Яркое солнце пробивалось сквозь тонкие светлые шторы. На улице была морозная погода. Из-за близости большой воды, холод ощущался особенно сильно. Но Эдану это даже нравилось.

Взгляд зелёных глаз был слегка задумчив. С тех пор, как была практика, прошло уже много времени, но поцелуй из головы не выходил. Более того, каждый раз, когда Эдан вспоминал о нем жар приливал к лицу, опалял шею и спускался вниз живота, смущаяя его еще больше.

К счастью, Арон предпочёл делать вид, что ничего не произошло и это было только на руку Эду. Он просто сам не знал как на это реагировать. Все каникулы прошли в раздумьях. Эдан часто хвастался за голову в отчаянии, часто просыпался после самых возбуждающих снов и часто думал просто не возвращаться в Академию. Но вот он тут и… тут все изменилось.

К счастью, самого Нойта не коснулась те страшные события, произошедшие на Рождество, он успел уехать на каникулы. Но последствия отразились на всех. И это было неприятно. Переезд проходил в суматохе. Не было времени даже присесть – пришлось в спешке собирать вещи и искать Арона, чтобы … чтобы что?

«Признай уже сам для себя», - с досадой подумал Эдан, бросая взгляд через плечо. – «Ты волнуешься за него, ты хотел жить с ним снова в одной комнате, ты хочешь его».

От последней мысли было особенно скверно, поэтому Эдан кинул подушку в голубой наволочки на кровать особенно сильно. К счастью, соседей по комнате сейчас не было, кроме Арона. Они ушли после распаковки вещей на прогулку и исследование новых территорий. Наверное, Эдан бы поступил точно так же, если бы не желание остаться рядом с Ароном.

«Да будь проклятая эта связь».

За время размышлений, пока Эдан откровенно избегал Арона и старался быть с ним холоден, он все размышлял – а обратил бы он внимание на фамильяра, если бы не связь? Наверное, нет. Скорее всего, нет. Потому что Эдан в принципе не смотрел и не пускал в свой мир никого.

Но Арон просто разломал стену и поселился в сердце блондина против его воли. Наверное, именно это и бесило больше всего. А еще то, что Эдан не понимал значение того… тех поцелуев, от которых подгибались ноги и кружилась голов.

Было ли это проявлением чувств? Или Арон сделал это только ради того, чтобы поддержать связь? Эдан первый прикоснуться к нему, поэтому фамильяр решил действовать….вот так? Чтобы их истинная связь стала крепче.

Зеленые глаза слегка сужаются, когда эта мысль приходит в голову. Эдан все еще смотрит на широкую спину Арона. В голове некстати всплывают те самые сны. Он вдруг представляет, как эти руки обнимают его, прижимают к себе, губы касаются шеи…

Хочется дать себе по голове, но вместо этого Эдан замечает небольшую ниточку на рубашке Арона, подходит и аккуратно снимает ее. Невзначай задерживаясь руку на спине фамильяра дольше, чем требуется.

- Нитка, - коротко говорит Эдан, встретившись взглядом с Ароном.

Нойт не улыбается. Сейчас он совсем другой, не такой, каким был при их знакомстве. Раньше он строил стену незаметно, был все еще вежлив и дружелюбен. Но сейчас он… просто холоден. Показывает, насколько не хочет сближаться. Сам убеждает себя в этом каждым действием, но пока безуспешно.

Отвернувшись, Эдан возвращается к своей идеально заправленной кровати, достаёт книги из коробки на тумбочке и начинает расставлять их на полке.

В голове его вертятся отнюдь не те сюжеты, которые он успел прочитать из этих книг. Лицо снова горит. Чтобы отвлечься, Эдан таки решается начать разговор.

- Как прошли твои каникулы?

Вопрос глупый. Тупой. Настолько, что хочется побиться головой об стену, но рука Эдана лишь на мгновение дрогнула. Он даже не обернулся на Арона, лишь вздохнул особенно тяжело.

- Весь этот переезд такой утомительный. Но я рад, что почти никто не пострадал из-за… из-за… скверны.

