Два года. Потребовалось два года непрерывных усилий, чтобы это свершилось. Два года, в течение которых Эйра Лунд методично, с присущим ей норвежским упорством, капала на академический совет бесчисленными прошениями, обоснованиями и экономическими расчётами. Это была её личная, затяжная война с бюрократической машиной.
И сейчас она наконец одержала победу.
— Эйра…
Рыжая ведьма сияла, будто сама создала этот стол магическим образом, а не выбила его у скупого академического совета. Она торжествующе взметнула руки, словно представляя дорогому гостю величайшее сокровище.
— Та-да-а-ам. Смотри какая красота! Правда, обалденный?
Её голос, обычно такой ровный, сейчас звенел неподдельным восторгом, а зелёные глаза сверкали, наблюдая за реакцией фамильяра. Эйра не стала дожидаться его ответа, продолжая говорить в порыве энтузиазма.
— Я им сказала, — начала она, закрывая папку, в которой только недавно заполняла план будущих уроков в третьего курса, и откладывая в сторону в общую папку, — что текущие исследования по стабилизации зелий требуют принципиально новых условий. Что старый стол не просто дряхлый, он магически инертен, и его древесина больше не резонирует с Потоком! А потом добавила, — ведьма многозначительно подняла палец, — что постоянные занозы и риск испортить дорогой пергамент о щербатую столешницу — это прямая угроза бюджету Академии. По итогу я им, походу, надоела.
Она провела ладонью по идеально гладкой поверхности, и её взгляд на секунду смягчился, глядя на Бронко. В этих зелёных глазах читалось не только торжество, но и тихое, глубокое удовлетворение от того, что он разделяет с ней этот момент. Что он здесь, что он видит её победу, пусть и такую, казалось бы, незначительную в масштабах Академии, но столь важную для их общего пространства.
И когда Бронко, очнувшись от изумления, наклонился к ней, и его губы коснулись её губ в тёплом, знакомом поцелуе, Эйра ответила ему с той же нежностью, в которой растворялась вся её показная деловая строгость. Она почувствовала, как его улыбка передаётся и ей.
— Отметить? — переспросила она, её голос прозвучал уже без прежней торжественности, с лёгкой, заинтересованной усмешкой. Она всё ещё сидела за столом, но её поза стала более расслабленной. — А у тебя, — Эйра прищурилась, изучая его «хитрую» улыбку, — уже есть какие-то идеи на этот счёт, да? Ну так не томи, профессор Алхимии и Зелий жаждет знать, какой же гениальный план созрел в голове у её фамильяра.
Она произнесла это с лёгкой, почти игривой иронией, но в её тоне сквозило неподдельное любопытство. Но это длилось недолго. Через мгновение ведьма уже оказалась на ногах, а самого Бронко тянула за рукав в сторону своего сокровища, чтобы усадить в своё кресло. Ей хотелось, чтобы тот прочувствовал этот момент во всей полноте.
— Садись, садись. Прочувствуй. Удобно, да? И стильно. Ничего лишнего, — она наблюдала, как он устраивается, оценивая каждую деталь новой мебели.
Сама Эйра Лунд отступила на шаг и непринуждённо облокотилась бедром о полированную кромку стола, скрестив на груди руки. Её прямая тёмно-синяя юбка мягко легла складками, а бледно-голубая блуза с аккуратным бантом у горла подчеркивала деловой, но в то же время торжествующий настрой. Пуговицы были застёгнуты наглухо, что вкупе с собранными волосами создавало образ собранной и добившейся своего профессионалки. Но в уголках её губ играла непослушная, победоносная улыбка.
Вот и славно, — пронеслось в голове у Эйры, пока она смотрела, как Бронко изучает текстуру дерева. Пусть оценит. Он же понимает в хороших вещах. И уж точно понимает, чего мне это стоило. Она мысленно перебирала все те бесконечные заседания, на которых приходилось с холодной, неумолимой логикой разбивать аргументы о «традициях» и «освящённой временем мебели».
— Ну? — вывела его из раздумий Эйра, её голос прозвучал мягче, но в нём всё ещё чувствовалась стальная уверенность. — Признавайся, я гений стратегии и терпения. Годы уговоров, а понадобилось всего два заседания. Они думали, что имеют дело с упрямой профессоршей, а столкнулись с специалистом, который знает стоимость всему — и магической, и материальной.

