Царапины
Будет прикурить?
А если найду?
Отредактировано Selina Morgan (08-01-2026 14:28:57)
Kindred Spirits |
Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.
Вы здесь » Kindred Spirits » Книги судеб » [07.04.2025] Царапины
Царапины
Будет прикурить?
А если найду?
Отредактировано Selina Morgan (08-01-2026 14:28:57)
Когда с наступлением весны морозная, минусовая погода наконец с переменным успехом начала сменяться потеплением до +10 и более градусов по Цельсию, Адриан встретил оттепель с каким-то затаенным благоговением и щемящей в груди ностальгией. Наверняка в его родном небольшом городишке на западной окраине Польши уже вовсю начинала благоухать растительность, а отец, может быть, еще в марте отметил с неудовольствием, что за всю зиму снег выпал лишь пару-тройку раз.
"Безумие", — озвучил Арье в голове мысль низким голосом Габриша Вальдемара Елиты. И про себя усмехнулся.
Мир несся без направления, слетев с рельсов, ледники таяли, животные и растения погибали из-за перемены климата. Если бы Адриана заставили рассуждать на эту тему, он бы, очевидно, нашел множество поводов для того, чтобы почувствовать вязкую безнадежность. Как там говорили авторы "Пределов роста"? Люди исчерпали свой ресурс, и теперь цивилизация будет лишь медленно увядать, подобно вековому древу, которому больше не достает веществ и воды, чтобы прокормить свое огромное естество.
Но Адриан был маленьким человеком. Песчинкой в пустыне чужих судеб, которую носило по барханам буйным ветром. И в его маленьком мире, слагавшем для него микрокосм, тепло обычно служило синонимом чего-то приятного. Он радовался его пришествию и, кажется, впервые за последние месяцы ощущал себя хотя бы немного лучше.
Впрочем, совсем скоро столбик термометра, мечущийся то вверх, то вниз, окунул его в жестокую реальность: погода в горах подобна страдающему пограничным расстройством личности — вот она греет и ласкает тебя, а через пару часов желает, чтобы ты сдох.
Наверное, сегодня с ее стороны раздалось очередное пожелание скорейшего пути в могилу — иным образом Адриан никак не мог понять, с какого переполоха воздух снаружи потрескивал приближением мороза, а голова ныла от перепадов температур. Единственное его желание в этот момент — запереться в комнате и не высовывать оттуда носа. Желательно, никогда и ни при каких обстоятельствах.
Впрочем, это сказочки: нос ему показать пришлось. Невозможно отсиживаться в четырех стенах, когда ты студент и тебя ждет расписание занятий. Еще точнее — когда ты отстающий студент, отчаянно пытающийся нагнать программу за пропущенные полгода.
Свихнулась погода или на Землю упал метеорит — Адриан чувствует, что больше не может позволить себе ни малейшей вольности. Будто бы шаг в сторону = расстрел. Он перекраивает себя, но раны гноятся, а кости трещат, и каждое утро он перенакладывает стежки, веря, что в этот раз у него получится лучше. Как-то пока не выходит.
Одна пара. Две. Три.
Этот день кажется бесконечным, изнурительно долгим. Шумный, душный класс, а снаружи — проклятое похолодание. Адриану приходится до боли прикусить язык, когда где-то в промежутках он пересекается с Вивиан, и спрятать взгляд, когда сталкивается со своим фамильяром. Что же, взаимно, они продолжают делать вид, что друг для друга не существуют, и это, может, даже и хорошо. Адриан совсем не хочет объяснять Валентайну, отчего к двадцати годам у его соулмейта начинаются проблемы с давлением. Будьте прокляты эти „лекарства“.
В конце концов, он накидывает куртку и, пользуясь переменой в полтора часа, покидает и аудиторию, и здание академии, будто решив, что компания так нелюбимого им мороза будет лучше компании любой иной.
Выходит, сворачивает за угол. Где-то там можно найти укромную тень. Там по привычке прислоняется к стене и к ней же прижимается затылком. Будто бы поможет.
"Холодно."
Другие мысли голову благополучно покинули. Желание морозить свой зад не было совсем, но тяга к курению оказалась сильнее желания сидеть в тепле. Натянув огромный теплый худи прямо поверх формы, Селина выскочила на улицу, прямо в юбке и кедах. Вообще форма включала в себя пальто, но в пальто нельзя было сесть на корточки, прижав колени к груди, и спрятать голые ноги. А еще в пальто не было капюшона, которым можно поганить прическу во имя тепла. Вообще курение не особо поощрялось, но и прямого запрета не было. Студенты то и дело выбегали из главного корпуса и небольшими веселыми группками бежали в облюбованные места, чтобы травится не только гранитом науки, но и никотином. Морган такой не была. Она не ходила с веселыми группками. Да и с грустными тоже не ходила, предпочитала натянуть капюшон и в гордом одиночестве скрыться в темном уголке. Как сейчас: сесть на корточки, подпереть стену чтобы она точно не упала, спрятать ноги под кофту, руки прижать поближе и превратить в странную черную кочку. Выдавали ее только - торчащие кеды, два пальца с сигаретой, и периодически вываливающаяся порция дыма.
Учеба ей давалась на удивление легко - кажется, прошлое заучки было как езда на велосипеде, если уже умеешь, то разучится сложно - в отличии от социальных взаимодействий. У нее было три соседки по комнате, куча одногруппников, преподавателей из разных городов, штатов и даже стран, а она упрямо не хотела общаться и сближаться. Первые месяцы не могла, слишком непривычно было оказаться в нормальном - если магические штучки и обращения в зверушек можно назвать нормальным - обществе после стольких лет беготни и недель в тюрьме, а потом поняла, что не хочет. Как-то само собой все ее общение скатилось до "стрельни сигаретку" и "что задали?". Соседки - веселые, восторженные щебетушки - первое время даже начинали молчать при ее появлении, а потом вроде свыклись с вечно мрачным молчаливым призраком в своей комнате. Это оказалось даже занятно, девчонки без конца болтали между собой и с приходящими гостями, а для Морган это было будто без конца играющее радио "все слухи и сплетни Академии". Кто с кем встречался, расстался и соулом оказался - Селина была в курсе всех событий. Зачем? Ну доступа к соцсетям все равно не было, а так хоть какое-то развлечение.
Кажется, с холодом на улице ее мысли так же замерзли, оставалось лишь механическое движение - поднести руку с сигаретой к губам, затянуться, убрать руку, выдохнуть. Это вредная привычка была с ней уже несколько лет. Вариант бросить не рассматривался - на протяжении всех ее побегов, именно во время этого незатейливого ритуала она позволяла себе немного расслабиться и не думать. Не думать о страхе, о прошлом, о том, что ее кто-то ищет. Не думать о том, что есть, где спать и как хоть немного заработать. В академии все эти проблемы закончились. На их место, конечно, пришли другие, но они и близко не ровнялись со своими предшественниками: ходи на пары, соблюдай правила, делай домашку и будет тебе счастье. Серьезная проблема была только одна, но ее Селина еще не встретила, а от того старательно игнорировала. Проблемы ушли, а курение осталось, доказывая, что не врут врачи, действительно зависимость. Зависимость такой силы, что даже отмороженный зад пред ней отступает. И мысли отступают. И одиночество отступает. Хотя вот оно никуда отступать не должно было, она что, зря игнорирует общественные курилки?
Рядом с маленьким черным холмиком образовалось непрошенное тело. Озадаченный взгляд посмотрел вверх, изучая нарушителя ее одиночества.
"Он что, решил компанию составить?"
Селина попыталась вытащить из головы побольше информации об пристроившемся рядом одногруппнике.
Странный парень - ведьмак, появился посреди года, носил сложно выговариваемую фамилию, вел себя как зашуганная собака и выглядел откровенно хреново. Из всех своих недостатков, кажется, успешно он боролся только с последним. Отчасти, она его даже понимала, видать жизнь неплохо так потрепала парнишку.
Пробежавшись глазами от теперь светлой макушки (она помнила, что волосы были темными) до пят, Морган затянулась и выдохнула, выпуская дым из легких.
- А ты прям чистым стал, - прокомментировала собственное не то удивление, не то умозаключение, - даже почти нормальный.
