Always
Одри попадает в череду неурядиц, из которых его раз за разом вытаскивает Шон. И чем больше они сталкиваются, тем больше юный парнишка смутно кого-то напоминает, тень из прошлого, как сон о сне.
[20.11.2024] Always
Страница: 1
Сообщений 1 страница 4 из 4
Поделиться203-01-2026 20:21:38
Неприятности.
Они всегда были рядом с ним. Частью его. Самая ироничная магия, которую можно было только придумать. Почему она ему досталась? Одри вспоминал, как его мать постоянно обращалась к каким-то медиумам, что-то говорила о карме и постоянно выдавала ребенку обереги, которые каким-то образом должны были его спасти. Только от чего? От мокрых ног, потому что он умудрялся не замечать луж. От царапин, которые по забавным случайностям появлялись. Или от ссадин, которые он мог получить от падений, потому что не смотрел себе под ноги?
В детстве проверяли его вестибулярный аппарат, надеясь найти причину, почему их ребенок собирает все углы и может удариться об дверные косяки или не заметить стенку перед собой. А когда все врачи лишь разводили руками, кому-то из родственников пришла занятная идея о порчи, и тогда все понеслось. Хотя, со временем забыли даже и об этом.
Сейчас это довольно иронично вспоминать, зная, в чем именно причина. Когда Янг обрел своего фамильяра, его магия неприятности перестала скрывать свое лицо под масками совпадения. А ему, как ведьмаку, приходилось с ней жить. Казалось бы, они в академии уже должны были научиться пользоваться своей способностью. Кто-то называл ее даром, но для кого-то это все же было проклятьем. Одри умел подшучивать над остальными и занимательно наблюдать, как одна искра неудачи могла приводить к полнейшему хаосу и неразберихе. Но ему совсем не нравилось, что его магия иногда издевалась и над самим ведьмаком. Это всегда происходило случайно, стоило ему отвлечься и забыть об ее коварстве.
О, неприятности никогда не повторялись практически. Всегда разный выбор, предметы, сплетения, которые соединялись лишь с общим исходом. Одри даже смутно иногда понимал, когда именно что-то случилось случайно, а где разгулялась его сила.
-Одри, тебе пришло письмо, Лея Янг, это твоя мать? - голос принадлежал знакомому ведьмаку, что разбирал почту. Янг еще недоверчиво отозвался. Кто в их время пишет письма? И все же недоверчиво принял конверт. От него пахло лилиями и лавандой, любимые цветы его матери. На конверте красовался ему знакомый красивый, выточенный до идеальности почерк и общая фамилия Янг. Это было весьма нетипичное проявление в его семье. Не сказать, что про сына совсем забыли, бывали короткие звонки, непринужденные беседы в социальных сетях. Но Одри всегда ощущал некую изолированность и прохладу в семейных отношениях, поэтому это было что-то духе базового минимума. Поэтому он с такой настороженностью и забрал письмо, словно боялся, что оно укусит или обожжёт ему пальцы.
Весь день он крутил конверт в руках, но не спешил его открыть. Но это не мешало ему гадать, что же именно там написано. Казалось, конверт весил не так много, но ощущался знатным грузом.
И он хотел его прочитать, правда. Но что-то в последнее время неприятности просто преследовали его, словно кто-то нашел рог изобилия. Вечно он куда-то попадал, а главное не по своей же вине. И что иронично, в большинстве случаев его ловил один и тот же сотрудник из службы безопасности. В один момент это даже вошло в закономерность. А Янг всегда находился в разгар каких-то событий, ощущая себя больше преступником, чем свидетелем. Однако, на все вопросы он лишь пожимал плечами. За ним не ходили слухи как о дебошире или сложным студентом. Однако, все были осведомлены, что за ним, периодами, тянется шлейф неприятностей.
