Что такое сила воли и откуда берётся? Наука, исследуя работу мозгу в реальном времени под магнитной томографией, пришла к выводам, что у испытуемых, способных противостоять краткосрочному соблазну, он функционирует иначе, чем у тех, кто соглашается на невыгодные в будущем, но приятные в данную минуту предложения. Биохимически у волевых людей либо пагубный импульс слабее, либо подавляющие зоны мощнее и быстрее, либо сразу оба пункта. Другими словами, нейромедиаторы отдают приказы сопротивляться искушению или поддаться ему. Их выработка в свою очередь зависит от генов, который достались. Потому самовнушение у зеркала или тренинги по тренировке силы воли плохо работают, они не помогают отрастить новый мозг.

Мие казалось, что она не совсем безвольная личность, если что-то очень нужно, ведьма прикладывала максимум усилий, добивалась и получала. Цель могла быть благородной, полезной и долгосрочной, а могла представлять собой сиюсекундное вредное желание. Вопрос стоял только в том, чего Найтрей хочет, и оно непременно побеждало. Из этого вытекало ещё одно – Эмилии невыносимо трудно себе что-либо запрещать. Так, ведьма договорилась со своим новообретённым фамильяром бегать по утрам, но как оказалось – подъём в семь утра не для неё. Желание закрыть глаза и продолжить спать было настолько велико, что волшебница задрыхла вновь. Даже не вспомнила о цели, на которую завела будильник, и о парне, возможно, дожидающемся на стадионе. Когда ведьма сумела проснуться, теоретическая вероятность оказалась неудобной реальностью. Кай встретил девушку на завтраке и протянул разрисованный под кубок стаканчик:

— Первой сотне пробежавших кубки уже выдали, остались только такие, — смешливо проговорил он.

«Как стыдно. Ай. Блииин», — девушка в миг зарделась, её слипшиеся сонливостью глаза тут же открыли в половину больше мира, чем соня хотела наблюдать. О кончики ушей Мии было в пору закалять сталь. Несмотря на достойную шутку парня, улыбнуться у Мии не вышло, негнущимися пальцами приняла награду неудачника и сглотнула слюнявый комок вины.

— Я забыла, прости, — признала проступок и пообещала: — завтра точно не пропущу.

Однако на следующее утро, вспомнив о цели, ведьма лишь позволила себе понежиться ещё пять минуточек, но не переключила будильник и проспала. И на следующее. Эмилия заснула с будильником в руках, а затем его изъяла и отрубила недовольная бесящим сигналом соседка. Мур в шутках вообще не стеснялся, их становилось всё больше, при любом удобном случае Мур не отказывал себе в стёбе. Оправданиям парень точно не верил, а Найтрей супилась, но терпеливо позволяла ему отрываться, потому что знала – заслужила. На четвёртую попытку, Мия даже встала с кровати и на автопилоте накинула толстовку с брюками, но присев натянуть носки, она бросила неосторожный, роковой взгляд на сладкую подушечку, ещё хранившую тепло её тела, и подумала:

«Приложусь щёчкой последний раз. Мягко…», — так с одним натянутым носком Найтрей и уснула. На сей раз над ней ржали все соседки.

— Зачем так мучиться? – не понимала соседка Трисс. – Скажи, что не можешь и спи спокойно.

— Скажу, — решила Мия, но, выйдя в коридор, столкнулась с Кайденом, который держал в руках стакан с кофе.

Фамильяр уже пробежал три километра, принял душ, а кофе принёс ей. Без подколов.

— Даже не плюнул? – усомнилась ведьма, нырнув глазами в содержимое. Соседки, застав этот жест доброй воли, проходя мимо пары застонали от умиления и ускакали вперёд под хихиканья.

После такого сдаться ведьма не могла точно. Кай показал каким должен быть хороший напарник, на его фоне Мия ощутила себя полным ничтожеством, левнивцем не способным дать себе пинка. Нет уж. Разве она такая? Внешняя мотивация била ключом и три раза подряд девушка пришла на тренировки, отбегала свои два километра с колющим боком, проклиная всех и вся, мечтая в конце только выплюнуть лёгкие и закончить страдания. Наконец, она призналась своему фамильяру, что бег не для неё. И с чистой совестью спала пока Мур бегал, потому что соул, как ни странно, втянулся.

Несколько лет назад, мечтая о мире магии и не подозревая о его существовании, Мия представляла с какой жадностью станет впитывать каждый кусочек знаний о новой волшебной реальности. Когда узнала, что поедет в колдовскую Академию, заранее полюбила абсолютно все предметы и ей не терпелось приступить к изучению. На деле же, некоторые из них показались скучными, в какие-то девушка сама не слишком захотела погружаться, а от других отталкивала личность преподавателя. Словом, всё как в обычной школе или университете. Например, ей точно не нравилось травничество, потому что цветочки на первый взгляд казались одинаковыми, но вот у этого листики свернуты внутрь, а у того наружу и это принципиальное отличие, которое в корне меняло дело, а эффект ворожбы может случиться противоположный. Только из проблем с одной дисциплиной, будут вытекать другие, уже с зельеварением в будущем.

Чтобы нещадно не отстать от однокурсников и особенно одного из них – Кайдена, показывающего неплохие результаты во всём чего бы ни брался, ведьма тратила на учёбу больше времени, чем он. Вот она в очередной раз зубрила в библиотеке, а где прохлаждался фамильяр понятия не имела. Только потом чудесным образом он соберёт амулет симпатичнее и быстрее, мазь не сожжет и всё правильно сделает. Не честно! В голове ведьмы, Эмилия соревновалась с ним, она старалась победить и превзойти. Вероятно, конкурировала только она. Порой Мур дразнил её якобы участием в конкурсе «кто круче», но порой был готов уступить, если она расстраивалась проигрышем. Даже в борьбе поддавался. И это драконило девушку ещё сильнее. Значит, он не воспринимал её достойным соперником или противником вообще. Потому что она слабая глупая девчонка, да?

Натужно хмуря прекрасные брови, девушка вглядывалась в два изображения трав, играя в игру «найди десять отличий», но на её вкус, они обе зелень и зелень. «А вот Кайден бы точно сказал как какая называется». Она озвучила обречённый выдох и сунула в рот орешек, хрустя и ломая твёрдую массу. От стресса ей хотелось жевать, куда-то бежать и делать что угодно вместо необходимого занятия. Но сдаться, признавая, что он сильнее, умнее, быстрее и во всём лучше? Нет уж.

Девушка тихо захныкала, сопротивляясь поражению. Но от мучительных дум в чём бы превзойти своего фамильяра, её отвлек шорох за спиной. Последовавший за тем щебет ужаснул несказанно, так что ведьма подумала броситься в ближайший проход и бежать подальше от проклятого места. Однако, мерное цоканье по паркету ввело её в состояние парализующего транса. Когда двинуться или обернуться, чтобы посмотреть, страшнее, чем затаиться, ожидая, что же произойдет дальше.