Адриан давит на стену затылком так, словно бы пытается образовать в ней ложбинку для своего черепа. А может — просто слиться с кирпичом. Было бы проще, обратись он в медицинский корпус. Возможно, даже быстрее. И уж точно эффективнее.
У стены было холодно, холод проникал внутрь, расползался по сосудам, заставлял коченеть пальцы. У стены пахло дымом. Пахло так, что Елита-Лихтенберг готов был поверить, что обычно в этом углу собирается куда больше студентов, что они все галдят, обмениваются сигаретами, выдыхают дым. Может, кто-то даже соревнуется в том, какие трюки может сделать с дымом. Они смеются. А еще их легкие постепенно превращаются в две черные изюминки — но он уж точно не тот, кто мог бы справедливо осуждать медленно убивающих себя.
Эти воображаемые студенты...
Они раздражают его. И в то же время он им завидует.
— А ты прям чистым стал.
Фраза повисает слишком неожиданно. Адриан дергается. Но вовремя ухватывается на рычаги аварийного управления, чтобы не отшатнуться от стены и не воскликнуть: "Какого хрена?!" — но Бог знает, Арье был очень и очень к этому близок. И дело было даже не в смысле сказанного — он дошел до Елиты-Лихтенберга позже, вызывая новую волну желание громко и грязно выругаться.
Бирюзовые глаза впились в темное пятно. То, что Арье сперва и вовсе не различил и, видно, принял за нечто неживое, двигалось, смотрело на него снизу-вверх и, дымя сигаретой, что-то еще умудрялось говорить. В очертаниях чужого лица, в тембре голоса это нечто обретало форму обычно тихой и неприметной одногруппницы — Селины Морган. Настолько неприметной, что Адриан даже не смог бы ответить, была ли она сегодня на занятиях.
— Селина, ты—!
Адриан все-таки рвано выдохнул. И тут же заткнулся, сверля одногруппницу взглядом и пряча руки в карманы. Ему захотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю, и с каждым мгновением осмысления только что услышанного это желание только росло.
Старые трюки больше не работали. Старые трюки попали под запрет. А новые еще не придумались. В голове каша, мысли — полный оркестр, не умеющий играть и даже не смотрящий на дирижёра, словно бы каждому члену труппы выкололи глазки.
— Ты о чем вообще? — хмурясь, спросил Адриан и попытался принять как можно более расслабленную позу. Но мышцы будто бы одеревенели от неприятной догадки, а во рту повис неприятный привкус.
— Селина, ты—!
От глубокомысленного комментария "Селина - я" ее остановила исключительно только-только зажатая губами сигарета. Говорить, делая затяжку - плохая идея, грозит неприятным кашлем. Судя по тому, как вздрогнул одногруппник - он не пришел к ней присоединится или стрельнуть сигаретку. Идея что он ее просто не заметил в голову Морган не пришла, видимо не смотря на капюшон мозги таки замерзли. Да и сигаретку она бы не стрельнула, зажатая в холодных пальцах сама была стрелянной. Выбраться в город было не просто, требовались сопровождающие, да и свободных денег было маловато. Морган пару раз просила других прикупить ей запас, но учитывая сложность добычи никотина свои она тратила неохотно, предпочитая клянчить у других. Довольно успешно, к слову.
— Ты о чем вообще?
Дым покинул легкие. Действительно, о чем она? Взгляд скользнул по спрятанным в карманах рукам, не скрытой плащом шее, скрытому очками лицу. Вроде же парень как парень, мелкий, дерганный, будто даже не в себе. В академию попадали студенты с очень разным прошлым, но вряд ли хоть кто-то кроме Морган мог похвастаться жизнью в наркопритонах и, пусть не долгим, но все же, пребыванием в тюрьме. Наверное, она может сказать, что видела самое дно этого мира. Жила на дне. И несмотря на это, ее взор никогда не был затуманен веществами. Паранойе и страхом - да, но не веществами. Вот такой парадокс Селины Морган - ошивалась с наркошами, а сама до панической атаки боялась, что ее найдут именно тогда, когда она решит расслабится под чем-то.
- Переоделся, постригся, покрасился... - еще одна затяжка, почти последняя.
Рыбак рыбака видит из далека.
Она не была рыбаком, но годы проведенный среди торчков научили ее видеть этих "рыбаков". Некоторые по чуть не одному взгляду определяли и подвиды, кто на чем сидит, Селина не была настолько хороша. Все же ей это было не интересно, она не занималась пристальным изучением и не планировала писать докторскую «наркозависимые в естественной среде обитания». Однако, кратенькую работу с примерами и интересными фактами написать бы смогла.
В тюрьме было не мало девиц на разных стадиях ломки. Удивительно было заметить схожие признаки у одногруппника. Наталкивало на мысль почему парнишка появился только посреди учебного года. Чудо, что вообще появился. Если другие студенты и замечали, что с новеньким что-то не то не придавали этому особого значения, то Морган точно знала, что именно с ним было не так. Одну из глав работы легко можно было отвести разделу о абстинентном синдроме.
Дым покинул девичьи легкие.
- ... ломать перестало. - переведя взгляд на без-одной-затяжки окурок в своих пальцах, она посмотрела в зеленые глаза теперь блондина, - Стрельнешь сигаретку?
Адриан наблюдал за тем, как дым вырвался изо рта Селины, как заклубились сизые узоры, а потом распались в воздухе, оставляя после себя только лишь прогорклый запах. Да, тот самый, что совсем недавно натолкнул поляка на догадки о множестве студентов — никакого множества тут не было, была лишь Селина Морган, которой оказалось достаточно, чтобы принять ее присутствие за хроническую пропитанность закутка табачными испарениями. Выпуская порцию успокаивающего яда, она смотрела на Арье, будто бы поймала его в ловушку. И под ее немигающими серо-голубым взглядом ведьмаку становилось не по себе. Он и сам не моргал — принципиально. Даже не шевелился, не желая уступать первым. Но чувствовал, что, если бы пауза затянулась дольше, то и сам бы не сдержался и начал оправдываться за еще не прозвучавшие обвинения.
На самом деле, иногда молчание — хорошая тактика, чтобы выудить какую-то информацию. Человек начинает нервничать, колебаться, а потом ломается, как сухая коробочка растения, которой пришло время высыпать созревшие семена.
Молчание Селины же несло некую иную цель. Такую, которую ведьмак не смог просчитать. Возможно, потому что пытался придать ему слишком много смысла.
Одно он понимал точно — оно изматывало. Оно было похоже на смычок, еще не коснувшийся натянутых струн, но заставляющий ждать хоть единого звука. Но, даже когда звук раздается, он скоро затихает, порождая новую паузу.
Адриан хмыкнул.
— Если ты об этом, я решил сменить имидж, — проворчал он и отвел взгляд в сторону.
Он и подумать не мог, что кто-то вроде Селины будет придавать тому значение. Зачем? Почему? Из-за скрученных болью и ожиданием нервов он хотел даже ответить более грубо, но прикусил язык. Плечевой зажим стал постепенно спадать.
Если дело касалось только того... это ничего не значило. Поляк даже убедил себя, что, начиная новую жизнь, многие люди предпочитают изменить и внешность... На ум, впрочем, имена не приходили. Но Елита-Лихтенберг был свято в этом убежден и готов был отстаивать свои честь и права в тот же миг, как у него появится доступ к глобальной сети.
Что же, гуглить он умел.
Еще умел участвовать в срачах в ветках на Реддите, пусть его страничка уже долгое время числилась неактивной. Да и жизнь вам не интернет-срач, если так посмотреть...
— ... ломать перестало, — будто насмехаясь, выдержав очередную паузу, добавила фамильяр.
Это был удар под дых. Гром среди ясного неба. И вообще все то неприятное и неожиданное, что сваливается сверху в момент, когда ты успеваешь уже поверить: "Пронесло".
Арье замер. Метнул на нее взгляд. Прищурился.
Мысли тут же завязались в плотный узел, и в глотке застряли слова протеста. Он сжал зубы.
— Меня не ломало. Просто болел, — огрызнулся ведьмак, ощущая, как от напряжения обруч головной боли стягивается плотнее.
