Она действительно была здесь. Луна вернулась домой.
Арно медленно поднял руку, словно всё ещё не до конца веря, что имеет право коснуться, и провёл пальцами по её щеке: осторожно, бережно, будто проверяя, не рассыплется ли она под этим прикосновением. Кожа была тёплой, живой. Настоящей. Он выдохнул. Глубоко, словно с этим выдохом выпускал всё накопленное напряжение и всю усталость последних дней. Не отводя взгляда, Арно снова шепнул её имя, уже тише, уже с едва заметной дрожью в голосе, в котором смешались облегчение и что-то почти болезненно нежное. В голове по-прежнему всплывали обрывки мыслей.
"Фасги, Франсуа, решения.." — но сейчас все они отступали и теряли вес, становясь далёкими и несущественными. Потому что здесь и прямо сейчас перед ним, была Луна. Дома. И впервые за долгое время Арно позволил себе не держать мир на плечах. Он подался вперёд и с жаром поцеловал супругу.
Идеальных связей не существует. Есть только решение каждый день выбирать друг друга заново.
Луна ощутила как напряглись под пальцами мышцы мужчины, и широкая грудная клетка перестала вздыматься, наполняя лёгкие воздухом. Не отнимая рук от Арно, а скользя по его плечам вниз к ладоням, женщина переместилась из-за спинки кресла вперёд и мягко сжала пальцы любимого. Она опустилась на колени перед мужем, как делала не так давно, и заглянула в его замершее лицо, что не спешило приоткрывать глаза. Веки поднимались медленно, словно спрашивая разрешения хозяина после очередного миллиметра пути. Её лицо напротив лучилось радостью и трепетным ожиданием, когда месье Саммерсет наберётся храбрости вернуться к реальности.
Он смотрел долго и вдумчиво, будто не верил происходящему. Стоило осторожным пальцам Арно коснуться щеки, Луна прикрыла ресницы от наслаждения и нежно потёрлась об открытую ладонь, почти полностью покрывшую её лицо. "Это я, любимый. Рядом". Луна замерла, впитывая тепло ладони, что всегда готова защитить от остального мира своей заботой и силой.
Поцелуй накрыл губы женщины жарким вихрем, фамильяр обняла мужчину за шею, чтобы напор не снёс с ног. Она почувствовала родной вкус и тепло, волну мурашек по телу. Супруги не щадя терзали губы друг друга, утоляя бесконечную тоску разлуки. От столь горячих и долгих поцелуев закружилась голова, и огонь разливался под кожей, пробуждая в каждой частичке желание стать ближе к мужчине. В стремлении наверстать упущенные мгновения, Луна сгорала от осознания, что это невозможно, но попыток не оставляла. Гладила скулы мужа, насыщаясь прикосновениями, покрывала лицо и шею невесомыми поцелуями, старалась стать с ним единым целым и утонуть в сладостной близости. Что ни говори о единстве душ, а человеку нужен человек по-настоящему. Физически ощущать как любимые руки прижимают к себе - невероятно важно, это чувство дурманило сознание не хуже психотропных веществ.
- Я так сильно люблю тебя, Арно, - прошептала женщина в губы, нехотя прерываясь. Она понимала, что слова излишне, ведь чувства сейчас одни на двоих, но оставить при себе лишь отпечатком мыслей не в силах. - Сюрприз удался?
[mask][icon]https://upforme.ru/uploads/001c/82/f2/132/699616.jpg[/icon][/mask]
Отредактировано Luna Monteverde (30-03-2026 17:57:51)
Жизненный путь человека, если неуклонно ему следовать, ведет к предопределённому концу. Но если человек сойдёт с этого пути, то и конец будет другим.
Арно не сразу отпустил её губы: поцелуй постепенно становился мягче и глубже, будто родившийся из вспышки и жара, он перетекал во что-то более мягкое, тёплое и спокойное. Но даже после того как тот прервался, он оставался рядом, почти не размыкая объятий и чувствуя дыхание Луны на своей коже. Лоб едва касался её лба, и на мгновение Арно прикрыл глаза: не от усталости, а просто чтобы сохранить эти ощущения внутри себя и не позволить им ускользнуть. Его ладонь всё ещё лежала на её щеке, когда пальцы чуть дрогнули и скользнули вдоль линии скулы к виску, к волосам, как будто он заново учился её касаться, убеждаясь, что она не исчезнет и не растворится, как сон. Дыхание постепенно выравнивалось, но в груди всё ещё оставалось что-то сжатое, болезненно-тёплое, не до конца отпущенное.