Занятия прошли, но словно мимо студента. А когда уже необходимо было ложиться спать, Янг все же решил открыть письмо, иначе бы не смог уснуть. В карманах его не было. В рюкзаке тоже. Сердце куда-то рухнуло. Одри перебрал все учебники и устроил знатный погром в комнате, словно оно стало местом кражи. Конверт словно испарился. Очередные попытки вытряхивания одежды и книг не принесли никаких результатов.
Черт.
Ведьмак стал вспоминать и прокручивать весь день. Где он был, что делал, где именно мог оставить, и когда он его еще помнил у себя. Воспоминая хоть и были размытыми, но юноша окончательно терял нить повествования после того, как тайком пробирался на кухню, чтобы выиграть спор и стащить десерт под носом сотрудников. Будет иронично, если его поймают постфактум из-за того, что оставил там прямую улику.
Его фамильяр, на удивление все еще крепко спал, поэтому Одри быстро собрался, спрятав лицо под капюшоном, как преступник, на цыпочках вышел из комнаты, плавно и тихо закрывая за собой дверь.
После вполне неплохих попыток, Одри пробрался в столовую, но письма не обнаружил. Зато, услышал, как пара одногруппников пробегали мимо и, судя по всему, отправлялись к хранилищу склада припасов для зельеварения. А ведь там он тоже был сегодня, еще ронял из рук свой рюкзак, из-за чего из него все посыпалось. Ведьмак не очень долго думал, чтобы голос разума подсказал бы не ходить туда. Но Янг все же отправился.
Мало того, что это были студенты на курс младше, так еще ничерта не понимающие в скрытности. Оба как-то влезли на склад, никого не поставили около двери, чтобы можно было вовремя предупредить. Таких только учить и учить.
-Что вы тут забыли? - пусть его голос казался немного ехидным, но все же, если бы застукал их не он, а сотрудник из службы безопасности, то явно возникли бы серьезные проблемы. Две девченки тут же заробели и стали оправдываться, перебивая друг друга. Странно, они ведь не казались каким-то шутницами, наоборот, вроде бы умные девушки.
Янг так и не понял, что именно они хотели, так как раскрасневшись поспешили вернуться в крыло для студентов. Одри тоже собирался, но заметил уголок знакомого конверта, что находился на стеллаже с разными бутылками.
-Да вы издеваетесь - хмуро проболтал себе под нос. Осмотревшись, ведьмак не нашел ничего лучше, чем попробовать забраться и дотянуться рукой. Ох, знала бы его мать, чем ему теперь приходиться заниматься. Пальцы едва ощутимо касались за уголок конверта, но не хватали, а наоборот, все дальше толкали его. Выругавшись, ведьмак немного подпрыгнул, от чего полка под ним протяжно заскрипела, а сам стеллаж стал неприятно шататься. Некоторые бутылочки, что ранее стояли безмятежно, сейчас решили попадать вниз, звонко разбиваясь об пол. Неужели опять?
Отредактировано Audrey Young (22-03-2026 17:49:10)
Поделиться329-01-2026 17:20:23
Поздняя осень в Академии скрадывала дни и слепляла их в один ком. На работе – ночные смены, охрана периметра, редкие вылазки, охрана периметра, вытащить разок хулигана из неположенного места. Второй разок. И третий. И все снова по кругу. Из раза в раз и опять.
После и до работы – на кошачьих лапках наполнитель – счистить. В холодильнике пусто – приготовить. И каждый вечер, до смены, на тренировке – отработать круг упражнений. И еще круг. И другой. Покоситься на дверь Клайда, пройти дальше, к себе.
Ведьмака вызвали на долгую миссию, только его, снова. И Шон остался в этом ноябре один на один с самим собой и бесконечным дежурством за обе смены. В каком-то абсолютно перманентном задумчивом одиночестве, где мысли текут так же как и все вокруг – по кругу, приходят и уходят, создают маленькие вселенные несбывшихся ситуаций и рефлексии.
