одет: форма академии
Спинка стула покорно прогнулась под давлением и тихонько скрипнула. Юноша вытянулся, неспешно сомкнул веки, широко разинул рот, обнажая два ровных ряда зубов, и лениво впустил в легкие прохладный, напитанный свежестью воздух. Белесые ресницы затрепетали, в уголках зажмуренных глаз проступили слезы. Изо рта раздался протяжный, сладкий зевок, заполнивший собой окружающее пространство и отскочивший от стен глухим эхо. Буквально на мгновение погрузившись в блаженную негу, Аттикус разлепил влажные веки и вновь, к собственному разочарованию, очутился в просторной лаборатории, стерильная белизна которой уже порядком намозолила глаза. Маленькая стрелка настенных часов дрогнула, перепрыгнув с одного деления на соседнее. Время текло до безобразия медленно. До вопиющего безобразия.

С момента окончания последней на сегодняшний день пары прошло не больше получаса. Финансовая грамотность всегда казалась Киту чем-то невообразимо сложным и непонятным. Ведь он привык с пеленок тратить, а не считать свои деньги, то есть, родительские, беспокоиться о том, что в один прекрасный момент они могут закончиться, не входило в рацион его будничных размышлений. Само собой, лекцию Кит с особым усердием пропустил мимо ушей и успел изрисовать пару страниц тетради — особо хорошо у него получались плетеные узоры. И собравшись было устремиться бодрой походкой в сторону столовой, Занотто был пойман на выходе из аудитории, увы, не приятным попутчиком, таким же голодным и измотанным после долгого учебного дня, а деканом, крайне недовольным и заметно разочарованным. Вспоминая уже в лаборатории выражение его лица, Аттикус досадно выпятил нижнюю губу и потупил хмурый взгляд, устремив его на собственные ботинки под столом. И что вот он до него докопался?.. Проблемы с учебой, говорит, нужно исправлять.

У Аттикуса не было проблем с учебой. Не было учебы, не было и проблем. Он не любил учиться, не испытывал интереса к новым знаниям, не ударялся в азартную погоню за высоким баллом и похвалой преподавателя. «Удовлетворительно» его устраивало, большего и не надо. Ну не его это, ему в жизнь не усидеть за учебником дольше 10 минут. Скучно, грустно и не вкусно. С грехом пополам он закончил школу, где не мог вытянуть удовлетворительный балл самостоятельно, вытягивали родительские деньги — иначе какого дьявола его устраивали учиться в частную школу для отпрысков селеб, если не было бы возможности уладить все вопросы вечнозелеными. Увы, до Фасги денежные переводы Занотто не доходили, а потому Кит смиренно менял свой курс со столовой на дополнительные занятия. Раз за разом, один бедолага-старшекурсник за другим.

Сегодняшний вечер был ознаменован усиленной подготовкой к лабораторной работе по алхимии. Этот предмет давался Киту меньше всего, ведь за свою непродолжительную жизнь он научился мешать только колу с виски да джин с тоником. Особой премудрости в этом не надо, не то, что в создании идеального сочетания реагентов и прочих цветных жидкостей. Полагаться на авось и кулинарный вкус было рискованной затеей, а потому Аттикус просто подглядывал за остальными студентами, нелепо накидывая в котел подходящие по описанию ингредиенты. Что-то получалось, что-то — нет.

Своего репетитора юноша дожидался в лаборатории, развалившись на стуле и с томительной скукой изучая окружение в который черт возьми раз — он уже успел разглядеть каждую колбочку на витринах, запомнить расположение всех непонятных приборов, сидя ровно за этим же столом каждую пару по алхимии, спасибо, господи, раз в неделю.

Вновь втянув носом прохладу и выпустив ее с утомленным вздохом, студент поднялся с места и для разнообразия решил прогуляться вдоль столов. Его усталый от тянущегося ожидания взгляд зацепился за небольшие чугунные весы, явно родом не из этого века, а потому такие притягательные, чтоб изучить их чуть более детально. Устроив колено на табурете, Кит наклонился торсом вперед и облокотился локтями о столешницу комода, собравшего на себе не один десяток разных колбочек, горелок, подставок и склянок. Толкнув указательным пальцем одну из чаш весов вниз, парень с нескрываемым любопытством прикусил нижнюю губу. Качнувшись вниз, перекладинка весов крайне неспешно вернулась в изначальное горизонтальное положение, чаши снова поравнялись друг с другом. Кит качнул другую половинку весов, умиленно растянув сжатые губы с легкую улыбку, и вообразил себе пару ведьмака и фамильяра, которые как весы остаются одним целым и всегда находят идеальный баланс, пускай порой их характеры могут совершенно не совпадать ни по темпераменту, ни по приоритетам. Чаши вновь встретились на одной горизонтали. Как очаровательно.