Его голос, низкий и рокочущий, обжёг её кожу, заставив Эйру почувствовать, как всё её тело отозвалось на это признание мелкой дрожью, которую та тщетно попыталась подавить. Объятия, крепкие и уверенные, полностью окружали рыжую ведьму, а тепло тела фамильяра пробивалось сквозь тонкую ткань её блузки. Эйра ощутила мурашки на спине, когда мужские пальцы вновь легли на её талию, на этот раз без намёка на нерешительность. Это слишком, — пронеслось в голове у Эйры Лунд, но её собственные руки, лежавшие на его плечах, не спешили отпускать. Каждое прикосновение ладоней, каждый его вдох, который она чувствовала, размягчал ту самую защитную скорлупу, которую она всегда надевала на себя каждый раз. Она попыталась выпрямиться, вернуть себе хоть крупицу серьёзности, но объятья Бронко были как обручи, и её тело, к собственному пониманию, начало постепенно расслабляться, прижимаясь к его груди. Внутренний голос твердил о необходимости отступить, но её сердце, откликающееся на знакомый ритм сердца под ладонью, диктовало иное.
Эйра Лунд сделала слабую попытку отклонить голову, когда его губы вновь нашли её шею, но этот жест был лишён настоящего убеждения. Её собственные пальцы непроизвольно впились в ткань его рубашки, прежде чем она заставила их расслабиться. Он никогда не говорит это просто так, — промелькнуло в её сознании, пока волна тепла разливалась по всему её телу. Эйра позволила себе на мгновение закрыть глаза, полностью погрузившись в ощущение его близости, в тот уникальный резонанс их душ, который даже после всех испытаний оставался самой могущественной магией в её жизни.
Но профессор Алхимии не могла позволить себе растаять полностью. Собрав волю в кулак, Эйра наклонила голову так, чтобы встретиться со взглядом своего фамильяра. Её зелёные глаза, затемнённые возбуждением, всё ещё пытались выражать упрямство.
— Люблю тебя, — выдохнула она, и её голос прозвучал приглушённо и немного с хрипотцой. — Но я прекрасно знаю твоё «отметить». И этот взгляд. У тебя на уме нечто большее, чем просто восхищение качеством столярных работ.
Она попыталась придать своему лицу выражение подозрительности, но её губы предательски подрагивали, пытаясь сдержать улыбку. Сидя в его объятиях, она обвела рукой столешницу, жестом представляя свой трофей.
— Итак, господин Бронко да Силва, — она нарочито торжественно произнесла его имя, и её пальцы невольно поиграли с воротником его рубашки. — Ты упомянул нечто о прочности. И мой научный ум требует деталей. Каким именно методом ты собрался проводить стресс-тест, находясь в... такой позиции? — её взгляд скользнул с его лица на полированную поверхность стола и обратно, и в их зелёном отражении заплясали озорные огоньки. — Собираешься изучать его акустические свойства, оценивая резонанс? Или, может, проверять амортизационные качества?
Она произнесла последнюю фразу с лёгким, едва уловимым вызовом, позволив себе томный, затяжной взгляд, который говорил сам за себя. Затем, будто невзначай, Эйра приподнялась на коленях, чтобы лучше видеть его лицо, и её движение заставило кресло слегка качнуться. Её пальцы коснулись его щеки, мягко проводя по линии скулы. Это прикосновение было уже не случайным, а обдуманным, частью их тихого, взаимного флирта.
— Или, — продолжила она, понизив голос до интимного, доверительного шёпота, — твой план куда амбициознее? И ты намерен проверить, выдержит ли эта конструкция не только вес реагентов и книг, но и... Что-то более интенсивное?
Опустившись обратно в его объятия, Эйра Лунд замерла в ожидании, изучая его реакцию. Вся её поза — расслабленная, но с сохраняющимся намёком на сопротивление в изгибе бровей, — выражала игривый скептицизм, но расширенные зрачки и слегка учащённое дыхание выдавали её истинный интерес.