Внутреннюю тишину обнимали рано спускающиеся в это время года сумерки, темные коридоры – гулкие и пустые в ночные часы. Музыка – любая, что окажется в плейлисте. И состояние тонкого внутреннего равнодушия и баланса, от которого порой почему-то сжимало болью сердце, перед самым сном.
Он не скучал по Клайду, еще чего, но мысли в голову тоже лезли разные, искореженные и нейтральные, выносившие вердикт за вердиктом об итогах совместных вылазок ведьмака и фамильяра и раньше и сейчас. Так странно, когда соулмейт – совсем не идеальный напарник и баланс сил, наоборот, они друг другу скорее помеха, и руководство все чаще выдергивает лишь одного. В последнее время – именно Клайда. А тот только и рад этому, ведь можно купаться в крови, уничтожать и убивать, любимая забава, никак не пропустить такого веселья и досуга.
Клайд всегда хотел быть один, Шон же был вынужден оставаться один, когда Клайд уходил. Без права выбора кого-то другого рядом. Ждать в тылу.
Вот и сейчас, шаг за шагом по коридорам, приоткрыть одну дверь, осветить безжизненные внутренности кабинета, потом второго и третьего, их тут сотни на один только этаж. Вдохнуть запах, чувствуя нити дневных шагов, подвыветрившиеся, тусклые, как воспоминания о детстве. Наверное, это запоздалый кризис мужика за тридцать, или что-то вроде, но последние дни он часто возвращался мысленно именно туда, во времена до Академии, до сложных всех этих конструкций взаимоотношений, качество которых напрямую диктовало твою выживаемость. Жизнь там, не лишенная и личных позоров в первой любви, и маленьких успехов в дружбе и ненависти, странным образом казалась сейчас счастьем, о котором сам не ведаешь в моменте. Память припылила самое злое, оставила тягучим и светлым почти все, что сохранила. Руки матери, мозолистые и уставшие, собственные руки – обе живые ладони, пальчики Элвуд, взъерошившие ему макушку после какой-то шутки, и её звонкий заливистый смех. Никто из них, там, не хотел его убить или покалечить, никто не мечтал сожрать по кусочку или разрезать дорогое его сердцу существо. Никто не пачкал кровью дверной косяк и шерсть белого кота, чтобы потом, снова и снова, сваливать в радости, чтобы оттянуться от души и, заодно, снова доказать свою отдельность. Никто вообще не боялся слиться в одно, не представлял как это – твоя душа лишь половина другой, извращенной и садистической.
Боунс замер, прислушиваясь к эху голосов в глубинах коридоров, где-то дальше, в сторону отсека под склады. Показалось? Он неслышно щелкнул фонарем, выключая свет, и примерно прикинул время. Отбой был полтора часа назад, и ловить снующих в запретных местах студентов время было самое что ни на есть урожайное. Шаги – неслышные и быстрые, провели по нескольким гусеницам коридоров дальше, через железные двери и вниз, к складам за лабораториями. Хранилище ингредиентов для зелий и ритуалов обычно опечатывалось отдельно, запертое не только механически, но и контуром электронных замков, сейчас, почему-то, неработающих совсем.
В Академии, где способности ведьмаков разнились от вызова града из лягушек, до общения и усыпления всего электронного, стоило придумать еще парочку мер, наверное.
Итак, внутри или студенты с романтическими бреднями о любовном зелье, которое на поверку окажется виагрой из редких ингредиентов, или зараженный скверной, мечтающий о ритуале убийства своего соула. Шон загадал себе недооскверненного на счастье развеять скуку, приготовился, собираясь аккуратно войти, как услышал звук разбивающейся склянки. И второй. И третьей.
Распахнув рывком дверь, он в три прыжка достиг стеллажа, удерживая металлической полку от падения. Стеклянные пузырьки качнулись, теряя еще нескольких собратьев, под ногой что-то едко зашипело, две яркие лужицы, кажется, вступили в реакцию прямо под ногой.