В момент, когда шаловливый палец студента в очередной раз потянулся к весам, дверь в кабинет шумно захлопнулась, следом за ней по лаборатории стал разноситься звук спешных, уверенных шагов. Испуганно подскочив на месте, Кит случайно опрокинул раритетную «игрушку», вместе с ней стойку с колбами и поспешил скорее навести порядок, создавая своей суетливой беспомощностью еще больше шума. В момент, когда перед ним показалась рослая фигура старшекурсника, парень бросил попытки вернуть все как было и с самым невинным лицом закрыл собой созданный им беспорядок.

— А вот и ты! — старательно изображая на лице радость от встречи, протянул Кит со своей идеально отрепетированной улыбкой и издал неловкий смешок. — Я — Кит. Думал, ты уже не придешь. Рад знакомству! — протянул чуть вспотевшую от волнения ладонь (хотя признаться честно, от испуга он успел вспотеть и в других местах).

Отредактировано Atticus Zanotto (10-12-2025 16:22:34)

Традиционного приветственного рукопожатия не случилось, а потому, сжав губы в тонкую полоску, Кит резко отдернул протянутую руку, завел ее за голову и почесал затылок, потупив взгляд в пол. В неловкие ситуации парень попадал так же мастерски, как и в высокие ноты, исполняя а капелла «Богемскую рапсодию», и обычно ему не приходилось краснеть за свои кривые руки и бескостный язык. Однако то, с какой сосредоточенностью и отточенностью движений Кейси разобрал весь бардак, устроенный первокурсником, заставило Занотто смутиться. Обернувшись к полке, на которой теперь не доставало одной колбы, павшей храброй жертвой чужой неряшливости, юноша потер пальцами краешек уха — оно пульсировало и полыхало от прибившей к нему крови.

«Уроках?» — мысленно переспросил он, медленно вдыхая воздух через нос и так же медленно выдыхая с видом человека, попавшего в долговое рабство — разочарованного и безнадежного. На выдохе получился тихий, тонкий стон, который вряд ли кто-то мог услышать, кроме самого Кита и бога, от которого помощи не предвиделось.

Помедлив около пары секунд, юноша как словно очнулся от наложенного на него проклятья, обернулся на голос своего репетитора, всем своим видом излучая непрошибаемый оптимизм — улыбка до ушей, живой, искрящийся взгляд. Немного вымученно и натянуто со скрипом, но Аттикус вложил все свои актерские способности в эту притворную маску счастливого и довольного жизнью студента. На троечку, но пойдет!

— Ого, должно быть, ценный «артефакт», — наконец усевшись, (сперва юноша с грохотом отодвинул стул, так, что эхо от него разнеслось по всему помещению, затем с мерзким скрипом придвинулся ближе к столу, держась руками за сиденье, а ногами помогая себе двигаться) с заметным восторгом в голосе отозвался Аттикус, осторожно принимая из чужих рук тетрадь не первой свежести. От частого использования и огромного объема информации внутри нее тетрадь немного раздуло, но она все равно выглядела опрятной, о ней хорошо заботились. Тетрадями Кита разве только не подтирались, хоть он и был научен с детства относиться к вещам с осторожностью. Что поделать, у безалаберного человека беспорядок даже там, где он редко бывает — в тетрадях, например. К чужим вещам, к слову, Аттикус относился, наоборот, с трепетом, как словно ему вручали нечто сокровенное, частичку чей-то души, доверяли ему, что парень, несомненно, очень ценил. С Кейси они не были знакомы, но, подняв голову и тепло улыбнувшись ему, Кит с тихим благоговением ребенка, получившим подарок от Санты, едва не шепотом поблагодарил старшекурсника за столь щедрый жест:

— Спасибо. Верну в целостности и сохранности.

