Сегодня был знаменательный день.

Точнее, знаменательный день произошел пару суток назад, и куда знаменательнее он был для молодого человека Эверли, чем для нее самой. Ее русалочка наконец сбросила свою молочную чешую, если можно так выразиться. Прекрасная роза распустилась в чутких руках садовницы и все такое.

По этому случаю она объявила общий сбор самого лучшего чатика Академии (её) на традиционные ноготочки с целью по секрету всему свету разнести последние новости. Ничего не мешало Эверли распиздеть всем и каждому до назначенного "мероприятия", чем она, в общем-то, и занималась, но… Это все равно не то, понимаете. Эверли обожала посиделки в общажной гостиной — или, в крайнем случае, в зале хореографии, если не удавалось отвоевать ее у народа — в окружении своих сподвижниц. Обожала запах ацетона и другой маникюрной химии, нескончаемый поток сплетен и комплиментов, неприличное количество осуждения (тех, кто не с нами) и безусловной поддержки (тех, кто за нами) — в общем, все неизменные атрибуты каждой такой встречи. Этот дух сестринства, настоящего ведьминского ковена скрашивал дни заточения в Академии и даже в самые кризисные дни держал Эверли на плаву.

Она не сильно задумывалась, насколько такая дружба соответствует общим представлениям. Их сплоченная стая волчиц — или клубок ядовитых змей, как считали многие со стороны — имела весьма четкую иерархию и управлялась сложной системой невербальных знаков. Полутон улыбки, длительность взгляда, "зайчик" или "дорогуша" — все играло значение, и информация между строк могла сказать об истинном положении вещей больше, чем прозвучавшая вслух. Кто-нибудь мог заключить, что они все — лицемерные суки, и женская дружба — это миф, но тем самым лишь подтвердит свое невежество и нечувствительность. Они и правда общались на непростом языке, который далеко не всем дано освоить, но приверженкам Эверли в нем не было равных.

Она любила всех и каждую. Пока они соответствовали ее ожиданиям.

Мари не пришла, сославшись на отработки по артефакторике. М-м, ясно) Удачи тебе на пересдаче, солнышко — она особенно пригодится после коллективно наложенной порчи.

Кэсси внезапно упорхнула на свидание со старшеком. Вот от кого не ждали предательства, так от нее. Если ее новый хахаль каждую минуту будет бегать по большой нужде, пусть знает, что это не просто так.

Лили слегла с температурой, Кэтрин с Наоми укатили на чей-то концерт, остальные просто не посчитали нужным поставить Эверли в известность, что сочли чужую вечеринку поводом прогулять ноготочки. Или еще какую-то дурацкую причину, назвать которую стыдно.

Последним ножом в спину стала попытка дозвониться до Виви: "Прости, бейб. Трахаюсь", — и гудки.

Она этой курице все перья из хвоста повыдергивает. КАЖДОЙ суке, посмевшей слиться, волосы повырывает.

— Вы че, совсем все охренели!? — взвизгнула Эверли от злости, в возмущении пролистывая сообщения чата. В гостиной было издевательски пусто, только какая-то клуша боязливо и позабавлено косилась со стороны холодильника. Эверли в ярости швырнула в нее диванную подушку. — Съеби нахуй!

Оставшись одна, Эверли заставила себя глубоко вдохнуть и выдохнуть, прогоняя из головы следы короткой истерики. Включила фронталку, поправив на голове прическу и внимательно проверив, не покраснели ли глаза — на секунду показалось, будто их защипало от несправедливости и дурацкого ощущения, что ее все бросили. НОНСЕНС. Порепетировав холодную улыбку, Эверли включила запись, чтобы отправить чату предательниц видео-сообщение:

— Девочки, у нас так не принято. Если я сказала всем быть — значит, все обязаны прийти. Каждую, кто решит, будто наша дружба ничего не значит, я прокляну на всю оставшуюся жизнь, — искусственно ласковый голос контрастно резонировал с ледяной улыбкой, напоследок все же смягчившейся с игривым покачиванием пальчика. — Так что не расстраивайте меня, котятки. Жду.