– Снова ты. Какая неудача. – Шон подхватил хулигана за шиворот здоровой рукой, ловко так, разом, под хлопок двери за спиной. Конечно же, снова студент, какие тут оскверненные. Знакомый, юный совсем, то и дело оказывающийся вместо кровати в самых случайных местах Академии. – Ты понимаешь на какую сумму тут сейчас, скорее всего, крякнулось компонентов? В этот раз уже отмазки не очень пройдут. И “я случайно” – тоже. Что тут делаешь?
Вообще, мальчишке Шон импонировал, и строгий голос не получился, скорее, скучающий и уставший. Ну кто в свои там девятнадцать-двадцать не захочет излазить Академию, мать ее, магии? Сам таким был, и разочароваться во всей этой системе, своем соуле, жизни, и желании творить зелья на коленке, миловидный вьюноша всегда успеет. Только хрусткое стекло под ногами не оставляло особо возможности в этот раз снова его отпустить с миром. Запахло жженой резиной, и Шон предпочел отступить чуть оплавленным кроссовком в сторону. Все так же держа виновного за шиворот, он невероятно аккуратно поправлял железными пальцами склянки на полках, возвращал их в ячейки и в прямое положение, не давая упасть следующим. Наткнувшись на конверт, вытянул его, ловя острый взгляд блеснувших рубиновым светом глаз снизу.
– Твое? Послание от сердечной подруги? Или рецепт очень сильного любовного напитка? Если что, эта штука чисто твоей избраннице такой типа стояк сделает на недельку-другую, вот от души предупреждаю, что так себе идейка. Вообще не факт что на пути страсти к тебе придет, а не споткнется еще о кого.
Конверт пах чем-то тонким, неуловимо знакомым, тоже – из детства. Очень женский аромат, от которого, почему-то, немного защемило между ребер тоской. Шон оценил высоту паренька и где был конверт, чуть задумался.
– Если она тебя отправила сюда за ответом после отбоя, то жестокая шутка.
Сзади что-то пикнуло и послышались щелчки электронных замков. Эффект сна на технике прошел, она потянулась, заворчала, и, кажется, пришла в работу.
– О, черт..
Отредактировано Sean Bones (29-01-2026 18:47:03)
Поделиться422-03-2026 17:58:48
Неприятности.
Интересно, истории про Одри когда-нибудь начнутся с другого слова? Горькая самоирония отравляла его губы, когда он нервно их закусывал. Он всё ещё твёрдо стоял на ногах, в то время как стеллаж с зельями похвастаться этим не мог. Юноша ощущал, как под весом собственного тела скрепит полка, как его руки ощутимо соскальзывают - ладони вспотели, и только упорство не давало ему упасть. Это могло бы выглядеть забавно, если бы Янг находился где-то в стороне, а не был активным участником этого сюра.
На самом деле всё происходило довольно быстро, только для Одри кто-то поставил эффект замедленной съёмки - чтобы он мог услышать каждый удар собственного сердца, услышать, как вдребезги разбиваются какие-то колбы. Лучше бы он остался в кровати. Но позорнее была даже не эта ситуация. Даже не то, что дверь открылась, и Янга полностью поймали на порче имущества академии. И гордость студента смогла бы стерпеть даже тот факт, что его схватили как котёнка, перепутавшего лоток с сумкой хозяев. Самое важное — кто именно это был.
Одри не понадобилось много времени, чтобы узнать уже знакомый голос и точно идентифицировать личность - Шон Боунс. Откуда же он его знал? Крайне занимательная и недолгая история. Так получилось, что где бы ведьмак ни нарушал правила - умышленно или нет - всегда рядом оказывался этот сотрудник академии. И всегда Янгу приходилось натягивать улыбку и сдаваться с поднятыми руками, объясняя, что это случайная неприятность. Большую часть случаев это действительно были стечения обстоятельств, а Одри везло, словно утопленику. Его навык мастерски писать объяснительные за время обучения в академии, казалось, вырос до уровня профессионализма. И каждый раз - одно и то же: «Просто проходил мимо и нечаянно стал свидетелем, а иногда и участником происшествия. Данную вину признаю и очень раскаиваюсь.» Этот случай был точно таким же.
