— Что ты делаешь на Рождество? Могу ли я приехать к тебе... поздравить? — набравшись смелости, спросил Чарли.

Кэрол пожала плечами.
— Это семейный праздник. Так что дома, с семьёй. Приехать — это необычно, но почему бы и нет? Можешь.

Выражение полной растерянности отразилось на лице Чарли. Он отчего-то ожидал услышать вежливый отказ, но всё обернулось неожиданной победой.

— Что? — Кэрол тепло улыбнулась, заметив его реакцию. — Это очень смелый поступок на самом деле. Прямо сразу со всем семейством знакомиться.

— Их стоит бояться?

— Нет. Но парни всегда боятся, — улыбка девушки стала шире.

— А девушки, значит, не боятся? — усмехнулся Чарли.

— Боятся, конечно, — искренне призналась она, чем ещё сильнее покорила.

— Но мы же друзья, — выдавил он, умело маскируя смущение. — Я думал, на друзей это правило не распространяется.

— Ну, — протянула Кэрол, — на меня как будто распространяется. Я бы волновалась перед знакомством с твоей семьёй.

— Я бы тоже, — настал черед Чарли откровенничать. — Отец до сих пор не знает всей правды про Фасги.

Воцарилось неловкое молчание, которое Чарли поспешил заполнить:
— Подскажешь, чем твоих родных можно задобрить?

— Они не злые и не кусаются, задабривать нет необходимости, — Кэрол легко рассмеялась. — Просто приходи.

— Но не с пустыми же руками! Мне придётся ломать голову, если ты не подскажешь! — Чарли изобразил, как ему казалось, жалостливый щенячий взгляд.

— Думаю, отцу понравился бы хороший виски, но нам такие подарки ещё слишком рано приносить. Что-то к чаю — оптимальный вариант, пожалуй. Маме можно цветы. Мамы это любят. Типа: «Спасибо за такую дочку, у неё недавно был день рождения. Это и ваш праздник». И всё, ты уже самый хороший из дочкиных друзей. А отцу пока ничего не надо, стало быть. Он поймёт.

Они миновали ещё один коридор и свернули направо.
— Цветы маме скромные только. Без 101 розы и вот этого всего, — добавила она следом.

— Важно, согласен. Тогда, может, подскажешь какие любимые?

— Это же Рождество. Можно выбрать что-то с пуансетией.

— Хорошо, запомню.
«Что-то к чаю. Цветы маме. А сестре? Тоже цветы? И Кэрол, наверное, надо подарить цветы. Интересно, можно ли подарить Кэрол кольцо? Или это делается на официальной помолвке?» — Чарли задумался. «Было бы здорово, если б она подсказала… Но не могу же о таком спросить».

— Кстати… Кэрол, — Чарли замялся, — ты не хочешь съездить потом куда-нибудь вдвоем? Только ты и я… что скажешь?

Кэрол молчала. Чарли подумал, что совершил грубую ошибку. В паре она была той, кто подсказывал и направлял, ведь для самого Каннингема они уже давно состояли в отношениях. Иначе как ещё назвать то, что было между ними? Дружба? По мнению Чарли, этим словом они оба только прикрывали неловкость, потому что опыта серьезных отношений ни у кого не было.

— Я сказал что-то лишнее? — не выдержал Чарли. — Оставаться наедине — перебор?

Девушка молчала, вероятно, глубоко шокированная внезапным переходом от одной пикантной темы к другой. Ещё недавно они обсуждали встречу с родителями, и вот он уже напрашивается на тет-а-тет. Хотя разве они раньше не оставались наедине? Неловкая тишина угнетала. Каннингем ещё сильнее занервничал. Чарли покосился в сторону, где только что была Кэрол, но её там не оказалось. Он резко обернулся и напугал какого-то парня, идущего по своим делам.

— Занят я! — нервно отозвался случайный свидетель и припустил от греха в лице Каннингема подальше.

— Паршивые извращенцы! — донеслось до Чарли, когда парень почувствовал себя в относительной безопасности.

— Какого черта! — Каннингем взъерошил волосы пятерней и огляделся. Маклейн нигде не было. Чарли даже не заметил, в какой момент его дражайшая половина исчезла. И так всегда: то укоряет, что он слишком неразговорчив, а когда они обсуждают настолько серьезные темы — вдруг испаряется. Чарли вздохнул. Кэрол не могла его просто так бросить, наверняка вспомнила о каком-то важном деле. Может быть, кто-то позвал, а он оказался слишком невнимателен и вместо того, чтобы остановиться и дождаться, ушел дальше. Ладно, ничего страшного. Кэрол все равно придет в театральный кружок, а потом они закончат разговор. И всё же ему только что показалось, будто этот разговор сблизил их как-то по-особенному.

