Те случаи, когда Кай сталкивался с Мией в школе можно было отдельно выписывать в дневник, и эти записи отнюдь не были бы короткими. В столовой. В классах. Во дворе школы. В спортивном зале. В библиотеке. В гостиных… В общем-то было куда проще сказать, где он с ней не сталкивался. Но каждая такая встреча заканчивалась одним — Кай позорно сбегал, делая вид, что что-то забыл или его цель находилась где-то в ином месте. Если же пребывания вместе избежать было невозможно, то он просто усиленно делал вид, что страстно увлечен чем-то, будь то лекция учителя или строчки в книге.

Та знаментальная встреча с Эмилией, случившаяся в библиотеке и плавно перетекшая в совместный сон породила в душе юноши весьма противоречивые эмоции, разобраться в которых ему удавалось с большим скрипом.

Эмилия Найтрей была ведьмой, учившейся на первом курсе.  Ведьмой обаятельной, красивой и умной, беседы с которой не навевали скуку и желания сбежать. Все это Кайден понял уже задним числом, когда ему удалось переварить события пережитого кошмара. Но еще до того, парень успел понять и то, что девушка ему нравится и его буквально тянет к ней.
“Бывает ли такое? Чтобы вот так сразу и по настоящему?” — спрашивал сам себя Кай и конечно же давал сразу отрицательный результат.

Следует отметить, что в свои восемнадцать лет он еще не стремился искать отношения, которые бы можно было охарактеризовать фразой “долго и счастливо”. Но и короткие встречи, которых было полно еще лет в четырнадцать, когда наличие таких отношений определял твой статус среди других парней, его уже перестали интересовать.  Пойти на вечеринку с подружкой, которая бросит тебя или которую бросишь ты на следующее же утро, только потому что эйфория спала — это было не для него. И повторять нечто подобное с Мией ему совершенно не хотелось.

За перевариванием этих мыслей протекали дни и чем больше проходило времени, тем глупее он себя чувствовал, а мысль о том, что он ведёт себя в корне неправильно упрямо билась в районе виска, но перестать бояться неизвестно чего он никак не мог перестать. Каю было трудно сосредоточиться и на учебе, и на занятиях спортом, и на беседах с товарищами. Свою отдушину он нашел в тайном месте, что отрыл гуляя по школьным закоулкам. Казалось что до того чердака никому и дела не было о чем говорил вековой слой пыли на полках, стульях и полу. Днём во время занятий ему совсем не удавалось убегать в свою маленькую уютную гавань, по вечерам же приходилось кое-как выполнять домашние задания и поддерживать светские беседы с соседями по комнате, ребятами хорошими и интересными, но не способными переключить ход его мыслей. А вот по вечерам Кай раз за разом стал сбегать, нарушая установленный режим и наводить свой порядок в башне, где он неизменно и засыпал, пропуская каждое утро начало занятий.

Так и в этот раз он решил направиться на чердак и провести там всю ночь до утра, поддавшись рефлексии или читая прихваченную из библиотеки книгу.

Библиотека. План Кая был достаточно прост и заключался в том, чтобы спрятаться в углу гигантского помещения и дождаться того момента, когда его закроют на ключ, а в остальной Академии погаснет свет. После чего только и останется, что открыть окно на первом этаже и сбежать на улицу, где до башни было рукой подать.

Соблюдая первую часть плана, юноша уселся в одном из углов помещения, где густая тень от книжных шкафов скрывала его от посторонних глаз и навис над листом бумаги на котором было написано всего одно слово: "Эмили". Он уже какое-то время пытался написать письмо в котором бы смог объяснить свой внезапный побег и совершенно тупое поведение, — а необходимость объясниться Кай ощущал остро, — но не мог подобрать нужных слов.

"Да и кто вообще в двадцать пятом пишет письма? Она же меня засмеет."

Незаметно для себя, Кай уснул прямо на листке бумаги.

Судорога пробегает по телу фамильяра, и он просыпается, жадно хватая ртом воздух и чувствуя, как холодный пот стекает по его вискам.