Её волосы взметнулись от неожиданного воздушного потока, прилетевшего в лицо. Мия прикрыла глаза и скукожилась, листки затрепетали, упорхнув со стола. Перед её вновь открытыми глазами, стояла крупная птица буквально нос к клюву. Она составляла одну треть роста девушки и судя по направлению тёмного важного взора, намеревалась выклевать ей глаза.

— Не ешь меня! — взмолилась ведьма. – Вот, съешь их, — девушка раскрыла ладонь, на которой лежали орешки. Найтрей понятия не имела входит ли это в рацион орла, вроде они питаются мышками. Мия очень старалась, чтобы рука не дрожала и медленно, боясь спровоцировать хищника, приблизила к нему подношение.

Всегда приятно приручить дикого зверя. Только раньше угощения с руки девушки принимали белочки или еноты, а вот орёл впервые. Мию пронзил трепетный детский восторг, он заглушал даже страх от соприкосновения с опасным острым клювом. Птица же действовала ювелирно, дотрагиваясь исключительно до орешка. Лицо девушки украсила светлая улыбка пока пернатый не закряхтел, нападая на кешью, царапая открытую ладонь и заставляя лакомство разлетаться.

«Подавился. Зашибись. Как делать искусственное дыхание птице?»

С ужасом наблюдая за бьющимся в предсмертной агонии орлом, ведьма прикидывала, где его хоронить и как бы лопату у завхоза взять по-тихому, чтобы никто не прознал. Но умирать крылатый не спешил, он страшно кричал, оставшись недовольным предложенным, и девушка обратила внимание на когтистые лапки. Она вжалась в спинку стула и подняла руки вверх, демонстрируя птице свои добрые намерения. Однако, с чего бы птичьему мозгу разбираться в человеческих жестах? Может наоборот сочтёт резко вскинутые ладони нападением. Что делать-то? Мия чуть было сама не закричала, передразнивая орла, но с клюва сорвался короткий щебет, и он замер. Осмысленно так, осторожно смотрел.

«Он признал во мне особь крупнее? Так же в диком мире устроено?»

Теперь девушка не спешила опускать дрожащие пальцы. Она тоже наблюдала. Пернатый, не сводя с неё глаз и не моргая, подцепил лапкой учебник и скинул со стола. Прямиком ей на ногу. Вздрогнув от полученного ушиба, Мия закусила изнутри губу, чтобы не издавать лишних звуков. Она аккуратно, с тихим скрипом, но стараясь не вызывать подозрений, согнулась к полу и подняла томик, а заодно и ручку. Столь же медленно поднимаясь, не забывая следить за настроением птицы, она задумалась на мгновение оставить фолиант в руке и при необходимости треснуть им в целях самообороны. Если придётся. Но вернула предметы на место, решив, что пока лучше показывать мирные намерения:

— Чего ты хочешь? У меня нет еды, — спросила, ориентируясь на направление взгляда птицы. Хотя какое там направление? Из-за того, что он косился боком, казалось, что взор устремлён вообще не на неё.

«Блестящие серёжки!» — озарило девушку. «Вот что его заинтересовало».

Если удастся ими выкупить свободу, она не возражала. Повинуясь идее, Эмилия сняла обе драгоценности и возложила перед орлом. Или орлицей. Немного поиграв, птица утратила интерес.

«Всё-таки он».

Пернатый задумал повторить свой трюк с книгой, но нога и так горела, она бы не выдержала удара. Снова. Поэтому Мия жёстко прервала падение, подперев книгу рукой и сощурив на орла недовольный взгляд. Не смотря на его странное поведение, было приятно думать, что у них происходит некая коммуникация, в которой две разные особи понимают друг друга.

«Приручить птицу. Вот это будет круто. Кайден обзавидуется вообще. Это будет победа побед!»

Неконтролируемый страх под возникшей идеей девушку понемногу отпускал. Мия осмелела настолько, что потянула руку к пёрышкам, проверяя хватило ли птице подарков, чтобы та допустила себя потрогать. Орел отошёл, и ведьма перестала тянуться, позволяя рассматривать свою руку. Девушка раскрыла ладонь, как если бы просила птицу дать пять. Орёл на это недовольно клацнул клювом пару раз, уверенность Найтрей дрогнула, но ведьма не шелохнулась и оказалась вознаграждена. Пернатый шагнул к ней и боднул клювом.

— Прямо как в мультике «Как приручить дракона», — восторгом загорелись глаза девушки. – Кайден точно обалдеет, когда я обучу тебя разным трюкам. — Эмилия потянула пальцы к белой пушистой грудке орла почесать.

Следовало испугаться протяжного громогласного вскрика, но орёл сам секунду назад коснулся руки девушки клювом. Потому феерия испытываемых по этому событию эмоций от глубоко пронизывающего щенячьего восторга до тончайшего и еле уловимого трепета, позволила принять вопль как ответ на слова, что обронила ведьма: согласие дружить и возможно стать дрессированной птичкой. Чтобы проверить правильно ли два вида поняли друг друга, Мия потянула руку к телу и едва девушка коснулась пушистой груди, ощутив лишь кончиками пальцев мягкое оперение, орёл восстановил дистанцию, клацая клювом опасно близко к ладони. Ведьма резко одернула руку, ощущая, что на самом деле тело её представляло собой сжатую пружину, готовую в любой момент отпрянуть и защищаться.

Подскочивший в крови адреналин прочистил мозг от упоительных амбиций. Теперь волшебница отчитывала себя за глупую идею совать пальцы под два острых лезвия, способных если не откусить их, то, как минимум, больно ранить. Приручительница в ней оправдывалась тем, что без риска обойтись не могло. Надо показать, что человек не боится и вообще: кто тут главный? Она главная. Более разумная часть в голове спорила и напоминала, что ведьма ни разу не орнитолог, тем более не знает ни единого рабочего инструмента по выработке нужных рефлексов у птиц.

«Да что там знать? Награда за правильное поведение. Как у всех животных. Должно быть так».

Найтрей глазела на гордого орла, прикидывая что же тот любит и где это взять. Орехи то ему не по вкусу пришлись. Но не понравилось птице и пренебрежение границами. Крылатый поспешил убраться подальше от начинающей повелительницы орлов.

«А может это не орёл был? Они разве так выглядят?» — наконец засомневалась девушка, но поздно. Гость стукнулся о створки окна, протискиваясь на волю любой ценой, и скрылся.

— Стой, птичка! – зачем-то по-детски выкрикнула Мия, поднявшись со стула. — Блин.