Вместе с концом записи ее праведная ярость отступила перед страхом одиночества. Разложенные на журнальном столике лаки с маникюрным набором, диетические снеки и напитки смотрели на Эверли то ли насмешливо, то ли сиротливо. Она поджала губы, упрямо прогоняя отчаяние. Игнорировать главную львицу прайда — себе дороже, напомнила Эверли. Пусть только попробуют.

Эверли почти успевает испытать облегчение, когда слышит движение за спиной. Почти успевает подготовить пронзительно укоризненный взгляд и простить в ту же секунду, но мягкий незнакомый голос застает ее врасплох. Улыбка рефлекторно, заученным до автоматизма движением растягивает губы, пока Эверли в замешательстве поворачивает голову к незваному гостю — какому-то смуглому пареньку, то ли итальянцу, то ли индусу, сходу не скажешь. Ей мерещится, будто в этот момент что-то внутри пустило трещину, и что проницательный прищур стал тому свидетелем, чего Эверли никак не могла допустить.

— О. Здравствуй, — роняет с едва уловимой прохладцей, сохраняя на лице снисходительное гостеприимство и такую степень враждебности, которую все еще можно назвать вежливой. — Ты, должно быть, заблудился. У нас сегодня...

Осекается, споткнувшись о душераздирающую действительность: никаких "нас" вокруг не наблюдалось. Она осталась одна вместе с этим... кем бы он ни был.

Эверли поджимает губы, проглотив горькую досаду. Закончить предложение не позволяет гордость, но в этом как будто бы нет нужды: парень разливается соловьем, заполняя собой пространство, уже нахально, но еще не слишком навязчиво. Может, дело в ее мимолетной уязвимости, или в его неожиданно тонком чувстве баланса между простецкой фамильярностью и очаровательной харизмой, но по какой-то причине Эверли до сих пор его не выгнала, а он — по-прежнему был здесь. Он, а не Мари, Кэсси, Лили и кто-либо еще. Королева осталась без свиты, но, судя по всему, обзавелась придворным шутом.

Ей стоило бы расстроиться по этому поводу, но не тогда, когда смотрят зрители, которым это не предназначено. Эверли скашивает взгляд на протянутую лапу с высокомерным скепсисом. Колеблется секунду, другую, но все-таки аккуратно поддевает ладонь своей, чтобы поднести чуть ближе и всмотреться внимательнее.

— Мамочки, — ахает совершенно искренне. — Ты из какой кучи такие грабли вытащил?

Она не стала говорить, что возвращать долг ему придется явно как-то иначе — это должно было стать очевидным. Укоризненно поцокав и заметно оживившись, Эверли подтягивает подушку к сложенным по-турецки коленям, водрузив на них смуглые, мозолистые лапти. Белоручкой их обладателя точно не назовешь, но Эверли, уже разложившая поближе к себе инструменты, считала себя достаточно искусной, чтобы даже мужланские ладони превратить в пальчики принцессы. В конце концов, не даром она притащила в Академию отдельный чемодан под все это маникюрное добро.

— Ну ничего. Наведем красоту, — заверила она, попшикав на подопытные ручки антисептиком и вооружившись щипчиками, сопровождая свои действия деловитыми комментариями. — Уберем заусенцы, срежем кутикулу. Сделаем тебе квадратную форму — думаю, смотреться будет хорошо.

Замирает на мгновение, задумавшись, каким стоит сделать рисунок. Выбор и правда предстоял ответственный, ведь ногти — немаловажная часть образа и элемент самовыражения. Эверли окидывает гостя изучающим взглядом, обращая внимание на бронзовую кожу, роскошные вороные волосы и вызывающе яркую одежду. Натуральный колхоз, одним словом. Про себя отмечает, что золото на нем смотрелось бы удивительно не пошло, даже уместно. Что при желании из него можно было слепить магнетическую Шахерезаду или харизматичного Аладина. Она решает избавить себя от сомнений самым простым способом.

— Расскажи свою историю, — насыщенный химозный запах ремувера заполняет пространство, перебивает душный парфюм гостя, пока Эверли уверенно обрабатывает ногти. — Кто ты и.., — почему сюда пришел? Очевидно, почему, Эверли же сейчас здесь — ее не должно удивлять, что кто-то захотел подобраться поближе. Ему просто повезло оказаться единственным. Из собственной запинки выкручивается изящно и уверенно. — и кем хочешь быть.