Раньше Каннингема вполне устраивала роль «старшего брата» и «лучшего друга» для своего фамильяра. Но кое-какие события послужили своего рода катализатором для того, чтобы ведьмак наконец сумел разобраться в себе: они с Кэрол больше чем просто партнеры и соулы. Настал момент раскрыть карты. И если он этого не сделает сейчас, то может окончательно потерять Кэрол навсегда. Пока её чувства к другому парню ещё не слишком сильны… Они не могут быть более значимы, чем чувства Кэрол к Чарли. Разве соулы — не отражение друг друга? Если это так, то Кэрол просто не может не любить Чарли. Если это так, то отношения — только вопрос времени. Главное: нигде не накосячить и показать Кэрол, что он тоже может быть романтиком.

Чарли остановился у дверей театрального кружка, куда они вместе ходили после занятий. В сущности, это Кэрол поспособствовала тому, чтобы Каннингем вступил к театралам, заявив как-то раз, что там его, может быть, научат нормально разговаривать. На самом деле никаких проблем в коммуникации ведьмак не испытывал — просто ему больше нравилось слушать и наблюдать, нежели участвовать в обсуждении.

Он присоединился к труппе в конце второго курса и прошёл длинный путь от немногословного орка с репликами «Ыа» и «Арр» до антагониста с парой эффектных фраз. Внешность у Чарли была такая, что ему охотно доверяли играть монстров и злодеев. Иногда, правда, когда чудовища были сделаны из картона или папье-маше, Каннингем играл рыцарей. К своей театральной деятельности ведьмак относился скептически, но старался изо всех сил удержаться в клубе, чтобы иметь возможность находиться подле Кэрол.

Ведьмак потянул дверь на себя и шагнул в освещённый актовый зал. У сцены его уже поджидали двое: руководитель клуба и его зам. И если видеть Самеди в качестве руководителя Каннингем был рад, потому что относился с искренней симпатией, то присутствие красавицы Кацуры немного напрягало. Под давлением её взора неповоротливый парень терялся и становился куда более неуклюжим, чем обычно.

— Здравствуйте! — громогласно оповестил Чарли и чуть было не растянулся во весь рост, запнувшись о собственную ногу. Потупив голову и неловко выпрямив спину, Каннингем подошёл к сцене.
Диалог Чарли и Кэрол написан совместно с @Ann Caroline MacLaine

Отредактировано Charles T. Cunningham (15-01-2026 12:33:49)

Не прошло и пары минут, как в зал влетела МакЛейн, извинившись за опоздание. Каннингем неотрывно наблюдал за девушкой. Однако появление МакЛейн меркло на фоне первокурсника Льюиса. Он присоединился к клубу только в этом году, а уже втянулся в процесс с большим энтузиазмом и фонтанировал идеями. Правда, свои мысли он не озвучил, предложив вначале высказаться другим.

«Вот это подстава!» — решил про себя Чарли.

Логики Льюиса он не понимал. Если у тебя есть идеи, чего не сказать сразу и понятным языком? Или, может, никаких предложений на самом деле нет? Блеф один, чтобы девчонок кадрить, пускать им пыль в глаза, типа: «Вон как я крут»?

Глава приземлил первака: во-первых, чтобы ноги не задирал, а то ж затекут — неприятно будет; во-вторых, что чего-то хотел... Чарли, правда, не понял, что именно. Зато Кацура отлично понимала парня, даже подошла к нему, чтобы побеседовать.

Только дальнейшее развитие данной ситуации уже не особо тревожило ведьмака, и вовсе не потому, что Самеди озадачил необходимостью каждому высказаться, а потому, что он засек девушку, которая потихоньку пыталась улизнуть с собрания.

Каннингем побледнел, потом стал в розовую крапинку, а в довершение — покраснел полностью. Девчонка, имя которой настойчиво добивался Кинг, была Чарли знакома.

«Чего она здесь забыла? Зачем приперлась? А если она следит за мной? Помешалась? А если она надумает рассказать Кэрол, что́ между нами произошло, и тем самым поставит крест на моих планах? Нужно как-то ей помешать!» — негодовал про себя ведьмак.