Так и рухнули планы посадить на плечо дикое пернатое создание. И наблюдать как оно перелетает от запястья к запястью по команде. Мия не думала о том, как придёт к такому результату, но воображение успело расписать насколько здорово будет смотреться. Волшебница покосилась на разбросанные листки и с досадой осознала: травы зубрить придётся. Чародейка убрала беспорядок, оставленный неожиданным знакомством, вдела серёжки в мочки ушей и продолжила прерванное занятие. Однако одна запись улетела далеко и осталась незамеченной, пока её не вернул хозяйке Кайден.

— Спасибо, — отозвалась девушка. – Ты такое пропустил. Тут залетала здоровенная птица, мы почти подружились с ней. А ты чего так долго? – она пропустила мимо ушей вопрос однокурсника потому, что самой не терпелось поделиться эмоциями, но передать на словах полноту впечатлений не удалось. Лишь быстрая речь с придыханием говорили о сильном возбуждении девушки, но в остальном, надо быть свидетелем происшествия, чтобы понять её чувства. И безразличие на лице парня дало понять, что ну птица и птица, чего такого?

— Заскочил взять попить. Хочешь? — Кай достал из рюкзака две бутылки с водой и поставил их на стол, девушка отпила из одной. Плохо, конечно, но она успела привыкнуть к подобной заботе от своего фамильяра. — Что это была за птица и куда ты ее дела? – формально поинтересовался он.

— Не знаю, — призналась Мия. — Она улетела, но обещала вернуться, — зачем-то добавила. На самом деле, разумеется, понимала, что снова не увидит пернатого, мечты можно похоронить. Найтрей заметно огорчилась, что не сумела даже нормально передать историю, чтобы восхитить Кайя. Закрутила крышку, отставила бутылку и подняла глаза на Мура, который сел напротив и уложил лицо в ладонь. Его увлекало другое – она. Парень выглядел, как бабуля, которая с умилением наблюдала за внучкой, лопающей её пирожки. Мечтательный взгляд растворялся в девушке и когда Мия ловила его на таком, то не находила себе места. Щёки розовели, глаза начинали бегать по сторонам, на губах зарождалась смущённая улыбка.

— Не смотри так, — она спрятала лицо под козырьком из ладошек, уткнувшись в учебник.

— Уверен, ты совершила десяток новых открытий. Когда будем делать философский камень? – сменил парень тему или скорее вернулся к той, с которой начал.

Ведьма вновь открыла ему благодушное лицо. Ей нравилось, как по-доброму Мур умел цеплять. Вроде подтрунивал, но без негатива. Наоборот, ожидая от девушки успехов или мотивируя на максимально высокие результаты. Вероятно, именно его завышенные ожидания и то, какой видел Мию Кай, заставляли становиться лучше, тянуться к большим свершениям и победам. Чародейка будто старалась найти доказательства его столь хорошего мнения о ней. И не могла. Бессилие же всегда раздражало Найтрей, хотелось защищаться, огрызаться, если у неё что-то не получалось. А философский камень точно выходил из зоны возможностей. Вот что ему ответить?

— Уже сделала. И уничтожила, — буднично отчиталась девушка. Если не можешь чего-то – обесцень.

– Вечная жизнь? Превращать металл в золото? От этого с ума сходят, не знал? Живи быстро, умри… — она не закончила лозунг рокеров и панков, следуя которому нужно прожить яркую и насыщенную, но короткую жизнь, споткнувшись о факт их общей смерти в случае выбора одного из соулов умереть молодым. Эмилия нахмурилась, задумавшись о том насколько их судьбы зависят друг от друга.

Снова обезоруживающие комплименты своей ошеломляющей внезапностью, поставили девушку в тупик, отрезая возможность нормально мыслить. Нежный юношеский голос Кайя хвалил далеко не впервые. Именно в такие моменты Мию переполняло вдохновение что-то сделать, чтобы стать хотя бы такой, какой парень её видел. Порой, как сейчас, она ловила собственную реакцию, сопротивлялась его словам и кривилась, демонстрируя вредную натуру. Ведьма, конечно же, прикрывала недовольной моськой непроизвольные реакции тела на приятные слова. Такие как сбившееся дыхание и польщённая улыбка. Доброжелательность она умело скрывала надутыми губами и не давала Муру заметить, что ей нравится, когда фамильяр так говорит.

Хотя девушка уже ответила, что не знает какую птицу встретила, она благодарно ухватилась за возможность уйти подальше от волнующей темы.

— Орёл, кажется. Или ястреб, — Мия закатила глаза в левый верхний угол, вспоминая как выглядят обе птицы. Задумчиво поскребла ногтём подбородок и поняла, что вряд ли отличит одну от другой. – Точно не попугай, — убеждённо добавила приручительница.

— Надеюсь, он снова к тебе придет, и я это застану, — ответил Кай таинственно.

«Ага, фигушки. По глазам хитрым вижу захотел сам с ней подружиться», — ведьма сузила воинственно глаза. Мур желал участвовать в каждом аспекте жизни ведьмы, но должны же оставаться между соулами какие-то границы? Что-то своё, не принадлежащее никому больше. Мия активно раздумывала над тем, как выстроить свои. Не потому, что Кайден напрягал. Совсем не так. Соул находился всегда рядом, на любую авантюру соглашался, любой просьбе откликался. Кто откажется от человека, готового в ста процентах случаев поддержать? Который чуть ли не мысли читает, как с водой,  которую принёс, например? Того, кто смотрит в одном направлении и разделяет взгляды? Это прекрасное, волшебное приобретение. Не иначе подарок судьбы. Но сколь притягателен он был, настолько же связь пугала. Не может быть идеально всё. Где-то должен крыться изъян или поджидать плата. Потеря свободы и зависимость лишь часть цены. А что ещё? Эмилия не спешила принимать его с распростёртыми объятьями, она пыталась осмотреть родство душ со всех сторон, самого Кайя разложить на атомы и под микроскопом наблюдать за каждым шагом и словом прежде, чем поверить, что он нормальный парень, ему можно доверять и ничего не бояться.

— Можем как-нибудь погадать друг другу, — вывел мягкий голос фамильяра из размышлений.

— Да! – активно и слишком бурно поддержала девушка. – Давай погадаем, — пожелала, тут же заёрзав на стуле от нетерпения. Мие показалось, это ответ, который ведьма ждала. Если раньше гадание являлось забавным развлечением подростков, теперь студенты волшебной Академии в самом деле могли заглянуть в будущее, потом что магия реальна, а соулы владеют сверхспособностями. И как Эмилия раньше не подумала разрешить таким образом свои думы? Но Кайден не понял, что погадать девушке вздумалось прямо сейчас. Парень взялся за травологию и снова вывел диалог к комплиментам. На сей раз Мия не сумела понять искренен Кай или таким образом издевается. Будто подтрунивает, но как обычно со знаком плюс. Или это не попытки помучить, а напоминание о его чувствах? Кай ведь ничего особо не делает: руки не распускает, о симпатии прямо говорить больше не пытается, но знает, что Мия в курсе  чувств и не даёт забыть.