— Хватит с меня снов, — тихо говорит Кай и сам не узнает свой голос.
Глубокий, слегка грубый и хриплый — совсем не такой, каким он привык его слышать сам. “Мягкий, убаюкивающий и чарующий” — именно эти слова чаще всего подбирали окружающие, выбирая эпитеты для описания голоса Кайдена, то ли действительно так считая, то ли желая сделать ему приятно. Сам же он с этим никогда не соглашался.
“Слышали бы вы меня сейчас.”
“И хорошо, что не слышат.” — ответил он сам себе и мысленно усмехунлся.
— Только что поспал. У тебя не будет ничего выпить? — юноша утирает пот с лица и устало трет виски.
Редкий дневной сон не приносил Каю желанного ощущения отдыха, но зато по пробуждению ему  всегда сопутствовали головная боль и жуткое желание пить. И этот раз исключением не стал.
Его взгляд наконец фокусируется на стоящей перед ним девушке, и сердце вновь пропускает удар. Один из многих за последнее время.
— Не надо снов, — выражение лица Кая меняется, становясь более дружелюбным. Губы изгибаются в улыбке, из глаз исчезает недовольство, пропадает складка между бровей, а на правой щеке проявляется небольшая ямочка. И только глаза остаются холодными, смотря на девушку внимательно и осторожно.
Несколько секунд он смотрит глаза в глаза Эмилии, а затем не выдерживает и отводит взгляд в сторону. На глаза попадается лист бумаги на котором по прежнему написано всего одно слово. Кайден непринужденно убирает его со стола, сминая в небольшой шарик, и закидывает в сумку.
“Тебя заперли здесь со мной,” — вторит внутренний голос словам волшебницы.
“Или нет. Что мешает мне уйти?”
“Быть правым или поступить правильно?”
Кай борется со своим внутренним “Я”. Он знает, что может сбежать от девушки, как сбегал каждый день до этого. Он знает, что пришел сюда сегодня, чтобы покинуть школу и отправиться в башню. Он знает, что ему за это ничего не будет.
Но подлый внутренний голос как и много раз до этого напомнил о правильном. И убежать от Эмилии сейчас было бы неправильно.
— Мы же договаривались, что читать неизвестные заклинания впредь буду я. Как ты тут оказалась, Лия? — голос Кая слегка дрогнул в самом конце.
Это был первый раз, когда он обратился к девушке по имени.
“Еще и сократив…”
Не все любили, когда их имена сокращали, и некоторые реагировали на это слишком бурно. Но чаще всего Кайдену было на это плевать, он просто говорил так, как ему было удобно. Эмилия не была всеми.