Отредактировано Everly Preston (26-12-2025 19:21:58)

Обычно Эверли не составляло труда слушать подружек вполуха и параллельно наводить красоту, иногда вставлять свои авторитетные комментарии, не отвлекаясь от процесса. Но вычурная речь Модеста не проходила через фильтры, оседала на подкорке белым шумом, хотя и извивалась вслед за интонацией. Должно быть, считать себя с Виви самыми пиздливыми существами в Академии было большим заблуждением. Тут варежка вообще не захлопывалась. И из всех слов по существу было только про красный цвет.

— Ты шизик или просто под спидами? — фыркнула Эверли в одну из образовавшихся пауз, хихикнув таки с выражения его лица. И правда, что-то в этой белозубой улыбке нашлось от мемов с Хэтэуэй. И немного от попугаев, почему-то.

Она не успела задуматься, что можно придумать красного со сфинксами, чтобы смотрелось стильно, гармонично и не пришлось искать референсы, так как с интернетом в этих казармах имелись некоторые проблемы. Щелчок едва обработанной ладони — и о чем он думал? она, вообще-то, резала кутикулу! могло кончиться кроваво, даже у такой профессионалки — как будто переключил тумблер в ее голове, фокусируя мысли вокруг вопроса.

— Вообще-то, — подбоченясь, надменно заявила Эверли. — Я прекрасно знакома с темой. У меня даже есть полная расшифровка натальной карты. Солнце во льве и луна в скорпионе, — гордо тряхнула волосами и изобразила коварную улыбку, вкладывая в этот жест тот образ, который рисовала ей гадалка и собственное воображение — гордой, властной интриганки, покоряющей сердца обывателей и больно жалящей своих недругов. — Но ты можешь попробовать. У девочек не очень хорошо получается.

…делать расклады, гадать на суженых и, судя по сегодняшнему вечеру — быть хорошими подругами. Нужно ли Модесту знать, что замыслы солнечной львицы пошли через одно место? Особенности характера едва ли оставляют Эверли выбор. При всей ее медийности и артистичности, она не могла долго держать в себе и имела склонность распездывать о душевных терзаниях при первой же возможности. Может, в том числе это когда-то и сделало ей популярность.

— Я хотела поболтать, — капризно надувшись, пожаловалась Эверли. — У меня, знаешь ли, накопилось новостей. Чат это, конечно, супер, но мне нужно живое общение, понимаешь? Я планировала поговорить о мальчиках, может, фильм посмотреть. В шоке, если честно. Как будто мне одной надо.

Фыркнула со всем накопившемся возмущением, перебирая пилочки в поиске подходящей. Казалось, Модесту можно делать форму хоть наждачкой, его ногти наверняка переживали и не такое. Он посоветовал ей не судить и не быть судимой, но это буквально противоречило всей ее природе — Эверли стремилась быть на первой полосе любых сплетен и осуждала своих оступившихся подельниц всем сердцем, однако сейчас неожиданно нашла в себе мудрости простить им незрелость ума.

— Ну, я не могу винить их за то, что родились тупыми курицами, но блин. Обидно, — задумчиво пожевала кончик только что отложенного маникюрного ножа, пытаясь придумать альтернативные планы на вечер. — Я бы съездила в город, поднять себе настроение. Что-нибудь купила, наверное. Не поверишь, — доверительно наклонилась ближе, делясь откровением. — и я тоже сначала не верила, но в Вустерской барахолке иногда можно найти что-то прикольное.

Если звезды через его губы скажут, что эта идея — полная хрень, она и их посрывает с неба.

Отредактировано Everly Preston (08-01-2026 21:17:58)

— Да-а, особенно про мальчиков, — горячо согласилась Эверли. — Ты даже не представляешь, какой апдейт я принесла!

Его ждали последние недели две, с тех пор, как начались новые отношения. Делали ставки, насколько все будет плохо. И тем обиднее, что на премьеру никто не пришел. И не принес смертельно необходимых Эверли слухов, как без нее страдают и жить не могут бывшие, или каких страшил они нашли ей на замену. А потом у нее уже настроения не будет. Все испортили!