[indent] Этот бархатный приятный смех проник в самое нутро Эйры, заставляя каждый нерв трепетать в ответ. И ведьма прекрасно знала - Бронко делал это специально, доводил её до такого состояния, после чего наслаждался этим в процессе. Прохлада полированного дуба, просачивающаяся сквозь тонкую ткань юбки, вызвала контраст с горячим телом девушки, что сидела на нём. Его ладони, твёрдые и уверенные, скользили по её бёдрам, и Эйра чувствовала, как её собственная воля тает, как редкий реактив под воздействием катализатора. Его замечание о чулках вызвало слабую попытку сопротивления — последний оплот её профессорского достоинства.
  — Чулки... — выдохнула она, опираясь на стол вытянутыми за спину руками, пытаясь сохранить видимость контроля. Её голос прозвучал приглушённо, теряясь в пространстве кабинета. — Согласно регламенту... преподавательскому составу не рекомендуется носить элементы гардероба... излишне отвлекающие внимание... во время учебных занятий. Это может повлечь... нарушение академической дисциплины.
   Но её слова потеряли всякую силу, когда пальцы ее фамильяра коснулись кружевного края её белья. Девушка вздрогнула, её зелёные глаза, полные смеси возбуждения и вызова, встретились с его тёмным взглядом. Она не отводила взора, пока Бронко медленно, с мучительной нежностью расстёгивал пуговицы её блузки. Каждое его движение было и пыткой, и наслаждением. Когда ткань наконец соскользнула с её плеч, Эйра не смогла сдержаться и облизнула пересохшие губы. И её собственные руки, будто движимые собственной волей, потянулись теперь к нему. Ладони ведьмы плавно скользнули по его плечам, ощущая рельеф мышц под тонкой тканью, затем опустились на его грудь, исследуя каждый изгиб. Она дышала прерывисто тихо и глубоко, не в силах оторвать взгляд от его лица, от глаз, полных тёмного обещания.
   И тогда мужчина произнёс роковые слова про свой амбициозный план. И прежде чем Эйра успела найти ответ, его губы захватили её в плен, и мир сузился до этого жаркого, влажного поцелуя, выжигающего остатки разума. Она ответила ему с той же страстью, её пальцы впились в его волосы, когда Бронко погрузил её в омут ощущений. Всё женское тело трепетало под прикосновениями его рук, скользящих по коже лаковым шёлком.
   Затем он мягко, но неумолимо уложил её на стол. Эйра на мгновение застыла, ощущая непривычную прохладу дерева всей поверхностью спины, уловив взглядом выключенные днём современные лампы и бегающих солнечных зайчиков, отбликивающих от окон её кабинета. Девушка рассеянно следила за пылинками, танцующими в воздушных потоках, пытаясь найти точку опоры в нарастающем головокружении, но тут рука Бронко легла между её ног, и раздался отчётливый, сухой звук - резкий, почти хлёсткий треск рвущегося нейлона пронзил тишину. Эйра тихо вскрикнула от неожиданности, её тело инстинктивно дёрнулось, пытаясь сомкнуть ноги, чтобы защититься. Но это было невозможно — между её бёдрами стоял он, его позиция надёжно блокировала любое движение.
  — Бронко! — её голос прозвучал с возмущением, но в нём уже не было прежней твёрдости, лишь сдавленная, дрожащая нота. Она почувствовала, как тонкие нити капрона расходятся по коже, и это странное, уязвимое ощущение смешалось с прохладой воздуха на внезапно обнажённой коже. — Это были... новые...
   Попытка выразить недовольство увязла в горле, перекрытая нарастающим в груди волнением. Её протест вылился в короткий, почти стонущий вздох, когда его пальцы, теперь уже ничем не сдерживаемые, возобновили своё настойчивое исследование. Мнимое недовольство растворилось без следа, уступив место чему-то гораздо более властному.
   Холод столешницы под спиной контрастировал с жаром, разливающимся изнутри. Её собственные руки, сначала беспомощно лежавшие по сторонам, теперь поднялись, чтобы обнять его, притянуть ближе. Пальцы впились в его спину, когда волны наслаждения накатывали всё сильнее. В сознании Эйры мелькали обрывки мыслей — о прочности стола, о нелепости ситуации, о том, что кто-то может войти.... Хотя кто это мог быть в дни каникул? Но даже так всё это тонуло в море ощущений, которые дарил ей Бронко.

