Он чувствует себя чужим в стенах Академии: они сжимают его в ловушку коридоров, пытают его ноги пролетами лестниц. Он кажется себе калекой, который заново учится ходить, воспринимать окружающий мир, резко утративший старые краски, но залившийся новыми. Мир перемешанных смыслов, надежд — запусти руку в лототрон, выбери свой. Адриан согласился участвовать в этой лотерее, ощущая, что ему больше нечего терять, но так и не смог сделать выбор.

Он зачеркивает дни в маленьком календарике на обратной стороне визитки какого-то обувного магазина, считает дни до начала учебных будней. Еще столько нужно успеть. Из-за резкой завязки почти постоянно он чувствует себя дурно и нередко спрашивает, может ли все в действительности быть в порядке. Но необходимость восстанавливать документы, разбираться в том, куда он попал и что сейчас должен делать, неплохо отвлекают его от навязчивых мыслей. Эта суета подхватывает его, а потом засыпает лавиной, забивая глаза, уши, ноздри — кажется, существовать так легче.

Впрочем, иногда он в этом сомневается. Так, визит в кабинет психолога он откладывает надолго, будто опасается, что "не пройдет испытание" и окажется за дверями учебного заведения как пропащий и негодный.

"Соберись".

Это называется социальной желательностью — попытки уловить тот ответ, который окажется "правильным". Поэтому Адриан заботится о том, чтобы выгладить врученную ему форму, расчесать длинные темно-коричневые локоны, уложить их хоть как-нибудь, более-менее прилично. В отражении зеркала он все равно не кажется себе "законопослушным гражданином". Он легко скажет себе, на кого он в действительности похож, а если посмотрит на искусанные пальцы, залепленные пластырями, лишь с разочарованием убедится, что не может с достоинством пройти этот тест.

Завалить?

Пожалуй.

Он еще долго колеблется, прежде чем выйти. Пытается придумывать какие-то ответы, предугадать, что вообще могут у него спросить. Его отец презирал психологов, говорил о том, что это шарлатанство, сравнивал их с гадалками, тарологами и всей похожей ерундой. Будь Адриан дома, он бы охотно покивал головой, соглашаясь с ним. Сейчас от этого визита, казалось, зависело слишком уж много.

Он стучится в дверь. Ровно три раза. Потом приоткрывает ее и заглядывает внутрь. Наверняка ее предупредили, что он подойдет — по крайней мере, ему назначили четкое время.

— Добрый день, пани Тарро, — заглянув внутрь, поляк еще немного поколебался. Но оставалось ли у него еще право отступить?

— Я Адриан Елита-Лихтенберг, — представляется кратко, опуская пару имен, что числятся где-то в документах. — Мне говорили, что нужно к вам подойти. Можно войти?

[mask][status]Dead-Bird[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/001c/82/f2/79/492805.png[/icon][lz]<div class=lz-name><a href=https://kindredspirits.ru/profile.php?id=79>Адриан Елита-Лихтенберг</a>, 17</div> <div class=lz-text>Domingo en fuego,<br>I think I lost my halo</div>[/lz][/mask]

Отредактировано Adrian Elita-Lichtenberg (22-01-2026 00:58:33)

Пространство кабинета кажется достаточно минималистичным на первый взгляд. Выкрашенные в однотонный успокаивающий цвет стены должны навевать ощущение умиротворения. Маленькие детали комфорта, вписанные в интерьер, — не перетягивать на себя внимание, но привносить нечто вроде ощущения жизни.
Так ведь должен выглядеть кабинет нормального специалиста? наверное, любой психолог будет заботиться о своем "угле" и о впечатлении, который он создает. Как любой ответственный хозяин заботится о своем доме. Еще в мыслях проскальзывает идея, что кабинет может нести в себе что-то от самого его обитателя, подобно отражению. Но волнение не позволяет Арье долго блуждать взглядом и высматривать детали.
Нет, он и не стал бы. Подумает еще, что он что-то ищет.
Пальцы неприятно холодеют, а внизу живота стягиваются узлы напряжения. Ощущение нахождения на чужой территории, смешанное с эффектом тестирования, создает микстуру — неприятную, даже тошнотворную в своей сути.