Ведьмак слегка вздрагивает. В голове появляется событие той ночи – страх, боль, паника… и кровь на ботинках Арона. И чувство вины, которое затмевает разум и убивает все остальные чувства.

Хочется много чего сказать – восхититься Японией, попросить поехать туда вместе, рассказать о том, что никогда не покидал холодного особняка и сам стал… вот таким. Не потому что таким родился, а потому что таким сделали. Но кто будет слушать? За время каникул Эдан ни разу не вышел из комнаты. Да его никто и не ждал в этом особняке. Почему он вообще туда вернулся? Чтобы избегать Арона. Чтобы привести мысли в порядок. Чтобы заставить сердце успокоиться.

Но все это полетело к чертям, стоило Эдану только раз увидеть его или прикоснуться. И это огорчило. Это бесило. У Эдана никогда не было слабостей – ни родственников, ни друзей, ни возлюбленных. Он бегал каждое утро и плавал в бассейне каждые выходные. Его тело пусть и не было сильным, но определённо было выносливым. Но… теперь… у него появился тот, кого он будет бояться потерять. У него появилась его личная слабость, от мысли о которой бросалось то в жар, то в холод.

«Поэтому иметь истинного это так ужасно», подумал Эдан, поставив последнюю книгу на полку. Он уже собирался заняться другими вещами, может ответить на слова Арона, когда сам фамильяр решил наконец-то сказать то, что собирался, видимо, давно.

Взгляд Эдана стал тяжёлым. Пару мгновений он молча смотрел в сторону, словно раздумывая над чем-то затем качнул головой и приблизился к Арону близко. Очень близко. Непозволительно близко для его сердца.

- Тебе не понравится, как я на тебя буду смотреть, - очень тихо и чётко произнес Эдан.

Он много раздумывал над тем что сказать Арону на счет тех событий, в той чёртовой палатке. Все слова в голове были вежливыми и спокойными, но Эдан точно не был сейчас спокоен. Внутри него бушевал огонь. Он злился. На себя и на Арона.

- Почему ты вообще решил, что нам стоит быть кем-то большим, чем просто партнёрами по учёбе? – слова звучат мягко, но они острые, как бритва. – Тебе не понравится со мной сближаться. Ты должен было это понять тогда в том лесу. Я эгоист. И всегда был таким. И если я чего-то захочу… плохо будет всем.

Зеленые глаза, темные, как трясина, смотрели на Арона без отрыва. В них не были холода. Сейчас Эдан смотрел на него, как крокодил на желанную добычу. Эдан надеялся, что это наконец-то образумит глупого волка.

- Чего ты добиваешься, Арон?

Имя было сказано с особой интонацией. Эдан звал так фамильяра в своих снах и фантазиях. Но он никогда не звал его по имени в реальности – чем чаще произносишь имя, тем быстрее влюбляешься.

– Я не спал тогда. В палатке, - Эдан не отрывал взгляда от лица Арона, стараясь уловить каждую эмоцию. – И… я много думал, почему ты это сделал? Знаешь, чёткого ответа я пока так и не нашел. Но, если ты хочешь наладить нашу связь – выбери другой способ. Иначе я сделаю тебе больно.

Эдан не отвернулся и не ушел. Он по-прежнему стоял непозволительно близко. Их разделяли буквально пара сантиметров. Ведьмак чувствовал дыхание Арона, чувствовал его освежающий запах и ему было безумно… обидно. За свои чувства и страхи. Он желал, чтобы его сейчас оттолкнули или ударили, чтобы он пришел в себя, чтобы снова оказаться в том тягучем, но таком стабильном одиночестве. И ему было страшно, что это всё-таки произойдёт. Арон стал ему… дорог. Страшно было произносить слово «любовь». Любовь не существует. Есть только зависимость и слабость. И Эдан был именно слабостью, как его мать. И это надо было прекратить. Арон должен был его оттолкнуть.

Именно поэтому он протянул руку и коснулся щеки Арона. Именно поэтому схватил его другой рукой за воротник, притянул к себе и прижался своими губами к его губам. Всего на мгновение. Это тоже было ради того, чтобы его оттолкнули, ударили, чтобы увидеть презрение на лице Арона, чтобы наконец-то прийти в себя. Но он не оттолкнул, поэтому Эдан больно прикусил нижнюю губу фамильяра и отстранился.