— Подожди немного, я забыл кое-что для тебя сделать, - прозвучало над ней, и эти слова заставили Эйру вздрогнуть. Она лежала на столе, разгорячённая и растерянная, её тело всё ещё трепетало от предыдущих ласк, из-за чего пауза стала сродни пытке. Что сейчас? — мелькнуло в голове у ведьмы, когда она увидела, как Бронко отдаляется.

  Она приподнялась на локтях, наблюдая, как мужской силуэт движется к двери, но когда раздался чёткий щелчок замка, зелёные глаза Эйры Лунд расширились, сердце учащённо забилось — не от страха, а от осознания. Осознания того, что сейчас произойдет нечто большее, чем просто страстная ласка в учебном кабинете. Лёгкая, почти хитрая улыбка тронула её раскрасневшиеся зацелованные губы. Ах вот как... Мысленно же девушка лишь поблагодарила судьбу за отсутствие камер в её личной обители и с готовностью погрузилась в нарастающую в этот момент между ней и мужчиной интригу.

  Бронко же тем временем вернулся к столу, но не с той стороны, где их ждала одежда. Он подошёл к изголовью, и Эйра инстинктивно улеглась обратно на уже разогретую её  телом дубовую поверхность и откинула голову назад, позволяя рыжим волосам струиться водопадом с края стола. Так ей было идеально видно каждое его движение. Тень накрыла её, и в тёмных глазах фамильяра пылал тот самый огонь, от которого всё внутри неё сжималось и плавилось одновременно. Она видела, как его пальцы медленно, нарочито неспешно расстёгивают пряжку ремня. Каждый звук — шипение молнии, шуршание ткани — отзывался в девушке гулким эхом в ушах. Эйра прикусила нижнюю губу до боли, пытаясь сдержать нетерпение, которое пульсировало в каждом её нерве.

  Боже, как же я хочу его...

  Мужской член, тёмный и возбуждённый, оказался достаточно близко от лица рыжей ведьмы. Контраст между её фарфоровой кожей и его шоколадным оттенком был настолько ярким и таким волнующим, что тонкие длинные пальцы сами потянулись к нему, прежде чем девушка успела что либо подумать. Левая рука мягко обхватила член Бронко, ощущая пульсацию под нежной кожей, и именно тогда Эйра расслышала выше сдавленный стон. И это звучало для неё как самая сладкая музыка.

  Тихая просьба в тишине кабинета Академии , и Эйра не заставила себя ждать. Её губы, мягкие и влажные, сомкнулись вокруг возбуждённого органа с почти благоговейной нежностью. Девушка чувствовала его вкус, солоноватый и совершенно уникальный... вкус Бронко, который сводил её с ума. Влажный горячий язычок скользнул по нежной головке, лаская и дразня, а щёки ведьмы втянулись, принимая его глубже. И это было настолько возбуждающе  для Эйры, что она просто не смогла оставаться в стороне от этого безумия ласк. Свободная её рука скользнула вниз по собственному телу, движимая собственной волей одарить себя лаской. Ладонь скользнула по коже живота, преодолевая ткань юбки и следом - последние сантиметры прежде, чем она наконец-то смогла коснуться кружевной ткани своих трусиков. От осознания, насколько она уже промокла, желая его, у неё перехватило дыхание. Она не могла оставить себя без внимания, не сейчас, когда каждая клетка её тела кричала о нём.

