Дочь сумерек горячо заверила лорда, что у неё «всё было», и желание незамедлительно покинуть комнату вновь ослабело. Чарли презирал себя за это, но не сдвинулся с места, продолжая глазеть на сумасшедшую девушку. Если верить её словам, то она полностью отдавала отчёт в том, что происходит, более того, сама желала этого. А значит, у неё не должно было возникнуть претензий в будущем… Однако её поведение шло вразрез со словами. Луна металась по комнате, словно оказалась в ловушке. Разумеется, Каннингем отнёсся к её словам с некоторым недоверием. Возможно, девушке было неловко признать свою неопытность перед «взрослым» парнем? С другой стороны, резона лгать у неё вроде бы тоже не было.

— И как же ты поступаешь обычно? — Она снова решила перевести вектор внимания на его персону.

Ведьмак помолчал: не хотелось откровенничать с девушкой, которая сама явно что-то скрывала. Но, поразмыслив, он посчитал, что искренность нередко способна породить ответную искренность и, в сущности, если девушка разочаруется в нём после ответа — это лишь сыграет ему на руку.
Ведь он по-прежнему не находил в себе сил, чтобы самостоятельно покинуть комнату или отвести глаза от зрелища её возбуждённых сосков. Каннингему всегда казалось, что он прекрасно умеет себя контролировать. По крайней мере, ему каким-то образом удавалось держать себя в узде четыре года, но в этот раз было словно сложнее. Будто ведьма его приворожила, и он не может уйти, пока суккуб не получит желаемое.

— Честно говоря, у меня уже давно не было девушек, с того момента как я сюда попал. Я как-то даже не думал об этом.

Все его мысли были заняты учёбой и опасностями, от которых надо было защитить Кэролайн и себя.

Не все парни одинаковые, не всем нужно «только одно». Хотя лукавством было бы сказать, что знакомятся и говорят красивые слова девушкам они не для того, чтобы переспать. Однако все мужчины разные, так же как и все женщины. Поэтому мотивы, которыми они руководствуются, иногда глубже и сложнее инстинктов. Но разобраться при первой встрече, кто перед тобой и чего добивается, — крайне сложно. Бывает, даже пресловутый пуд соли не помогает, поэтому нет ничего удивительного в том, что участники нашей истории по-прежнему не только не понимали друг друга, но и не пытались этого сделать.

С точки зрения Чарли, девушка вела себя очень странно: сама пригласила, сама соблазнила, потом попыталась дать заднюю, провоцировала на откровенность, но осталась недовольна услышанным. Впрочем, последнее было более чем очевидно. Однако Каннингем этого не заметил — он скорее почувствовал, уловил произошедшие с ведьмой перемены. Стало понятно, что того, ради чего он сюда пришёл, точно не будет. Девушка решила развивать беседу дальше.

— Нет. Здесь хорошо, — признался Каннингем честно. За время учёбы он привык считать академию своим новым домом, а Кэрол — своей семьёй. Поэтому трудности и ужасы, с которыми сталкивался каждый учащийся, его больше не пугали. Там, за чертой учебного заведения, неприятностей было бы куда больше, а скверна очень любит ведьм.

Снова повисло неловкое молчание. Пока девушка решала, что ещё сказать, он вспомнил одну поговорку в тему:

— Слышала выражение: куда бы ты ни шёл, берёшь с собой себя?

Намекая, что не место меняет человека. Он меняется сам под давлением обстоятельств или под действием собственной воли.

Эти размышления подтолкнули британца к новой свежей мысли: секс с другой не поможет заглушить боль, потому что он сам не поменяется, а если это всё же произойдёт, то переменится ли он в лучшую сторону?

— Ладно, я, пожалуй, пойду, — ему самому не верилось, что у него хватает силы воли сказать об этом вслух. — Вернёшь мои вещи?

Она принесла вещи. Говорить им было больше не о чем. Молчание повисло гигантской пропастью, и вдруг девушка решила перекинуть со своего берега мостик из слов. Зачем? Чарли не понимал. Но поймал конец верёвки и удержал.

— Раньше не был таким.

«А что, нравятся весёлые парни? Ну, прости». Он неразборчиво хмыкнул и натянул футболку. Самого себя Каннингем хмурым не считал, скорее серьёзным. Просто начали они не с той ноги, вот девушка и не поняла. Ведьмак натянул всё ещё сырые брюки, сунул ноги в ботинки и принялся зашнуровывать. А может быть, сейчас у них появился шанс всё исправить? Начать как надо…

Но спрашивать имя после того, что произошло, казалось странным. Надо как-то к этому подвести. Она ведь могла назвать себя ещё там, в библиотеке, и познакомиться по-человечески, но предпочла вести себя именно так. Может быть, она не хочет этого? Тогда не стоит лезть с расспросами… И всё же не попробовать он не мог. Тишину нужно было чем-то заполнить. Он оделся и чувствовал себя более спокойно, хотя её мокрый полуголый вид всё ещё путал мысли.