— Даже не представляешь… — тихо выдохнул он в ответ на её слова, на каждом слове чувствуя прикосновение губ к губам. Он чуть отстранился, ровно настолько, чтобы увидеть её взгляд, задержался в нём, словно проверяя, что она действительно здесь, что это не какая-то иллюзия или сон. Уголок губ едва заметно дрогнул в тени усталой, но живой улыбки. — Это… опасный способ устраивать сюрпризы, — добавил он почти шёпотом, с лёгкой, мягкой иронией. И уже тише: — Я тоже тебя люблю.
Он всё ещё не отпускал её из своих рук, но теперь взгляд стал внимательнее, собраннее: он уже не был отстранённым и мечтательным, а наоборот, слишком сосредоточенным. Пальцы медленно скользнули ниже, к её запястью, легко обхватили его, будто проверяя пульс, тепло, сам факт её присутствия и реальности.
— Когда ты приехала..? — спросил он тихо и почти буднично. — Ты давно здесь? Ты ела? — добавил он спустя секунду, чуть нахмурившись, будто только сейчас позволяя себе подумать об этом всерьёз. Взгляд на мгновение скользнул по её лицу, по волосам, по плечам. — И… ты как добралась? Всё в порядке?
Почувствовав, что начинает суетиться Арно замолчал и на мгновение отвёл взгляд.
В голову пришли мысли о которых сейчас совсем не хотелось думать, но думать было надо, и в чертах его лица мелькнула тень прежней собранности, той самой, что не позволяла ему выпадать из реальности надолго. Где-то за пределами этой комнаты по-прежнему существовали разрушенная Фасги, решения, которые требовалось принимать и разговор, который нельзя было откладывать. Обязанности никуда не исчезли.
Арно медленно и тихо выдохнул, позволив этим мыслям появиться… и отодвинул их в сторону.
"Потом" — мысленно сказал он самому себе, а после снова перевёл взгляд на Луну и стал просто смотреть на неё. Внимательно, с теплом и нежностью, с которыми смотрел на неё всегда, стоило им остаться наедине. Лёгкая, почти незаметная улыбка коснулась его губ, неуверенная, но настоящая.
Он мягко притянул Луну ближе.
— Ты дома, — тихо сказал он.
Идеальных связей не существует. Есть только решение каждый день выбирать друг друга заново.
Их поцелуй в начале походил на утоление жажды - жадный и отчаянный, но когда оба убедились, что не растворятся словно сонный морок, под пальцами вполне реальное тепло любимого человека, страсть трансформировалась в притягательную нежность. Большой палец Арно очертил линию, которую видел только он, а Луна прижалась лбом к его лбу. Она обожала, когда муж бережно целовал её в лоб и прижимал к себе. Так он и поступил, но на сей раз просто замереть в объятьях, женщине было мало. Она оставляла последовательные поцелуи на губах мужчины даже когда тот пытался говорить. Её пальцы нашли пуговицы его рубашки, и фамильяр почувствовала, как Арно улыбнулся в поцелуй, но тут же отстранился, разглядывая. Смесь эмоций, отразившихся на лице и во взгляде, плохо поддавались интерпретации, но психолог усмотрела знакомый жар чувств, сомнения и усталость. В голове Арно перемалывалось множество сложных мыслей, но в его голосе звучала та особенная хрипотца, которую Луна помнила по их первым ночам, наполненным особенным вожделением.
"Такой внимательный взгляд", - Луна улыбнулась глазами. "Ещё сомневается или забыл, что со мной делать? Я подскажу", - озорная улыбка затронула и губы фамильяра. Её ладонь медленным гладящим движением перемещалась вдоль бедра мужчины наверх, но её намерение прервал поток беспокойных вопросов. До боли милых сердцу вопросов. Его забота распирала сердце от нежности и любви, глаза Луны в ответ лучились, глядя на мужа.
