Кейси Аддамс мне недавно сказал…

Это мне Кейси Аддамс посоветовал.

Кейси Аддамс правда классный.

Не сказать, чтобы Сирила раздражала лёгкая зацикленность друга на каком-то левом пареньке… Да нет, если честно, вообще не раздражала. Сирил добросовестно, с изрядной долей заинтересованности слушал все эти рассказы — пусть не проявлял к ним исключительного внимания, зато живо откликался на эмоции Яна. А Ян почти светился, Ян улыбался в разы чаще и во много раз искренней, Ян ощущался чуть более… открытым? Не по отношению к Сирилу, у них успели установиться достаточно доверительные отношения. Но, наверно, к миру в целом? Другими словами, друг неуловимо изменился, и изменения эти ему шли. Разве мог Сирил раздражаться на это? Абсолютно точно нет.

Сирил вздыхает и откладывает в сторону томик — сосредоточиться не выходит. Буквы прыгают и норовят сложиться в совсем иные предложения, никоим образом не связанные с теорией базовых заклинаний. Доклад стоит на ровном месте. Тетрадь белеет пустым листом. Ведьмак покусывает кончик ручки и думает, что в таких условиях он точно никак не сосредоточится. Какое-то новорождённое чувство покусывает его солнечное сплетение изнутри, подтачивает дисциплину, разъедает настроение до полного нуля.

Сирил хмурится, вспоминая в сотый раз вчерашний разговор с Яном.

“Кажется, я его с кем-то другим видел”, — крупинка отчаянья в голосе друга лезвием проходится по нервам. Сирил едва не морщится, воспроизводя этот момент с академической точностью в своей натренированной памяти. Тогда же он смотрел на Яна внимательно и почти испуганно.

“Ну, просто видеть — это же не повод для паники, да?” — Сирил тогда пытался звучать непринуждённо и легко.

“Зато сосаться — очень даже повод для паники”.

Сирила всё ещё немного скребёт по черепушке изнутри вот эта тесная мужская дружба, всё ещё возникает фантомное желание если не прекратить безобразие, то хотя бы спрятать, утаить так, как государственную тайну не берегут. Но даже так боль, реальная боль друга, читающаяся между каждого звука в каждом предложении оказывается в миллиарды раз важнее.

Сирил крайне плох в утешениях. Он вообще слабо представляет, как нужно качественно поддерживать близких людей, его попросту не научили. Но Сирил уверен, что просто так оставить это всё не сможет.

Так что сейчас, сидя в библиотеке над тупым докладом он чувствует, как сверлит пятую точку нерешённая проблема. Он чувствует, что не сможет продолжать делать ровным счётом ничего, пока не заставит Яна вновь расслабиться и разговаривать их обычные разговоры, пока не решит что-то с проблемой под кодовым названием “Кейси Аддамс”.

В эту минуту к Сирилу приходит осознание — надо же просто найти ублюдка.

Ведьмак шумно выдыхает носом, поджимает губы и упирается в противоположную стену таким взглядом, каким и Бэтмен на Джокера не смотрел. Где ты? Где? Сирил собирает в охапку все те рассказы, что Ян успел о старшекурснике поведать, выуживает из памяти их совместные фотографии и на этом фундаменте распаляет собственную силу. Покажи мне, где Кейси Аддамс находится в эту самую минуту?

И сила показывает. Неожиданно легко отзывается в этом слегка взвинченном состоянии. Сирил воспринимает мелькающие перед глазами картинки: главный выход из учебного корпуса позади, красно-жёлтое месиво листьев по обеим сторонам от аллеи, цель — мужское общежитие.

Видение обрывается, Сирил хватает ртом воздух и откидывается на жёсткую спинку стула. Кейси сейчас совсем недалеко от корпуса, знание об этом уверенностью расплывается по сознанию.

И тогда Сирила подбрасывает. Я нашёл тебя, ублюдок. Он, забыв напрочь про книгу и собственную тетрадь, выскакивает из библиотеки — его преследует крайне недовольный взгляд сотрудников и заинтересованные — других студентов. Но Чейз уже плевать на это хотел. Он, как охотничий пёс, что взял след, несётся по коридору к выходу, кого-то подталкивает на ходу, кого-то подрезает до предынфарктного состояния, где-то сам чуть на повороте не падает.

В груди жжётся что-то, нетерпение и какая-то злая эйфория не дают сорваться со следа.

Запыхавшийся Сирил нагоняет Кейси, когда тот уже минует знаменитый фонтан. В жилах клокочет радость — он успел, он нашёл! В голове звенит пустота: мысли чудесным образом останавливают свой бег, зато эмоции… О, их так много, что бесполезно отделять одну от другой. Они в любом случае сейчас электризуют Сирила и дарят ему какую-то особую силу: ведьмак ощущает её в каждой мышце, в каждом ударе сердца, что так отчётливо пульсирует.

Он даже подготовил короткую речь, пока бежал, вот смех-то! А она так бездарно выветривается.

— Аддамс! — изменившимся, каким-то совсем хриплым голосом окликает он, и быстро сокращает последние разделяющие их метры.

