Студенческие годы подразумевают вечеринки, распитие спиртных напитков и употребление никотина. Есть ещё наркотики, но столкновения с ними по счастливой случайности у Сайрена так и не случилось. Вопреки свалившимся на него некоторое время назад обвинениям со стороны представителя службы безопасности.

Рождество ему искренне нравилось. Все эти игры тёплого света на зелено-красном. Искры золота и аромат хвои. Это импонировало. Он даже поощрил инициативу соседа по комнате украсить их общажное жилище, скинув пару баксов на снежинки из пенопласта и гирлянду. Большая ёлка в холле невольно заставляла задержаться подле неё и навевала щемящие воспоминания о далёком (на самом деле не очень) детстве.

Поэтому над предложением Эверли посетить вечеринку, приуроченную к такому событию, как Рождество, Сайрен даже задумался. К тому же, все его доводы «против» с треском проиграли этим жалостливо смотрящим глазам и настойчивым когтистым пальчикам, сжимающим его за бедро.
В конечном итоге, Сайрен согласился. Если это действительно сделает его даму счастливее, то он, как истинный джентльмен, не имеет права отказывать.

Но он, мягко говоря, не целевая аудитория подобных мероприятий. Плюсы: он открыл в себе способность танцевать, хотя до этого момента был уверен, что ему просто не дано.
«Глупости», — услышал на это он и был вовлечён в умелый танец, после которого очень захотелось пить. Не помнит, как в руке оказался бумажный стаканчик со снеговиком, в котором плескалось что-то бурое и невнятно пахнущее. Пока он пил, кто-то громко вскрикнул, и вместе с этим Ноктелл ощутил, как в районе груди разлилось тепло.
Вопрос «что за хрень?» как-то стал сам собой не важен.
Ощущение, что ему стало «веселее», пришло сразу перед пониманием, что это тот самый пресловутый эффект алкоголя.
Концепция танцев стала казаться менее абсурдной, чем была до этого злополучного стакана.

— Мне надо подышать, — произнёс он в раскалённые губы Эверли, и, с громким звуком оторвавшись от них, последовал к выходу в так называемую «курилку».

По факту «курилкой» оказывается закоулок у запасного выхода. Он не берет с собой куртку, холод вырывает изо рта сгусток густого пара.
Следующий вдох приносит вместе с собой странно-знакомое ощущение. Чувство тревоги, смешанное со страхом, но не своим. Под кожей что-то дрогнуло, будто невидимые нити все разом натянулись, указывая направление. Кровь узнаёт чужую слабеющую кровь, а затухающий пульс отдаётся в висках эхом умирающего колокола.
Ему не показалось. Словно осторожный хищник, он делает шаг туда, где притаился кто-то, чья кровь зовёт его на каком-то первобытном, нечеловеческом уровне.

Источник, чья кровь так несмело просит помощи, оказывается хорошо спрятан, но почти у всех на виду — безошибочная формула, чтобы никогда не быть найденным.
Чужой печально-задумчивый взгляд потухших глаз, почти как на полотнах со святой девой Марией, обращен куда-то вверх. Лицо не знакомо, эти черты он бы точно запомнил, если бы видел раньше.
Сайрену не требуется быть детективом, чтобы понять, что здесь происходит — блеск ножа в безвольно раскрытой ладони говорит сам за себя.

— Хочу, чтобы ты знал, — тянет носом запах крови, вталкивающийся прямиком в рецепторы и разгоняющий собственную, — я не дам тебе умереть.
Произнеся это, медлит. Ведь куда больше чужого лица Сайрену интересно взглянуть на рану, из которой стремительно выходит жизнь прямо на асфальт.

Разрезал как положено. Ноктелл едва ли не одобрительно кивает, прежде чем сесть на корточки.
С силой даёт пощечину, словно злится на что-то, но по факту хочет привести в чувство. Вынимает нож из чужих длиннющих пальцев. Прикидывает, что свою рубашку будет резать всё-таки жалко, поэтому разворачивает закатанный рукав чёрной рубашки парня, надрезает, а потом отрывает приличный кусок ткани с громким хрустом уже руками.
Ничего не объясняет и не комментирует, решив, что разговоры сейчас — дело абсолютно бесполезное.
Перевязывает туго выше локтя — импровизированный жгут.
Щёлкает пальцами перед чужим умиротворённым лицом.