Кайден состроил удивленное выражение лица на замечание Эмилии.
— Ну вот же, мы говорим, — его голос спокоен и флегматичен, хотя охриплость так и не пропала.
— И даже в окно выйти не попытаешься?
“Понятно. Окно отменяется,” — мысленно хмыкнул Кай, словно бы и не он всего несколько секунд назад отказался от этой затеи. Отвечать на укол он не стал, лишь слегка прикрыв глаза и покачав головой из стороны в сторону.
“Черт, как же пить хочется.”
Взяв в руки свою сумку, которая успела свалиться на пол, он зарылся в нее обеими руками. Вещи, что по обыкновению были аккуратно сложены и лежали каждая на своем месте в этот раз были хаотично раскиданы по всему пространству. Блок с листами, альбом для рисования, учебники с книгами и ручки с карандашами составляли из себя большую кучу малу, что не столько мешало найти искомое, сколько раздражало своим беспорядком. На самом дне сумки Кайден нашел то, что искал — бутылку с водой.
“К счастью не выложил,” — парень даже вздохнул от облегчения.
Достав заветную емкость, он поспешно открутил крышку и жадно присосался к горлышку, пока не ополовинил содержимое. Прохладная влага смочила горло, утолила жажду, подарила чувство свежести и головная боль стала постепенно отступать.
— Каждый раз так. Стоит мне немного поспать вечером и просыпаюсь совершенно разбитым с головной болью и жутким желанием пить, — пояснил Кайден свое состояние и протянул бутылку Эмилии. — Хочешь? А, да, ты же не пьешь... простую воду.
“Зашла почитать, Ден.” — с опозданием в голове парня всплыли слова ведьмы, пропущенные им мимо ушей, пока он расправлялся с водой.
Рука плавно опустилась на стол и отпустила бутылку. Кай тихо и тяжело вздохнул и попытался найти слова для ответа.
“Ден. Лия.” — он понимал, что девушка раздражена, как и то, что она вкладывает далеко не тот же самый смысл, какой использует он, когда с его губ срываются эти три буквы. Как объяснить, то что Эмилия прекрасна? То, что она не лишена величия. То, что желанна. То, что расцвела в его жизни в мире тьмы и смерти, но подарила жизнь и надежду. То что и дня не проходит, чтобы он не хотел прикоснуться к ней и попросить прощения. То что жаждет защищать.
“Эмилия. Лилия. Лия.“
То, что в первое время представляло из себя простую ассоциацию, успело стать чем-то более сложным. Кайден никогда не был тем, кто верил в астрологию, хиромантию и символизм. Не верил он в них и сейчас, несмотря на то место, где находился и окружение состоящие из одних ведьм, да фамильяров. Но зато верил в то, кем была для него девушка.
“Вот так и объясни,” — посоветовал внутренний голос.
“И зачем?”
Кай несколько раз моргнул и встретился взглядом с собеседницей. Теперь в его глазах было куда больше тепла. Была в них и нежность, которую он не успел спрятать.
— Хорошо. Эмилия, — юноша специально выделил имя, давая понять, что услышал ее. — Почитаю.
Кайден достал из сумки книгу на обложке которой было написано название. “Триумфальная арка”. Именно ее фамильяр читал в последнее время. Потянув за закладку он открыл страницу, на которой остановился и стал читать вслух.

Глава закончилась, Кай положил свободную руку поверх книги и снова посмотрел на девушку, ощущая, что сердце в груди бьется всё волнительней.

Тук. Тук-тук.
Сердце Кайдена все еще отбивало свой беспокойный ритм. Юноша осторожно перевернул страницу, вложил закладку и положил книгу на стол. Эмилия никак не отреагировала на возникшую тишину. Ее глаза были закрыты, выражение лица стало умиротворенным, а губы легонько приоткрывались при каждом вдохе в такт вздымающейся спине.
Кай смотрел на спящую ведьму и не мог оторвать от нее взгляда. В этот раз он позволил себе делать это долго и без страха быть замеченным. Этой ночью в библиотеке не было никого кроме них двоих, картин на стенах да бессчетного множества книг. Но ни картины ни книги никому не раскроют его тайны.
“Теперь ты можешь уйти,” — дал знать о себе внутренний голос, но Кай остался сидеть на месте.
Тук-тук. Тук-тук-тук. Тук.
“Она все равно спит. Ты же не станешь ее будить?”
“Это следует закончить. Объясниться.”
“Сделаешь это потом. Завтра.”
Кай сидел неподвижно, подобно статуе, словно бы боялся, что сделай он всего одно движение и уже не сможет остановится.
“Ох брось. Ты же сейчас даже думать не можешь. Тебе нужно побыть одному.”
Тук-тук.
Это было правдой. Говорить с человеком, который тебе нравится это не тоже самое, что убегать от теней, сражаться с анакондой или бороться с восставшим ужасом. Тут разум отказывал. В подобных случаях Кайден всегда предпочитал взять перерыв, хорошенько обдумать всё, найти нужные слова, переварить их и лишь затем уже облекать свои мысли и чувства в словесную форму.
Осторожно встав со своего места, он подхватил сумку, вышел из-за стола и прошел мимо Эмилии, едва сдержавшись, чтобы не обернуться. И остановился на месте, достигнув конца книжного шкафа.
Тук-тук-тук. Тук.
“В чем твоя проблема, Кай?”
“Это неправильно.”
“Неправильно пойти собрать себя по частям?”
“Неправильно оставлять её одну.”
“А что с ней случится? На нее нападут книги? Книжная пыль обернется монстром? Что?”
— Это неправильно, — прошептал Кай, словно озвученная мысль могла заставить внутренний голос замолчать. Не могла.
“Одиннадцать вечера. Вернешься к утру, она и не заметит.”
Тук-тук-тук. Тук.
Юноша с силой сжал полку шкафа, за которую держался, а затем развернулся и направился назад. Положив свои вещи на прежнее место, Кай снял с себя пиджак и наклонился к девушке. Ноздри юноши затрепетали, когда их настиг аромат исходящий от волос Эмилии. В тот же миг жар стал растекаться по его телу, руки слегка задрожали, глаза непроизвольно закрылись, а где-то в груди возникло почти непреодолимое желание обнять спящую ведьму.
Тук-тук.
Кай как можно осторожнее накинул на плечи Эмили свой пиджак и вернулся на место, где сидел всё это время до этого, откинулся на спинку и стал молча наблюдать за соней напротив себя.
Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.
Его сердце было спокойным. Его внутренний голос молчал.