  Её пальцы начали медленные, ритмичные движения, в такт тому, как её губы работали над ним, движимые хрупкой рукой и мужским телом. Лёгкое, едва заметное давление через тонкое кружево сводило с ума, распаляя тело ведьмы до медленно сводящего с ума возбуждения. Ноги непроизвольно напряглись, требуя большего, но она сознательно сдерживала себя, растягивая наслаждение и разводя коленки чуть в стопону для бОльших возможностей. Эйра знала, что её мужчина видит это. Видит, как её тело изгибается в приглушённом стоне, как её пальцы танцуют над самым сокровенным, пока жадный влажный рот занят им. Это знание, это ощущение полной открытости на его глазах, уязвимой и жаждущей, заставляло кровь пульсировать в висках и придавало её движениям рта новую, жадную интенсивность. Она хотела его полностью, без остатка, и каждым прикосновением, каждым вздохом показывала ему это.

Отредактировано Eira Lund (26-11-2025 16:55:57)

[indent] Каждый сантиметр тела Эйры трепетал от предвкушения, когда её фамильяр переместился к другому концу стола, прервав тем самым девушку от соблазна продолжить начатое ею действо. Тёмная кожа Бронко на фоне бледных женских бёдер смотрелась так контрастно и волнующе... И рыжая ведьма понимала - сейчас она получит то, о чём мечтала все эти долгие минуты страстных ласк. Его. Полностью. А пока интимная деталь одежды исчезала с поля их зрения, в голове у Эйры вспыхнули самые яркие фантазии о том, как этот дубовый стол пройдет проверку на прочность всеми способами, на которые только будет способен её фамильяр. Ведьма затаила дыхание, ощущая, как прохладный воздух кабинета касается обнажающейся кожи. От это она лишь только треплата, видя, как напряглись мышцы его плеч, как играл свет солнца из окна на его идеальном торсе... Это зрелище заставляло сердце биться чаще.

И столь медленная, сладостная пытка сводила Эйру с ума. Бронко не спешил, входя в неё до конца, словно смакуя каждый момент их близости. Он задевал каждую чувствительную клеточку её существа, заставляя стонать его имя и непроизвольно выгибаться навстречу. Тело ведьмы напряглось от возбуждения, жаждая большего и немедленно, но её мужчина знал, что делал, доводя обоих до исступления этой неторопливой игрой. Его пальцы, сильные и уверенные, продолжали ласкать её, выводя на грань безумия, но не позволяя переступить.

Эйра полностью приняла эти правила. Она плавно двинула бедрами навстречу, чувствуя, как и он сам  может  в любую секунду потерять контроль. Воздуха в кабинете стало не хватать, и девушка дышала через приоткрытый рот, на губах замирали невысказанные слова на родном норвежском - сокровенные признания, смешанные с именем возлюбленного. Ее руки скользили по его мускулистой груди, ощущая каждую мышцу, каждый шрам, оставшийся от их прошлых приключений.

— Min kjære, — прошептала рыжая ведьма, когда пальцы Бронко вновь закружились вокруг её чувствительного клитора. — Jeg trenger deg... Бронко... Не мучай меня так...

Мягкие женские ладони потянулись к нему, впиваясь в напряженные плечи рук Бронко, притягивая ближе. Она слышала каждый его будоражащий вдох, чувствовала каждое жадное движение внутри, и это было прекраснее любой магии, которую она когда-либо творила. Эйра чувствовала, как её собственное тело отвечает волнами нарастающего удовольствия, полностью раскрываясь и принимая любимого. Где-то на краю сознания она отмечала, что дубовый стол действительно оказался невероятно прочным - лишь легкий скрип доносился снизу, словно вторя ритму их движений.

— Этот стол, — её голос сорвался в стоне, когда Бронко сделал более ритмичное движение, — определенно... выдержит... всё что угодно...

Эйра встретила следующий, более глубокий толчок страстным движением бедер, полностью отдаваясь моменту. Её сильные ноги обвились вокруг мужской талии, притягивая глубже, и в этот миг Эйра поймала взгляд Бронко более отчётливо - тёмный, полный обещаний и той самой связи, что делала их единым целым. Больше не нужно было слов - только их тела, слившиеся в идеальном ритме, и тихий скрип дубового стола, который становился все настойчивее.