— А ты на каком курсе? Какой у тебя дар?

Вроде безобидные вопросы. Каннингем был доволен собой. Многие ведьмы очень любили похвастаться своими силами. В кои-то веки он придумал годную тему для беседы. Занятия в театральном кружке не прошли даром.

Как выяснилось, радовался он напрасно. Девушку возмутило, что прежде чем поинтересоваться именем, он спросил про курс и дар. Может, стоило тоже одеться, чтобы было комфортнее вести беседу?

— Ну, прости, — согласился Каннингем.

Этикет предписывал, что мужчина должен первым представиться женщине, а женщина делает выбор: следует ли ей ответить взаимностью, называя себя, или умолчать. Однако Чарли не сделал этого в библиотеке, и потом было уже поздно. Знакомство с самого начала встало с ног на голову. К тому же Каннингем посчитал, что это встреча без обязательств, а значит, приличиями можно полностью пренебречь. Но становиться виноватым в одиночку Чарли не желал и не упустил возможности упрекнуть в ответ:
— Ты тоже не спрашивала меня. Я думал, так надо.

Он вообще не понимал, в какую игру с ним играет эта ведьма. Вначале строит из себя опытную даму, потом пугается, ещё и недовольна тем, что познакомились они не по всем правилам. «А кто в этом виноват?»

Странная девушка. Очень красивая, но с придурью. Наверняка её особый скилл — из ничего раздувать скандал. Это про таких, как она, сочиняют анекдоты. Надо хватать куртку и бежать, да радоваться, что они не переспали.

Однако от предложения остаться идеальными незнакомцами неприятно саднило в груди.

— Ты уже знаешь кое-что обо мне, будет честно, если я тоже узнаю… — настоял он и нахмурился.

Она первая затеяла эту игру в «вопрос-ответ».

Существовала ли у Каннингема хотя бы одна причина остаться? Объективно — нет. Он уже собирался уйти, и если бы сделал так, как намеревался, то сумел избежать этот никчёмный диалог. Однако на месте его прочно удерживали субъективные причины. Вроде бы незначительные, но такие же прочные, как брошенный в воду якорь. Её ноги, грудь, лицо, волосы. Вся она — визуально была для него магнитом, который притягивал взгляд. Но… мало ли красивых девушек? К тому же Чарли не был повёрнут на женской привлекательности. Он не хотел бы, чтобы его девушка была очень красива.

С красотками всегда куча проблем. Большинство из них эгоцентричны, не способны на глубокие чувства к кому-то, кроме себя. Так что лучше выбирать кого-то попроще: с милым личиком и привлекательной фигуркой, а от красавиц держаться подальше, пусть с ними кто-то другой мучается.

Луна к тому же полностью подтверждала данное утверждение: мучиться придётся много. Она молчала, мяла ни в чём не повинный подол халата и о чём-то думала. Было ясно, что девчонка не собиралась раскрывать собственную личность. Каннингем уже хотел плюнуть, схватить куртку и выйти из комнаты, как вдруг её рука потянулась к его промежности. Чарли неподвижно застыл и, кажется, даже дышать на время перестал. Воображение уже рисовало картину примирительного минета. Он почувствовал, как его ноги коснулось мягкое тепло, но сообразил что к чему только когда увидел в руке ведьмы водяную сферу.

— Понятно. Можно было не раздеваться.

Судя по тому, как сильно девушка напрягалась, чтобы донести эту «каплю», и по тому, как сильно радовалась успеху, — перед ним была первокурсница. «Малолетка!» — он холодно прищурился. Теперь-то всё встало на свои места. Её желание казаться перед взрослым парнем опытной и знающей, а на деле пугливой, как лесная лань. «Дурища! Она вообще представляет, к чему её приведут такие игры?» Разочарование из-за нового облома оказалось настолько сильным, что Каннингем не удержался от обиженного комментария.

— А ты всегда так ведёшь себя с парнями?

— Ты все равно не поверишь, если скажу, что только с тобой — и на губах скромная такая улыбка, задумчивая, как у Джоконды.

«Конечно, не поверю! Нашла дурака, малолетка!» — хорохорился про себя Чарли, но на деле «поплыл». Все-таки чертовски приятно слышать, когда девушка, которая тебе нравится, говорит, что ты для неё особенный.