Кайден сидел на своем месте и наслаждался ощущением покоя и умиротворения, наблюдая за спящей девушкой, лишь изредка переводя взгляд с ее лица на минутную стрелку часов, что висели на стене неподалеку, дабы не потеряться во времени.
Те страхи, что ему довелось недавно пережить и победа над ними значили не так много, как победа над самим собой этой ночью. Сейчас Кай понимал, что кривил душой, когда говорил или думал, будто бы не убегает от вызовов, принимая их со всем доступным ему достоинством. Убегал. От Эмилии он убегал.
Какими бы достойными не казались его убеждения и как бы не было притягательно выдуманное оправдание, он выбрал именно путь побега, а не разговора. И это было неправильно.
Правильное и неправильное. В этой борьбе двух противоположностей Кай всегда старался выступать на стороне первой даже если внутреннее  "я" настаивало на втором или убеждало, что неправильное и есть правильное.
Так или иначе, но Кай победил внутренний голос и теперь точно знал, что не убежит.
Эмилия. Запах ее волос, шампуня и духов до сих пор щекотали его ноздри, заставляя внутри что-то переворачиваться. Не болезненно,  это ощущение куда больше походило на сладкую истому. Желание обнять ведьму тоже так никуда и не делось, но успокоилось и присмирело. Казалось таким правильным быть просто рядом с ней, проявлять заботу, смотреть на её лицо, которое то хмурится, то снова становится умиротворенным и слушать её мерное дыхание.
"Что тебе снится, Лия?" — с улыбкой подумал Кай.
Но вместо ответа девушка дернулась и проснулась. Упавший пиджак не вызвал у него интереса, чего не сказать о заспанном виде ведьмы. Она не казалась смешной. Трогательной и милой, но не смешной.
Их взгляды встретились. Кай продолжал сидеть, не шевелясь, слегка наклонив голову набок и улыбался. Молчал. Первой тишину нарушила Эмили.
— Есть какая-то причина, почему ты меня до сих пор избегал?
Кай коротко кивнул в ответ.
— Знаешь, в течение пяти минут после пробуждения, мы забываем половину того, что нам снилось. А еще через пять минут мы утрачиваем до девяноста процентов сновидений. Что тебе снилось, Мия? — парень слегка подался вперед, облокотившись руками о стол.
"Она задала вопрос первой и твой кивок — ответ фиговый."
Кайден встал с дивана и подошел к девушке, беря ее за руку.
— Расскажешь по дороге? Я хочу тебе кое-что показать. Обещаю, скоро ты получишь свои ответы.
Эмилия не стала сопротивляться и пошла следом за Каем. Тот провел ее к окну, отворил его и вылез наружу, словно для него это было чем-то обычным. Впрочем, обычным оно и было. Оказавшись снаружи, он протянул руки к ведьме, помогая той выбраться, и затем повел её к башне.
Башня представляла из себя ровно то, что говорило о ней название. Круглая пятиэтажная с чердаком она находилась в дальней части школы и имела два входа: один внутри, другой снаружи. По какому-то стечению обстоятельств, будь то нужда сотрудников школы или чья-то безалаберность, внешняя дверь была всегда открыта, чем Кайден и пользовался. Проникнув внутрь, юноша повёл Эмилию по винтовой лестнице наверх.
"О чем бы подумал сейчас случайный свидетель?"
"А не плевать?"
Оказавшись на чердаке Кай не отпустил руку своей спутницы и вместе с ней направился к окну, раскрывая его настежь и демонстрируя открывающиеся виды.
— Почти всю последнюю неделю каждую ночь я проводил тут. Другие люди сюда не приходят. Тихо и спокойно. Пыльно, конечно, но я над этим работаю.
И в самом деле, половина поверхностей, будь то столы, диван или шкафы уже были вычищены, а пол делился на ту часть, что была покрыта пяти сантиметровым слоем пыли ту, что уже была помыта.
— Я приходил сюда, чтобы подумать и собраться с мыслями. Отвлечься. Отвлечься от себя.
Наконец его ладонь освободила руку девушки. Сейчас Каю очень хотелось если не убежать, то отойти подальше, отвести взгляд в сторону и не видеть реакции Эмилии на последующие слова. Но он этого не сделал.
— Кажется, я влюбился. Тогда в библиотеке. И еще сильнее во сне. Всё думал, что это мимолетно , на один вечер. И ошибался.