Адриан ловит ее взгляд, мягкую доброжелательную улыбку.
Иногда мы сами придумываем себе монстров. Заглядывая под кровать, в шкаф, а порой — просто ожидая, что человек обернется и на затылке его, как у Януса, проступит второе лицо, которое покажет все его потайные эмоции и чувства по отношению к тебе. Несомненно негативные, иначе зачем это все?
Она ведет себя размеренно и дружелюбно.
Он еще стоит, как агнец на заклание, будто бы, если войдет ближе, то тут же получит билет на операционный стол или в дурку. Это несколько секунд — ему не хватает, чтобы понять, как действовать правильно и пройти этот уровень на высшую оценку. Так что он в итоге решает действовать вслепую — так называемым методом проб и ошибок. Только в клетку, как несчастных кошек, его никто не запирает.

Он входит. Напоминает себе закрыть дверь, дожидается щелчка. Потом непроизвольно прячет руки в карманы.
Достает их, отдернув себя. Проходит к указанному креслу и аккуратно опускается в него.
Он выглядит скованным. Сложно выглядеть иначе, когда пытаешься контролировать даже свое дыхание. Плечи напряжены, руки сцеплены в замок, взгляд почти не мигал, пока студент смотрел на "пани Тарро" или "Софию", как представилась она сама. Ее улыбка заставляла его нервничать, как заставляет нервничать протянутая рука привыкшую к боли собаку. Даже кресло, обычно мягкое, казалось ему набитым иглами.
Она не заставляла его говорить. Давала выбор — рассказывать или нет.
Елита-Лихтенберг лишь с недоверием посмотрел на планшет. Потом взглядом скользнул по столу, ожидая увидеть нечто вроде папки с личным делом. Задался вопросом, как много она знала уже. Сколько ей предоставили информации, сколько потом утечет на стол директору или кому бы то ни было еще?
"Все, что вы скажете, может быть использовано против вас". А еще можно попытаться отказаться говорить без адвоката — чего мелочиться, доведи до абсурда. Она не такая уж страшная.
— Я в порядке, — спустя долгие секунд десять произнес поляк и слабо поджал губы, стиснув пальцы одной руки во второй и бросая мимолетный взгляд на часы.
— Мне уже лучше. Просто сказали подойти к Вам, — увилисто бросил Адриан и слабо дернул плечами, снова посмотрев на Софию.

[mask][status]Dead-Bird[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/001c/82/f2/79/492805.png[/icon][lz]<div class=lz-name><a href=https://kindredspirits.ru/profile.php?id=79>Адриан Елита-Лихтенберг</a>, 17</div> <div class=lz-text>Domingo en fuego,<br>I think I lost my halo</div>[/lz][/mask]

Отредактировано Adrian Elita-Lichtenberg (22-01-2026 01:30:11)

Доверие — сложная вещь. Его не построить за пару слов, за пару добрых взглядов.
Арье поджимает губы и отводит взгляд прочь от Софии. Понимает: она заметила. Оттого испытывает вину. Потребность оправдаться за собственное напряжение. Но не может придумать достаточно правдоподобную ложь, чтобы открыть рот и вклиниться между фразами.
Что он может ей сказать?
Что боится незнакомцев? Что плохо спал? Что-то случилось по пути сюда?
А если не поверит? Если проверит?
До Гудини поляку далеко — в этих цепях он утонет.
Поэтому он роняет короткое: "Простите". Не смотрит на время, считает его в уме, приблизительно. Как будто сможет так проконтролировать убегающие стрелки.

Он почти верит, что они проведут остаток встречи в тишине. В конце-концов кому-то надоест — он даст понять, что их сессия подошла к концу. Кем бы ни оказался инициатор, Адриан выдохнет с облегчением и поклянется никогда больше не попадаться на глаза психологам.

Допуская "почти", он не ошибся. У Софии были иные планы, и она повернула рычаги происходящего действа, также как развернула кресло с поляком к окну.
Мир провернулся на девяносто градусов.
Арье напрягся от этой неожиданной перемены.
Замер.
Взгляд его уперся в голубизну неба, перетекающую в синеватое отражение на глади мерцающего в солнечных бликах озера. Он молчал, позволяя слова пани Тарро переливаться, как будто бы в тон блеску водной ряби. Она говорила. Что-то спрашивала. Но Адриан не мог найти нужных слов.
— Я... не знаю. Что я должен был почувствовать? — он постарался говорить спокойно, чтобы скрыть неуверенность в собственных интонациях.
Этот вид мог зачаровывать.
Мог успокаивать.
Но, даже если в ответ ему в груди Арье колебались какие-то эмоции, ученик не мог уловить их, а потому — назвать. Они оказались затянуты туманом. Слишком густым, практически непроницаемым.