- Так поступают возл… - слова застряли в горле. – Любовники. Но никак не простая пара истинных. И пока ты этого не поймёшь, я буду делать тебе больно.

Отпустив Арона, Эдан отступил, мрачно вздохнул и внезапно разлохматил себе волосы, тихо бурча себе под нос что-то об усталости и желании придушить. Его сердце разрывалось. Поступок который он только что совершил мог полностью разрушить их отношения. Или нет.

«Я все делаю правильно. Он должен понимать, что делает. Раз я не понимаю его эмоции».

Когда сильные пальцы хватают его за запястье, Эдан почти напуган. Он жаждал этого прикосновения, но так сильно его боялся, что начал вырваться. Нет, он не должен поддаваться этим чувствам. Не должен становится их заложником. Он множество раз обещал себе, что останется холоден и безразличен ко всем без исключения.

Он… не… его… мать…

Все эти мысли растворяются, когда руки Арона хватают его за талию, поднимают за бедра и усаживают на подоконник. Его тело так близко, оно горячие и сильное. Эдан двигается вперед, прижимается к Арону, совершенно забыв о том, что должен сопротивляться. Все его чувства, которые он так долго удерживал, выливаются наружу. Внутри все пылает от счастья, взрываются фейерверки, а в ушах поднимается шум.

Крепкая рука хватает его за волосы на затылке, вызывая у Эдана дрожь в ногах и животе. Мягкие, но властные губы прижимаются к его губам и он отвечает на поцелуй, не раздумывая. Горячий, влажный язык врывается в рот, переплетается с его языком, вызывая трепет в груди и покалывание на губах. Эдан отвечает на поцелуй так, словно он заблудившийся в пустыне путник, получивший стакан воды.

Это было похоже на сон. Тот самый сон, который он видел в особняке своего деда. Тот сон, после которого он стоял под холодным душем и не мог успокоиться. Возбуждение накатывало стремительными волнами. Хотелось прижаться теснее, быть с ним еще ближе настолько близко, как никто другой никогда не сможет. Потому что Арон был его.

«Мой? Правда мой? Мне можно?» - билась в голове мысль.

Эдан буквально тает в объятиях Арона. Светлые руки парня обнимают фамильяра за шею, притягивая к себе. Ногами Эдан обхватил Арона за талию так, словно не готов отпустить его никогда в этой жизни.

Когда руки Арона скользят по его коже, Эдан едва заметно вздрагивает, но отнюдь не от страха. Его словно ударяет током – больно и сладко одновременно. Хочется продолжения. Хочется исчезнуть в этих чувствах. Хочется просто слиться в Ароном так, чтобы никогда не расставаться.

Но воздуха становится слишком мало и поцелуй, такой долгожданный и такой сладкий приходится прервать.

Эдан тяжело дышит, но смотрит на Арона. Его возбуждают его влажные губы, которые говорят абсурдные вещи, в которые так хочется верить. Но так страшно ошибиться.

- Ты даже не представляешь сколько проблем я тебе принесу, - шепчет Эдан едва слышно. Но сейчас от не отводит взгляда. Смотрит в эти голубые глаза возбуждено и требовательно. – Тебе придётся быть только со мной всегда и везде. Я…сделаю так, что в твоём мире останусь только я. Разве тебе не страшно?

Он тянется за очередным поцелуем, ощущает на своих бёдрах горячие ладони, Эдан уже сам запускает ладони под футболку Арона наконец-то прикасаясь к его животу, как вдруг раздаётся громкий стук. 

Сердце Эдана пропускает удар. Он вздрагивает. Осознание реальности колошматит его по голове так сильно, что она начинает кружится. Затуманенный возбуждением взгляд проясняется и Эдан понимает, что из-за потрясения его способность начала немного колебаться. 

- Подожди, - успевает сказать Эдан, прежде чем дверь открывается.