Когда живешь в отрицании, отрицать становится просто. То же самое с ложью. Пряча следы употребления, пряча любые улики и находя отговорки, он приучил себя к тому, что неправда давалась ему проще, чем должна бы была для порядочного гражданина. Он научился лгать другим. И научился лгать себе. Насколько же эффективно — зависело от того, хотела ли поверить ему Селина.
Близкие обычно куда более охотнее верят, что их сын/друг/приятель/ученик болен или увлекся новым занятием, нежели футбольным мячом решил покатить свою жизнь вниз по крутому склону.
— Стрельнешь сигаретку?
Он сморщился... последняя сигарета была недокуренной брошена в снег еще зимой. Не посылать же теперь Селину ее искать? Хотя, может, как фамильяру ей и было бы проще.
— У меня нет, — выдыхая, произнес Адриан и дернул плечами, машинально запуская руки в карманы и убеждаясь в очевидном и неизбежном. Ему и самому хотелось курить. А если такие вопросы, то, видимо, возможность сократить себе жизнь на несколько минут ему не предоставлялась.
— У тебя закончились? — спросил поляк.
Между тем осмотрелся, убеждаясь, что никого нет рядом и никто не направляется в их сторону. Опускаться рядом с Селиной пока не хотелось. В голове вертелось слишком много вопросов, а по телу еще ползало неприятное напряжение.
Ему было некомфортно, а стало еще некомфортнее. Хочешь выжить молчи, слушай и наблюдай - такой тактики она придерживалась. Успешно? Как посмотреть, до Шерлока было далеко, но напряжение собеседника от нее не укрылось.
- Болел...- медленно произнесла Морган, будто о чем-то задумалась. На деле же в ее голове мыслей особо не водилось, зато была уверенность - она не ошиблась. Будто слова парня только лишний раз утвердили ее выводы, вместо того чтобы заставить сомневаться. Если подумать, ломка действительно своего рода болезнь. У нее есть умное название, про нее пишут научные работы, изучают чтобы лечить - точнее, снимать симптомы - но весь этот умный налет не способен скрыть всю нелицеприятность того факта, что эта "болезнь" последствия конкретного выбора.
Губы коснулись сигареты в последний раз, следующая попытка затянуться вместо невкусного желаемого никотина, отправит в ее легкие невкусный и не желаемый дым тлеющего фильтра. Этого ей не надо.
— У тебя закончились?
Морган озадачено глянула на парнишку - разве она бы спрашивала, если бы у нее были? Но вообще-то - спрашивала бы. И спросила. Выдохнув последнюю затяжку, она затушила окурок прямо о землю и аккуратно положила рядом с собой. Мусорить было нельзя, закапывать следы, когда у части администрации и преподавателей нюх буквально собак значило нарываться на проблемы. Селине проблемы были не нужны, у нее и так их хватало, поэтому она не пыталась скрывать следы своего курения, просто заберет бычок, когда будет уходить и, как хорошая девочка, донесет до урны. Освободившаяся рука нырнула куда-то в складки безразмерной кофты, чтобы найти в них безразмерный карман, а в нем пачку. Обнаруженное внутри вызвало тяжело вздох. До кризиса ровно половина пачки. Теперь даже меньше, ведь две сигареты она таки извлекла и, подцепив одну губами, протянула "больному".
- В следующий раз угощаешь ты.
Была ли у нее уверенность, что следующий раз вообще будет? Никакой. Но лучше сразу договорится, на всякий случай.
Обычно она не делится, предпочитая сигаретно расстреливать других, но этот «болезный» ее чем-то зацепил. Словно осколок из прошлого. Сложного, опасного, отвратительного прошло, но понятного и привычного. Она не скучало по жизни до академии, но та жизнь ей была знакома, понятна, пусть и не проста. Парнишка был как напоминание, что мир за пределами все еще есть и он не изменился.
Остатки сигаретной роскоши спрятались в недра кофты, на их место пришла простая дешевая зажигалка, что работала раз через три.
Щелк, щелк, щелк...
А может уже не через три.
- Удобно, наверное, ведьмам огня, - щелк, щелк, - никаких проблем с зажигалками.
Щелк...
В попытках добыть огонь Морган прекратила щелчки и потрясла - успеха это не принесло. Огонь упрямо отказывался зажигаться.
- Ты, случаем, не из этих, - она вытащила сигарету из рта и с надеждой посмотрела на парня, - огненных? Или может "болеющим" разрешают носить зажигалки?
Селина не начала сторониться его, не попыталась сдвинуться в сторону, даже ее лицо не выразило гримасы отвращения. Но Арье был уверен, что она ему не поверила. Прочел он это в слове, растянувшемся так, словно по нему проехался бетоноукладчик. Или в глубине ее глаз. А может, просто поддался голосу собственной паранойи — увиденного все равно было недостаточно, чтобы полностью ослабить защиту. Но собеседница как будто бы этого и не требовала.
Не последовало насмешки. Удара. Морган просто выпустила еще несколько облачков дыма и предалась своим мыслям.
Адриан прикусил язык, чтобы не сказать лишнего.
Он не привык. И в то же время не видел опоры в этом молчании. Открытая концовка отрывка их разговора тяготила его неизвестностью: разум в этом тумане охотно дорисовывал контуры самостоятельно. "Тебе говорили, что бывших наркоманов не бывает, Селина? Если все поняла, почему ты не уйдешь?" Он даже про себя назвал ее странной.
Наверное, она тоже назвала его, когда послышался вопрос, — Арье уловил это по ее взгляду.
Однако уже в следующий момент фамильяр затушила сигарету, отложила окурок и полезла в карман, чтобы отыскать еще одну пачку. Когда узнаваемый параллелепипед показался в руках Селины, в голове поляка прозвучал счет: "2:1. Ты точно более странная, чем я", — подумал Елита-Лихтенберг с каким-то смутным триумфом от маленькой победы в своей же игре и слабо усмехнулся этим мыслям.
Он видел, как девушка вытянула сигарету и неожиданно протянула вторую ему.
— В следующий раз угощаешь ты.
Темная бровь поползла вверх даже до того как Адриан успел что-то произнести. Отказ застрял в горле и хватило секунды, чтобы его проглотило сомнение. Арье посмотрел на сигарету. Потом еще раз посмотрел вокруг. Никотин — тоже наркотик, только легализованный и убивает медленнее. Но зато точно так же отзывается покалыванием в пальцах и вызывает ту же реакцию, что загорающаяся лампочка у собаки Павлова.
Стоило бы отказаться.
Но отказаться от предложения Адриан не смог и аккуратно подхватил сигарету. Он задумчиво прокрутил ее в пальцах. А потом все-таки опустился рядом с Селиной, будто бы такой маленький жест был ключом к сокращению расстояния.
На самом же деле поляк не знал, как его расценивать. Но ощущал, будто в его руках оказалось маленькое сокровище, которое хотя бы ненадолго позволит ему заглушить гул мыслей — Бог знает, Адриан готов был бы прямо сейчас спрятать сигарету в карман и приберечь на черный день. Но только из какого-то чувства вежливости не смог сделать того при Селине.
— Для начала мне нужно найти того, кто готов будет купить мне сигареты, — протянул поляк, рассматривая папиросу. Обращаться к преподавателям казалось безнадежным делом. К старшекурсникам? Если бы только Адриан знал хоть кого-то... Это бы значительно облегчило дело. Но три месяца в академии — это только три месяца. А Елита-Лихтенберг и сам как будто сторонился знакомств.
— А ты? — Адриан взглянул на Селину и слабо склонил голову набок, — Откуда ты берешь сигареты? Мне казалось, здесь нельзя достать ничего... запрещенного.
Легкий прищур, за которым прячется сдержанное любопытство.
Морган безуспешно пыталась заставить старую зажигалку работать. Щелк, щелк. Равномерный звук успокаивал, думать о начале занятий совсем не хотелось. Может, он был бы даже не против остаться здесь до конца дня и просто курить сигареты с Селиной. Глупо, конечно, но иногда он любил предаваться глупым мимолетным желаниям. Хотя бы в мечтах.
— Удобно, наверное, ведьмам огня...
Смешок.
— Это точно.
Огонь так и не хотел поддаваться фамильяру, насколько бы отчаянно она не нажимала на затвор. Раз-два-три-четыре-пять. Безуспешно. Но, похоже, она совсем отчаялась, раз обратилась за этим к Арье.