Мягко опустив «реликвию» на поверхность стола и отодвинув ее в сторону, Кит как умник сложил ладони на коленях и с заинтересованным взглядом стал прыгать глазами то на учебники своего нового знакомого, то на него самого, строгого, сдержанного, видно, что отличника. Худощавый, но жуть какой высокий молодой человек казался намного старше. Нет, не по внешнему виду, скорее по его взгляду — усталому, измученному жизненными передрягами. Кит вполне мог оправдать его истощенный вид недавними событиями, которые оставили неизгладимый след на всех студентах, да и преподавателях, возможно, тоже. Скверна, точно дементоры, преследующие беглых преступников, высасывала все хорошее и светлое из этого мира — это Аттикус успел понять, да что уж там, испытать на собственной шкуре. Кошмары преследовали его почти что каждую ночь, но он ни с кем не делился своими переживаниями, даже с психологом, искусно подбирающим осторожные вопросы и настойчиво день ото дня подыскивающим нужный ключ от внутреннего мира студента. Кит — эмоционально скрытный человек, свои переживания он похоронил за маской вечно веселого и беззаботного парня с лютым сквозняком в голове. Чужим страданиям он искренне сопереживал, свои же — надежно прятал, отбиваясь от назойливых вопросов смешливым «да что мне будет», пускай зачастую его настроение отчетливо считывалось с его лица. Посочувствовать Кейси ему хотелось не меньше, но для начала стоило познакомиться немного ближе.

Стоило Аттикусу открыть рот, чтобы без стеснения спросить (а ему почему-то всегда казалось невежливым спрашивать это у фамильяров, как возраст — у девушек) в какого зверя превращается парень напротив, он тут же получил по лбу вопросом от Кейси. Да, Занотто, чего вот ты еще ожидал? Уютненького чаепития, плавно перетекающего в задушевные разговоры за бокальчиком красного полусладкого? Выражение лица блондина тут же сменилось с трепетного-переживательного на шибко задумчивое, что аж венки на лбу вздулись. Нахмурив брови, Кит уставился на дно котелка широко открытыми глазами, как словно ответ таился где-то там, в чугунной темноте.

— М, — протянул он с возрастающей интонацией и потянулся рукой к подбородку, чтобы мягко взяться за него большим и указательным пальцами. Обычно, такой жест придавал ему более интеллектуальный вид, хотя на деле-то в его светловолосом «котелке» не варилось ни единой умной мысли. Что он знает об ингредиентах? Две части водки, часть персикового шнапса, еще по две части сока апельсинового и клюквенного, не смешивать — полезное знание, правда, рецепт только не много не про алхимию. И таких рецептов в голове Аттикуса было не мало, но все не то, до чего бы он мысленно не дотянулся.

—  Сушеная крапива… корень имбиря… соль… безоар? — с каждым словом на лице юноши расплывалась все более виноватая улыбка, а голова все сильнее вжималась в плечи, будто бы готовясь огребать за ошибки. Кит произносил абсолютно рандомные ингредиенты, про которые он что-то слышал, но точного применения не знал. Но он хоть что-то же смог сказать? Достоин он похвалы или нет? Определенно, достоин.

— Отвратительно, — прозвучало довольно резко и мгновенно отрезало все желание покрасоваться, чем Аттикус обычно занимался тогда, когда ничего другого предпринять не мог. Запасной вариант, который прежде выручал в любой ситуации, кроме сегодняшней. Сегодня Кит натурально влип по самые уши — серьезно настроенный на работу Кейси дал ему это понять предельно ясно, сбив всю спесь с юнца одним лишь колким словом.

Разочарованно скрестив руки на груди, старшекурсник откинулся назад на спинку стула, Кит же виновато опустил взгляд и поджал нижнюю губу, искренне надеясь не попасть под волну чужого негодования. Уже одно только «мистер Занотто» звучало в его ушах как явный признак грядущей словесной взбучки.

Но ее не последовало.

Вопреки своему жутко спокойному, собранному образу строгого учителя, Кейси легко демонстрировал свою благосклонность к чужой умственной недалекости и ледяную терпеливость, пускай и некоторые слова, звучавшие с его губ, сквозили заметным раздражением. Точно мудрый наставник, он обрисовал важность изучаемого предмета со всех сторон, бережно обводя его грани кистью и доводя его силуэт в воображении Аттикуса до идеала. Это не жуть какая скучная наука, не кошмар какой сложный материал. Это знания, увлекательные и чрезмерно полезные, если то, как юноша их представил в своем воодушевляющем монологе, не было напускным преувеличением, каким любили искусно манипулировать преподаватели.