Если бы не одно малюсенькое, неприятное обстоятельство: она собиралась с ним переспать, не удосужившись даже узнать имя. Ну и как тут поверишь, что она не врёт? Только ради чего ей лгать? Всё-таки пытается соблазнить? Может быть, минет ещё не обломался?

Чарли потряс головой, чтобы прогнать наваждение. Нельзя поддаваться на обманчивую песню сирены. Она утащит за собой на дно: или залетит, или заставит встречаться, ссылаясь на то, что он был у неё первым. В любом случае он потеряет Кэрол — птичка ни за что такое не простит. Но у Луны такие красивые ножки… И всё остальное тоже такое аппетитное… Чем дольше он смотрит на неё, тем отчётливее понимает, насколько голоден. Как же хочется отпустить контроль и наказать выскочку за то, что морочила ему голову.
Но он же не такой…

Каннингем скрипнул зубами.

— Выходит, только мне так «повезло», и другим ты не врёшь, и, может быть, даже имя своё называешь?

Все женщины лгут — об этом сказано ещё в Священном Писании. Адам никогда бы не совершил первородный грех, если б не Ева. Женская природа порочна. Мужчины всегда это знали, помнили, потому и пытались сдерживать стремление женщин к знаниям. Глупые, они способны принести немало бед, а уж умные — и того опаснее.

Поэтому некоторые мужчины как-то приспособились обходиться обществом друг друга, но для Каннингема такой вариант совсем не подходил. Ему нужна была девушка! И за четыре года полного воздержания он осознал это совершенно отчётливо.

Он смотрел на Луну, как голодный пёс смотрит на кусок мяса — едва ли слюна не капала, — но ничего не предпринимал. Хорошая дрессировка и природная верность удерживали на грани от падения.

Если бы она не попыталась вновь его остановить, он сумел бы сохранить лицо истинного джентльмена, потому что невероятным волевым усилием смог усмирить похоть. Только теперь фантазия разыгралась с новой силой, поэтому Чарли не мог просто уйти и не выплеснуть на обманщицу всю горечь накопившейся обиды. Нахалка даже не собиралась признать хотя бы самую вероятную часть своей вины. Каннингем не стал молчать, напоминая:

— Могла собрать воду, но не стала…

Его голос нарастал, подобно громовому раскату:
— Могла… — тут он осекся и замолчал: сказать прямо о том, что задело сильнее всего, по-прежнему не поворачивался язык. Эх, хорошо было святой инквизиции — обвинили девицу в колдовстве, и объяснять нечего.

Каннингем сделал то же самое, потому что иных доказательств вранья, в котором ему так хотелось уличить паршивку, не было. Он действительно мог неправильно понять девушку, но почему она ни разу не попыталась переубедить? Или всё-таки попыталась, когда призналась, что не готова переспать "вот так сразу"? Нужно было в этом разобраться…

— Зачем вообще меня позвала? — он нависал над девчонкой грозовой тучей.

Отредактировано Charles T. Cunningham (11-01-2026 16:47:56)

Французы не зря говорят: «Ищите женщину», — намекая на то, что причиной любого бедствия или преступления является прекрасная дама. Хотя Каннингем как истинный англичанин не особенно жаловал «лягушатников», в этом он с ними был полностью согласен. Бабы — зло!

Нахальное, соблазнительное зло, противостоять которому нет никакой возможности!

Раньше Чарли казалось, что безумная страсть существует только в произведениях классиков. Что современные мужчины уже не подвержены любовному помешательству. Он, во всяком случае, точно не входит в группу риска. Хотя некоторая романтичность была ему не чужда, на мир он смотрел трезво. Поэтому не сомневался, что ни одна девушка не сумеет пробудить в нём первобытную, необузданную жажду обладания.

Его чувства к Кэрол были возвышенными и чистыми, несмотря на то, что он заранее подготовился к любому развитию событий. Но то, что он испытывал по отношению к этой незнакомой девушке, даже близко не шло ни в какое сравнение. Его ослепило вожделение, точь-в-точь словно отвергнутого бога в античных мифах, который преследовал несчастную нимфу до тех пор, пока не удавалось ей овладеть.

Теперь Луна напоминала мать: тот же холодный блеск в глазах, так же твёрдо поджатые губы и в голосе звучит сталь, когда она говорит: «Уходи».

«Ты ведёшь себя дурно, Чарли! Я просила меня не беспокоить!» — требует Джудит и хмурясь смотрит на сына.

«Но ты обещала погулять со мной».

«Когда-нибудь потом, не сейчас. Терпение — добродетель», — отвечала она.