- Чш, respira, - указательный палец мягко прижал губы Арно. - Я уже большая девочка, добралась самолетом и на такси. Успела лишь приготовить нам завтрак и ты проснулся. - Она капризно добавила: - Не хочу больше завтракать без тебя. - Ведьмака же слова навели на думы куда грустнее, лицо Арно помрачнело под нависшей тенью от сведённых вместе бровей. И словно стремясь найти убежище, он прижал Луну к груди. Она обняла в ответ, чувствуя, как сердца бьются в едином ритме. Четыре месяца одиночества и тоски по его теплу медленно стирались.
— Ты дома, - едва слышно проговорил мужчина.
- Ты - мой дом. Знаешь, лучшее место в мире - в твоих руках, - она поцеловала его шею, чувствуя, как бешено бьётся пульс, - Я здесь. Твоя. - всё чего хотела Луна - это потянуть Арно на себя и долго любить прямо на ковре под ногами в одном из лучших рассветов их жизни. Но отвергнуть сигналы, твердящие "что-то не так", женщина полностью не могла. Его беспокоило что-то помимо томной тоски по любимой женщине, поэтому она предложила выбор:
- Расскажешь, что случилось за завтраком?
[mask][icon]https://upforme.ru/uploads/001c/82/f2/132/699616.jpg[/icon][/mask]
Жизненный путь человека, если неуклонно ему следовать, ведет к предопределённому концу. Но если человек сойдёт с этого пути, то и конец будет другим.
Поднимаясь следом за Луной и всё ещё не до конца отпуская её из объятий, будто боясь, что стоит только ослабить руки, как она снова окажется где-то по ту сторону океана, Арно на мгновение задержался у кресла, чтобы машинально подхватить с подлокотника телефон. Экран вспыхнул холодным светом, и сразу вернул Арно в мир, который не имел ни малейшего уважения к чуду чужого возвращения. Уведомления о пропущенных вызовах от разных людей, среди которых значились имена преподавателей и сотрудников Академии не могли не тревожить. Ничего неожиданного, и всё же внутренности неприятно, почти болезненно сжались. Арно почти явственно ощутил это знакомое, вязкое движение мысли, когда разум уже тянется вперёд к действиям, решениям, и к необходимости снова стать собранным и хладнокровным. И всё же с почти детским упрямством он боролся с самим собой, отказываясь отпускать настоящее мгновение. Он заблокировал экран, словно этим простым жестом мог отодвинуть окружающий мир с его проблемами ещё хотя бы на несколько минут в сторону, и перевёл взгляд на Луну, последовав прямо за ней. Запах тёплой еды, томатов, свежего базилика и кофе уже наполнял дом, вплетаясь в её духи, в утренний свет и, идя за ней на кухню, Арно поймал себя на ощущении того, как сильно ему не хватало не столько слов любви и не редких звонков сквозь расстояние, а именно этого — звука её шагов впереди, лёгкости, с которой она заполняла собой пространство, чувства дома, которое она дарила, делавшего дом снова домом, а не просто местом, где он находился в перерывах между работой.
Оказавшись на кухне, Арно не стал тянуть с ответом, хотя на короткое мгновение ему почти мучительно захотелось сделать именно это.
— Фасги больше нет, — произнёс он настолько спокойно на сколько только мог, но и не пытаясь смягчить удар. Он опустил взгляд в тарелку, машинально отделяя кусочек еды и закинул его в рот, тут же осознав, как сильно был голоден.
"Сколько я уже не ел?"
— Этой ночью скверна, что скрывалась в шахтах и туннелях под Академией, вырвалась наружу. Сколько она там копилась? Годами. Таилась и ждала. Я ведь не раз говорил Альберту, что там следует всё проверить. Старый дурак! — Арно поднял глаза и по одному только выражению лица Луны понял, в какую сторону сейчас устремились её мысли: к сотрудникам и детям, которые могли остаться внутри. Это было настолько очевидно, что Арно почти сразу продолжил, не давая страху в ней окрепнуть: — Никто не пострадал. Студенты и сотрудники, остававшиеся в Академии, были эвакуированы заранее. Спасибо Ривьере и Дарра, которые просто сделали то, о чём я попросил, и не стали задавать лишних вопросов. К счастью. — На последних двух словах в его голосе всё же проступили эмоции облегчения и благодарность, смешанная с усталостью. Осознание того, насколько многое в эту ночь держалось на доверии, импровизации и нескольких людях, не потребовавших объяснений прежде, чем действовать облегчало ношу на душе и в тоже время заставляло задумываться о том "а что если?". Арно сделал ещё несколько медленных движений вилкой и отправил в рот новую порцию завтрака. — Я видел и другое, — добавил он тише. — Альберта задержали. В одном из видений я видел это. И теперь Франсуа хочет поговорить со мной. У нас назначена встреча через… минут двадцать. Мы назначили встречу у острова Уинтер.