Вопрос Шона звучал как усталая издёвка. Да, это опять он и его неприятности. Можно было заметить целый эмоциональный ряд - от паники, когда он почувствовал, как его схватили за шиворот, до некоторой неловкости, смешанной с раздражением. Что он мог ответить? «Да, это я, и да, словно случайно.» Когда тебя циклично ловят при разных обстоятельствах, но по одним и тем же причинам, оправдываться становится ужасно сложно, даже если ты в тысячный раз прав.
- Вы не поверите, - пусть его слова были пропитаны иронией, однако они констатировали факт. Вряд ли с его прошлым сотрудник академии стал бы серьёзно слушать невероятную историю о том, что не он открыл склад с зельями, а полез наверх, потому что его письмо каким-то неприятным образом оказалось на самом верху. Но юный ведьмак улыбнулся и пожал плечами.
-Это случайность, - только и успел добавить Янг, как его начали отчитывать. Ой, словно он преследовал эту цель. Одри не удержался и закатил глаза. Это не первая и не последняя нотация. Если сначала ему хоть как-то было совестно, то сейчас это выглядело формальностью. Всем предстоит терпеть его магию, пока ведьмак полностью не подчинит её себе. А с этим возникали постоянные и многочисленные проблемы.
На полу тихо шипела жидкость, пытаясь разъесть ботинок Шона и угрожающе поднимая фиолетово-сиреневый дым. Конечно, Янг уже хотел начать правдивую историю, но засмотрелся на то, как мужчина выставлял склянки в ряд, те, что ещё не успели познакомиться с твёрдой поверхностью пола. И как его рука дотянулась до конверта.
- Это письмо от мамы,- Янг грубо перебил, видно не намереваясь выслушивать дальше юмористические предположения. Едва ли он мог злиться на Шона, скорее на себя. Одри должен был с самого начала открыть конверт и прочитать содержимое, а не бояться его как огня, а потом искать как иголку в стоге сена. И всё же это произошло. Руки самопроизвольно потянулись к конверту, намереваясь ревностно его отобрать. Нельзя было сказать, что ведьмак томительно скучал по дому. Нет, он скорее напоминал пришельца в чужой местности. Но иногда были приятные моменты. Мать он всегда любил, а вот с отцом ругался. Если раньше он слушался маму и уходил в свою комнату, то с возрастом стал вступать в полемику с отцом, грозно защищаясь колкими словами. Чем старше он становился, тем упорнее оказывался от отцовской любви. Янг-старший не был плохим человеком, как могло показаться - не бил и не обзывал грязными словами, но любил срываться из-за пустяков, особенно если приходил домой в плохом настроении. И постоянно ревновал мать. И теперь Одри не знал, какая обстановка была дома - может, поэтому он и не читал письмо?
- Я не знаю, как оно тут оказалось, - это действительно казалось злой шуткой. Юноша так увлекся своими эмоциями, что не успел среагировать, когда краем глаза заметил, как сзади захлопнулась дверь, грозно щёлкая замками. Может, это был просто сквозняк? Но слова Боунса подсказывали, что нет.
Дым, который всё это время кружил под ногами у сотрудника академии, стал незаметно подниматься выше, оставляя яркие пятна на коленях, словно въедался в структуру нитей брюк Шона. Он не вызывал дискомфорта, но смешанные зелья решили соединиться в занятный эффект. Одри думал о матери, и словно эхом из ниоткуда в комнате отозвался её голос.
- Не ушибся? - ведьмак так много раз слышал эти слова, что сначала даже не понял, откуда они. Неужели она здесь? Одри хаотично мотал головой в разные стороны, а лицо его выражало растерянность. Её голос всегда был нежным, даже когда она старалась строго говорить с сыном. Но было ли это его воспоминанием? Юноша не думал об этом.
Страница: 1
Цитировать