И, пока Арон оглядывается, быстро проскальзывает под одеяло, накрываясь с головой, постыдно спрятав свое горящее лицо и возбуждение, которое очень сложно успокоить. Особенно когда объект вожделения стоит рядом.

«Что я сейчас сделал?» - с ужасом и восторгом подумал Эдан, слушая голос соседа.

- Ну чего так долго? О, Эд спит? – голос парня стал чуточку тише. – Эх, зарылся в одеяло. Я бы хоть на его лицо глянул на удачу.

Эд наслышано фыркнул. К счастью дар не так сильно вырвался из под контроля, потому что срывать одеяло никто не стал. А может быть это потому, что рядом с его кроватью встал Арон.

Эдан прижал ладонь к губам и сильно зажмурился. Как бы он хотел продолжить все, что только что произошло. Только… как же страшно, что все это не хороший сон, а кошмар. Кошмар, в котором после счастья идет сущее несчастье.

- Ребят, вы вещи разобрали? Не хотите прогуляться? Как только Эдан проснется. Там сейчас такая красота.

О да. Эдан бы хотел прогуляться. А если нет, то они обязательно продолжат то, что начали. И Эдан обязательно наделает ошибки. Сначала надо все обдумать. Нельзя бросаться в омут с головой. Он не его мать, которая сбежала с первым встречным. Он… он должен все обдумать.

- Что интересного там есть? – резко спросил Эд, откидывая одеяло и пугая соседа до чёртиков. – Пойдем, Арон.

Эдан смотрит на фамильяра открыто. Он называет его по имени. Взгляд уверенный. Он не убегает. Ему надо… подумать, свыкнуться с мыслью, что его тоже могут любить? Дорожить? Эдан не знал так ли это, но точно знал, что Арону он не безразличен. Теперь точно знал.

Когда Арон соглашается на прогулку Эдан испытывает  смешанные чувства. Ему хотелось чтобы он согласился на прогулку, но в то же очень хотелось, чтобы возразил, прогнал Мэтта из комнаты и прижал его к кровати. Но такие мысли пока были под запретом. Сейчас надо было… надо было решить стоило ли вообще идти на такой шаг.

К счастью, Эдан почти не краснеет, когда Арон поправляет ему рубашку. Он упорно отгоняет от себя мысли о том, что хочет, чтобы он ее снял. Присутствие Мэтта помогает не сделать глупостей. Эдан глубоко вдыхает и медленно выдыхает. Становится легче.

- Прости, Мэтт, - успевает крикнуть в спину соседа Эдан, когда дверь комнаты закрывается. Взгляд Эдана сразу поднимается на лицо Арона.

Он красивый. У него длинные ресницы, мягкие темные волосы и идеальные, по мнению Эдана, черты лица. Очень хочется посмотреть на то, как выражение лица Арона меняется. Как он улыбается, как он смеётся, как плачет и как получает… удовольствие. Но отблеск хоть каких-то эмоций увидеть очень сложно.

- Когда тебя нет рядом они и потрогать хотят, - Эдан слегка усмехается. – Я привык.

Это даже была правда. На первом курсе он еще отшатывался от тех, кто тянул к нему руки, но сейчас лишь мягко уворачивается и просит не трогать.

Собираясь на прогулку, Эдан проследите, чтобы Арон тепло оделся. Обязательно тёплую кофту и водолазку! На улице было не больше шести градусов тепла. Да и сам парень оделся потеплее.

- Ух, ну и погодка, - бурчит Эдан, когда они оказываются на лице. Что удивительно, его пальцы все еще были в руке Арона. И это было приятно. Тепло. Очень щекотно где-то в районе груди.

- Тогда пойдем к восточному берегу, - отвечает Эдан, невольно прижимаясь щекой к теплой руке и любуясь тем, как ветер мягко перебирает темные пряди. – Я никогда не был на море.

Последнее предложение звучит так, будто они обсуждают погоду. Эдан больше не говорит ни слова. Он просто берет Арона за руку и ведет в сторону, где можно увидеть море. Погода сегодня действительно была хорошей. Многие студенты гуляли по территории, обсуждали произошедшие, пока в душе Эдана росли страх и сомнение.