На последних ее словах он закатил глаза.
— Конечно. А еще морфин или метадон, чтобы снимать боль, — проворчал он себе под нос и фыркнул. Но все-таки сунул свою сигарету в карман, а в пальцы взял сигарету Селины.
Такая же. Точно такая же. Странно было бы, если бы нет.
— У меня плохие отношения с огнем, — признался ведьмак, прикрывая глаза и сосредотачиваясь.
— Но зажигалкой сработать смогу.
Теперь вместо сигареты щелкнули его пальцы. Первый раз — снова удар по руке. Адриан зажмурился, сдавленно шикнул, чувствуя, как ток свел мышцы судорогой. Как же он это ненавидел.
Но со второго раза все-таки получилось.
Между обожженными пальцами проскочила электрическая дуга, поднеся сигарету к которой Арье сумел зажечь ее.
— Нужно, конечно, больше тренироваться... — с нотой неудовольствия произнес поляк, протягивая зажженную папиросу обратно девушке. Он достал свою, в задумчивости сжимая ее между пальцами.
- Ого, - ее взгляд на парня резко изменился, теперь в нем проскальзывало искреннее восхищение, - жаль я так никогда не смогу.
В академии она уже более полугода, но магия не преставала удивлять. А еще в ней было живо сомнение, что она действительно одна из одаренных и тоже когда-нибудь сможет что-нибудь эдакое. Впрочем, ее эдакое было известно заранее, участь фамильяра - обращение. Прикольно, конечно, но магичить заклинания и иметь какой-нибудь необычный дар ей казалось интереснее чем превращаться в зверушку. А пока она не встретила свою вторую половину - ее участь только наблюдать и тихо завидовать. Конечно, был еще вариант со сшивкой, но Морган его не рассматривала. Если родная душа казалась неизбежностью, с которой придется как-то мирится, то пускать к себе в душу кого-то добровольно она была не готова. Даже ради фамильярских возможностей. Она не хотела налаживать связь, не хотела открываться, не хотела подпускать к себе кого-то ближе, чем на мимолетный перекур, совместное выполнение домашки или расхлебывавание неприятностей. Морган не хотела связи с кем-либо. Она боялась связи с кем-либо. И то, что их встреча с ведьмой еще не случилось, для нее было скорее облегчением, чем тягостью. Хотя завидовать чужим способностям это не мешало.
- Не знала, что ты встретил фамильяра, - она аккуратно забрала зажженную сигарету, сразу сделав несколько мелких затяжек раскуривая, а после и не зажженную тоже забрала, — значит ты мальчик не с огоньком, ты мальчик с током... прикольно.
Подхватив губами фильтр чужой сигареты, она поднесла уголек своей, и мастерски раскурила, получив из одного тлеющего источника никотина два. Вручив парню повторно папиросу, она уставилась вдаль и призадумалась.
- Так ты на опиоидах сидел? Сильно болел, а потом увлекся и не смог сразу слезть? Или боль была не физическая? - она посмотрела на парня, присевшего рядом. Внимательно так посмотрела, будто в душу заглянуть хотела, - А может просто по дурости, за компанию. Многие именно так и подсаживаются, ведутся на поводу у «друзей», - Селина перестала прожигать одногруппника взглядом и, вновь уставившись в даль, продолжила как ни в чем не, бывало, - В любом случае, жуй больше кальция, если не хочешь регулярно что-нибудь себе ломать на миссии или чего похуже переломов.
Морган слишком долго шарилась по наркопритонам, но в голове отчего-то возник образ одной девицы. Что удивительно для тех мест – девицы симпатичной, даже красивой. Все их недолгое знакомство та ходила в гипсе на руке, от того в моменты просветления испытывала всякие трудности. Ее становилось жаль и Селина решилась однажды той помочь с какой-то мелочью. Именно тогда девица заговорила, и вся красота и жалось в момент улетучились. От такой красотки ждешь приятную улыбку, а не страшное месиво вместо зубов. Кажется, именно после того случая поиск заброшенных домов стал заманчивее, несмотря на то что найти притон было в разы проще.
- Достать можно что угодно и где угодно, было бы желание и мотивация. А сигареты мне покупают старшаки за мелкие услуги.
Даже почти не соврала, периодически действительно удавалось договорится с кем-нибудь. Однако она не стала признаваться в том, что в одном из карманов рюкзака хранятся случайно не изъятые офицерами поддельные права, по которым она и сама прекрасно покупает сигареты. Ее вещи забирали и описывали, все незаконное изъяли, но аккуратно зашитую под подклад карточку проморгали и вернули при освобождении с остальными прошедшими проверку вещами. Возможно, никто не ожидал, что у несовершеннолетней девчонки будет более трех пар поддельных документов, а может ей повезло нарваться на чью-то халатность. Жаль тот злобный мелкий коп что ее поймал халатностью не отличался и мимо воровки не прошел.
"Встретил". Пожалуй, только так это и можно было назвать: повстречаться, обменяться рукопожатиями и разбежаться кто куда, делая вид, что их жизни больше не связаны. От воспоминания об этой мимолетной встрече, губы ведьмака изогнулись в мимолетной невеселой усмешке. Казалось, они начали совсем не с того. Или как там вообще начинают родственные души? Инструкцию при въезде в кампус не выдают, и вообще — "ищите, разбирайтесь сами". Хотя, верно, проще было бы иметь какое-то руководство. Что-то вроде "освоение отношений с родственной душой для чайников".
Мечты-мечты... а еще лишение всякой индивидуальности, невозможность учесть нюансы и все такое.
Селина выхватывает сигарету из пальцев Арье, и он бросает на нее растерянный взгляд.
— Ну, да, — склонив голову набок, он соглашается с ее словами, а потом, посмотрев в сторону, тянет:
— Но ты все еще можешь обратиться. Если потребуется помощь, чтобы что-то нагреть или зажечь.
Чуть дергает плечами. Ощущает себя неловко. Снова смотрит на Селину, вскидывает бровь, когда она прижигает его сигарету о свою. Мило. Они никогда не общались прежде, и ее жест отчего-то кажется ему слишком личным. Как там говорится? Непрямой поцелуй?
Вряд ли она действительно многое вкладывает в это. Но для Адриана принять сигарету после нее — по-своему акт доверия и расположения. В другой ситуации, может, и большего. Но сейчас он просто брезгливый человек с тягой к никотину. А она его собеседница и по совместительству дилер.
— Спасибо, — мгновение задумчивости. — Тебе не нравится быть фамильяром?
Он спрашивает о том, пока берет папиросу из ее рук. Перед глазами — гротескное превращение из сороки Вивьена. Это как спрашивать: "Тебе нравится, что твое тело перемалывает, чтобы полностью исказить суть? А потом снова, чтобы вернуть обратно?" Адриан думает о том, что никогда не хотел бы быть фамильяром. А если быть — то уж точно кем-то достаточно мощным и внушительным, чтобы не ощущать отвращение от собственного существования.
— Ты знаешь своего ведьмака?
А если знаешь, почему я никогда не видел тебя рядом с ним?
Может, было бы проще, если бы они оказались связаны друг с другом. Казалось, они даже могут найти общий язык — а в последнее время это такая роскошь.
Адриан поднес сигарету к губам. Сделал затяжку. Горечь, тепло, и в мыслях — недолгое ощущение расслабленной пустоты. Пальцы вздрагивают, а взгляд упирается в сигарету. "Это не то же самое, что наркотики", — говорит себе поляк. Знает, что попросту пытается себя обмануть. Но сейчас от этого нет никакой разницы.
"Горячая картошка" инициативы разговора падает в руки Морган. И раздавшийся вопрос разрушает маленькую иллюзию спокойствия.
— Kurwa mać, Selino, — Адриан едва не зашипел, невольно вжал голову в плечи и исподлобья стрельнул в приятельницу взглядом, — Ja... Я же сказал, что просто болел, — буркнул он и сжал губы в тонкую полоску.
Неужели он был похож на этих товарищей героинщиков? Или это все его неудачные шутки?
Снова затяжка. Уже более нервная, напряженная.