Настороженно обернувшись и подперев скулу кулаком, Аттикус уставился на фамильяра опасливым, готовым вот-вот убежать в сторону взглядом из-под ресниц, но точно мышь, поддавшаяся гипнотическому переливу чешуек на коже змеи, он вслушивался в чужие слова завороженно. Ему задают провокационный вопрос — мальчишка отрицательно крутит головой, едва шевеля шеей, но не издавая ни малейшего звука. Кейси задает еще вопрос — Аттикус снова молчит, стыдливо пряча карие глаза под длинными ресницам и пожимая плечами. Что он сделает без своей магии, которой у него даже нет? Свою родственную душу он пока не встретил, а потому о природе своей магии даже не догадывается. За размышлениями, навеянными неприятными вопросами, Кит ощутил себя еще более бесполезным, чужим в этом мире, где без всех этих знаний и волшебства он отлично сойдет разве что за прикормку для Скверны. Или за помощника, с утра разносящего всем желающим свежую газету и капучино из Старбакса.

— Убедил, — пробормотал себе под нос студент, когда второй встал со своего места, обогнул своего собеседника и уселся на краю стола. Прикосновение чужой руки отзывается в плече Занотто ощутимым давлением, будто бы этот жест был необходим, дабы чужие слова впитались в сознание юноши более въедливо. Совсем не радостно ухмыльнувшись, Аттикус задрал голову и взглянул на Кейси сощуренным взглядом, благодарно улыбнувшись. Сказать, что этот проникновенный взгляд, пронизывающий Кита насквозь, действительно убедил того начать усердно учиться — ну… нет, но он правда задумался над этим. И почти всерьез обрадовался переходу от слов к практике; Аттикус улыбнулся еще шире, пребывая в легком возбуждении от предвкушения демонстрации магии взаимосвязи ингредиентов в исполнении, должно быть, одного из лучших зельеваров, какого только могли знать стены Фасги.

— Не волнуйтесь, я за вами прослежу и остановлю в случае чего, — мгновенно стерло улыбку с лица блондина. — Если у вас все получится, — это обманчивое «если» отрезвляет его самомнение, вновь понижая его до минимума.

— Стой! Погоди! — Кит перекрикивает последние слова Кейси, давшего старт младшему практиканту приниматься за варку зелья исцеления, но тот вскочил с сильно встревоженным возложенной на него ответственностью видом. — Неее, ты че, я тут взорву все к чертям собачьим! Нет! — с грохотом спешно подвинул котелок ближе к Аддамсу, а сам сделал шаг (отскочил, испуганный видом разинутой пасти льва) назад от стола в знак протеста. — Давай сюда еще один котелок, я буду повторять за тобой, мистер Кейси, а ты показывай че делать, — выпалил он, совершенно не продумав сказанное — слова сами вылетали из его рта, будто бы мозг дал сбой и перестал посылать сигналы рту, он начал открываться сам по себе. Мальчишка, опомнившись, помотал головой из стороны в сторону и проморгался.

— Без «мистер», просто Кейси. А я просто Кит. Если хочешь больше официоза, можно Аттикус, — вылупил на студента глаза и выставил перед собой указательный палец, грубо тыча им в сторону Кейси. — Договорились?

Не дождавшись ответа, Кит кивнул и тихо пробормотал себе под нос «отлично», принявшись оглядываться по сторонам в поисках ящика с сухими ингредиентами. Хлопнув в ладоши (Кит наконец-то отыскал взглядом заветный ящик), Занотто уверенным шагом направился к своей цели, при этом не прекращая диалога:

— Что там было еще? Я помню че т типа ээээ, — крайне нервно протянул, боясь вновь допустить ошибку, — календулы?

Отредактировано Atticus Zanotto (15-01-2026 12:25:13)

Поиски календулы немного затянулись, но лишь потому, что Аттикус заглядывал в эти стеллажи, шкафы и комоды всего пару раз, и то по наводке преподавателя. Выдвигая с тихим шелестом один ящик, Кит задвигал его обратно и тут же открывал новый, ненадолго замирал, отрицательно мотал головой и переключался на еще один. Календула. Где же календула? Какое счастье, что каждая баночка и сверток были подписаны.

— Анагра… Просто переставил буквы в середине. А само имя идиотское, — парень раздраженно ухнул, как словно каждый раз вместо собственного имени он слышал омерзительные звуки испражнений. — Родители посчитали отличной идеей назвать всех своих детей древнегреческими именами, начинающимися на А. Мне досталось самое тупое… Хотя, — задумчиво поднял голову и посмотрел сощуренным взглядом на полку повыше, приподнялся и, недолго покопавшись внутри него, с восторженным возгласом выудил оттуда небольшой пучок свежесобранных оранжевых цветов. — Атамус мне нравится куда меньше. Атамус, — повторил имя одного из старших братьев, сардонически выделяя каждый слог и морща при этом нос.