Каннингем виновато поглядел на свою напарницу и, как послушный пёс, замер около её ноги.

«Самеди просил озвучить предложения к четырнадцатому февраля… Какие у меня есть предложения? Что придумать?» — мысли парня хаотически спутались. Он всерьёз испугался, что очередные планы по обольщению Кэрол лопнут как мыльный пузырь из-за того, что он разок оступился.

— У меня есть предложение… — начал Каннингем искажённым от волнения голосом. — Я люблю тебя, Кэрол. Хотел признаться на Рождество… — он осекся. Раз план сорвался, нужно было как-то эпично завершить реплику: — Ты выйдешь за меня?!

«Стоп, Чарли! Это уже перебор!» Но слово не воробей. Ведьмак смущённо изучал носки своих ботинок, поднять глаза на свою половину не хватало духа. Просьба о семейной жизни была чистой воды импровизацией. Он не планировал ходить с козырей, но брюнетка своим внезапным появлением заставила его подбросить дровишек в топку и разогнать паровоз по имени «Чарльз Каннингем» до запредельных скоростей.

Отредактировано Charles T. Cunningham (15-01-2026 18:32:50)

У французов есть выражение «Cherchez la femme» («Ищите женщину»), которое употребляется в том смысле, что если мотивация поступков мужчины кажется нелогичной, причина, скорее всего, кроется в даме. Обычно сдержанный и рассудительный, Чарли вёл себя более чем странно, потому что снова столкнулся с Луной. Ему чертовски не хотелось, чтобы непредсказуемая девица выкинула какой-нибудь фортель и лишила его возможности признаться Кэрол в чувствах. Он настолько боялся этого, что сам решился на сущее безумие — признался в любви в абсолютно неподобающей обстановке.

На романтичных видео, которые он смотрел в ознакомительных целях, девушки смущённо прикрывали лицо, плакали от радости или смеялись, прыгали или вопили, одним словом — бурно выражали свой восторг. Но реакция Кэрол была иной. МакЛейн смотрела на него суровым, пристальным взглядом исподлобья. Вся ее поза точно кричала: «Что ты творишь?!» Судя по яркому румянцу, ей было неловко. Но потом её взгляд потеплел, и Чарли отшатнулся как от удара. В глазах Кэрол он заметил жалость.

«Только не это, умоляю!» - взмолился он, виновато глядя на подругу. В памяти невольно всплывали наставления отца о том, что нельзя показывать женщине свои уязвимые стороны, иначе она перестанет тебя уважать. На лице Кэрол засияла фальшивая улыбка. Она, как всегда, быстро совладала с эмоциями и легко, без видимых усилий перевела провал Чарли в шутку.

Однако никаких сомнений не оставалось: Кэрол ему отказала. Всем и каждому в зале стало это понятно. Боль, которую он испытал, пусть и не была физической, но сковала тело, сильнее, чем откат после борьбы со скверной.

От стыда Каннингему хотелось провалиться под землю. Но хуже всего было то, что англичанин полностью принимал возложенную на него вину. Он лоханулся по полной программе. Полез делать предложение без цветов, без кольца: ни тебе живой музыки, ни романтичного пейзажа. Ничего! На что он вообще рассчитывал? «Люби меня таким»?! В реальном мире никто не станет любить тебя просто так — урок, который он усвоил от матери. МакЛейн была другой — чистой душой, но Каннингем таким не был. Воспитанный в достатке меркантильной женщиной, он считал, что у всего есть цена. У любви в том числе.

Чарли тяжело вздохнул. Из пучины апатии его внезапно вытащила реплика Льюиса. Парень предлагал поставить «Хезерс», потому что у всех здесь собравшихся хорошие голоса. Каннингем неловко потер шею. Он — точно исключение из общего сладкоголосого правила. Музыка не его стихия от слова «совсем». Танцует он тоже не так чтобы очень, но классический вальс исполняет безупречно. В общем, в танцах он, скорее всего, не так безнадежен, как в пении.

Следом Льюис предлагает ещё один мюзикл. Его идеи действительно кажутся Чарли достаточно оригинальными, но Каннингем опозорен, потому молчит.