София вновь заговорила. Она больше не спрашивала. Адриан поджал пальцы, но, поняв, что ему не требуется судорожно подбирать ответ, немного расслабил хватку.
Она говорила о себе.
Странно.
Это точно не то, чего Арье ждал от визита в кабинет психолога. Но он не перебивал. Слушал. Сочувствовать чужой истории ему всегда было проще, чем своей.
Лишь на миг Адриан обратился вовнутрь и задался вопросом, боится ли людей. Потом сдержал невеселую усмешку, когда подумал, что куда больше боится себя. И закопал эту идею на шесть футов под землю.
Ответ ему, очевидно, не понравился.

На несколько секунд воцарилась тишина. В голове в это время было громко. Миллионы мыслей, настоящий шторм. Перебор фраз, выброшенных на берег.
— Понимаю, что это неуместно... — начал Арье неуверенно, сжав подлокотники в пальцах и скосив взгляд в сторону Софии.
— Что с Вами произошло, пани Таро?
Неуместно — очевидно, неуместно: он почувствовал вязкое ощущение беспокойства за нее.

[mask][status]Dead-Bird[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/001c/82/f2/79/492805.png[/icon][lz]<div class=lz-name><a href=https://kindredspirits.ru/profile.php?id=79>Адриан Елита-Лихтенберг</a>, 17</div> <div class=lz-text>Domingo en fuego,<br>I think I lost my halo</div>[/lz][/mask]

Ничего не бывает даром, а бесплатный сыр — только в мышеловке. Так и Адриан, потянувшийся за кусочком, угодил под удар беспощадного механизма, ломающего хребет, — даже пискнуть не успел.
Теперь недоумение отразилось в бирюзовых глазах. И на несколько секунд Арье заколебался, позволяя Софии говорить дальше и дальше, наматывая шлейку на свою аккуратную ладонь.
Не стоит забывать, фенек — это тоже лиса. Маленькая, длинноухая и большеглазая, но все-таки лиса.
И где-то внутри плещется протест, и в то же время — понимание: глаз за глаз, зуб за зуб, правда за правду. Она торгуется. В мыслях он взешивает ее предложение.
Он хотел бы... помочь ей. Распутать клубок ее истории и понять, какие детали он мог бв попробовать переставить. Но в то же время опасался, что вскрытие гнойника отпугнет ее, заставит смотреть на него с высокомерием, презрением или жалостью. Таких не пускают глубоко. Оттого хотелось проглотить язык и переломать себе пальцы: получить какое-то оправдание, чтобы смолчать.
А, возможно, она уже все знает. Просто играет с ним, делая вид, что не имеет ни малейшего понятия о том, кто перед ней сидит.
— Обещаете, что расскажете после?
Поляк заглядывает в глаза Софии, хмурится. Каждая его мышца напряжена. Он чувствует: это не его игра, и не ему диктовать в ней правила — его задача: их не нарушать.
Медлит.
Потом плотно скрещивает руки на груди, впивается в локти пальцами, отводит взгляд. Через примерно полминуты начинает говорить:
— У меня... не очень чистое прошлое. Думаю, поэтому меня сюда и отправили. Провериться? — предполагает Адриан. Он качает ногой, то и дело задерживает дыхание, словно бы разучился правильно дышать.
Это бы сработало, будь у нее шприцы, чтобы взять кровь на анализы. Зелье правды, чтобы развязать язык, заставить говорить все. В остальном — у поляка всегда остается возможность петлять. Возможность думать о том, как снова забиться в свою раковину, в свой гроб-коробку, что стараниями сможет выглядеть со стороны даже приемлемо.
— Разве Вам не передавали мое личное дело?
Взгляд скользит по столу, ищет. Снова.