Эверли так зациклилась на своем негодовании, что почти не замечала неусидчивого ерзания, нетерпеливой подвижности своей ноготочковой жертвы. Лишь ненадолго, когда полезла искать все красные лаки, какие были с собой, он мог позволить себе выдохнуть и слегка подвигаться. Жестом опытного крупье Эверли выложила в ряд часть своей коллекции самых разных бардовых и алых оттенков.

— Какой больше нравится? Киноварь, вермильон, кармин? — коснулась указанных колпачков кончиком пальца. Хотя интуиция подсказывала, что Модеста привлекут переливчатые варианты с поталью или шиммером, независимо от оттенка. Эверли достает прозрачную с виду жидкость, поясняя. — Но сначала база. Потом цвет.

Потом — топ и декор с еще большим количеством блесток, как и просили. Ее задача — учесть пожелания и привести результат к какому-то стильному, не слишком колхозному виду.

— Фу, Модест, — Эверли даже подняла от ладони взгляд, чтобы укоризненно взглянуть ему в лицо. — Какие еще дохлые голуби, что за ребячество. Нет, зайка, если бы я захотела отомстить, я бы не слала "весточки", а отплатила той же монетой. Они меня предали — и я бы показала, как больно это бывает. Ты спросишь, каким образом? Да легко.

Она надменно и несколько алчно, жестоко скривила губы. Все просто: ее нельзя не хотеть. Это аксиома. Для тех, кто не скован романтическими отношениями, она не являлась проблемой — скорее, драмой фарса ради, кто у кого быстрее уведет парня из-под носа, объездит первой. Или первым. Но для дур, верящих в любовь, могло стать трагедией.

— Все знают, их хахали мечтают со мной переспать. Пф, они только потому и встречаются, чтобы подобраться ко мне поближе. Нашли себе объедки и надеются, что-нибудь перепадет. Доказывается на раз-два, — на этих словах в идеально ровной улыбке словно мелькнуло жало лунного скорпиона — эгоцентричного, завистливого и ядовитого. Эверли вздохнула и снова сделалась белой, воздушной — такой, какой ее видели в первую очередь. — Но, к счастью для этих клуш, я на них не злюсь. Так что мне их оболтусы даром не нужны.

И не важно, что пятнадцать минут назад она сыпала проклятиями в чат и обещала расправу. Ее склонность реагировать избыточно бурно и быстро остывать, в целом, не была секретом. Как будто бы первый раз. И уж точно не последний. Работа над маникюром действовала медитативно, добродушная стрекотня Модеста усиливала эффект, и злиться становилось уже попросту неудобно.

— Вообще похоже на правду, но надеюсь, ты шутишь, — мысль о спидозных стриптизерах отозвалась внутри нешуточной тревогой. — Там такого завались, хотя я про другое. Типа, знаешь, как все время ходить мимо помойки и случайно увидеть, что кто-то оставил в куче мусора, ну, не знаю, лабутены? Не ношенные, еще с ценником! В таком духе.

Эверли замирает вместе с ним, даже перестает водить кисточкой, заинтриговано ожидая каких бы то ни было откровений свыше.

— Бли-ин, твои звезды та-ак чувствуют, — впечатлено покивала Эверли. — Мне нравится. Так и быть, провожу еще одного перваша, как-то особенно везет на них в этом году. Хотя тебе сегодня везет так, как никогда раньше.

Улыбнулась покровительственно, с грациозной ленцой принимая на себя роль феи-крестной. Почему бы и нет, раз их сегодня всего двое. Кастинг на место подпевалы Модест, в целом, прошел успешно. Хотя лесть в свою сторону Эверли считала естественным явлением, всухомятку она наскучивала довольно быстро, а болтать об абстрактном было не так интересно, как о насущном, что там у кого и как. После крепких коктейлей хотелось больше танцевать, чем перемывать косточки, и сама Эверли делилась так же охотно, как и слушала, ей все же требовалось закрыть потребность в новых секретиках.

— Расскажи еще что-нибудь. Есть у тебя кто-то? Ну знаешь. На примете или уже так, по-серьезке.