Ему непривычно от того, как об этом всем рассуждает Морган. Как она говорит про кальций, про все эти мелочи. От этих слов веет чем-то сродни заботы. И Арье не будет говорить ей, что лучше не лезть к нему в рот. Зубы там местами — стерты, местами — обломаны. Уже не желтят и на первый взгляд нормальные, но если копнуть — будет слишком понятно.
Ей понятно уже. И все равно говорить о прошлом совсем не хочется. Поскорее бы сжечь его и забыть, изничтожить ту часть личности, которая когда-то носила его имя. Или вообще сменить нынешние.
Понурый кивок. Взгляд, также устремленный вдаль.
— Откуда ты, Селина? Неужели подобрали из притона? — глухо спросил ведьмак, затягиваясь.
Она слишком много знает для тех, кто не бывал в таких местах. Особенно про "достать". Задумываясь о том, Адриан ощущает, как его обуревает смутное беспокойство. Желание схватить Селину, встряхнуть ее за плечи, сказать: "Остановись, пока не сломала себе жизнь".
Он вообще о ней ничего не знает, чтобы так говорить.
— Что это за мелкие поручения? — Арье вскидывает бровь, взглянув на девушку. В мысли не приходит ничего хорошего. Ничего, что не заставило бы его не сжать сигарету в пальцах.
Отредактировано Adrian Elita-Lichtenberg (05-02-2026 22:03:10)
"Буду звать тебя каждый раз, когда зажигалка откажется давать огонь. Или, когда чайник в комнате сломается."
«Прокомментировала» она странное предложение парнишки. В слух говорить этого не стала, как и намекать на то, что найти кого-то с зажигалкой проще и быстрее чем бегать по кампусу в поисках странного нелюдимого ведьмака. Впрочем, пометочка где-то в голове все же появилась, мало ли куда ее нелегкая занесет в этой Академии и что, или кто, может пригодится.
- Тебе не нравится быть фамильяром? – Морган даже ненадолго зависла, недонеся сигарету до губ.
Нравится ли ей быть фамильяром? Хороший вопрос... был бы, если она знала какого это. Она даже не знает какую форму обретет, когда все-таки свяжется с кем-то или если встретит истинного. Пока для нее бытие фамильяром исключительно формальное: об этом указано в ее документах, об этом говорят преподаватели и ей нужно посещать одни занятия вместо других - более отличий бытия фамильяром от бытия ведьмы без связи или вовсе обычного человека она не заметила. Пока она могла лишь наблюдать со стороны как оно у других. Видеть, как другие обращаются - взрослые легко и будто даже играючи, студенты сложно, нестабильно и даже болезненно. Она видела, как некоторые сокурсники, которым повезло (или нет) встретить родную душу стараются привыкать к новым возможностям, как делятся восторженными или не очень опытом, но подобное было сложно примерить на себе. Она не понимала кого это, видела, что у всех все очень по-разному и будто даже не верила, что однажды тоже так сможет. Кажется, стоит лишь покинуть занятие с обращением и все становилось нереальным. Каким-то сном или фантазией, что ничего этого нет и она просто случайно поступила и учится в какой-то старой странной академии. Простые общеобразовательные предметы на контрасте с магическим даже усиливали этот эффект. Морган или не могла свыкнуться что она действительно тут, или вовсе не хотела окончательно верить, что не спит.
Тянуть паузу вечно было не столько невозможно, сколько не вежливо. А она, вроде бы пока, старалась быть вежливой.
- Не знаю нравится мне или нет. Соулмейта еще не встретила... - «к счастью», осталось висеть между строк, так и не слетевши с губ, - и ни разу не обращалась.
Окончание не было грустным или печальным, скорее будничным. Тем же тоном она бы ответила сколько время прохожему. Очередная затяжка – недолгая пауза.
- Некоторый скажут, что ты везунчик. Только поступил и сразу с фамильяром, еще и истинным. Прямо, с корабля на бал, - на губах промелькнула легка усмешка, - те, кому неймется даже позавидуют, они тут полгода уже и все никак, некоторые и больше, а ты вот так быстро.
Селина к этим "некоторым" и "неймущимся" не относилась. Ей все равно на тех, кто повстречал свои вторые половинки, как плевать и на тех, кто еще не встретил. Сама она предпочитала оставаться среди вторых и не касаться лишний раз кого-то, на всякий случай. Впрочем, это было не так легко, в академии хватало тех, кто хотели побыстрее найти своих, а от того "случайно" сталкивались то тут, то там. Ситуацию усугубляла собственная забывчивость, сложно привыкнуть к мысли, что вот так у кого-то можно стрельнуть сигаретку и оказаться в полной жопе называемой истинной связью.
"Это что за язык вообще?"
Такой бурной реакции Морган не ожидала. Она вообще никакой не ожидала, если уж честно, но иностранные ругательства (она была уверенна что это ругательства) казались очень высокой оценкой ее странного проявления заботы. Спорить и что-то доказывать она не собиралась. Если парень решил свое состояние называть "болел" значит пусть будет болел, даже несмотря на то, что утверждение "болел" столь же верное, как ее "погибли" в отношении семьи.
— Откуда ты, Селина? Неужели подобрали из притона?
Если это была попытка ее поддеть, то парень точно не знал с кем связался.
- Неа, не из притона, - на хмуром лице промелькнула мимолетная ироничная улыбка, и чистосердечное признание, впервые озвученное кому-то из сверстников, - из тюрьмы забрали. Я на удо.
Раз в месяц кто-то из сб сопровождает ее на отметку к надзирателю. Она не кричала о своем прошлом, но и скрывать его смысла не видела. Да и не спрашивал никто толком, до мальчика с двойной фамилией. Вопрос "откуда ты" обычно относился к городу, где родился и вырос, а не к тому, где нашли инквизиторы. Впрочем, называть место отчего дома она так не спешила, ответ "из маленького городка на другом побережье" хватало для потери интереса и жажды узнать какую-то конкретику. У нее и штат то уточнили лишь пару человек, за все время проведенное тут. Благо студентов собирали не только по округе, но и по всему миру, и иностранцы были куда занимательнее какой-то мутной девицы с другого конца страны. Во время каникул любопытство вновь посетило некоторых - почему она не уехала домой? - но и тут всех ждало разочарование, узнавая о погибших родителях, любопытные ретировались, предпочитая больше ничего не спрашивать, ограничившись формальными соболезнованиями.
- Поручения, - Силена чуть призадумалась, меняя неприятную тему и выдыхая приятный дым, - да как договоришься. Найти что-то в библиотеке, сбегать в общежитие, забить удобное место в столовой, на стреме постоять. Так-то и деньгами можно, но у меня их нет, приходиться выкручиваться. Удобнее всего было бы просто дать домашку списать, но это актуально только для нашего курса, а среди первокурсников вроде как нет тех, кому есть 21. Да и за пределы Академии нужно идти с сопровождением - морока. Проще договорится с теми, кто все равно себе будет покупать, чтобы сразу и на тебя взяли. - она посмотрела на озадаченного парня, - что, думал сложнее будет? Это не наркотики, тут все проще. Если тебе нужны сигареты - иди на курилку, стрельни сигарету у кого-то и старших, поболтай немного и мимолетом спроси, не смогут ли купить тебе. Даже если откажут сдавать тебя им будет уже не с руки - тебе же сигарету дали. К слову, алкоголь можно так же добыть. Много не принесут, да и взамен могут попросить что-то сложнее, но на бутылку-две можно и договорится. А вот если захочешь что-то потяжелее найти - уже сложнее. Тут у половины преподов взгляд как у орла и нюх как у собаки, - сомнительная шутка от Морган, у самой Морган не вызвала даже тени улыбки, - в общем – даже не пытайся, спалят сразу и проблем не оберешься. За сигареты и алкоголь по голове не поглядят, но многим тут уже возраст позволяет, так что относятся лояльнее пока не наглеешь и не буянишь. Кстати, у тебя фамильяр не со старших курсов? Можно было бы просто с ним договорится, тогда я и на себя прикупить попросила бы.
Не особо подумав, она все же перестала таращится на куст неподалеку и посмотрев на парня, добавила:
- А это что за язык был? Звучит прикольно. Научишь? Хочу тоже ругаться, и чтобы никто не понимал…
Есть ли что-то проще, чем сказать, нравится тебе или нет? Ты надкусываешь яблоко, его сладковато-кислый сок наполняет твой рот — в это время ты уже понимаешь, хочешь ли сделать еще одно движение челюстями или сплюнуть кусочек фрукта. Все кажется простым. Сведенным до банального алгоритмы if.