— Не надо, не делай так, — сведя жалобно брови попросила Эмилия.

«Как?», — разумеется спросит Мур, чтобы Мия первая заговорила на табуированную тему. «А как?»

Ему нельзя быть вежливым? Восхищаться и говорить приятные слова так часто, как хочет? Кто в здравом уме скажет прекратить? И что вместо этого? Попросить унижать и ни во что не ставить? Ведьма запнулась, не зная как попросить Кайдена уменьшить содержания Кайдена в их общении. Решившись, волшебница прямо взглянула на парня, дожидающегося продолжения.

— Ты, конечно, ничего такого не предпринимаешь, но мне порой кажется, что пытаешься расположить к себе, ухаживаешь с умыслом вопреки договорённости. Мне трудно дружить за нас двоих. Помоги тоже.

— Конечно, — прозвучало в ответ, но растеклось по венам тревогой. Кай улыбался и это пугало, пожалуй, больше, чем откровенное огорчение, когда слышишь, что девушка, которая нравится устанавливает правила общения не в твою пользу; или удивление с возмущением, случающиеся в период, который хочется возразить: «ты всё не так поняла», поспорить, отставая право вести себя как хочет; или злость, что дёргает за невидимую нитку, а рука послушной марионеткой сбрасывает учебники со стола. Такие реакции были привычны и понятны Мие, но что скрывается за маской — всегда большой неприятный вопрос. Почему маской? Да потому что улыбка парня долго не таяла, а становилась шире. Смущало ли это, вызывало недоумение? Однозначно да, девушка не видела причин для радости, следовательно за доброжелательным выражением лица парень укрылся, не желая выяснять отношения. Не в первый раз.

«Она ненастоящая. Значит обида».

«Любимая» из реакций. С ней человек молча уходит в себя, не выражая настоящие чувства. Мия не верила, что фамильяру совсем нечего сказать. Кай что-то думал про себя, и оно разделяло их. Ведьма слушала, как Мур бесцельно листал учебник, ведь с такой скоростью смены страниц он точно не мог нормально вникнуть в содержимое. Найтрей уткнулась в свой фолиант, естественно, не имея шансов что-нибудь запомнить. Вот таких отношений между соулами она боялась и потому не хотела создать, начав встречаться. В итоге построила всё равно. Девушка глубоко вдохнула, чтобы отпустить переживания с потяжелевшим воздухом, но вовремя осознала – тем самым создаст шум. Чародейка не хотела, чтобы Кайден уловил переживания, подумал, что девушка намеренно вздыхает, показывая, как ей плохо. Поэтому задержала дыхание и очень медленно беззвучно выдохнула.

Мазнув по фамильяру вдумчивым взглядом поверх корешка книги, Мия подумала, что дело не столько во флирте. Ведьма хотела остановить конкретно поток восхвалений. Казалось, что они навязывают какой быть. Быть может Кайден на основе её черт характера выяснил, что Мия великолепна, но Найтрей точно знала, что по понедельникам и вторникам она может быть такой, а по средам и пятницам, уже нет. Мур в таком случае откидывал половину её личности, игнорировал негативное и когда-нибудь разочаровался бы. Эмилия желала, чтобы пелена восхищения спала с его глаз как можно скорее, и Мур перестал идеализировать свою ведьму. Ради их общего нормального общения.

Очевидно, сегодня оно сложиться не могло. Если всё в порядке, Кай бы непременно говорил, но соулмейты замолчали, и девушка точно не собиралась нарушать тишину, а сидеть друг напротив друга становилось тягостно. Волшебница надумала собрать вещи, чтобы пойти в комнату. Мягкие слова остановили порыв. Найтрей внимательно вгляделась, пытаясь понять не ослышалась ли. Мур поведал красивую и, как водится, печальную легенду. Возможно, желая донести особый смысл. Девушка подняла на него заинтересованный взгляд и сменила огорчённым к концу рассказа.

— Только в реальной жизни девушка осталась бы старухой. — Выводы, которые сделал Кай отличались от её собственных. Кроме того… — Почему ты снова назвал меня Лией?

Кай задал вопрос с подвохом. Прекрасно понимая, что они оба неофиты в школе магии и всего знать не могут. Если ведьма ответит утвердительно, то попросту вредничает, а значит ей остаётся согласиться с парнем, признавая поражение. Мия неторопливо переместила взгляд с Кайдена на изображение эдельвейса в разложенном перед ней учебнике.

«Похож на сборище белых мохнатых тарантулов».

Выглядел цветок не только малосимпатичным, но в какой-то мере отталкивающим, неприятным. Девушка внутренне противилась и морали сказки, что поведал фамильяр. Слишком идеалистичная концовка. Разве не логично парню в конце пути, преодолев трудности, сделать вывод, что капризная старуха ему не нужна?

А вообще, здорово, что Мур столько интересных фактов знал, фамильяр как в первую встречу, так и другие развлекал ими Мию, но в конкретной легенде девушке чудился личный посыл. Например, что Кай, как герой истории, готов если не на всё, то на многое. Что будет ждать вплоть до самой их седой старости. Однако не сумей Мия в самом деле создать философский камень, из старухи прекрасной красавицей не станет. Да и он тоже. Попросту истратит драгоценную жизнь на ожидания её благосклонности и будет разочарован, обманут, разбит, если оной не случится. Почему-то Найтрей вновь почудились обязательства ответить взаимностью раз Кай так сильно ждёт. Но волшебница быстро смяла картинки их с Кайем будущего, активно поморгав ресницами. Возможно, со своей стороны фамильяр и близко ничего подобного ввиду не имел.

Любят же девчонки рассуждать категориями глобальными: каким мужчина станет мужем, а какие дети получатся, какую жизн вместе проживут? Тем временем парень, мог иметь в мотиве лишь развлечение беседой, чтобы сгладить напряжённое молчание и показать, что на самом деле не дуется. Эмилия за это мысленно благодарила, а затем подарила улыбку, возвращая внимание к таинственным голубым глазам парня.