Идеальных связей не существует. Есть только решение каждый день выбирать друг друга заново.
Супруга заботливо раскладывала по тарелкам завтрак: овсянку, потушенную в воде с томатами, творожным сыром и сухим чесноком, она выложила аккуратной массой, щедро посыпала тёртым пармезаном и сублимированным бататом. Рядом с кашей устроила яйцо пашот и дополнила полукольцами свежего авокадо. Веточка базилика для красоты и аромата легла поверх сбалансированного кулинарного шедевра.
Торжество превосходного момента нарушил глухой голос Арно позади. Показалось, что резкие слова профессора вырвали кусок плоти из груди, Луна качнулась вперёд словно от удара и опёрлась о столешницу, чтобы удержать равновесие. Она прижала левую ладонь к сердцу - его жгла колющая боль и посмотрела на мужчину мучительным взглядом. Мысли заметались вокруг дорогих людей, но прежде, чем закрыть животрепещущий вопрос, профессор подбросил деталей причинно-следственным связям. Миндалевидные глаза женщины расширись от ужаса, воображая сменяющиеся кадры мертвенно бледных лиц студентов и коллег, столкнувшихся с невообразимо мощным врагом. "Никто не пострал", - заверил Саммерсет и фамильяр медленное опустилась на стул напротив.
Пальцы её легли поверх свободной от вилки руки мужа на словах о том, кто был рядом в тот страшный момент и кому Арно благодарен. Луна ободряюще поглаживала сжатый кулак пока ладонь мужчины не раскрылась навстречу. Их пальцы переплелись, они так и держались друг за друга пока Арно ел и посвящал в детали. Во взгляде женщины отчётливо читались сочувствие о случившемся и сожаление, что оказалась настолько далеко без возможности помочь. Пусть они оба знали, что в этой борьбе у каждого своя задача. Её на тот момент - стать сильнее.
- Ох, любимый мой, - она вздохнула и второй ладонью накрыла его руку тоже. Луна больше всего хотела сейчас всё исправить - вернуться в прошлое и стоять бок о бок с ним в минувшую ночь. Поддерживать во всём, разделить и облегчить ношу, но не такую способность даровала связь. И об этом, видимо, позже. Времени, оказывается,не оставалось ни на что толком.
- Я пойду на встречу с тобой, - тихо заверила Монтеверде, - больше никогда и никуда не отпущу, - Луна любовалась им с распирающей любовью и уважением. Пришло понимание для чего необходим будильник в такое время. И чем обусловлен измученный вид мужчины, сон в кресле. - Нам нужно поторопиться, так что ешь.
Наметив перед собой задачу, Луна поднялась и вернулась с двумя чашками кофе, поставила, затем тоже приступила к еде. Арно либо заторопился, либо пришлась по вкусу домашняя пища, он набросился на завтрак с энтузиазмом не меньшим, чем недавно на губы жены. Как долго не ел? Луна не сомневалась: нормально профессор не питался все четыре месяца разлуки.
Она замерла в трепетной нежности души. Иметь возможность облегчить страдания другого человека всегда было для Луны чем-то вроде смысла жизни. Физический дискомфорт или же проблема психологического толка - всё имело для неё ценность решить. Но осчастливить самую близкую душу, сделать для для неё нечто приятное или проявить заботу - не сравнимо вообще ни с каким наслаждением мира.
Жизненный путь человека, если неуклонно ему следовать, ведет к предопределённому концу. Но если человек сойдёт с этого пути, то и конец будет другим.