Сказать, нравится или нет, становится гораздо сложнее, когда ты смотришь на яблоко со стороны. На кучу разных яблок, ни одно из которых нельзя надкусить. Ты видишь и аккуратное зеленое, поблескивающее в солнечных лучах и манящее к себе, словно бы вышло прямо из рекламы. И подмороженное, поддернутое бурыми пятнами гнили.
Ты не можешь с полной уверенностью сказать, нравятся ли тебе "яблоки" вообще, пока ты только смотришь.
Адриан об этом не подумал.
Он давно привык проводить ограничительные линии, до того как что-то коснется его напрямую. И ошибочно думает, что остальные делают так же.
Арье взглянул на Селину. И после небольшой паузы, во время которой с губ фамильяра сорвалось очередное облачко дыма, отозвался:
— Рано или поздно это должно произойти.
Он тут же вспомнил Кейси. Четвертый курс. Отличник. Достояние Академии. И так и не встретил своего фамильяра, все годы обучения перебивался сшивками. Исключительный случай.
Адриан затянулся.
Судьба каждого, как снежинки: одна не похожа на другую. Возможно, ему не стоило говорить эти обнадеживающие слова. Все-таки может сложиться и так, что Селина навсегда сохранит свое человеческое естество и о принадлежности к миру магии ей будет напоминать лишь диплом об окончании колледжа Фасги. Наверняка она потом использует его как подставку для чая. Почему-то Елита-Лихтенберг в этом не сомневается.
— Некоторый скажут, что ты везунчик.
Его билет к нормальной жизни уже недействителен, но Арье бы никогда не хотел воспользоваться вновь рейсом для Явора. Он задумчиво слегка сдавливает в пальцах тлеющий окурок.
Многие ли действительно завидуют ему?
— Судьба действительно благосклонна ко мне. Я просто не умею этим пользоваться.
Он слабо хмыкнул.
Задумался невольно... и качнул головой, осознавая, что в ином случае повторил бы то, что сделали многие иные неудачливые студенты — пошел бы на сшивку. Может, ей бы закончился и их небольшой разговор. А, может, и какой-то из предыдущих.
"Ты даже к своему фамильяру подойти не можешь. Какая сшивка?"
Смешно... но справедливо — на сегодняшний момент все было бы точно так же. Разве что они с Морган бы долго сидели и пытались заставить работать несчастную зажигалку. А потом бы пошли искать того, кто бы им с этим небольшим делом помог.
И не было бы слов о том, что Селина может всегда его найти.
Или были бы, но несли бы совсем иную коннотацию.
Трещина на спокойствии разговора.
Шквал ветра, который треплет волосы и угрожает оборвать их маленькую беседу.
И неожиданная улыбка на губах Селины. Искренняя. Но в первые моменты будто бы колючая, как жестковатая кошачья шерсть, когда проводишь рукой против ее направления.
"Я на УДО".
Вот и все.
Переваривая услышанное, Адриан вдыхает сигаретный дым. Он наполняет им свои легкие с такой силой, будто пытается задохнуться. Легкая нервозность колется в груди, отзывается щиплющим ощущением в кончиках пальцев. Пауза выходит слишком затянутой.
Ветер качает подернутые листвой деревья. Где-то вдалеке слышится карканье вороны. По небу все так же лениво плывут разорванные облака. А рядом с ним сидит Селина Морган. Другая Селина Морган, которую он определенно не знал. И, может, не хотел бы знать — слишком уж она напоминала ему о касательной, по которой он прошел и лишь чудом не рухнул в пропасть.
— Почему? Что ты натворила?
Он хмурится. Удар пальцем по сигарете — пепел падает на траву. Арье ощущает легкое оцепенение и забывает об осторожности. Слишком старательно наводит порядок в голове, так что на порядок снаружи сил уже не остается.
Проблеск паранойи.
И лишь на мгновение Адриан задумывается о том, что совсем не знает о прошлом своего фамильяра. Может, они все здесь приволочены с отшиба жизни. Может, только таких и ищет магия.
Догадка странная. Нестройная. И по сути своей не имеющая никаких оснований, кроме смутных догадок и предположений.
Так, например, Адриан узнает, что старшеклассники не боятся нарушать правила Академии. Все-таки где-то же они такого набираются? Не иначе как из своих прошлых лет.
Сигареты, алкоголь, иногда, если сильно повезет, наркотики. "Не хочешь стать таким же мальчиком на побегушках?" Звучит привлекательно, когда в голове начинает играть психоделичная мелодия, повышающая тягу к эскапизму процентов так на триста. Стоит только заглушить звук, станет понятно, что все это дорога прямиком к обрыву... по крайней мере, если говорить про Арье.
— Буду иметь в виду, — он усмехнулся, хотя мысленно поклялся никогда не влезать в такие схемы. Разве что за сигаретами. Сигареты не считаются.
Он просто себя оправдывает.
— Мой фамильяр учится в одной с нами группе.
Адриан даже может поклясться, что ему еще нет восемнадцати. У Гленна еще не сошел с щек пушок и не вся детская мягкость покинула его лицо. От этого печальный взгляд особенно ярко выделяется среди его очертаний.
— Но я предпочел бы, чтобы он держался подальше от всего... такого.
Арье хмыкает. Из двух родственных душ ни одной лучше не рушить свою жизнь. Если одна — это еще как-то сносно. Если обе... Финита ля комедия.
Он думает. Недолго. Потом клонит голову вбок.
— Ты принимаешь чем-то помимо алкоголя или сигарет?
"Рано или поздно это должно произойти."
В ее голове это прозвучало как приговор. Рано или поздно ты встретишь того, с кем будешь связан хочешь того или нет. С кем уже связан, пусть это связь пока и не идентифицирована. Этот кто-то не друг или партнер, которого ты выбираешь сам, не родитель или кровный родственник, от которого ты можешь уйти забыть и вычеркнуть раз и навсегда. Родная душа - это буквально крест который придется нести. Даже если вы разойдетесь в разные стороны и постараетесь навсегда забыть о магии - связь останется. Умрет один и второй отправится следом - и вот это то, что действительно пугает Морган. Выживать одной - это давно стало ее нормой. Полагаться и надеяться только на себя, не зависеть от кого-то - это все рухнет в тот момент, когда она столкнется со своим так называемым соулмейтом. Сложно сказать, что Селину пугает больше - то, что ее жизнь будет зависеть от другого, или то, что жизнь другого будет зависеть от нее.
С губ сорвался тяжелый вздох - кажется, для нее это слишком.
— Судьба действительно благосклонна ко мне. Я просто не умею этим пользоваться.
Морган скептично посмотрела на парня. Как-то он не напоминал ей зажравшихся кутил, что прибегали к наркотикам из-за скуки и слишком больших возможностей, скорее он походил на тех, кто пытались убежать от проблем столь странным способом (сама она предпочитала убегать в прямом смысле этого слова). Впрочем, уверенности в этих своих выводах у нее не было, а уточнять она не стала. Не в этот раз, во всяком случае. Будто пока они недостаточно близко знакомы для подобных вопросов, поэтому она просто сделала очередную затяжку, смахнула пепел прямо на землю и таки спросила:
- Ты из богатой семьи?
Наверное, довольно очевидно, что после признаний о судимости собеседник занервничает, очевидно для всех, кроме Морган. Она даже ненадолго задумалась - а как бы сама отреагировала на подобное? Сейчас никак бы не отреагировала, годы скитаний что-то в ней сломали. А как было до она и сама не помнила, наверное, она бы проявила любопытство и попыталась бы узнать причины, как сделал Адриан. Но испугалась бы? Напряглась? Сложно сказать.
- Воровство и подделка документов - ничего интересного.
Разбой, нападение или убийство однозначно были бы куда захватывающе. Подделка документов, воровство и наркотики - это подавляющее большинство преступлений. Морган любит большинство, среди толпы всегда можно спрятаться и затеряться.