Будь, что будет. Волшебница не собиралась ни на чём заморачиваться. Существовал шанс, что ждать пятьдесят лет не придётся. Девушка находила невероятно милым веру Кайдена в романтику. Чародейка сама такой являлась, но в какой-то момент перешла на сторону железной реальности. Глаза Мии смягчило мягкое умиление от осознания, что в подобных мелочах, быть может, заключается родство душ. Что-то потеряла она, где-то слаб он, но вместе соулы возвращали друг другу нужные частички и дополняли, как пазлик. Потому волшебница не стала спорить, выкладывая неприятные детали собственных размышлений, ей расхотелось разрушать и развенчивать, обвиняя парня в наивности. Наоборот. Найтрей ласково смотрела, умилительно улыбалась и примирительно покивала. Если жизнь Кайю нравится видеть такой, спорить  не за чем. Они помолчали. Сидя в лучах предвечернего солнца, волшебница перевела глаза на мраморные колонны библиотеки пока Кайден рисовал на листке.

Продолжилась их беседа расшифровкой значений, что собрал фамильяр вокруг её имени. Лия, оказывается, отсылало к ещё одному цветку – Лилии. Внезапно сокращение перестало казаться странным и неприятным. Почему бы не Лия? Зря она тогда набросилась. То как трепетно Кай вёл повествование, разжёвывая всё, что видит в ней, с каким томлением смотрел на губы и как желал угодить, даже не стыдил за то, что их едва не убила… имела ли ведьма право отвергать настолько резко и сурово? Мие хотелось выстроить границы сейчас, чтобы не ранить потом, но чему быть, того не миновать, а ей не следовало выдумывать за других людей смыслы или тем более взваливать на себя ответственность за чужие решения либо чувства.

Вплетаемые между делом нежности перестали шкрябать о защиту ведьмы, оставляя царапины и вынуждая напрягаться. Эмилия увидела новую сторону своего фамильяра: чуткую и полную романтизма натуру, которая не могла закрыть глаза, если видела красоту, не желала молчать, если душа требовала выразить эмоции. Кайден жил чувствами, которые испытывал, а не пытался нарушить уговор. Теперь ведьма отчётливо поняла это, а честность Мура подкупала стать мягче.

— Ты можешь называть меня Лия, я не против.

«И не только. Великолепная. Прекрасная. Пусть?» — подумала, но не озвучила девушка.

Мия помолчала, тоже застигнутая врасплох своим внезапным предложением, стремясь разобраться о чём подумал и какие выводы сделал Кай. Из-за чего в горле у него пересохло, а из слов удалось выдавить лишь отдельные гласные? Наблюдая за реакцией парня, ведьма не пришла к однозначному заключению. Что бы его ни поразило, оно осталось только в мыслях Кайдена. Их прервало предупреждение библиотекарши, на которое Мур пожаловался, а Мия подумала, что объяви женщина так же резко и пронзительно в прошлый раз, может однажды ночью её здесь и не заперли бы. Но тогда никакой судьбоносной встречи с соулом, чтения Ремарка, посиделок в башне за чаем и шахматами. Всё, что ни случается, — всё к лучшему, верно?

Следовательно, есть ли смысл отказываться от новых проведений, вложенных в уста парня, пригласившего прогуляться? Эмилия согласилась и поднялась на ноги. Запрокинула голову, поглядела в потолок, ожидая найти на нём начертанное уготованное грядущее, а наткнулась на барельефы и рисунки, изображающие родство душ и систему двойственности, объединения, на которой зиждется равновесие мира. Соулы — щит света, противостоящий тьме, но только вместе. Везде по школе одни и те же мотивы, как навязчивая пропаганда, чтобы ученики скорее приняли неизбежную истину – им от своего партнёра теперь никуда не деться, в альтернативе — смерть. Мия не объяснила бы почему так стремилась к свободе. Возвращая философский взгляд на своего фамильяра, девушка точно осознавала, что ей повезло, что Мур ей нравится, они интересно проводят вместе время, но ей до смерти страшно всё запороть. Сказать что-то не так, сделать, в конце концов узнать о нём нелицеприятные факты, что повергнут в ужас и захочется сбежать подальше. Размышляя об этом и пережитом совсем недавно похолодании между ними, волшебница собрала вещи и последовала за Кайем.

Фамильяр невероятно быстро оправился от удара и пока гуляли развлекал беседой, как обычно это делал и лучше других умел. Мия слушала, смотрела на него, смеялась в нужных местах, удивлялась в иных и давала ответы, если их от неё ждали. Чародейка словно наблюдала со стороны за разговором двух людей, контролировала, чтобы всё складывалось хорошо и не делала глупостей вроде пошлых шуток и неуместных замечаний, которые неизбежно сорвались бы с губ при совершенно незначимой для неё компании или той, в которой Эмилия испытывала абсолютную безопасность. Интересно выходило: чем значимее человек, тем меньше Мие хотелось быть самой собой. Кажется, что неизбежно провалишься. Так что девушка убрала всё из обычного арсенала расслабленной и спокойной Эмилии Найтрей. Ведьма пыталась больше впитывать и лучше понять Кайдена. Через историю о Дугласе узнала, что парень не прочь разыграть друзей, безобидно, впрочем. Благодаря рассказу про зелёнку, что Кайю не чуждо стремление к прекрасному. Мия испытывала наслаждение от увлекательных историй его жизни, потому что сама подобными не обладала или не могла с ходу вспомнить. Кай же по заказу рассказывал что-то интересное. Назови год, и он выдаст необычный факт о себе. Это сближало их, потому, когда парень и девушка остановились у распахнутого в ночь окна, Мур решился прочитать стих.

Не смея отвернуться от Кайя, остановить, возразить, она замерла, позволяя холодному ветру прогуливаться по оголённым частям тела, дотрагиваться горячих щёк и тёмных волн волос, легонько их раскачивая, пока тихий голос фамильяра рассекал гудящую тишину.

«Это ты написал?»

Слишком поэзия подходила им двоим, описывало чувства фамильяра, в которых тот признавался, и пресловутую связь душ. Волшебница разбиралась не надумала ли тайный умысел? Возможно, Кай процитировал чей-то стих, показавшийся ему близким.

— Красивое. Спасибо.

Да, он романтик, это они прояснили. Но что ей делать с его нежной, тонкой натурой? Оберегать? Угождать? Только потакать? А если не хватит возможностей или сил? Воспалённому разуму девушки требовалось остыть, проанализировать эмоции, запускаемые действиями и словами парня. Сердце с замиранием ожидало появление знакомого чувства провала, допущенной ошибки. Ведьма вдохнула полной грудью, расползающуюся по коридору прохладу, стоя рядом с парнем, который отвернулся после очередного признания. Мия колебалась, борясь с внезапно возникшем желанием прикоснуться к Муру и борясь с собственными принципами. Но скоро нашла компромисс, взяв его обеими руками за ладонь и ободряюще сжала.