Эмилия не отстранилась. Кай смотрел в ее глаза и чувствовал, как его переполняет нежность. Её длинные темно-каштановые волосы, прямой нос, пухлые губы, тонкий подбородок, прекрасная шея — всё это было, всё это привлекало и манило, и всё это меркло за сиянием её глаз. Пожалуй, впервые за свою недолгую жизнь Кайдену хотелось не просто обнимать и целовать кого-то, повинуясь внутренним порывам, но и просто быть рядом, оберегать и делать счастливым.
— Мне тоже так показалось, — услышал он голос Лии и сделал полшага навстречу, но её последующие слова заставили Кая остановиться. — Только… ты не думал, что объяснение куда более прозаичное? Например, ты — фамильяр, я – ведьма. Мы в школе, которой должны встретить своего соула, а он в буквальном смысле подбрасывается судьбой?
"Это она так говорит "нет?"
“Не торопись.”
Кай наклонился к девушке и медленно перевёл взгляд на её губы. Он чувствовал её дыхание, чувствовал тепло и для поцелуя нужно было лишь разорвать то немногое расстояние, что их все еще разделяло. Что проще?
— Не когда тебя терзают сомнения, — тихо прошептал он и отступил на шаг. Еще один, другой и вот он уже сидит в кресле и пытается унять биение сердца.
"Скромностью не добиться своего", "действовать, а не бояться" — эти и многие другие правила, которым Кай следовал сколько себя помнил, переставали работать сейчас, делая его одновременно самым лучшим, каким он только мог быть, и самым слабым. Одновременно.
Кожа ладоней все еще помнила прикосновения к рукам девушки, вызывая в них легкое покалывание и желание деть их хоть куда-то.
"Подумать только…"
Кай в жизни не часто ходил, держась с кем-то за руки. И не потому, что ему это было неприятно, но потому что особой потребности в этом не возникало, и ни одни из прошлых отношений не существовали достаточно долго, чтобы у него это желание успело проявиться. С Эмилией было иначе. Желание ее прикосновений просто существовало и казалось столь естественным, что Кайден до этого самого момента даже не задумывался о происходящем между ними.
— Вот как, — наконец подал он голос, стараясь чтобы тот звучал как можно ровнее.
Еще не так давно он бы просто ушел и жил своей жизнью дальше, делая вид, что ничего не произошло. Да даже вид бы не пришлось делать.
— Любишь греческую мифологию? — он снова находит в себе силы смотреть в глаза ведьме и удивляется от осознания, что его взгляд сохранил тепло. — Нет-нет, не надо в меня ничем кидаться! Да, я… иногда переключаюсь на другие темы. Мне просто нужно время подумать, прежде чем сказать. Не люблю говорить не подумав. Но сейчас я не заговариваю зубы.
Жестом, Кай приглашает ведьму сесть рядом и, не дожидаясь, продолжил.
— Древние греки верили в мифических существ, что были нашими прапредками, которых именовали андрогинами. Эти существа были одновременно и мужчинами и женщинами. Умные, прекрасные и сильные — они же страдали от гордыни, которая подтолкнула их тому, чтобы бросить вызов самим богам. Боги не были милостивы к своим детям и прокляли их. Разделили на две половины, разбросав по всему миру. Так появились мужчины и женщины, что всю свою жизнь вынуждены скитаться по миру в поисках своей второй половины, что позволила бы им стать чем-то единым и обрести счастье. Так ли ошибались греки? И так ли мифологичны их мифы?
Кайден замолчал, давая возможность Эмилии переварить услышанное и высказать свои мысли.
"Белый слон бьёт коня на с3. Белая пешка бьет слона на с3." — в ожидании ответа Кай лениво протянул руку и переставил фигуры на доске . — "Королевский гамбит."