[mask][status]Dead-Bird[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/001c/82/f2/79/492805.png[/icon][lz]<div class=lz-name><a href=https://kindredspirits.ru/profile.php?id=79>Адриан Елита-Лихтенберг</a>, 17</div> <div class=lz-text>Domingo en fuego,<br>I think I lost my halo</div>[/lz][/mask]

[mask][status]Dead-Bird[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/001c/82/f2/79/850870.png[/icon][lz]<div class=lz-name><a href=https://kindredspirits.ru/profile.php?id=79>Адриан Елита-Лихтенберг</a>, 17</div> <div class=lz-text>Domingo en fuego,
I think I lost my halo</div>[/lz][/mask]

Конечно, ей передавали. Адриан поджал губы, быстро теряя всякую надежду: если бы дело не оказалось однажды в руках Софии, он смог бы что-то придумать, он бы извернулся, он бы... а, впрочем, зачем? Да и нужны ли эти "если бы", если он все однажды рассказал директору, а тот, очевидно, зафиксировал каждую деталь, вложив листы с его "анамнезом" в листы личного дела?
Арье поежился и отвел взгляд. Желваки его нервно ходили из стороны в сторону, и, пока он слушал Софию, он все ждал какого-то подвоха или удара — но так его и не дождался. По крайней мере, не извне.
Внутри себя он робел и колебался. Препарировал каждое ее слово, сомневался...
Светлая ли у него душа? Нет, светлые души не воруют, чтобы спустить последние гроши на вещеста, пани Тарро.
А знает ли он, какого будущего желание теперь?
Он сомневается. И потому слишком внимательно прислушивается к слоганам Академии, будто бы в них сокрыты ответы на все экзистенциальные вопросы, словно они должны приоткрыть перед ним дверь и указать — вот он путь.

Историю собеседницы Адриан слушает молча. Сперва просто с немым интересом. Потом с ощущением сочувствия, несправедливости, которой подверглась девушка. Он бы после такого тоже не смог доверять окружающим. Он был часто на грани чего-то такого: сомнительные места, сомнительные компании. Он слышал истории о том, как девушек, а то и других парней спаивают и тащат в машины, вывозят за город, накачивают до беспамятства, пускают по кругу.
— Ты в этом не виновата, — выдавил Арье, даже не уловив, как переменилась его интонация.
А ведь продолжи он свою жизнь так, как прежде, возможно, он бы оказался среди тех, кто удерживает таких "несчастных" и использует их как способ поразвлечься. От этой мысли стало противно и неприятно.

Он сжал губы в тонкую линию.

Кем бы ни был этот "спаситель", Арье был благодарен ему. В глубине души он восхищался им. Спрашивал себя... а мог бы и в иной вариации настоящего все изменить и стать для кого-то таким же "героем"? Или просто подчинился бы велению толпы, зная, чем сулит "отличие"?

— Теперь твоя очередь, — сказала София.

Адриан замолчал. Невольно он шаркнул ногой по полу, уперся в него взглядом, нахмурился.

— Вы лучше меня, пани Тарро. То, что с вами произошло, не должно просто... происходить. Такие люди должны понести наказание, — он дернул плечами, говоря с волнением и в то же время какой-то уверенностью в правильности своих слов.
В интонациях его прозвучало даже нечто сродни пылкости.
Говорить за других — все-таки проще, чем говорить за себя.

— Я... — он вдруг запнулся. На этом моменте он все-таки заговорил тише.
— Я не такой. Я сам виноват во всем, что со мной случилось, пани Тарро, — произнес он тихо и сбивчиво и сжал в пальцах свои локти.
— Никто не виноват в том, что я не умею держать себя в руках и связался с веществами. Это была слабость, и я... я жалею об этом.

Отредактировано Adrian Elita-Lichtenberg (23-08-2026 21:58:33)

В груди заклокотала злость — ответ на несправедливость, которой подверглась София, после обвиненная в том, что с ней произошло. Он изучал ее взглядом, искал хоть какой-то след порочности, который бы сказал ему, что он ошибается. Но девушка напротив казалась воплощением чистоты — и кто-то решил, что это давало ему право сломать ее, испачкать в грязи.

Łajdacy...

Непроизвольно поляк сжал пальцы и отвел взгляд. Может, он и не был так силен, но он был уверен, что в иной ситуации его кулак бы без всякого сожаления повстречался с лицом обидчика пани Тарро.