Им надо было поговорить. Обо всем. И ведьмак знал, что Арон не начнет разговор первым. Точнее… начнет, когда будет поздно. Поэтому надо начать первым. Но что сказать?

Когда они остановились у небольшой скамейки, где действительно можно было увидеть море, Эдан замер и слегка прищурил глаза. Он правда никогда-никогда не видел моря. Или гор. Или других городов. Вся его жизнь это грязные трущобы, запах гнилой еды, алкоголя, сигарет и крови. Вторая жизнь это одиночество, тишина и тихий шелест страниц. Сам Эдан был просто… просто узником этой жизни.

- Слушай… я… - парень тихо вздохнул. – Я бы не хотел начинать наши отношения слишком резко, чтобы потом не было последствий.

Эдан посмотрел на Арона с лёгкой неловкой улыбкой. Было странно говорить что-то такое после того, что было в комнате.

- Я имею в виду, для начал нам нужно узнать друг друга получше. Хотя бы любимое блюдо, цвет и занятие? Может быть нам это не подходит. Может быть мы просто не совмечтимы, а все это лишь порыв. Мы же… не особо часто разговаривали.

И чья это вина, интересно? Обоих конечно же. Могли бы уже давно сесть и просто говорить.

- Если ты не против… - Эдан сел на скамейку, потянул за собой Арона и начал говорить, надевая ему на голову капюшон. – Из еды мне нравится все, что вкусно пахнет. Любимое занятие – читать романы. А цвет…

Тут взгляд Эдана встречается со взглядом Арона. На губах появляется священная улыбка.

- … берюзовый.

Голос Эдана никогда не был таким неловким. В конце концов, он никогда не испытывал таких чувств к кому-то. Поцелуи? Были. Прикосновения? Тоже были. Но никогда он не ощущал такого влечения, когда от одного запаха голова идет кругом, а от взгляда колени подкашиваются.

Шум волн почти не слышно из-за стука сердца. Эдан не верит в происходящее. В его устройстве мира он всегда должен был оставаться в холодном одиночестве. В спокойном, мёртвом и стабильном. Там где безопасно и привычно. Там, где сам Эдан провел всю свою жизнь. Но несколько слов Арона заставляют его почувствовать тепло. В груди словно зажигается огонёк. Он согревает сердце, помогает дышать и существовать. И от него уже не хочется отказываться.

«Мой».

И, что самое страшное, Эдан не против быть «его», даже если бы не было связи и  сам Арон не принадлежал бы ему в равной степени. Можно ли назвать считать, что это из-за того, что они истинные? Сложно было сказать. Эдан не был уверен, что это не так. Но сейчас ему было все равно.

Поцелуй почти выбивает страх из головы, но Эдан слишком долго жил вместе с ним, поэтому игнорируя желание схватить Арона и притянуть поближе, он медленно говорит:

- Это сейчас не важно чувства это из-за истинности или из-за моих способностей, - ведьмак с трудом отводит взгляд, чувствуя смущение от слов Арона. Он и не подозревал, что за ним так пристально наблюдали. – Ты мне тоже нравишься. Нравишься так, как никто и никогда не нравился. Нравится даже твое холодное лицо, - взгляд вернулся на Арона, рука легла на его щеку. – Нравится искать в твоих глазах эмоции. Но… мне страшно.

Говорить трудно. Эдан знает, что это надо сказать, чтобы Арон понял, чтобы не убежал, чтобы… подумал вместе с ним.

- В будущем, если эти чувства возникли из-за связи или моего дара ты…

Слова застряли в горле. Эдан тихо откашлялся, мягко сжал пальцы Арона и продолжил:

- … все может измениться.

О том, что Арон может полюбить кого-то другого было больно даже думать, поэтому Эдан не сказал это вслух. Вместе этого он подсел поближе, прижался к боку фамильяра и положил голову на его плечо.

- Я не скучаю по дому. Я с радостью сбежал из того места, - слова дались легко. Особняк деда и не был его домом. Наверное, он до сих пор думал, что его дом то грязное маленькое строение, пропитанное запахом табака и алкоголя.