- Не напрягайся ты так, я в тюрьме всего пару недель была, - реакция собеседника ее не задевала, скорее была любопытна, она изучала его чтобы потом понимать, как будут реагировать другие, - и вместо письма из Хогвартса ко мне явились инквизиторы с новым адвокатом.
Брови Морган удивленно взлетели вверх, однако за челкой и капюшоном все равно видно не было. Не сказать что бы она была прям главным сборщиком слухов, но слухи до нее долетали достаточно активно, и при этом она упустила тот момент, что в ее группе образовалась связь между поляком и... и кем? В голове пролетели разные варианты - среди девчонок бы уже активно шептались обрети кто звериную форму или обмолвись что встретила ведьмака, значит кто-то из парней? Или неболтливых тихонь типа самой Селины.
— Но я предпочел бы, чтобы он держался подальше от всего... такого.
Теперь лишь одна бровь поползла вверх, все так же незаметно для собеседника.
- То есть тебе можно, а ему нет? Нечестно это как-то… - сигарета была беспощадно вдавлена в землю, а после потушенный бычок отправился к своему собрату, - нет смысла одному быть правильным и хорошим, потому второй все равно его утопит вслед за собой. Тут уж или вместе вверх или вместе на дно.
А ведь ее это тоже касается, но пока судьбоносной встречи не случилось, ее вторая половина в безопасности. Даже если Морган решит наделать глупостей и ее прирежут заточкой в тюрьме, на дно она уйдет одна – это успокаивало.
Последний вопрос заставляет замереть на секунду, а после серьезно посмотреть парню прямо в глаза.
- Еду, воду, обезболивающие таблетки во время месячных, - серо-голубые глаза чуть прищурились, - но если тебя интересовали наркотики – то нет. Никогда. Да и алкоголь бывает крайне редко, мне не очень нравится вкус и… эффект.
Она подхватила оба свои окурка и поднялась, являя миру голые ноги, прикрытые короткой форменной юбкой. Лениво потянувшись, она передернула плечами и протянула парню руку, предлагая помочь встать.
- Расскажешь кто твой фамильяр? А в кого обращается?
— Ты из богатой семьи?
А Морган умеет сбить с толку. Только Адриан размышлял об особенностях связи и о том, что ему стоит радоваться, что он уже нашел своего соулмейта, как тут с кошачьей грацией она напрыгнула на него с новым вопросом.
— А похож? — с недоверием спросил Елита-Лихтенберг и склонил голову набок, всматриваясь в лицо своей приятельницы. Наверное, похож, если не уточнять, что все вещи ему были отданы самой академией. Будь от того какая-то выгода, он бы превратился в ходячую рекламу, весь в одежде, брендированной любимым колледжем — к счастью, у Фасги не было цели привлекать новых учеников. Это учебное заведение пользовалось своими способами.
— Нет, — он в итоге пожал плечами. Задумался, стоит ли продолжать. И все же продолжил:
— Знаешь, среднестатистическая семья. На все хватает, но на дорогие вещи приходится копить.
Отец вкалывал, как проклятый. Очевидно, что в его надзоре над сыном возникли бреши, которые он пытался латать воспитанием дисциплины. Простите, пане Елита, вы не справились...
И вообще, всегда ли по внешности можно сделать какие-то выводы? Арье ни за что бы не подумал, что Морган выбралась в Академию из тюрьмы, перед тем успев поковыряться в нелегальном обороте товаров.
Поняв, что прямой угрозы от Селины нет, да и тюрьма — лишь перевалочный путь, поляк расслабился и сдержанно кивнул. "Ты и не представляешь, насколько мы похожи". В другой версии событий и при иных обстоятельствах они бы стали новыми Бонни и Клайдом. Но миру этого не хотелось. Не хотелось и Адриану.
— Твоя семья, наверное, беспокоится за тебя? Они знают, что ты здесь? — сворачивая тему и завязывая ее на тугой узелок, спрашивает ведьмак дальше. Он решает не копаться в чужих грехах, не видеть, не слышать, не говорить о них.
Две недели.
И все-таки, может, Морган правда успела протащиться по злачным местам? Или это ее родители?
В висках неприятно заныло — а вопросов все еще оставалось гораздо больше, чем ответов. И сигареты, призванные притупить душевную болб и смягчить чувства, мало помогали, лишь на несколько мгновений наполняя тело приятным оцепенением.
— Я тоже почти не лезу, — возмутился Елита-Лихтенберг, когда Селина кольнула его вбок своим замечанием.
"Уже почти не лезу".
Около пяти месяцев воздержания. Это же что-то говорит? Что, наверное, Адриан не станет, едва выбравшись на свободу, браться за старое, воровать, продавать, покупать, забываться, повторять цикл? Может, ему лучше и вовсе не выходить. Академия, потом Инквизиция — и дальше все дальше от обычной жизни и реального мира, который раскрошился в пепел, потому что однажды маленький поляк заснул, приглядывая за включенной духовкой.
— Я не допущу, чтобы хоть кто-то из нас полетел вниз. Знаешь, цена за это... велика.
Адриан прикрыл глаза. Теперь упасть значило подвести человека, с которым ты связан многие тысячелетия.
Пока он думал, окурок уже оттлел и погас. Так что поляк просто продолжил разговор, пока Селина не поднялась на ноги.
Арье задержал на них взгляд. Потом смутился и скосил глаза в сторону. Принял руку и встал. Ноги тут же неприятно закололо.
Неужто умудрился отсидеть?... No, Kurwa...
Он отряхнулся.
— Значит, сочтемся, если... вдруг что, — взял на заметку небольшой список поляк. Несколько раз повторил его в мыслях. Надеялся не забыть. Кто знает, когда и в чем тебе может понадобиться союзник? Даже если он будет работать за порцию обезболивающего и пару сэндвичей из автомата.
Он слегка задумался, услышав вопрос. Потом в неловкости поджал губы.
— Гленн Валентайн. Он учится с нами, так что, может, вы знакомы. Не знаю, в кого он обращается, — пробелы, пробелы, пробелы. Когда-то Адриан начнет заполнять их бесчисленными вырезками из ежедневника.
— Может, ты знаешь? У вас, фамильяров, вроде, какие-то занятия были общие? Какие у тебя вообще от него впечатления?
Хороший ведьмак — о своем соуле знает только несколько мимолетных фактов, внешность, да имя с фамилией. От понимания того внутри рождается чувство стыда, которое Адриан тут же топчет, пытаясь не дать ему обратиться в пламя.
Похож ли парнишка на того, кто родился с золотой ложкой в заднице? Нет, не похож. В Академии есть богатенькие, даже в их группе есть богатенькие, но мистер двойная фамилия на них не походил. Слишком тихий, слишком скромный, слишком неприметный. Да, среди хорошо обеспеченных тоже есть тихони, но ведь и внешний вид говорил сам за себя. Да, все таскали одинаковую форму, но всегда есть детали - очки, часы, украшения - что с потрохами выдают тех, у кого денег водятся в достатке. Да и после занятий брендовые шмотки никто не запрещает. А еще богатенькие точно знают, как и что достать, им даже искать не надо, барыги сами их находят. Ну или кого-то из их общества. Морган знала, что Адриан не из богатой семьи, видела это и вопрос задала скорее, чтобы убедиться, ведь случаются исключения, когда те, кто могут себе позволить многое ведут довольно обычный образ жизни никак не выделяясь. А еще она задала этот вопрос чтобы указать на ложность его утверждения.
- Если ты из обычной семьи и "болеешь", то какая же эта благосклонность судьбы?
Вопрос о семье отдает горечью где-то внутри. Не любит она эти вопросы и вообще тему семьи. Время лечит? Нет, ничего оно не лечит, просто учит смирению и заставляет привыкнуть. Время дает возможность заталкивать как можно глубже и дальше чувства и воспоминания. Не видеть их, не слышать и не думать, просто жить дальше пока очередной мимолетный знакомый из праздного любопытства не заставит открыться дверцу шкафа, забитого скелетами. Она не хочет его открывать, не хочет разбирать и отвечать тоже не хочет.
- Нет, они не знают где я и что со мной. Им это не нужно. Мертвым ничего не нужно.
Но все равно отвечает - так проще. Не сейчас, потом. Потом это позволит избежать повторных вопросов. Во всяком случае она на это надеется.