— Смотри на меня.

Отредактировано Syren Noktell (27-12-2025 11:29:53)

Чужой взгляд резко обретает фокус и устремляется теперь прямо на него. Сайрен этот взгляд выдерживает с гиперболизированным спокойствием, пытаясь не брать во внимание неуютно расширившиеся зрачки.
«Не шевелись», — хочет приказать он, видя, как парень пытается приподняться другой рукой, но его резко перехватывают за запястье. Сайрен успевает заметить, что вторая рука тоже в порезах.
Чужие пальцы очень холодные, смыкаются стальной хваткой, и машинальная попытка вырваться заканчивается тем, что Сайрена притягивают к себе ещё ближе. Он чувствует запах перегара, когда тот произносит своим сиплым голосом резонный вопрос. Ноктеллу кажется, что он различает в нём стрекочущие нотки.

Дёргает свою руку ещё раз, на пробу, убеждаясь, что без ответа его не отпустят.
Не поморщиться стоит ему определённых усилий, но в то же время он ощущает, как вытекла новая порция крови в такт опрометчиво-резкому движению.
Шумно выдыхает через нос.
— Мне нравится твоя кровь.
Схваченная рука расслабляется, словно приняв правила этой игры, и пальцы мягко силятся дотянуться до запястья, чтобы прикоснуться к ещё тёплой крови.

— Будет очень расточительно, если ты просто так умрёшь.
Не исключено, что у парня может начаться бред на почве кровопотери. Главное сейчас — не делать резких движений. И, если верить учебнику по оказанию первой помощи, плюсом ко всему нужно не дать ему замёрзнуть. По последним двум пунктам они уже потерпели неудачу.
Пальцы тем временем продолжают настойчиво тянуться к чужой ране, так что Сайрену приходится прикусить себя за щёку.
— Твой пульс участился, — констатирует он, понизив голос.

Хватка вокруг запястья ослабляется, но полноценно вернуть своё личное пространство так и не выходит, ведь его всё ещё удерживают. Сайрен понимает, что освободиться теперь не составит никакого труда; наверняка парня настигла слабость, и вообще чудо, что тот всё ещё в сознании. Но на его речевой аппарат это никак не повлияло. Чудно.
Сайрен ничего ему не отвечает, лишь вскидывает бровь, прикидывая, что бред и должен начаться примерно в это время при такой кровопотере. Ладно хоть не паникует и особо глупостей не делает.
Ноктелл наблюдает, как искажается чужое лицо в рвотном позыве. Удивительно, Сайрен уверен, что сейчас удастся увидеть весь выпитый алкоголь, но парень лишь сплёвывает на пол. Ладно хоть руку отпустил. Потому что сдерживать свой странный порыв протолкнуть пальцы поглубже в чужую рану стало удивительно сложно.
Глаза Ноктелла расширяются, когда он видит, насколько длинный язык вытаскивается на мгновение из чужого рта.

— Мне нет смысла врать тебе. Я могу предположить, что ты фамильяр. Если брать во внимание, что ты всё ещё в сознании, что тебя не вырвало и твой… язык.
В ответ на жёсткий взгляд исподлобья Сайрен слегка вскидывает подбородок.
— Ящерица, я предполагаю. Меня зовут Сайрен Ноктелл.
Протянутую руку игнорирует — жать её только усугубит кровопотерю.

— Сайрен, — машинально исправляет коверканье своего имени. — Если ты вознамеришься впредь обращаться ко мне — зови меня только так. А ещё я никуда тебя не потащу, ведь если ты потеряешь сознание, то мне будет тяжело волочить твоё обмякшее тело.
Он окидывает оценивающим взглядом Секара. Около 185 сантиметров роста, примерно 80 килограммов веса без учёта массы одежды и железок в его ушах. Сам Сайрен немногим ниже, но всё ещё не обладает тем уровнем физической подготовки, чтобы смочь дотащить эту бандуру до общежития. Ещё и теряющую сознание.
— Секар, — зовёт его, снова жёстко ударив ладонью по чужому лицу. — Не отключайся.
Логичнее всего позвонить дежурному фельдшеру и немедленно доложить о ситуации. Беседы с психотерапевтом этому индивиду действительно бы не помешали.
Но Ноктелл прекрасно помнит, что сам совсем недавно был в похожей ситуации. Оказаться в медицинском пункте стало в высшей степени неприятным развитием событий. Не говоря уже о беседе с представителем службы безопасности.
— Секар, — снова пробует привести его в чувство, на этот раз тряхнув за плечо, — если ты хочешь, чтобы я не сдавал тебя врачам, то давай заключим сделку.