С детства он всеми правдами и неправдами добивался её внимания. Поэтому не видел ничего странного в том, что любовь женщины не бескорыстна. Ты должен дать что-то, чтобы заслужить любовь. Быть кем-то, если хочешь, чтобы тебе ответили взаимностью. Всё это казалось нормальным. Так устроен мир. Пока он не познакомился с Кэрол, которая делала многое «просто так».

«Даже не мечтай, что я уйду без ответов!» — ведьмак опасно прищурился. Он вырос и больше не будет подчиняться. Он заставит Луну осознать собственную неправоту.

Британец снова шагнул вперёд.
— А если я знаю, зачем пришёл? — его голос звучал всё так же безапелляционно, но интонация чуть-чуть смягчилась.

«Думаешь, ты одна умеешь играть в такие игры, малявка?»
Спящая до сей поры интуиция подсказывала, что делать. Какая-то необъяснимая потребность подталкивала прикоснуться к её щеке. Большим пальцем он скользнул по шёлковой коже, приподнимая её лицо за подбородок, чтобы она не могла отвести глаза.

Каннингем ещё не знал, что станет делать и отвечать, но провоцировал с особой целью. Первая реакция откровеннее слов расскажет не только что у неё на сердце, но и какой она человек: зачем сюда заманила и чего хотела добиться.

Если свое увлечение поп-музыкой Каннингем особо не скрывал, хотя и не стремился афишировать, то в нежной любви к японской анимации не признался бы никогда. Он не считал себя отаку, ведь его комната была чиста от коллекционных фигурок, он очень редко читал мангу (комиксы почти никогда его не увлекали) и не вешал на стены портреты 2D-девочек. Но если уж вставал выбор, что посмотреть вечером… Он выбирал аниме, желательно — комедию с тупым туалетным юморком и этти. Любовь к эротике часто приводила его к ромкомам о школе и первой любви. Было бы странно миновать эту нишу, учитывая, как много на неё приходилось различных сериалов.

Поэтому вполне вероятно, что в ответственный момент бессознательное Каннингема извлекло на свет божий рабочую схему по соблазнению «главной героини».

В реальной жизни парни так себя не ведут только потому, что боятся выглядеть смешными. Почти никто из обычных парней не знает, как реагировать, если попадет в неловкую ситуацию. Здесь нужно или иметь природное чутье и неслабую самоуверенность вкупе с чувством юмора, или просто разбираться в женской психологии как бог. Короче говоря, стать лучшим учеником пикаперских курсов.

К тому же не всегда жизнь подбрасывает ситуации, в которых можно было бы повторить популярные приёмы из мелодрам. Даже самое простое — зажать девчонку у стены — тоже не всегда уместно. Без подготовки, без определенных знаний об объекте интереса повторять такое никому не рекомендуется. Вероятность успеха пятьдесят на пятьдесят: или повезёт, или нет, причем в случае провала смотреть на тебя будут как на сумасшедшего гика.

Если бы Чарли сдавал «пикаперский» экзамен, он мог бы его провалить. Его голос звучал грубее, чем требовалось. Он жёстче держал девушку за подбородок. Вокруг него витал скорее вайб агрессии и неудовлетворенного желания, чем соблазнителя, но у него получилось ввести девушку в состояние экзальтации. Её глаза ярко горели, а губы разомкнулись, чтобы выдохнуть приглашающе:

— Поделишься?

Каннингем удивлённо моргнул, качнулся вперёд и накрыл её губы своими. В этот раз поцелуй был лёгким, как летний ветер, ласкающий кожу.
Люди говорят, что между тобой и другим человеком есть десять шагов. Если ты прошёл свои пять и тебя никто не встретил — пора уходить. Каннингем свои пять шагов сделал.

Пришёл в её комнату в ответ на приглашение.

Разделся по её просьбе.

Ответил на поцелуй и остановился, когда она потребовала.

Поцеловал в ответ на вопрос.

В то время как Луна сделала всего четыре: пригласила, поцеловала, высушила одежду и задала вопрос вместо того, чтобы прогнать. Однако её губы остались холодны. Она не реагировала на тепло, которым ведьмак пытался отогреть. Но Каннингем не спешил отстраниться, он дал девушке время обдумать свой следующий шаг. Нежно, терпеливо пытался разрушить ступор, в котором она пребывала, но всё оказалось тщетно. Наконец британец отпрянул, чтобы взглянуть Луне в глаза и, кажется, начал догадываться, отчего она оцепенела.

«Ты же не думаешь, что я собираюсь тебя насиловать?» Он печально усмехнулся.

– Знаешь, парни бывают разные. Будешь так же строить глазки — неправильно поймут.

Он отошел назад, подхватил свою куртку и направился к двери.
– И не остановятся… Не начинай игру, если не можешь идти до конца.
Чарли потянул на себя дверную ручку и вышел в общий коридор.