"Уверенный какой."
Морган не стала придираться к "почти". Цена действительно была велика. Связь как ловушка, крепкий поводок, что прочно сцепляет двух одаренных друг с другом. Возможно, этот поводок и удержит некоторых от нового падения, ответственность за жизнь другого довольно мощный мотиватор, а возможно этот поводок просто задушит обоих.
- Сочтемся, - кивнула она. Где, как и когда - не имело значения, учиться им еще долго, мало ли когда они еще смогут помочь друг другу.
— Гленн Валентайн. Он учится с нами, так что, может, вы знакомы...
Это имя она знала, но «знакомы» звучало слишком громко. За чуть более полугода учебы запомнить имена и лица одногруппников не составляло особо труда, не так их и много, но Валентайн умудрился выделиться довольно быстро и не только чопорным английским акцентом. В самом начале обучения им рассказали про чудесную сшивку для тех, кто не встретил родную душу, и пока кто-то типа Селины решили, что это не для них, а другие сомневались, Валентайн довольно шустро нашел не менее шустрого ведьмака и ритуал они провели, обретя как магию, так и возможность обращаться.
- ... Не знаю, в кого он обращается.
А вот это то, благодаря чему Гленна запомнили многие, фамильяры их курса во всяком случае точно. Какая-то здоровая давно вымершая кошка. Не то лев без гривы, не то тигр без полосок. Адри бы наверняка знал об этом, если бы не пропустил первые полгода. С другой стороны, тогда и сшивки с другим ведьмаком у Валентайна не случилось бы, скорее всего.
Морган немного подвисла, озадаченно глядя на ведьмака, в ее голове усиленно крутились шестеренки. Почему-то она решила, что Адриан если не в дружеских, то хотя бы в нейтральных отношениях со своим фамильяром, а теперь выходило, что они совсем не общались или вовсе конфликтовали. Вот она еще одна причина не искать свою вторую половину души - они могут тупо не сойтись характерами, или та вовсе будет в связке с кем-то иным. А ведь она знает, что многие пары сходятся не только в корыстном желании заполучить силу, но и желая сблизиться романтически. Что если ее ведьмаком окажется какой-нибудь парень, не тихоня типа мистера-двойная-фамилия, а кто-то громкий, желающий непременно залезть к ней под юбку просто потому, что она его фамильяр. Что если он уже успешно провел ритуал сшивки и радуется обретенной силе наслаждаясь обществом кого-нибудь другого? Кого-нибудь получше и менее проблемного чем Селина Морган? Для Селины Морган это был бы не худший расклад. Ее бы устроило не встречаться и не касаться друг друга. Ее даже устроит расклад, при котором она доучиться так ни разу и не обратившись, а после выпуститься и забудет про всю эту магию.
— Может, ты знаешь? У вас, фамильяров, вроде, какие-то занятия были общие? Какие у тебя вообще от него впечатления?
- Даа... есть общие занятия... - задумчиво потянула она, глядя на Адри с какой-то не скрытой жалостью и сочувствием.
Раздумывая над вопросом, Морган все больше приходила к мысли, что отношения у парней не заладились. Если Гленн не пожелал сообщать своей истинной душе о том, в кого обращается, разве у Селины не должно быть фамильярской солидарности - такая вообще существует? - не будет ли, то что она скажет означать что она влезла в чужие отношения? Это все было каким-то слишком сложным и запутанным.
- Мы не особо общались, но парень как парень, - Морган пожала плечами, - Мне в целом не особо то и парни интересуют, если честно. Но обращается он в большую кошку. Не то редкую, не то вовсе вымершую, в зоопарке таких точно не найти.
Если не Селина, то кто-нибудь другой наверняка рано или поздно расскажет, все же фамильярские формы студентов не то, чтобы большая тайна. В конце концов всегда можно подсмотреть во время занятий, было бы желание. Во всяком случае ей будет чем откреститься если вдруг однажды к ней явиться Валентайн недовольным тем, что она что-то там растрепала его ведьмаку. Все же стоит уточнить на занятиях о фамильярской солидарности…
- Что, отношения у вас не особо заладились, да? Некоторые быстро находят общий язык, но поверь, это лишь на первый взгляд. У всех есть проблемы. Для сшивки партнера хоть выбирают, а вот истинная связь... - ладонь аккуратно похлопала плечо парня, пытаясь не то ободрить, не поддержать, не то вовсе пособолезновать, - истинная связь не болезнь. С ней нельзя завязать или вылечить, так что удачи.
Глубокомысленно кивнув, Морган спрятала руки в бездонные карманы и двинулась в сторону входа в здание.
— Могло быть и хуже.
А еще в Африке дети голодают, в США устраивают стрельбу в школах, а в России растет уровень алкоголизма. "Могло быть и хуже" — лишь фасад. А еще отговорка, чтобы не говорить "Все могло бы быть лучше, если бы я сделал другие выборы" (почему-то Адриан слепо уверен в том).
— В конце концов, я здесь. И нашел соулмейта. Многие не имеют такой возможности, — глухо произнес Арье и прикрыл глаза.
— Разве это не благословление?
Скажем так, подарок судьбы, золотой билет на фабрику жизни — и у тебя есть право повернуть все происходящее так, как ты пожелаешь: достаточно просто освоить нужные заклинания, поладить со своей родственной душой и не сбиться с пути.
Прошлое больше не имело такого значения. Или так казалось Адриану сейчас. Хотя его почему-то волновало прошлое Селины. А Селину волновало его прошлое.
Прошлое — это хвост, это скелет, закопанный на заднем дворе. Ты можешь не смотреть на него, сделать вид, что его нет, пока шевеление или вскопанная земля не будут выхвачены периферией зрения — тогда иллюзия затрещит по швам, и потребуется немало усилий, чтобы спаять разошедшиеся концы.
Так и Адриан молчаливо всматривается в могилы родителей своей собеседницы. И странно подумать, что раньше он не замечал этих надгробных камней, что по-глупому спрашивал вопросы, что были совершенно неуместны...
— Я не знал. Сочувствую, — выдохнул он и отвел взгляд в сторону. Он сжал и разжал ладони. Уточнять детали казалось неуместным. Особенно после того, как о том упомянула Селира, и после того, как упорно она умалчивала этот факт до последнего.
В голове вертелись вопросы: "Как давно это произошло?", "Что случилось?" И каждый из них казался... лишним.
Как будто бы в руках он сжимал лопату и задумывался, готов ли осквернить своим голосом и действием эти могилы.
Он ждал, что голос ее дрогнет. Или что-то еще даст понять, что он сделал что-то не так. Но... ничего.
И разговор проскользнул дальше почти без препятствий, коснулся будущего и уперся в настоящее.
Удивление, замершее на лице Селины, заставило Арье едва заметно поежиться. Она смотрела на него так, будто вмиг черты его перекосились и обрели какую-то новую вычурную форму. Если коснется рукой, то обязательно все поймет. И касаться он не стал. Как не стал и ничего говорить. Лишь непроизвольно нахмурился отклонился чуть назад, слегка вскинул бровь.
На этот раз он решил, что точно не хочет лезть в эту черную дыру и пытаться понять, что именно смутило Селину.
Не хочет.
Абсолютно не хочет.
Нет.
Kogo próbujesz oszukać?..
Чем больше жалости проступало на лице собеседницы, тем быстрее кончалось терпение Арье — nie, kurwa, он должен был узнать, что именно спровоцировало такую реакцию, эти паузы, долгие взгляды.
До боли закусил язык и выдохнул.
Внимание его переключилось на раздавшийся ответ, но выражение лица не изменилось.
Большая кошка... Вымершая или редкая... саблезубый тигр что ли? Или кто помельче?
Адриан совершенно не смыслил в палеологии — да и куда там, когда он увлекался совсем другими вещами?
Кем бы ни был Гленн Валентайн в своем втором обличии, по крайней мере, у него, по всей видимости, не было оснований стыдиться своей силы.
И все-таки они продолжали друг друга избегать.
— Мы еще не пытались поладить, — признался Адриан и пошел рядом с Селиной. Он задумчиво выслушал ее слова. А потом слабо кивнул.
— И тебе тоже удачи.
Вы здесь » Kindred Spirits » Книги судеб » [07.04.2025] Царапины