— Jeg elsker deg, – вырвалось у неё в такт движениям, и она ощутила, как в ответ его тело напряглось ещё сильнее. Пальцы ведьмы впились в полированную поверхность стола, когда новая волна наслаждения накрыла с головой. Она чувствовала, как медленно нарастает напряжение в самой глубине её существа. Бронко, казалось, чувствовал это лучше неё самой - его движения стали более целеустремленными, более властными.

— Я... хочу больше, — едва прошептала Эйра, уже почти не контролируя свою речь. Чувствуя лишь узнаваемую только ей ту хищную интенсивность в каждом движении Бронко , что разжигал любовь и страсть одним лишь взглядом в самом сердце.

«Como você quer, minha feiticeira...»

Слова, произнесённые на его родном, мелодичном языке, рокотом проникли в самое нутро Эйры, заставив её внутренне содрогнуться. Этот необычный, струящийся как тёплый мёд язык всегда заставлял ведьму таять, словно неопытную девчонку. И последующий обрушившийся шквал стал именно тем, о чём она умоляла. Больше. Ярче. Глубже. Жарче.

Всё  её существо сходило с ума от интенсивности и той жадной, всепоглощающей страсти, что охватила девушку полностью. В этом миге не было ничего, кроме их двоих – безумных, неистовых и невероятно близких. Даже тревожный скрип дубового стола под спиной, говоривший о том, насколько они изголодались друг по другу, не имел значения. Они плевали на порядки Академии, делая то, что студентам и не снилось в этих священных стенах. Сознание ведьмы затуманилось, смывая последние посторонние мысли, уступая место всепоглощающему чувству, что неумолимо подводило её к краю. Бронко был неостановим в своём намерении довести любимую до предела, и сама Эйра окунулась в накатившее блаженство с головой, не в силах сдержать громкий, срывающийся с губ крик, когда волна оргазма накрыла её с невероятной силой.

И в этот миг мир для Эйры взорвался белым, ослепительным светом. Это было не просто физическое высвобождение — это было что-то стихийное, сметающее все барьеры. Каждый нерв зажёгся, как жила Потока, передавая чистую, нефильтрованную эйфорию от кончиков напрягшихся пальцев ног до корней рыжих волос. Внутри всё сжалось, а затем распалось на миллионы искрящихся частиц. Мысли испарились, осталось только чувство — всепоглощающее, властное, стирающее её «я». В этом катаклизме не было места профессору Лунд, осталась только она — женщина, полностью принадлежащая любимому, чья душа в этот миг звенела в унисон с её собственной. Это был не конец, а взлёт и падение в бездну блаженства, где не существовало ничего, кроме имени «Бронко», выжженного в самом сердце.

Тело Эйры, всё ещё разгорячённое от пережитого шквала, лишь спустя некоторое время начало постепенно расслабляться, вздрагивая в сильных руках Бронко от отголосков оргазма. Ей было невероятно хорошо, разум затуманен и совершенно не желал возвращаться в привычные рамки. Девушке этого и не хотелось. Подушечки тонких пальцев мягко скользили по вспотевшей коже своего мужчины, а спина почти перестала ощущать жёсткость полированной деревянной поверхности. Ноги, всё ещё обвивавшие его талию, не желали отпускать, и Эйра чувствовала его внутри себя – тёплого, пульсирующего, своего. На её искусанных, покрасневших губах расцвела ленивая, довольная улыбка. Она и не думала отпускать его, продлевая это блаженное чувство наполненности и неразрывной близости.

Проведя ладонью от его ключицы вниз, по тёмной, испещрённой татуировками груди, Эйра притянула его лицо ближе, чтобы их лбы соприкоснулись.

— Min elskede, — прошептала она хрипло и нежно, переводя дыхание.