Эдан слегка прикрыл глаза. Он не хотел об этом рассказывать. Тот маленький Эдан был грязным, грубым и нищим. У него не было хорошей одежды, игрушек и даже еды. Тот мальчик вырос бы в такого же алкоголика как его отец и…наверное…никогда бы не был достоин стоять рядом с Ароном.

- А тебе? – хрипло спрашивает Эдан, опуская взгляд на их руки и переплетая пальцы. – Страшно было уезжать из дома? У тебя большая семья? У меня только дедушка и бабушка.

Он обязательно расскажет. Когда-нибудь потом. Когда их отношения станут крепче. Когда Арона не испугает та грязь, что навечно осталась в душе Эдана.

- Знаешь, я бы хотел побывать в Японии, - юноша сильнее сжал пальцы.

Шум волн стал сильнее. Запах соли наконец-то достиг Эдана. Он начал немного успокаиваться. Уже было не страшно. Когда дела откладываются на «потом», кажется, что все хорошо.

Где-то вдалеке послышался весёлый смех студентов. Даже страшные события Рождества не убили в них желание веселиться.

- Я могу подтянуть тебя в артифакторике. Почему ты раньше не просил помощи?

Эдан отстранился и слегка нахмурился, осознав, что Арон действительно никогда не просил у него помощи, тогда как соседи постоянно клянчили у него то конспекты, то помощь с домашним заданием.

Эдан не мог сказать, что сильно замерз. Он привык к холоду. В детстве он мальчишкой бегал в тонкой старенькой куртке в самые лютые морозы. Грелся под тонким одеялом в старом доме, несмело прижимаясь к тонкой спинке матери и замирал  от счастья, когда она оборачивалась и обнимала его. Вот тогда было холодно. А сегодня было даже тепло, просто ветрено. И Эдан надел теплые дорогие вещи, а еще прижался к Арону так, как давно мечтал.

- Сигнализация? – Эдан удивлённо моргает.

Ему всегда было интересно, как его способность влияет на людей. Но сейчас он переспросил об этом чисто автоматически пытаясь переварить то, что сказал Арон.

На самом деле ему очень хотелось верить, что вся эта магическая  фигня не при чем. Ему хотелось думать, что если бы они встретились в обычном мире, то все было бы так же, но … нет. Они бы даже не взглянули друг на друга. Как это было до Рождества на первом курсе.

- Сигнализация, значит. Прости, я не знал, - Эдан щурит глаза и мягко смеётся. – Но иногда мне требуется использовать дар, чтобы что-то получить. Не переживай, мне нравишься только ты. Из всех людей на этой планете. А опасность… в пределах академии она минимальна.

Эдан говорит правду. Он редко говорит так откровенно. Ему немного страшно. Он не привык говорить с кем-то так спокойно. Поэтому он не говорит, что рад за Арона. Если семья большая в ней обязательно найдётся тот, с кем можно поговорить, кого можно обнять и поделиться секретом. Когда семья всего из трех человек, где один тебя ненавидит, а вторая просто игнорируют… немного одиноко. Но Эдан привык к такому.

- Я не сильно замерз, - блондин чувствует трепет от каждого прикосновения, что уж говорить о поцелуе.  Он сильно себя сдерживает, чтобы не обнять и не углубить поцелуй. Сейчас они оба еще не готовы.

- Пойдем на кухню, - Эдан сжимает холодными пальцами руки Арона. – Ветер просто жутко холодный. Да и какао в твоем исполнении хочется обязательно попробовать. Когда еще получится это сделать?

Эдан тянет Арона за руку в сторону столовой. Вокруг полно студентов, везде стройка, шум, грязь и крики. Но все это никак не влияет на настроение Эдана. Он… счастлив? На самом деле ведьмак не знает, какого это- чувствовать счастье. Поэтому предполагает, что именно оно это и есть.

- А вообще… - Эдан оборачивается, - я же правда отличник. Поэтому обязательно помогу тебе подтянуть отметки. И со скверной тоже…помогу.

На самом деле Эдан не то чтобы не хотел узнать о скверне. Просто она его пугала. Он надеялся, что ему больше не придётся с ней сталкиваться. В конце концов, он все еще не относился себя к этому миру. В мире людей у Эдана было то, что ему требовалось забрать.