Отредактировано Syren Noktell (02-01-2026 17:41:02)

На лице Сайрена прорезается что-то наподобие улыбки, которая не спешит пропасть, когда напротив он видит почти такую же. Эдакий безмолвный обмен взаимопониманием. Ему попался не только выносливый, но ещё и вполне догадливый фамильяр. И почему-то, глядя на эту усмешку, в нём расцветает уверенность, что получит согласие в ответ на предложение, которое ещё даже не было озвучено.

Вновь не удостаивает ответом умозаключения Секара, лишь безмолвно рассматривает движения его лицевых мышц. Стоит собеседнику прервать свой монолог, чтобы отвлечься на свои запястья, как Сайрен вгрызается в них взглядом тоже. Разряд мурашек томно оседает на загривке.
От внимания Секара это не ускользает, и он тут же это комментирует, зачем-то начиная неуклюже подниматься на колени. Со своим обессиленным телом ожидаемо не справляется и заваливается на вполне готового к такому развитию событий Сайрена. Вот только вместо того, чтобы послушно позволить себя потащить, придвигается близко — настолько, что расстояния между ними не остаётся вовсе.
Сайрен ощущает чужую руку у себя на затылке, препятствующую намерению отстраниться. Впрочем, он, пожалуй, и не собирается.
«Хочешь сшивку?»
И сам тут же отвечает, не дождавшись. А Сайрен может поклясться, что ощутил прикосновение ледяных губ к своим. Вопроса «что это, черт возьми, было?» не возникает, потому что то, что этот господин отличается непредсказуемостью своих повадок стало понятно почти сразу. С этим всё ещё можно работать.
— Славно, — стараясь не выдавать замешательства, произносит Сайрен, перехватывая Секара поудобнее за талию. — Я рад, что мы смогли договориться.
Он действительно рад. Секар Девон может не сомневаться — ритуал сшивки будет подготовлен на следующее же утро в лучшем виде, а сам фамильяр будет на неё притащен, в каком бы состоянии ни был.

Вот только для начала необходимо соблюсти один важный нюанс: предупредить Эверли о том, что на танцы вернуться не получится.
Кое-как достаёт телефон из кармана брюк и нажимает вызов последнему набранному контакту. Ожидаемо, она не берёт трубку. Сбрасывает и, чертыхнувшись, набирает сообщение, перехватив чужую руку поудобнее.
«Нужно оказать первую помощь. Не жди меня. Объясню потом».
Лишь убедившись, что сообщение дошло до адресата, убирает телефон и наконец делает первый шаг по направлению к жилому корпусу, волоча вместе с собой тяжёлое полуобморочное тело.

Надо отдать ему должное — ноги Секар действительно переставляет как положено, прислушавшись, видимо, к ранее озвученным опасениям его не донести. Сайрен, конечно, по пути всё равно пару раз осведомляется, в сознании ли он, а не идёт уже чисто на автомате, как пернатые продолжают некоторое время бежать даже с отрубленной головой. Но Девон оказывается крепким малым, что добавляет ещё один пункт в копилку его преимуществ как фамильяра для сшивки.

Не утруждает себя расспросами про ключи и сам лезет в карманы чужих джинсов в их поисках.
Попадает в скважину с первого раза. Сначала заходит сам, после втаскивает за собой Секара и на всякий случай запирает дверь, оставив ключи в замке.
Прикидывает, что лучше сделать в первую очередь.

— В ванную, — командует, сам затаскивая его за собой.
Планировка помещения такая же, как и у него в комнате, поэтому не составляет особых проблем сориентироваться что тут и где. Загорается свет. Про себя Сайрен отмечает, что Секар — весь в крови, с оторванным рукавом и обмякшими конечностями — выглядит жутковато.

— Раздевайся.
Облокачивает его о раковину, сам наклоняется к ванной, выкручивает кран с горячей водой на полную.