После того как фамильяр прочитал ведьме стихотворение, девушка задумалась, засыпая чуть позже в мягкой постели: всё-таки сам он сочинил специально для неё или зачитал наизусть чужое? Она так и не решилась спросить, предпочитая думать, что второй вариант. Ведь если первый, это заставило бы почувствовать, что Мия больше, чем есть на самом деле. Что чувства Кайя сильнее и серьёзнее, чем Эмилия позволяла себе осмысливать, а с этим придётся что-то делать. И главное — определяться со своими. Чародейка же, не смотря на неоспоримые преимущества Кайдена, не могла уверенно заявить, что чувствует то же самое. Её эмоции подобно маятнику раскачивались между любопытством и страхом, доверием и сомнениями, симпатией и наблюдаемыми слабостями парня.

Волшебница ощутила усталость от насыщенных событий дня и выматывающих размышлений, натянула одеяло по самые уши и сладко зевнула прежде, чем заснула. Снилась прогулка по пряничным улочкам Европы, с уютными кофейнями и необычной архитектурой. Тёмная ночь пахла пряными блюдами, звёздами и чарами. Мия останавливалась у магазинчиков, разглядывая диковинные украшения ручной работы: деревянные бусы, кулоны из стекла, с камнями, из металла. Взгляд зацепился за ракушку необычной формы, девушка покрутила её в руках, но внимание сместилось. Неожиданно возник запах влаги, вместе с тем что-то тронуло бровь, затем капля скатилась по носу и девушка нырнула под навес, выставляя руку, чтобы удостовериться пошёл ли дождь. Словно в подтверждение мысли, в высоких чёрных тучах громыхнул гром, вспарывая водные хляби небес. Следом быстро заморосил прохладный, ненавязчивый, лёгкий дождь. Ведьма вышла под него из укрытия, ловя лицом волшебную влагу, разбивающуюся о щеки, губы и полуприкрытые веки. Найтрей наслаждалась, улыбалась, а капли барабанили крупнее и крупнее. В необъяснимом всплеске сил, Мия взмахнула руками и хлопнула в ладоши, жест заставил водные кристалики замереть, подчиняясь воле ведьмы. Некоторых прохожих вспугнула магия, они начали возмущаться, тыкать пальцами, но девушка засмеялась, чувствуя себя могущественной и неуязвимой рядом с родной стихией.

Соседки уже давно выяснили, что сон у Найтрей крепкий и его ничто не способно потревожить. Если Эмилия хочет спать — она спит. При любых обстоятельствах или в самой неудобной позе. О том, что разворачивалось в комнате, девушка не подозревала. Отдельные слова и звуки проникали в бессознательное, встраиваясь в сон как его часть, но не могли окончательно растревожить соню. До тех пор пока кто-то в наглую не спёр тёплое одеялко, а в нос ударил резкий запах моря. Тогда волшебница проснулась, почуяв неладное. У самого лица оказалась здоровая тушка птицы и с ходу крикнула на Мию. Девушка от растерянности крикнула в ответ. Чародейка быстро села, прижавшись от страха голыми плечами к холодной стене, одеяло съехало. Но хуже первого впечатления после пробуждения, оказалось заметить свежую рыбу на своей подушке. Как только взгляд наткнулся на чешую, туманный распахнутый глаз, хвост и жабры с которых стекала жидкость на постель, ведьма взвизгнула во второй раз, всплеснув руками и непроизвольно вызывая силу, чтобы сформировать шар из жидкости вокруг водоплавающего. От чего сонному мозгу пришло на ум сделать именно это, Эмилия не скажет, чародейка действовала инстинктивно, подозревая соседок в жестокости и успев затаить на каждую обиду. В девичьей спальне повисла тишина когда рыбина перевернулась в своем комфортном убежище и задвигалась. Казалось, даже птица, удивлённо и восхищенно наблюдала за происходящим.

"Она её съест", — покосившись на пернатого гостя недоверчиво, Мия скомандовала Трис:
— Ведро. Неси ведро! Быстрее.
— Рыбу птица принесла, — ввели её в курс дела.
— А как она тут оказалась?
— В окно стукнулась, я открыла, - призналась Мередит.

Мия про себя усомнилась, что распахнула бы окно столь крупному гостю. Они с пернатым разглядывали друг друга. Эмилия осторожно и внимательно, а орёл, возможно, не сводил глаз с трепыхающейся в тесном шарики добычи. Поэтому девушка так и видела, что бросается грудью защищать несчастную от хищного клюва. Присмотревшись, она узнала вчерашнего гостя библиотеки и понимание этого факта выстроило новые логические цепочки.

— Ты ко мне прилетел? Как нашёл? — Мия слегка улыбнулась и тут же отвлеклась на подругу, которая захватила ёмкостью рыбку из пространства. Ведьма с огромным облегчением опустила затекшие от магических усилий руки и протянула открытую ладонь к гостю точно как днём ранее.

— Дашь клювик потрогать?
— Ты его знаешь? Это чей-то фамильяр? — задала очень верный вопрос Трис, который уже успел прийти на ум самой Мие. Зачем бы обычной птице прилетать? Девушка задумчиво прикусила кусочек нижней губы.
— Знаю.

Испуг Мии был глубоким, резким, но быстро прошёл. Стоило птице щёлкнуть клювом в ответ на протянутую руку, клацающий звук массивных челюстей (есть они вообще у птиц?) в миг выбил из девушки подозрение, что под пернатой шкурой прячется человек разумный.

"А может настоящая?" — мысль настолько жуткая, учитывая размеры крылатого существа, что даже подумала её ведьма шёпотом. Не знала, но оказалось так можно. Однако, орёл ломался не долго, идя на великодушное сближение. Оглаживая прохладный гладкий клюв, волшебница только сильнее убеждалась, что какой-то парень решил залететь с утра в девичью спальню, чтобы взбаламутить и поглазеть на девчонок в коротеньких ночнушках.

Мия одобрительно улыбнулась, демонстрируя жемчужины зубов и абсолютное дружелюбие. Но мир продлился не долго. Как только несчастное водоплавающее оказалось в ведре, птица всем видом запротестовала. Размах её крыльев заполнил собой половину спальни и девушки разом сжались от страха, стараясь оказаться подальше. Не долго думая, незваный гость воспользовался парализующим эффектом своего загадочного танца и схватил добычу. Откуда Мия преисполнилась смелостью — неизвестно, руки сами схватили перьевой хвост и с силой потянули на себя.

— Нет! Отстань от неё! Брысь! — девушка в панике не узнавала собственный голос, ставший настолько тонким, что мог порваться от любого неосторожного движения.

Всё случилось стремительно. Когда птица начала поворачивать голову, ведьма уже знала чем станет защищаться. Так атака, что ей предназначалась, была остановлена резко выставленной перед собой подушкой. Не давая противнику опомниться, Найтрей накинула сверху одеяло, замотала в узелок и вытряхнула в открытое окно. Закрывала его так скоро, что несколько раз захлопывая безуспешно, не могла заметить, что зажевала край ткани. Полегчало.