Тем временем, Луна пытается смыться, но её останавливает Самеди. К счастью, Каннингем не заметил,  как сильно разочарован глава. Ведьмак сам теперь не знал, как будет смотреть старшему в глаза. Надеялся только, что он из мужской солидарности не станет его отчитывать и отнесется снисходительно; в конце концов, он ведь понимает, как нелегко бывает с женщинами…

Благодаря главе Чарли теперь узнал имя незнакомки, с которой он чуть было не переспал: Эмилия Найтрей.

Эмилия — красивое имя, словно из классической английской литературы. Чарли имя одобрял. Фамилия тоже очень хорошо подходила девушке. Он ведь сам подарил ей клички: Луна и Дочь сумерек. Его воображение почему-то связало девушку именно с ночным временем суток.

Через некоторое время дверь в зал вновь отворилась, и на пороге появился ещё один первокурсник. Хрупкий, тонкокостный, миловидный, словно девчонка. Только волосы подлиннее отрастить — и вообще можно вводить людей в заблуждение. Чарли вспомнился Дориан Грей — персонаж из известного произведения Оскара Уайльда. Имени опоздавшего Каннингем никак не припомнил, зато откопал в памяти какие-то сведения о том, что вроде бы этот парень в этом году вызвался отвечать за сценарии постановок. Что ж,  данная роль ему подходила. Наверное, примерно так и должен выглядеть сценарист.

Дориан с порога тоже предложил мюзикл. «И чего их всех так тянет петь? В этом году здесь собрались одни звезды Бродвея?» Каннингем даже на мгновение пожалел, что уродился слишком высоким и незаметно затеряться в обстановке, тем более после такого шоу, уже не получится. К тому же Дориан предлагал не просто мюзикл,  а мюзикл по мотивам «Шрека».

«Ну класс… Знаю я одного Шрека, каждое утро в зеркале вижу. Можно мне домой?»

Но круче всех оказалось предложение Кацуры. Каннингем представил масштаб позора и зажмурился, рассчитывая развидеть картину двух полуголых мужиков в зелёной краске, пуляющихся друг в друга грязью. «Давайте уж тогда старый добрый рестлинг что ли?»

Сам Чарли предложений больше не вносил и вообще старался не отсвечивать, чтобы случайно не заработать главную роль в каком-нибудь безумии.
действия Кэрол согласованы с @Ann Caroline MacLaine

Голос Кэрол вернул душе покой, а в сердце — надежду. Это позволило ему наконец осознать что-то помимо собственных чувств.

А кого-то, напротив, эмоции захлестнули. Льюиса, по всей видимости, очень огорчило, что никто не поддерживает классику. Сюжеты пытаются упростить и подогнать под диктат современной этики. Во всяком случае, Чарли в его новом предложении слышался только сарказм.

Неожиданно голос подала новенькая. Эмилия предложила проголосовать за «Шрека». Каннингем помрачнел. Девчонка явно имела на него зуб. Ещё и намекнула, что в зале есть идеальные кандидаты на главные роли.

«Ну да, — не смог не признать Чарли, — она права: Кэрол такая же красавица, как принцесса Фиона, и тоже облик умеет менять».

Как только Каннингем вспомнил про Фиону, идея сыграть орка показалась ведьмаку не такой уж отталкивающей.

Только предложение сыграть семейную жизнь Чарли отчего-то смущало. Он ведь только что предлагал своей половинке создать настоящую семью, и раз уж Кэрол ему отказала, то притворяться, пусть и во имя благой цели, тоже не станет. А с другой девушкой он целоваться не будет. Однако в голове тут же возник образ страстных поцелуев с Луной. Чарли скрипнул зубами, прогоняя ненавистное наваждение.

Кацура тоже поддержала идею Дориана. Настал черёд Каннингема проголосовать. Несмотря на то что Чарли больше тяготел к классике, петь он не любил и не умел, да и стоило признать: сюжеты бессмертных произведений редко имели счастливый конец, а здоровая любовь и вовсе не являлась в них главной темой.

Так что «Шрек» оказался единственной подходящей идеей к празднику влюблённых.

К тому же возможная перспектива поцелуя с Кэрол показалась Чарли очень заманчивой. Говоря откровенно, в этом крылась единственная причина, по которой он потянул руку вверх и произнёс:
— Я поддерживаю идею поставить «Шрека». Если Кэрол будет Фионой, готов сыграть Шрека.

Он бросил на МакЛейн заискивающе-виноватый взгляд.
— Я думаю, что начало отношений, то есть первая часть, больше в духе праздника. Всё-таки не ко дню семьи готовим выступление.