Да, точно, речь. Им нужно поговорить. Сирилу многое нужно прояснить.

Он сближается с Кейси и понимает, что его потряхивает — от скопившейся энергии, от обычной человеческой физической силы, от ядерного желания сделать больно. И мозги Сирила отключаются. Руки действуют прежде, чем в голове возникнет хоть какой-то отклик, хоть какой-то анализ и варианты действий. Сирил исполняет хук — чертовски быстро, технично и, вероятно так, как никогда не исполнял. Метит в чужую челюсть сбоку, и по разлившейся по костяшкам лёгкой боли понимает, что всё сделано правильно.

— У меня к тебе несколько вопросов, Аддамс, — кривовато и немного безумно улыбаясь, сообщает он после этого и встряхивает правой кистью.

Кажется, среди проходящих по аллее студентов кто-то вскрикивает.

Удар оказывает сильнее, чем Сирил рассчитывает. Кейси аж бросает на землю, и Чейз наблюдает за этим падением с каким-то несвойственным ему злым удовлетворением. Кулаки сжимаются так, что белеют костяшки. Сирил провожает взглядом каплю крови с лопнувшей губы и дрожит натянутой струной над Кейси. Как бы ни было велико желание сделать этому подлецу больно, Сирил держит себя в узде. Сирил слишком хорошо воспитан своими верующими родителями и слишком уважает своего тренера по боксу, чтобы начать бить лежачего.

Ведьмак ждёт, пока Аддамс поднимется на ноги, и сверлит его пылающим, почти немигающим взглядом. Молча, но крайне красноречиво.

А ведь этот третьекурсник совсем не похож на того, кто способен вертеть людьми, думается вдруг Сирилу. Очки, очень опрятный внешний вид, эти светлые, чуть волнистые волосы. Кейси Аддамс производит впечатление главной заучки курса, а не… подлой сволочи и лживого говнюка. Сирила вновь накрывает удушливой волной гнева, словно голова отказывается хоть сколько-нибудь положительно воспринимать всё, связанное с Аддамсом. “Как? — гремят, рокочут мысли, подсвеченные красным. — Как можно наобещать всякого человеку, дать ему надежду, но при этом обещать примерно то же другому? Как получается у них юлить между несколькими партнёрами, не имея к ним ни грамма уважения? Как это в хорошенькой голове Кейси Аддамса укладывается?”

Злость застилает глаза и заставляет грудь часто, тяжело вздыматься. Впрочем, продолжает думать ведьмак, наивно полагать, что подлость можно как-то прочесть по лицу. Может, поэтому купился и Ян?

В этот момент Сирил совершает ошибку. Он так упивается своей яростью и с таким наслаждением перекатывает по сознанию поносящие Кейси мысли, что упускает из внимания оппонента. На пару секунд, но этого оказывается достаточно. Кейси вскакивает и бросается на Сирила, а тот замечает движение с опозданием.

Вот тебе прекрасный урок, Сирил Чейз. Никогда не недооценивай противников. И никогда не отвлекайся во время драки.

Ведьмак делает попытку уйти от удара, бросает тело назад — скорее разорвать дистанцию. Но Кейси всё равно оказывается достаточно быстр, чтобы проехаться ему по челюсти. Больше по касательной, но и это вполне себе больно. Что ещё больнее, Сирил прикусывает язык, и рот быстро наполняется привкусом металла. Почти квиты, получается.

Он делает шаг назад, не отрывая от Кейси взгляда. Брови сведены к переносице, лицо красное то ли от гнева, то ли от… Только сейчас Сирил понимает, как покусывает мороз его тело. Он ведь выскочил из учебного корпуса, напрочь забыв про пальто, так старался Аддамса догнать. Поэтому сейчас торчит перед ним в одной лишь учебной форме, как дурак.

Да он дурак и есть.

Сирил поводит челюстью из стороны в сторону, проверяя, всё ли в порядке с суставами, считает языком нижние зубы чисто по привычке. Сглатывает кровь, не пожелав делать в сторону Кейси ответный плевок — ещё чего, возьмёт и подумает, что Сирил за ним повторяет! В глазах не плывёт, в голове не звенит, только ноет место удара, но это хорошая боль. Придающая спортивный азарт и подкармливающая костёр гнева.

Так что когда Аддамс подаётся вперёд и хватает его за лацканы пиджака, Сирил с готовностью устремляется ему навстречу и проделывает нечто зеркальное, только вцепившись в расстёгнутую куртку. И упирается взглядом в непримиримые глаза напротив.

— Ты правда не понимаешь, какие к тебе могут быть претензии? — в отличии от Аддамса, Чейз понижает тон, чуть ли не гудит. Этот наглец ещё и святую невинность из себя строит! Сирил, как бык, выдыхает носом.

И чувствует рывок. Аддамс тянет его, судя по всему, в сторону общежитий. Что же… Сирил перехватывает чужую куртку поудобней и дёргает противника не менее грубо, завладевает инициативой и тащит его прочь с дорожки. Идти приходится чуть боком, в крайне глупом положении, но оба очевидно слишком упрямы, чтобы это дело исправить. Едва припорошенная снегом земля тоже не облегчает путь, благо, хотя бы деревья вскоре скрывают студентов от посторонних взглядов.