— Исключения, — тихо проговорил Кай и в задумчивости прикусил губу.
Сейчас ему вновь захотелось оказаться поближе к Эмилии, быть может обнять ее и ощутить на себе горячее дыхание девушки, что надежно успело отпечататься в его памяти.
— Знаешь, я люблю исключения. Они…
Холодный сильный ветер проник в открытое окно и раскидал листы бумаги, оставленные Кайденом ранее на маленьком журнальном столике. Взвившись в воздух, они закружились словно птицы, а затем плавно и нехотя опустились на землю. Кай прервал свою речь, посмотрел на девушку и, встав с кресла, направился к окну. С очередным порывом в башню влетели редкие листья, что Борей сорвал с деревьев и кустов, бросая их Каю в лицо. Эта борьба бесполезна.
“Твоя или ветра?”
Парень закрыл окно, оставляя бушующую стихию снаружи и посмотрел на небо, где сиял полумесяц.
Кай любил, и ночь, и звезды, и луну. Холод вот только он совсем не любил, не смотря на то, что тот помогал ему быстро собраться с мыслями. В отражении стекла за своей спиной он увидел Эмилию, которая к огромному его удивлению передвигала фигурку на шахматной доске. Подхватив со стола аккуратно сложенный плед, Кай подошел к ведьме и накинул ей его на плечи.
— Не замерзни, хорошо? — он переводит взгляд на шахматную доску и улыбается. — Королева на с7. Это хороший ход.
“Защищаешь свою пешку на f4 и атакуешь мою на c3. Защита или нападение? Хм…”
— Тогда я пойду вот так, — шепчет Кай и легонько одним пальцем толкает белую королеву на клетку левее.
С неохотой он отходит от Эмилии и начинает собирать разлетевшиеся листы бумаги.
— На счет твоих слов. Да, думаю, что каждый из нас целый. И мы можем найти себе много разных людей, с которыми у нас будет громкий смех, интересные разговоры, прекрасный секс и много чего еще. И так будет всю жизнь. Но мне кажется, что идея андрогинов или красной нити судьбы заключается не в том, чтобы было хорошо, но в том, чтобы было идеально. Тут есть чайник. И я позаимствовал на кухне немного чая и кофе. Хочешь чего-нибудь?
Один за другим листки оказываются в его руках. Он лениво проводит по ним взглядом и собирает в стопку. Обрывки недописанных стихотворений, рисунки, идеи, мысли, бессмысленные узоры — они проносятся перед глазами не находя отклика у Кая. А затем он находит свои детские рисунки, непонятно зачем присланные ему матерью и листок замирает в его руках.
На одном рисунке изображена птица, больше похожая на батон с дощечками, на другом — он с мамой и папой с точностью выполненной со всем талантом четырехлетнего ребенка, на третьем — принц, спасающий принцессу от непонятного монстра больше напоминающего синего монстра состоящего из одних закорючек.
“Словно бы от ветра. Какая глупость.”
Глупость. И все же на лице Кая расползается улыбка, которая быстро обращается в смех. Громкий, искристый и искренний смех. Кай впервые смеялся перед Эмилией, и он чувствовал себя неловко. Не потому что смеялся, но из-за причин вызвавших этот смех.
— Извини. Мои детские рисунки, мать прислала. Как глупо.
Не смотря на неловкость на душе у него стало легко и спокойно.