Соседки вытаращились с недоумением и благодарностью.
— Кто это такой?
— Не знаю, но почти уверена, что фамильяр. Он уже залетал в библиотеку вчера, — поделилась Эмилия скомкано. Говорить не хотелось, во рту совершенно не осталось слюны. Отвратительная сухость. Она подумала о рыбе, полумёртвый вид которой на подушке недавно смотрелся настолько противоестественно, что вызвал странное желание с помощью сил скорее вернуть её в воду. Занятными событиями обернулся порыв.

— Зачем окно открывала? — напала Трис на соседку.
— Я не знала, не подумала.

Пока между ведьмами завязался спор, Мию догнало бессилие, она доплелась до постели и упала. Нос содрогнулся от едкой вони и ведьма тут же поднялась, рыча от злости, ощущая удушье. Спать после случившегося почти нереально, девушка наспех оделась, лениво отмахиваясь от теорий соседок по которым Мия кому-то в школе приглянулась и теперь её преследует тайный поклонник.

— Значит он псих, — она подхватила ведро с напуганной рыбой и вышла из корпуса. По её мнению, вряд ли птица несла добычу издалека, скорее всего побеспокоила жителя местного пруда, к нему Найтрей и держала путь пока над головой не раздался предупреждающий недовольный крик. Этот клёкот девушка легко узнала.

"Мстительный какой!"

Не оборачиваясь, она с визгом пробежала последние несколько метров, остававшиеся до воды. Выпустив рыбу домой, махнула рукой вверх наотмашь, чтобы пригрозить птице встречей с пустым пластиковым ведром.

Мия разжала глаза, чтобы взглянуть на обозлившуюся птицу, по-прежнему угрожая ведром, как мечом. Та намного спокойнее пялилась в ответ с крыши беседки. Её уже успели починить после навалившегося на перила Кайдена. Осенний ветер носился между ними туда сюда словно потерял свой ошейник. У ведьмы от напряжения задергался один глаз, побелевшие костяшки пальцев крепче перехватили пластиковое орудие. Они с орлом напоминали ковбоев, стоящих друг напротив друга, готовящихся к перестрелке. Пустынный воздух пересушил горло, перекати поле очертило невидимую линию между врагами, а над головами разнёсся крик плотоядной птицы, выжидающей исхода. Она голодная, она внимательно следит. Выживет тот, чья реакция окажется быстрее. Нет, учитывая красный цвет ведра, скорее у них коррида. И девушка детально представляла как ловит строптивого бычка в ведро. Волшебница медленно и едва заметно расставила ноги пошире, чтобы стойка стала устойчивее.

"Ну, я готова. Давай, лети на меня."

Птица же словно намекала, что цели у неё две: она и рыбка в пруду. Переводя взгляд с одной на другую, вынуждала сердце девушки замирать.

— Так, нет, даже не думай. Не в мою смену!  — Она погрозила пальцем, намекая на последствия.

Бычок вместо того, чтобы спикировать, вдруг донельзя мило чихнул, растворяя большинство негативных эмоций к своей пернатой тушке. Волшебница приоткрыла рот от удивления и даже опустила щит, а когда птица свалилась с ветки, всерьёз испугалась. Эмилия на пару шагов рванула вперёд, рассчитывая подхватить, а после и проверить всё ли в порядке. Орёл горланил в кустах будто человек бранился и ведьма засмеялась, окончательно выпуская из рук на землю ведро.

— Будь здоров, — весело пожелала крылатому, когда тот выбрался из кустов.

— Что у тебя сегодня по планам? Ты вроде бы говорила, что хочешь после занятий поплавать?

— Да, поплавать, — задумчиво повторила ведьма и без аппетита приступила к завтраку.

С Кайденом к теме больше не возвращались. Только оцепенение не проходило весь день, и ведьма пребывала в несвойственной молчаливости. Ни птица, ни слова фамильяра, а особенно его поведение не шли из головы. Даже вечерние двадцать заплывов, по дорожке бассейна в одну и другую сторону без остановок, не очистили мысли. Эмилия подтянулась о бортик и села на край, восстанавливая дыхание. Она должна ему верить. Должна. И девушка поверила...

Но кто мог быть в её спальне? Настоящий орёл? Если подумать об этом, самые жирные мурашки сбегали вдоль позвоночника при воспоминании как отбирала добычу хищной птицы, оттаскивая ту за хвост. После того пернатая кидалась на Мию запредельно опасно. Кай бы такого не сделал, она точно знала. Но всё-таки Эмилия специально сказала о предположении Трис, предлагая присоединиться к чужой догадке, зная, что Кай достаточно умный, чтобы заподозрить в птице фамильяра. Возможно, он бы предположил ещё в первую встречу, но девушка не догадалась, а Мур мог. И он ничего не сказал тогда, а во второй раз пытался выгородить птицу. Его интересовало не кто это был, а что её выдало. Ведь рассуждая логически, учитывая его чувства, парня гораздо больше должно волновать кто мог шастать по комнате его любимой ведьмы. Исключение — если он знает ответ. Он сам или кто-то кого Мур знает. Вдобавок Кай попытался неуклюже сменить тему разговора и Найтрей показалось, что он попался, выдал себя, факты легли друг к другу, как подходящие пазлы. Волшебница корила себя за беспросветную тупость и что не додумалась раньше. Однако... "разве я похож...?"

Он так серьёзно посмотрел, что сердце разрывалось между уверенностью в выводах собственного расследования и его честными синими глазами. Оно выбрало довериться, оно не хотело, чтобы разум оказался прав, но рассудок не удовлетворился информацией, его продолжало ломать отсутствием подозреваемых и размышлениями, приводящими в тупик.

— До завтра, Мия, — попрощалась последняя посетительница бассейна.
— Пока, — девушка махнула студентке и осталась одна. Наконец стянула с себя кошмарную шапочку для плавания и почесала красноватый отпечаток на коже лба.

Дурацкое изобретение. А парней, главное, не обязывали их надевать. Видите ли волосы короткие. А ничего, что распущенные и не у всех такие уж короткие? Эмилия же затягивала свои в тугую кулю на макушке и ничего не роняла в воду. Однако ты женщина, у тебя длинные волосы, значит носи уродливую шапочку. Бесят! От злости на несправедливый мир, в котором мужчины имеют больше прав, девушка скинула кусок полиамида в воду, но прежде, чем он потонет, подцепила ступнёй и подтянула к себе. Шапка не виновата, только люди со своей несовершенной логикой и двойные стандарты. Мия несколько раз звучно пошлёпала ногами по тёплой водичке и попробовала ими же создать водяной шар. Не получилось, но показалось, что жидкость едва взволновалась от воли ведьмы. Найтрей улыбнулась. Всё-таки магичить волшебница обожала, ощущение могущества вдохновляло на подвиги, Мия безмерно радовалась тому, что теперь практически без осечек шарик удавалось создать руками всегда. Ерунда же какая-то, но не для неё. И пусть в Академии обитало полно ребят, вытворяющих фокусы покруче.