Слухи всё равно пойдут, отрешённо отмечает про себя ведьмак. Но ему отчего-то совершенно плевать на досужие разговоры.

Когда впереди маячит стена общежития, Сирил напрягает руки и рывком заставляет Кейси поменять направление, практически выбрасывает его перед собой лицом к лицу. А следующим толчком заставляет прижаться спиной к стене. В то же мгновение приближает своё лицо к лицу Аддамса и тихо рычит в него.

— Это мне нужно, чтобы ты объяснился, Аддамс. Какого чёрта мы морочишь людям головы? Какого чёрта просто не объяснишься, просто не порвёшь, если отношения тебя устраивать перестали?

Сирил слегка встряхивает Кейси, хочет, чтобы тот ударился спиной о стену, но выходит очень слабо. Холод уже сковывает мышцы ведьмака, пусть пока он его не ощущает в полной мере из-за адреналина.

— Какого, блять, чёрта ведёшь себя как паскуда?!

Вероятно, эта эмоциональная речь мало что в ситуации проясняет, но Сирилу становится чуть легче.

Несмотря на злость, жаром охватившую всё его существо, Сирил на секунду вскидывает брови вверх от удивления. Неподдельная реакция, искренняя. Вот так в глазах Кейси Аддамса выглядит эта ситауция? Сирил просто устраивает сцену глупой ревности? И Ян может и нравился Сирилу, но вообще не в этом формате… О нет, тут же соображает ведьмак, этот говнюк просто пытается его задеть. Юлит, лживый змей, юлит. Пытается не кулаками, так словом из равновесия выбить.

Парадоксально, но понимание мотивов не выводит Сирила из себя ещё сильней, а как-то устаканивает гнев, структурирует, делает его управляемым и более опасным. Голова начинает работать быстрей. В отличие от замерзающего тела.

Но с холодом Сирил справляется пока – как любитель забраться в ванну со льдом после особенно тяжёлой тренировки, он, можно сказать, привык к таким перепадам температуры.

Сирил зло ухмыляется в это наглое лицо, в эти подслеповато сощуренные глаза. Провокация на провокации. Жалкий блеф человека, которого припёрли к стенке. Единственная правда, которая прозвучала в этом коротком диалоге: Кейси Аддамс ведёт себя как паскуда. Сирил собирается ответить на всю эту браваду, успевает вобрать в лёгкие воздух и даже рот открыть.

Но тут чужой кулак впечатывается в солнечное сплетение.

У Кейси почти нет пространства для замаха, так как он буквально прижимается спиной к стене. Но Кейси достаточно зол, поэтому удар имеет определённую силу – достаточную, чтобы Сирил выпустил из рук его куртку. Достаточную, чтобы воздух выбило из лёгких подчистую. Достаточную, чтобы он слегка согнулся в рефлексе. Но не пополам, конечно. Сирил получал в солнышко такие удары, что отключался от их силы на несколько секунд, так что по его личной шкале от одного до десяти этот удар вышел даже не на пятёрочку. Но судорожный вдох получается сделать всё равно с опозданием, а по грудной клетке плывёт боль, под рёбра заползает, дразнит.

Хорошо. Хорошо.

Сирил не может разорвать дистанцию, потому что его крепко схватили за плечо, пальцы ощутимо давят сквозь тонкую ткань пиджака. Но ему это и не нужно. В общем-то, спасибо за поддержку, Аддамс. И раз уж ты позволяешь себе подлые приёмы, Сирил тоже кое-что себе разрешит.

Он с силой наступает на ступню Аддамса, тоже своеобразно фиксируя его на месте. Всё ещё не разгибаясь, всё ещё не справившись с дыханием. Но адреналин в крови продолжает гореть, мысли разгоняются в черепной коробке, а реальность ярка и упоительна, как никогда. Сирил упирается ступнями крепко, слегка разворачивает корпус боком к Аддамсу и резко, молниеносно наносит удар кулаком снизу вверх по его челюсти. Ты открылся, придурок.

Чёрт, это...
очень
хорошо.

Сирил расправляет плечи, сверкая глазами чуть ли не возбуждённо. Убирает свою ступню с чужой, но сам не отходит, не разрывает дистанцию.

- Мне плевать, кого и в каких количествах ты трахаешь, - голос Сирила хрипит, звучит с лёгким придыханием. Но по раскрасневшемуся лицу и расплывшейся по ней шальной ухмылке вообще не скажешь, что он недоволен тем, что получил под дых. Его начинает слегка потряхивать, то ли от клокочущих гормонов, то ли от наконец взявшего своё мороза.

- Меня интересует, почему ты обманываешь одного конкретного человека. Яна Тандера. Фамильяра. Рыжего такого. Что-то в башке твоей начинает складываться?

Или по ней нужно ударить ещё разок – так и горят азартные глаза ведьмака.