И остаться в этих мыслях, в этой плоскости ему было куда проще, чем вернуться к себе. Он хотел продолжать сравнивать себя с героем — это казалось простым, сидя в кабинете и представляя чужую историю. Но невольно ощущал себя злодеем, когда открывал иные страницы.
— Я сам себя к этому привел, пани Тарро. И сам подставил людей, которые хотели мне помочь. Мне не нужны оправдания, — буркнул он грубо и сжался.
А ведь хотел быть хорошим мальчиком — за последние годы слишком привык огрызаться и язвить. А еще так неудачно сорвался на свое неудобное видение правды. Когда же он начнет учиться? Ведь свою дорогу в ад слагает вовсе не благими намерениями.
Он отвел взгляд.
— Простите, — выдавил он, виновато шаркнул ногой по полу.

Адриан плотно сжал губы, чтобы не показать, как они задрожали. А пальцы его сильнее сжали локти. Невольно он задержал дыхание. А потом неуверенно кивнул.
— Я сделаю все, чтобы туда не вернуться.
Он боялся туда возвращаться. И хуже всего — он чувствовал, что все еще идет по канату и в любой момент может сорваться с него, ощутить пустоту под ногами и полететь — вниз. Туда, откуда бежал, откуда был вытащен незаслуженно.

Один шанс.

У него был только один шанс.

И так страшно было его упустить, не оправдав чужие оправдания, что, казалось, шанс этот рассыпался в его ладонях с каждым новым словом и каждым новым шагом — проще стать куклой и отдать нити иному.

— Мне кажется, я даже себе доверять не могу, — признался он негромко.

[mask][status]Dead-Bird[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/001c/82/f2/79/850870.png[/icon][lz]<div class=lz-name><a href=https://kindredspirits.ru/profile.php?id=79>Адриан Елита-Лихтенберг</a>, 17</div> <div class=lz-text>Domingo en fuego,
I think I lost my halo</div>[/lz][/mask]

Отредактировано Adrian Elita-Lichtenberg (18-09-2026 08:55:24)

Был ли он когда-то жертвой?
Был ли он похож на того, кто не потерял себя?
Знал ли он когда-то себя?

Столько слов, но Адриан не находит себе среди них места. Он смотрит в пол, и под мягкие увещевания пани Тарро не может заглушить внутренний шепот и едкое отвращение — да, то самое, которое фамильяр охарактеризовала как "хуже". Он чувствует, что не заслуживает этого отношения, открытых дверей и поддержки.
Она желает как лучше. Но стоит ей приблизиться — она разочаруется. И это пугает больше всего. И только Всевышний знает, как Арье не хочет рассмотреть в ее глазах осознание своей ошибки. Услышать, как изменятся ее интонации. А с губ пропадет эта мягкая улыбка.

Проще уйти сейчас. Пока еще есть что сохранить и оставить в памяти хоть сколько-нибудь приятный отпечаток. Уйти и унести свои скелеты с собой, закопать их на заднем дворе Фасги – на том самом дворе, на который выходит окно его комнаты.

— Я справлюсь, пани Тарро. Можете не беспокоиться, — говорит он и невольно косится на дверь.

Здесь нет наркотиков — по крайней мере, он не знает, как их достать. И он помнит молитвы, чтобы и без церкви читать их по вечерам.
Скоро начнется учеба. Тогда его мысли займут совсем иные проблемы. И, может, эти проблемы помогут ему избавиться от наваждений и соблазнов.

— Я исправлюсь, и вам не придется за меня беспокоиться.
Только нужно понять "как", только нужно понять "куда". Кажется, он вцепится в первый же костюм, который ему предложат и который покажется ему "правильным".

И все-таки он поворачивает голову к собеседнице и слабо улыбается ей.
Снова накатывает усталость. А в висках начинает ныть.

[mask][status]Dead-Bird[/status][icon]https://upforme.ru/uploads/001c/82/f2/79/850870.png[/icon][lz]<div class=lz-name><a href=https://kindredspirits.ru/profile.php?id=79>Адриан Елита-Лихтенберг</a>, 17</div> <div class=lz-text>Domingo en fuego,
I think I lost my halo</div>[/lz][/mask]

Отредактировано Adrian Elita-Lichtenberg (20-09-2026 23:44:52)