Арно не сразу ответил. Несколько секунд он просто смотрел на их переплетённые пальцы, на тонкое кольцо Луны и на её ладонь поверх своей — тёплую, нежную и такую настоящую. Как ему этого так не хватало все последние месяцы. Ещё час назад дом казался ему не более чем пустой и безжизненной скорлупой, местом, куда он приходил ненадолго сомкнуть глаза прежде чем проснуться и заниматься делами, но теперь в этом доме снова забилось сердце: оно стояло напротив, пило кофе, смотрело на него внимательным взглядом и говорило так, будто никакой океан никогда не пролегал между ними.
Он хотел сказать, что ей не нужно идти. Но не потому, что сомневался в ней, - в супруге Арно не сомневался никогда, - но потому что с первых минут после её возвращения в нём проснулось жадное желание спрятать её от любых переживаний. Ко всему прочему она была после дороги и наверняка хотела спать.
Арно тихо выдохнул и опустил взгляд в тарелку. Завтрак был тёплым и абсолютно прекрасным на фоне того, что происходило за стенами их дома. Вкус томатов, чеснока и базилика возвращал телу вкус жизни и напоминало Арно, что он способен испытывать чувство голода, жажды и банального желания сна. Всё то, чем он последние месяцы пренебрегал с такой методичной аккуратностью, будто пытался доказать самому себе, что человек может существовать на кофе, упрямстве и чувстве долга, на деле же скрываясь от моментов, когда его мозг мог бы вспомнить, что Луна не рядом.
— Я мог бы попросить тебя остаться, — негромко наконец произнёс он.
Он поднял глаза на Луну, и в уголках его губ мелькнула слабая, усталая улыбка.
— Но ты всё равно не послушаешь.
Арно говорил без упрёка и лишь сжал её пальцы чуть крепче.
— А я слишком устал, чтобы тратить драгоценные минуты на спор, в котором заранее проиграл.
На этот раз улыбка вышла настоящей.
Телефон снова дрогнул на столе, напоминая о себе глухой вибрацией. Арно перевёл на него взгляд, и мягкость в лице начала отступать — не исчезать, нет, Луна слишком крепко держала его в настоящем, — но поверх неё ложилась привычная собранность. Та самая, которую знали студенты, сотрудники Академии, служба безопасности и все, кому когда-либо приходилось видеть декана Саммерсета в рабочем состоянии.
Он разблокировал экран и увидел несколько пропущенных вызовов. Сообщения от Риверы и Дарра. Короткие и, конечно, тревожные.
«Держите в курсе. Свяжусь после встречи».
Он набрал сообщение быстро, почти не глядя на клавиатуру, отправил и только после этого позволил себе допить кофе. Горький, крепкий, уже чуть остывший. Не тот, что он бы выбрал в другой день, но сейчас и он казался почти роскошью.
— Через пятнадцать минут мы должны быть на острове Уинтер, — сказал Арно и поднялся из-за стола.
Он прошёл в гостиную и остановился у стола. Два письма лежали там же, где он их оставил: его собственное — плотное, запечатанное старой печатью, и письмо Луны, поменьшее. Он смотрел на них и пытался понять завершён ли его путь служения?
Простояв так едва ли не с минуту, Арно не открыл письмо. Не сейчас. Но впервые за много лет он взял оба конверта со стола и убрал во внутренний карман пиджака.
Он обернулся к Луне, и на мгновение взгляд зацепился за неё чуть внимательнее обычного. Что-то в её присутствии изменилось. Не во внешности — нет, она была всё той же Луной, его Луной, женщиной, чьи шаги он мог узнать из сотни других и чей голос выбивался из сонма других. И всё же что-то казалось новым.
Арно моргнул, и ощущение исчезло.
Он подошёл ближе и осторожно коснулся её волос, убирая прядь от лица.
— Уверен, тебе есть что рассказать, — тихо сказал он, глядя ей в глаза. — И я хочу услышать всё.
Большой палец мягко скользнул по её скуле.
Но время безжалостно утекало, и заставило Арно наконец взять со спинки кресла пальто помочь Луне надеть своё, проверить ключи, телефон, очки и покинуть дом. Открыв дверь, он впустил внутрь холодный декабрьский воздух и вышел наружу.
Вы здесь » Kindred Spirits » Тень прошлого » [28.12.2025] Pax Romana
Цитировать