Обычно при знакомстве чужие имена не вызывали желания спросить у их владельца, почему их назвали именно так. Том, Саманта, Райан. Обычные имена, ты их просто запомнишь и позже будешь ассоциировать именно с теми лицами, к которым они прилипли, как второй слой кожи. Глядя на себя в зеркало, Аттикус совершенно не чувствовал себя… Аттикусом. Сильнее его охватывало чувство дискомфорта в собственной шкуре, когда над ним насмехались. Школьные года. Дети злы и неразумны, все, что выбивается из их привычного уклада жизни, что не попадало под вложенные родителями в их головы настройки, вызывало агрессию и злобные смешки. Аттикус был объектом этих смешков, свое имя он не любил до сих пор, пускай и больше не стеснялся его. И все же предпочитал представляться Китом. Коротко и жизнеутверждающе.

Выложив на стол цветки календулы и залив в оба котелка жидкую основу, Аттикус замер у стола и с увлеченным видом наблюдал за тем, как ловко Кейси справляется с нарезкой мандрагоры. Легко и непринужденно, отточенными до идеала движениями он справился с задачей, точно шеф-повар, демонстрирующий свой талант на открытой кухне. Как просто ему это дается, отметил про себя Кит и невольно улыбнулся краем рта. Сможет ли он так однажды? Сомнительно.

— Перчатки, точно, — согласно кивнул словам старшекурсника и, развернувшись на каблуках, снова метнулся к ящикам. Вернулся обратно к столу уже в перчатках, держа руки на виду и с озорным блеском в глазах воображая себя медбратом в операционной.

— Так, да? — усевшись рядом, Аттикус еще секунды две не решался приступить к препарированию корня мандрагоры под чутким присмотром старшего хирурга, и все же, покрутив немного этот корень, шибко похожий на имбирь, парень сделал несмелый надрез и отрезал небольшой кусочек, вроде как, достаточного размера. Затем еще один и еще, каждый отличался от предыдущего, совсем не так, как продемонстрировал Кейси — в свой котелок он отправил идеально ровные кусочки корня. Нашинковав все в труху неловкими движениями ножка, Аттикус закинул первый ингредиент в котелок, приподнялся, уперев ладони в стол, едва заметно вздрогнул, когда из смеси вырвался клуб дыма, и сравнил свой результат с чужим. Визуально содержимое обоих котелков выглядело почти что одинаково. Слова Кейси были тому подтверждением.

Следом старшекурсник проделал фокус с отрыванием бутона календулы от ножки и, к удивлению Кита, бросил последнюю в котелок. Парень сделал бы ровно наоборот, посчитав, что все самое главное там, где яркие лепестки. Хорошо, что Кейси согласился помочь. Помешав содержимое котелка черпаком, светловолосый фамильяр вновь замер в ожидании с видом мудрого наставника. Увлеченно пронаблюдав за ним, Аттикус широко улыбнулся и сосредоточенно нахмурил брови.

— Отрываем бутон, да? — старательно проделывая те же манипуляции, ведьмак озвучивал все свои действия в надежде не напороться на ошибку. Он старался быть внимательнее, ступая по следам от чужих ног осторожно, но уверенно. Стебель цветка полетел в кипящий котелок, с радостью проглотивший наживку. Открытые записи под рукой подсказывали направление помешивания и количество кругов. Против часовой стрелки, ровно три раза — Аттикус перепроверил текст пару раз, погрузил черпак внутрь и, напряженно прикусив нижнюю губу, перемешал зелье. Как и в соседнем котелке, его цвет сменился и стал похож по оттенку на бутон календулы.

— Легко тебе говорить, — безрадостно, впрочем, и без сожаления ухмыльнулся Занотто, снова привстав и сравнив свой результат с чужим. Довольно кивнув, он вернулся обратно на стул и придвинул ближе к себе тетрадь, чтоб перепрочесть дополнительные записи Кейси о свойствах лечебного зелья, авось удастся их запомнить.

— Ты уже выпускник, да еще и отличник. А мне этот Поток пока что ни о чем не говорит, я не слышу и не чувствую его. Это, черт побери, не математические примеры решать и не искать на карте Карибские острова. И фамильяра у меня нет, да и есть ли он вообще. Может, это не мое вовсе… Магия, пф. Кто эта ваша «магия»? Считаю, для меня самое время вернуться домой, — невольно вспоминая минувшие события, разделившие жизнь на до и после, Аттикус глубоко вздохнул и мгновенно переключился с грустных размышлений обратно на зельеварение, растянув губы в неловкой улыбке и обернувшись к репетитору. — Это все? Нужно что-то еще добавить? Оказалось, так просто… Ты так круто все объясняешь.