В помещении было тепло. Уши у ведьмака сразу покраснела после мороза. Он потер их одной рукой и, оглядев пустой коридор, толкнул Арона между автоматами с газировкой и снеками.

- Тут никого нет, а в комнате по-любому будут соседи. Поэтому…

Потянувшись, Эдан сначала неуверенно, а затем требовательно поцеловал Арона, мягко запуская язык между тёплыми губами. Губы самого Эдана были прохладными после улицы. Он обнял фамильяра за шею и прижался к его телу. В конце концов, он долго об этом фантазировал. Надо было исполнить как можно больше фантазий.

- Вот так я буду поощрять тебя хорошую учебе, - шёпотом произнес Эдан, когда поцелуй прервался из-за далёких голосов. – Тебе понравится со мной заниматься.

Губы Эдана слегка покраснели после поцелуя. Да и он сам выглядел немного растрепанным. Благо дар не вышел из под контроля и внимание он привлекал не сильно много. Да и на кухне почти никого не было. До обеда было еще далеко.

Дойти до кухни они не успели. Даже не двинулись в ту сторону. Арон внезапно потянул Эданав комнату. От горячего щепотка возле уха по спине пошли мурашки. А когда его шутливо потянули за джинсы, Эдан и вовсе сначала подумал совсем не о том. Но быстро понял, что атмосфера вокруг Арона совсем не такая, какая должна быть… при предложении такого рода.

В душе блондина всколыхнулось беспокойство. Он был слишком назойлив? Арона это напугало? Сейчас он попросит не целовать его на людных местах, а потом и вовсе скажет, что…

«Стоп. Хватит надумывать без причины», - Эдан нахмурился, но беспокоиться меньше не стал. В конце концов, в его жизни уже бывали моменты, когда он… оступался. Тогда больно не было. Тогда он не испытывал и доли тех эмоций, что сейчас. Но если вдруг…

Соседей в комнате не было. Наверняка торчат у знакомых, обсуждают других студентов и выпивают. Хорошо, что не позвали с собой. Эдан не очень любил такие посиделки. Некоторые девушки (и не только девушки) спешили сесть рядом с ним.

- Что ты такого секретного мне хочешь показать? – нервно рассмеялся Эданю послушно закрывая дверь и оборачиваясь на Арона. Он как раз снимал рубашку. Каждая пуговицах была сопровождена пристальным взглядом Эдана. Но он точно не ожидал появления яркой татуировки.

- Ого… - вырвалось у блондина.

Он несмело подошёл к Арону и замер во все глаза рассматривая татуировку дракона. Кажется, еще не завершенную.

- Я помогу, конечно, - пробормотал Эдан, потянулся за рубашкой, но поспешно отдернул руку. – Подожди немного.

Ведьмак пулей бросился в ванную, где тщательно промыла руки мылом. Он точно не знал, надо ли это делать, но лучше перебдить. К тому же…

- Она у тебя сильно распухла, - нахмурился Эдан, помогая стянуть рубашку. Действовал парень нежно и аккуратно. – Выглядит очень болезненно. Не спорю, очень красиво. Но зачем это тебе?

Яркие краски завораживали  работа была очень умелой и утончённой. Но даже смотреть на тату было больно. Страшно представить, что Аон испытывал при нанесении.

Мягко сняв неаккуратно наложенную плёнку, Эдан взял крем в руку и, тихо вздохнув, нанёс его на кожу спины, после чего нежными движениями начал растирать. Он действовал максимально аккуратно, постепенно осознавая, что сегодня причинил Арону вред.

- Прости, - шёпотом произнес Эдан. Его руки на миг замерли. Он замнтил сильное покраснение на воспалённой коже. Там где Арон, кажется, ударился из-за его глупого поцелуя. – Не стоило так неосмотрительно тебя толкать.

В груди разлилось чувство вины. Их с Ароном отношения еще даже не успели начаться, а он уже причинил ему боль. Но что стоило ожидать от сына наркомана и игрока? Он знал, что если внешность ему досталась от матери то… то все остальное от отца. И если раньше ему было все равно (в конце концов он до конца своих дней планировал жить в роскоши и одиночестве), то теперь страшно.