Секар ни с того ни с сего заводит нудную пластинку о том, что стоило бы его оставить в той подворотне, да и вообще ему испортили рубашку. Сайрен на это закатывает глаза, складывает руки на груди и внимательно следит, чтобы тот приводил в действие только что отданное поручение. С ремнём Секар кое-как справляется, но деним для едва ли не посиневших пальцев предстаёт непосильной задачей.
Стоило догадаться.

— Убери руки, — ждёт, что Секар хотя бы разведёт их в стороны, чтобы не мешать. — Встань.
И правда — много же ему сегодня приходится командовать. Ну а куда деваться, не бросать же новоиспечённого, тяжело осознающего обречённость своей ситуации, товарища на произвол судьбы.
Секар встаёт, а Сайрен, наоборот, присаживается на корточки перед ним.
Расстёгивает пуговицу на поясе джинсов, аккуратно тянет вниз замок чужой ширинки. Стягивает плотную ткань к лодыжкам и зачем-то поднимает глаза вверх, в раздумье: снимет ли тот своё бельё самостоятельно? Всё-таки Сайрен ему не мать, а положение сейчас и так достаточно компрометирующее.

— Давай дальше сам. Если чувствуешь, что не получится — ложись в ванную прямо так.
Придерживает его, когда Секар делает попытку перешагнуть бортик. Следит за тем, чтобы тот не погрузился слишком резко. Воды успело набраться не то чтобы много — утонуть не должен.

Прямо как заботливая сиделка, пробует температуру воды пальцами.
— Нормально? — осведомляется, не сводя глаз с фамильяра.
Красные разводы от порезов на его руках мягко растворяются в воде.
— Может пощипать, это нормально. Придётся потерпеть.

— Ты слишком бодр для человека с перерезанными венами, — язвит в ответ на предложение залезть к нему в ванную.
Но на лице ведьмака всё же проскакивает тень улыбки.
Внимательно следит, чтобы Секар случайно (или специально) не утопился, пока совершает своё ребяческое погружение с головой. Потом выныривает, вдыхает ртом воздух. Сайрен наблюдает за тем, как капельки влаги падают на приоткрытые губы. Секар отряхивается, словно собака, и Сайрен морщится, прекрасно зная, что забрызгает и его тоже.

— Где у тебя бинты?
Тянется за аптечкой, где по счастью оказывается всё необходимое. Аккуратно промакивает марлей чужую руку, внимательно изучая каждый сантиметр.
— Ты не против?
Надавливает пальцем на глубокий порез, не обращая внимания на шипение. То, как расходится плоть под его пальцами, как вновь проступает слабая кровь, заставляет его задержать дыхание. Смаргивает, сжимает запястье Секара крепче, чтобы тот не выдернул руку.
— Извини. Больше не буду.
Перебинтовывает, завязывая на бантик, как и просили.
— Постарайся не намочить повязку, — даже не командует, больше рекомендует.
Стоит наготове, если тот вдруг поскользнётся, пытаясь встать. Но у Секара всё отлично получается, и Сайрен складывает руки на груди, не отрывая взгляда до того момента, пока тот не обматывает полотенце вокруг пояса.
Кивает, соглашаясь с тем, что остался практически финальный рубеж. Закидывает руку Секара себе на плечо и тащит его в общую комнату.

— Тебе нужно будет дать мне свой номер телефона, — произносит, усадив его на кровать, — а ты запиши мой. Если станет плохо — звони, я приду в любое время.
Сайрен делает небольшую паузу, давая время усвоить информацию, едва ли осознавая лёгкую двусмысленность, затаившуюся в этой фразе.
— Я наберу тебе завтра утром. Если почувствуешь, что тебе понадобится больше времени на восстановление — просто сбрось звонок.
Присаживается на корточки, чтобы поближе рассмотреть лицо Секара.
— Выглядишь неважно, но уже лучше. Если откроется кровотечение — что маловероятно, если не прикладывать к этому усилий — звони мне. После сшивки, думаю, я буду более полезен в этом деле.
Ждёт, пока Секар уляжется, следит за тем, чтобы тот укрылся одеялом.
— Спокойной ночи. Буду ждать тебя завтра, мой фамильяр.