“Заботливый,” - Кай слабо улыбнулся и прикоснулся рукой к груди, словно бы был в силах удержать то светлое чувство, что там возникло.
Чувство, которое, несмотря на отказ Эмилии, собственную глупость и навязчивое ощущение того, что он что-то не понимает, никуда не хотело уходить. Да и сам Кай не спешил от него избавляться.
- Будут и печеньки, - пообещал он девушке, не кривя душой. Его нельзя было назвать сладкоежкой, и какую-нибудь среднюю плитку шоколада он бы мог есть неделями, однако быть может именно поэтому всегда имел что-нибудь к чаю, если подобное желание возникнет.
Лия шутит о его рисунках, и он поворачивается к ней с притворно-серьезным выражением лица:
- Абстракционизм? Как ты можешь? По-моему, это самый, что ни на есть реализм. Вот посмотри, тут нарисован я, просто один в один, а вот тут… - Кай тычет пальцем в то, что ранее обозначил для себя, как ветер, и несколько секунд подбирает слова, - … ну хорошо, пусть будет романтизм. На меньшее я не согласен.
Он протягивает собранные листы девушке, а сам уходит в сторону стола на котором стоит старенький, но все еще работающий электрический чайник.
- А где я могу найти кого-нибудь нормального? - слегка изменяет свой голос Кай, подражая герою сказки. - А кот ей и отвечает: “Нигде, нормальных не бывает. Ведь все такие разные и очень непохожие. И это, по-моему, нормально”. Это не совсем точная цитата из Алисы в Стране чудес. Знаешь, я с тобой согласен. Идеальных людей не бывает. Но быть может это и делает нас идеальными?
Кай сливает воду в раковину, ополаскивает чайник и наполняет его свежей водой.
- На самом деле, я думаю, что у каждого есть свои недостатки. Но недостатки определяют лишь сами люди. Одним не нравится, когда кто-то чавкает, другим, что громко говорят, третьим не нравятся тихони, а четвертым - те кто вечно шутят. Пятые скажут, что ты слишком обольстительно одета, а шестые назовут монашкой. Идеальных не бывает - ты права. Важно не быть идеальным, важно чтобы тебя принимали таким какой ты есть, а твои недостатки не вызывали отторжения и проблем. Чтобы твоя вторая половина компенсировала их, а не пыталась с ними бороться.
Кай задумался, вспоминая к чему вел свою мысль. Поставив чайник на подставку и нажав кнопку включения, он повернулся к Мии лицом и слегка присел на краешек стола.
- Связь не решает этих проблем. Она лишь катализатор для того хорошего, что есть в отношениях. И предполагаю, она же помогает смягчать  что-то из плохого. М-да…
В ожидании момента, когда вода закипит, Кай подошел к шахматной доске и стал размышлять над ходом Эмилии.
“Черный конь на с6, в самом деле?” - он переводит взгляд с девушки на доску и обратно.
- И это тоже хороший ход. Научишь меня играть?
Кай плохо знает королевский гамбит. Он видит опасность для своего слона с последующим ослаблением ферзевого фланга, но пока не знает, получится ли противостоять этой атаке.
“Видела ли, планировала ли это Эмилия или же у нее просто превосходная интуиция?”
- Ферзь на h4, - наконец после короткого раздумья решается сделать ход Кайден и возвращается к столику, где начинает греметь чашками, наливая им чай.
- Я не договорил про исключения. Я люблю исключения, потому что они делают все ярче, - лукавая улыбка появляется на его губах отчего становится непросто понять, говорит он всерьез или шутит.
Он возвращается с двумя чашками чая, сахарницей и печеньем к Мие и садится рядом с ней.
- Не знаю, нужен ли тебе сахар, но на всякий случай принес.
Кай бросает один кубик в свою чашку и медленно перемешивает содержимое.
- Как ты уже могла понять, я иногда играю в шахматы. Иногда э-э-э… рисую, - на этих словах он взял стопку собранных ранее листов в руки и перевернул ее лицом вниз. - Люблю слушать музыку. Кататься на велосипеде. Плавать. Смотреть сериалы, хоть с ними тут такая проблема. Иногда я фотографирую. А иногда играю на гитаре. Но лучше не слушай, зрелище отвратное, аж уши вянут. Но я научусь, да! Иногда вырезаю по дереву. Люблю решать логические задачи. И есть множество вещей которые я еще только хочу попробовать.
Кай не сводит взгляда с Эмилии и улыбается.
- Ну как, не уснула пока слушала список? Да ты - герой.