«Я не хочу его терять. Он мой. Принадлежит мне каждый своим волоском и каждым вздохом. Не позволю ему даже подумать о том, чтобы уйти от меня».

- Надо сделать что-то еще? – Эдан закрыл мазь, отложил ее в сторону и взглянул на тату.

Смотреть на лицо Арона было стыдно. Эдан никогда не причинил никому боли. Он всегда избегал драк, даже в детстве. Единственный, кого били – всегда был он. И это не из-за мазохизма или психического отклонения. Просто Эдан обещал, что даже будучи похожим на отца, он не повторит его путь.

Эдан с детства усвоил одно правило – люди не любят, когда он на них смотрит. Точнее он был в этом уверен, пока не повстретил людей в школе. Тогда ему постоянно говорили, что у него красивые глаза и отводить в сторону их не надо. Но привычка вторая натура. Тем более когда приходится показывать настоящего себя.

Даже когда Арон надевает рубашку, взгляд Эдана бегает то по его спине и рукам, то по стене. Хотелось больше рассмотреть, но было немного страшно, что он слишком назойлив. Что если после сегодняшнего дня Арон решит, что Эдан приносит слишком много проблем. Раньше они и общались то только по важным делам, а сегодня…

- Бет? – рассеянно переспрашивает Эдан.  – Да, я передам.

Не точно чтобы Бет ему нравилась. Она была просто одной из немногих его одноклассников. А вот ее соулмейта Сьзи Эдан не переносил. Она везде преследовала Арона. Ее заинтересованность была видна невооружённым взглядом. Причем самого Эдана девушке считала то ли другом Арона, то ли его секретарём, потому что периодически задавала вопросы о том, что делает Арон и где находится.

Однако все эти мысли быстро вылетают из головы, когда теплые, слегка шероховатые ладони Арона обхватывают его за щеки. Он сильно, но нежно и настойчиво поворачивает голову Эдана у свою сторону. От этого простого действия внутри блондина все переворачивается и замирает.

Лицо Арона слишком близко. Его дыхание касается кожи, вызывая трепет и, когда чужие губы касаются его губ, трепет перерастает в дрожь. Эдан кладёт свои ладони поверх ладоней Арона и отвечает на поцелуй сначала неуверенно, а потом со всей нежностью, что накопилась у него за все время их знакомства.

Поцелуй был неспешным, приятным, в нем не было страсти или нетерпения. От этого поцелуя почему-то хотелось плакать. Эдан давно не плакал. Да и его никогда вот так не целовали. Все поцелуи, которые ему доставались были резкими, требовательными и разрушающими.

Когда поцелуй завершился, Эдан открыл глаза, которые успел закрыть и взглянул в берюзовые глаза Арона. В них не было ни обвинения, ни презрения. В этих глазах были те чувства, которых Эдан так сильно боялся.

- Не могу же я всегда на тебя смотреть, - голос Эдана немного хриплый, но он улыбается и не отпускает ладони Арона. – Кто-то должен следить за теми, кто пытается забрать то, что принадлежит мне.

Все негативные мысли уходят на второй план. Эдан подаётся вперед, утыкается мягко лбом в шею Арону и вдыхает такой знакомый и желанный аромат его тела.

- Но я был серьёзен на счет занятий. Мне не сложно тебя подтянуть… если ты сам хочешь, кончено. Я часто занимаюсь с одноклассниками. Иногда даже с первокурсниками.

Впрочем, об этом многие знали. Преподаватели любили спихнуть на Эдана отстающих, чтобы не возиться самим. Хотелось бы отказать им, но… Эдан был хорошим студентом.

- Никогда не думал, что мои фантазии окажутся реальными… - тихо пробормотал Эдан, взяв Арона за руку и переплетая пальцы.

Желания Эдана очень редко сбывались. Чаще всего ему приходилось вырывать свои желания зубами. А уж про ответные чувства он вообще старался не думать потому, что к нему никогда никто не испытывал тёплых чувств. Пока не появился дар.