"Я тоже научусь чему-нибудь клёвому."

Створка таинственно скрипнула и волшебница встревоженно оглянулась.

— Забыла что-то? — поинтересовалась у тёмного проёма коридора, но в нём никто не показался, не ответил. От разговора с самой собой Мия ощутила себя глупо, подавила, накатывающую панику от мыслей, что она тут одна, уже поздно, а события разворачиваются по сценарию фильма ужасов. Спрашивать "есть тут кто-нибудь" девушка не стала, сосредоточила взгляд на воде и напомнила себе, что находится в магической Академии — самом безопасном месте на земле. Хотя... если вспомнить какие условия содержания в Хогвартсе, удивительно, что хоть кто-то из учеников дожил до выпускного.

Найтрей растёрла начинающие мёрзнуть мокрые руки и вновь воззвала к своей стихии. Чародейка пробовала сделать не шар, а придать любую иную форму, но водные потоки упрямо заворачивались максимум в сосиску, никаких острых углов создать не выходило.

"А что я хочу с ними сделать? Проткнуть кого-то? Так в ледышку превратить ещё учиться и учиться. А жаль..."

Пока ведьма в одиночестве размышляла о волшебных способностях, которые неплохо иметь в дополнение к своим, возможностях использования магии воды в бою, желаемых направлениях развития сил, ведьма упустила тот факт, что в бассейне находилась вовсе не одна уже некоторое время. Мия уже знала, что то какими будут силы, напрямую зависит от склада характера, темперамента, особенностей личности и проявленной фантазии. Сколько водных волшебниц в мире, а каждая управляет по-своему и умения нестандартные, уникальные. Например, Найтрей уже освоила собирание воды в сферу. Вот что с таким навыком девушка в бою со скверной сотворит? Создаст её вокруг головы монстра и будет ждать пока тот захлебнётся?

"Хм, а вообще-то можно. Неплохо. Но только если у скверны есть голова и отверстия через которые дышит."

Ещё она точно знала, что необходимо освоить защитную магию, научиться выставлять какой-нибудь щит вокруг себя и тех, кого желает уберечь, это вторая ячейка. Третья, несомненно, должна быть атакующей, чтобы враг резко, решительно и крепко получил по зубам.

"Опять же, а есть ли у них зубы?"

Характерный звук взмаха крыльев и возглас птицы прервал её размышления.

— Снова ты. — себе под нос ворчала ведьма. Сомнений не осталось — её преследовал студент в теле огромной птицы, иначе как орёл попал в помещение? Девушка специально огляделась — окна закрыты или в режиме проветривания, через столь узкое пространство он бы не пролез.

"Значит вошёл как человек. Ну я тебя сейчас!"

Преисполнившись злости на студента-извращенца, Эмилия быстро поднялась и направилась к вышке настолько скорым шагом, какой позволяла скользкая плитка бассейна. От нетерпеливой торопливости, скрещённой с долей разумной осторожности, походка ведьмы походила на пингвинью. С чего он вдруг решил, что может преследовать и доставать ведьму глупыми выходками? Мия вознамерилась окончательно разобраться с наглым фамильяром.

Сколько пафосных фраз заготовил её мозг, пока девушка вскарабкивалась по лестнице наверх: "ты заигрался, признавайся кто такой пока я тебя не искупала" или "надеюсь ты умеешь плавать" или "сдавайся, иначе проиграешь". Но ничего из списка использовать не представилось. Потому что, оказавшись на одной плоскости с пернатым, девушку сразу привлек блеск серебра под массивным клювом. Эмилия аккуратно приблизилась, присмотрелась и узнала кулон в виде серебряного пера, принадлежащий её фамильяру. Не сразу сообразив что он здесь делает и должен означать, ведьма перевела изучающий взгляд на птицу. Орёл мог навредить парню, отнять кулон и таким образом показать девушке, что донимает не только её, а ещё близких. Вот засранец! Подумав об этом, волшебницу захватила ярость, которой прежде не испытывала. Обижать её — ладно, но вредить дорогим для неё людям... Миролюбивая ведьма представила как скручивает тонкую шею зашедшего чересчур далеко фамильяра. Орёл, словно ощутив её намерение, отлетел подальше и приземлился позади, открыв Найтрей возможность поднять украшение, чтобы оно случайно не соскользнуло в воду и потерялось. Однако вместе с тем, как на ладонь лёг прохладный металл, Мия снова предположила:

— Кай? — сказала, ощутив, что слюны нет во рту. Птица привычно загоготала, ведьма обернулась, она по-прежнему не понимала и боялась, что щебет значит "да". Да. Это он, стоял перед ней довольный, а у Мии сердце защемило от пронизывающей до костей боли.

— Кай! — имя получилось сухим и растрескавшимся. Мур подошёл близко-близко, а Мия проглотила слюну, сводя брови к переносице.

— Ты любишь плавать? А летать? — С этими словами парень обхватил её и утянул в полёт с вышки.

Тело пронзил страх, ведьма экстренно взвешивала варианты: извертеться, оттолкнуть и перегруппироваться, чтобы войти в воду правильно или прижаться к парню крепче. Хотела выбрать первый вариант, он логичнее, но представила, что оттолкнув Кайя, тот летит не в воду, а на кафель бассейна, ударяется о бортик и всё. Из-за возникшего образа вероятных последствий, чародейка замешкалась, заметила, что поверхность слишком близко. Поздно. Эмилия вцепилась в чужую одежду и зажмурилась, предвкушая крайне неприятное столкновение с водной гладью. Вдох.

Шлепок и благополучное погружение пришли как избавление, награда за томительные секунды ожидания. Жидкость попала в ноздри, создавая давящую боль в носу, девушка оттолкнула Кайя всеми конечностями и, неуклюже барахтаясь по-собачьи, выплыла на поверхность. Мия протёрла глаза и вытаращилась на Мура словно впервые его видела. Он обманул, мучил, издевался. Зачем? За что? Оказалось, чувства не имеют границ, гнев, ощущаемый недавно как самый сильный, перерос в ещё большую ярость. Мия дышала как плакала, сдержала сип, рвущийся из глотки.

— Предатель! — лицо девушки исказила ненависть, Мия ударила рукой по воде, желая обрызгать парня, но сила ведьмы соткала из капель тонкий, гибкий прут, хлестнувший фамильяра по щеке.