— Я или чай? -  засмеялся Кай, стряхивая с себя остатки жидкости.
Его нисколько не обеспокоило это небольшое недоразумение, благо сам чай, добравшись до его лица, был уже не столь горячим. Скорее ситуация его забавляла и открывала возможности подтрунивать над Мией в будущем, припоминая этот казус.
— Сильно обожглась? — он не шевелился, позволяя ведьме исправить свою оплошность. — Напоил чаем, тоже мне.
Взгляд зацепился за доску, где Эмилия успешно продолжала наступление, перехватив у него инициативу.
“В самом деле? Это ты ей позв…”
Кай, не думая, сделал очередной ход, заглушая внутренний голос. Он понимал, что каждое его действие на доске приводит лишь к ухудшению его позиций, но его это нисколько не беспокоило. Разве стояла перед ним задача победить? Нет. Не тогда, когда Эмилия вступила в игру. С того момента он просто развлекался и развлекал её. Получалось неплохо. Это был тот случай, когда поражение могло стать победой.
— Знаешь, я думаю, что волшебники просто-напросто имеют “небольшой бонус”, помогающий найти того, с кем им будет идеально даже спустя долгий срок, — наконец он прокомментировал слова девушки и прикоснулся кончиками пальцев к ее руке, что все еще стирала капли чая с его кожи.
Она молчала, словно думая о чем-то своём, да и сам Кай не спешил нарушать эту тишину. Тишина. Она была уютной и нисколько его не угнетала. Молчание с некоторыми людьми действовало удручающе и требовало наполнить ее содержимым, каким бы оно не было. Молчание с Лией было столь же правильным, как молчание с самим собой. Достаточно было того факта, что она рядом.
Когда Эмили вновь подала голос, Кай даже немного вздрогнул от неожиданности, но тут же пришёл в себя, увидев улыбку на её лице. Эта улыбка была особенной. Такую можно было встретить порой у девушек, что пытались заигрывать с парнями. Но это же и сбивало с толку.
“Она же оттолкнула меня?”
— Я… не знаю, позволят ли мне пронести сюда гитару, но я определенно постараюсь.
Снизу послышались шаги и  следом за ними Кай услышал чей-то мужской голос:
— Эй! Кто там наверху? Маркус?
Кай приложил к своим губам палец, призывая Мию к тишине и сам поспешно встаёт с дивана, взмахом руки прося девушку следовать за ним.
“Откуда он тут? Никогда же никто не приходил!”
Мия идёт следом, но шаги становятся все громче.
— Я разберусь, просто молчи, — тараторит он, открывая перед девушкой шкаф, а сам спешит к лестнице, с облегчением слыша, как позади с тихим скрипом закрывается дверца.
— Нет, не Маркус. Я Кайден. Учусь на первом курсе, — отчитывается он, успевая сделать всего несколько шагов вниз по лестнице.
Перед его глазами предстает один из охранников кампуса, что с подозрением осматривает его с головы до ног.
— Кайден с первого курса, говоришь? Что ты тут забыл посреди ночи? Разве не знаешь, что бродить по ночам запрещено? — Кай, конечно ничего такого не знал, но, не смотря на сказанные слова, он слышит в голосе незнакомца смех.
— Я думал, это не касается тех случаев, когда тебе не спится, сэр.
— Не спалось ему. Ну теперь следуй за мной, неспящий.
Мужчина поворачивается спиной, и Кай с трудом сдерживает вздох облегчения от того, что Мие удастся избежать наказания.
“Интересно, что они теперь меня заставят делать?” — задается он вопросом, следую за охранником на первый этаж.