Неделя выдалась не такой сказочной, как себе старался представлять сам Тим. Ему казалось, что здесь всё будет, как в доброй книжке про мальчика-волшебника в очках с той лишь разницей, что у него не было очков, да и сам он был не мальчиком-волшебником, а скорее его совой. Дэнни конечно не предлагала ему разносить почту, но, если так посудить, фамильяр был в первую очередь тем, кто помогает волшебникам проявлять их силы. Тим не знал, насколько хорошо он с этим справлялся. Он, пожалуй, был одним из немногих на курсе, кто уже имел Связь. И, на удивление, она с самого начала укрепляться, да так резво, что можно было бы посчитать, будто они с Дэнни и впрямь были истинными. Он так и считал до первого урока, а потом профессор Саммерсет на первом же занятии по Связи спустил его с небес на землю, казавшуюся хлипче, чем подсохшее болото, покрытое плотно мхом.
“Ты точно поймешь, что это истинная, когда она тебе встретится”.
До блевотини романтичная фраза, которую знать Тимофей не хотел.
Он и так считал, что ему повезло. Его колдунья была замечательной. Не только симпатичной, но и наделенной всеми теми качествами, которых так не хватало её фамильяру: рассудительность, последовательность, позитивность, сознательность и послушание. Для похожего на шкодливый и нетерпеливый хаос Горского, она была буквально тем спасением, благодаря которому преподаватели смотрели на него с некоторой благосклонностью. Можно сказать, что присутствие рядом с ним мисс Эймс давало ему несколько очков вперед, а внешний вид довершал всё остальное. Правда коменданта общежитий его грустные брови не растрогали нисколько. Один раз поймав Тима с сигаретой, он с тех пор будто бы преследовал его! Даже обыск в комнате учинил, забрав большую часть сокровищ. Убедить гада в том, что банки с заспиртованными яблоками под кроватью были для учебного эксперимента не удалось. Так что те отправились куда-то в его подсобку на радость соседа. Впрочем, этот же говнюк после и всыпал Горскому за то, что из-за его действий в их комнате проводят внезапный облавы. Хохлатый фазан… Ведь Тим точно видел, как он лыбился, когда комендант вытряхнул всю кровать фамильяра, видимо в поисках сигарет. Наивный! Будто бы Тим курил когда-то сигареты… Да откуда бы у него взялись на них деньги?
Горски вздохнул, достав из кармана коробочку подсигарника, забитую шишками и листьями каннабиса. Курить в комнате ему, конечно же, Эш бы никогда не позволил. А потому приходилось делать это на улице. Вообще-то Тимофей никогда не занимался этим в начале дня, но последняя неделька выдалась такой суматошной и сложной, что руки сами собой потянулись к листочку для скрутки.
Ему казалось, что обучение будет чертовски веселым. На деле же его, как первокурсника, уже успевшего укрепить связь со своим волшебником, гоняли, как сидорову козу под его большой пушистый хвост. Эймс уже добивалась успеха, так что подводить не хотелось… Но вот утро пятницы, и после завтрака и вдалеке от своей волшебницы и её неадекватного братца единственное, чем хотелось заняться Тиму, это ебланить. Чем он благополучно и занимался, сложив ноги по турецки под деревом и чиркая зажигалкой, в попытках прикурить.
— Горски!
Тим вздернул голову, тут же опустив руки вниз, в попытках укрыть коробку с своим сокровищем, найденным ещё в середине месяца растущим у забора, однако комендант шел целенаправленно к нему. Его голос вряд ли был предупреждением. И если заспиртованные фрукты ещё можно было бы считать “экспериментом”, то уж старую добрую коноплю…
На обработку информации у него ушло меньше секунды. Так ничего и не ответив, мальчишка вскочил и бросился прочь, засунув коробочку под майку и придавив её к животу.
— А НУ СТОЙ!
На ходу Горски подскочил, как подстреленный заяц, и дал дёру, даже не проверив, насколько стремительно приближался к нему комендант и приближался ли вовсе. Майка заскользила по ребрам, коробочка больно ударила в солнечное сплетение, когда он, перепрыгивая, как олень через очередной низкий заборчик, придавил её к себе, боясь потерять.
Возможно, что ему стоило просто затушить косяк, запереть коробку обратно на кодовый замок и сделать вид, что он просто обнимается с памятью о родине, обшитой берестой, и вспоминает свою бабулю… Но ничего, кроме бежать сломя голову куда глаза даже не рассматривают, он лучше не нашел. Мимо кустов, мимо газона, через тропинку, вниз по склону, через заборчик и ручей, как можно дальше от построек, где бегущего студента мог помочь перехватить кто-то из персонала.
Находясь тут уже больше месяца, он изучил территорию академии достаточно, чтобы помнить, где заканчивалась зона камер, где можно было срезать, а где безопасно вылезти за пределы самой территории.
Мокрая от пота майка взлетала, как флаг, дышать уже становилось невыносимо. Как вообще этому коменданту хватало сил его преследывать? И вообще хватало ли? Впрочем, ещё слышный где-то голос явно давал понять, что его продолжают преследовать.
Горски свернул за угол между мастерской и теплицей, чуть не врезался в какой-то деревянный ящик, потом оттолкнулся от забора, залезая на покрышки, пробежал по крыше сарая и юркнул куда-то в сторону, не разбирая уже что там - тропа или просто щель между кустов и, сделав ещё пару прыжков, он попросту налетел на какого-то парня со спины, уронив его в траву.
— Ха… П… prosti! Прошу прощения! — вымолвил он, подскочив и ухватив снова свою коробку, вскинув голову в сторону сарая, из-за которого уже была слышна ругань и вроде даже звуки рации. Если его найдут с этой коробкой в руках, то вряд ли он сможет придумать быстро что-то умное. К тому же после того, как у него уже нашли спирт. И что он потом скажет бабке, когда его депортируют обратно?
"Не переживай, баб, просто в Академии нельзя с утра быть немного счастливым"?
Она бы оценила. А потом выпорола бы с пристрастием. И этого он побаивался больше, чем гнева работников академии.
Горски уставился снова на парнишку с волосами цвета подражевевшей от дождей неубранной соломы, окинул его беглым взглядом, а после, не долго думая, сунул ему коробку с рисунком бересты в руки. И, пока этот длинный кареглазый парень не успел опомниться, затаратрил.
— Ты держать это, да! Очень важно! Ты меня не видел, окей! Я потом всё сказать! Окей? Друг! Ты хороший мальчик! Отличный! — выдал Горски всё, что успел выучить, похлопав парня по плечу, а после упал в соседние кусты, позволил сомкнуться над собою крапиве, издав тихий скулеж и затихнув.
Кажется этого паренька он где-то видел. На занятиях? Тоже первый курс или где-то в общежитии? Где-то он уже видел это лицо, но явно не с этим выражением растерянности и широко открытыми темными глазищами.

Отредактировано Timothee Gorsky (26-01-2026 01:15:43)