Девушка поцеловала Бронко, медленно и глубоко, чувствуя на своих губах вкус его кожи. Её руки опустились на мужские бёдра, мягко направляя, приглашая к новому, уже более ленивому, но не менее страстному ритму. Собственное тело Эйры, чувствительное до дрожи после недавнего пика, отзывалось на каждое малейшее движение мягкими всполохами удовольствия.

Эйра откинула голову назад, обнажая шею и отпуская своего любимого. В этом кабинете, среди запахов старого пергамента, сушёных трав и их общей страсти, не было декана и фамильяра, профессора и её второй половины. Были лишь мужчина и женщина, нашедшие ту самую бесконечную, нерушимую связь, что была сильнее любых законов – как магических, так и человеческих.

[indent]Мир перевернулся в плавном, властном движении Бронко. Твёрдость стола под её коленями, уже не холодная, а пропитанная их жаром, и он... вошёл в неё снова, снизу, вырывая воздух из лёгких хриплым, переломанным стоном, в котором растворились все мысли, оставив лишь чистое, животное ощущение соединения. Женское тело, всё ещё вибрирующее от недавнего катарсиса, отозвалось мгновенно горячей волной, смывающей последние следы усталости. В ответ она припала к его губам не для нежности, а для жажды — долгим, влажным, безвоздушным поцелуем, в котором был вкус его кожи, её собственного удовольствия и чего-то неуловимого, что принадлежало только им двоим. Сильные руки притянули Эйру вниз, заставив лечь на фамильяра всей тяжестью, грудь к груди, живот к животу, не разрывая слияния губ. В этом падении был полный отказ от контроля, абсолютное доверие и желание раствориться, чтобы их сердца бились в унисон под одной кожей.

Когда их губы наконец разомкнулись, тишину кабинета заполнило только прерывистое, общее дыхание. Эйра приподнялась на дрожащих руках, выпрямляя локти, чтобы зависнуть над Бронко. Рыжие волосы, распущенные и спутанные, спали с её плеч живым, огненным занавесом, окутывая их лица в приватную, душную вселенную, где не существовало ничего, кроме запаха их кожи, пота и секса, смешанного с тонкими нотами старых книг и высушенных трав. В этом алхимическом коконе она была и жрицей, и сосудом, и самим зельем невероятной силы.

— Jeg elsker deg, — прошептала она снова, и начала двигаться.

Не спеша, с почти мучительной медлительностью, заставляя каждый нерв, каждую клетку сфокусироваться на ощущениях. Это было глубокое, тягучее скольжение, в котором Эйра чувствовала не просто физическое заполнение, а слияние на уровне души. Каждый миллиметр движения был обжигающе сладким вторжением, заставляющим всё внутри сжиматься в жадном спазме. Она зажмурилась и длинные ресницы отпечатались на покрасневших щеках, и сладкий стон вырвался из самой глубины горла.

Двигаясь в этом гипнотическом, волнообразном ритме, она открыла глаза и поймала взгляд Бронко. Его тёмные глаза были двумя безднами, полными такого же немого обожания, дикой страсти и того тёплого понимания, которое прожило с ней все эти годы. В этом взгляде было обещание и вопрос, власть и покорность одновременно.

— Ты... так долго этого хотел? — её голос прозвучал низко, хрипло от напряжения в горле и сдерживаемых стонов. В такт последнему слову она опустилась на него с новой силой — резче, целеустремлённее, почувствовав, как он достигает самой сокровенной глубины, задевая нечто внутри, что заставило её зрачки расшириться от шока и наслаждения. Это было сладко и невыносимо горячо. Эйра непроизвольно закусила свою распухшую, чувствительную нижнюю губу, замирая на пике этого проникновения, задерживая дыхание, чтобы продлить это чувство.

Затем её тело пришло в движение снова, найдя свой собственный, первобытный ритм. Тонкие пальцы впились в могучие мышцы плеч фамильяра, цепляясь за них как за якорь в бушующем море ощущений. Откинув голову назад, ведьма обнажила длинную, изящную линию шеи, где пульсировала жилка, пока свет из окна играл на её бледной, веснушчатой коже, подсвечивая капельки пота, словно росу. Она отдалась потоку удовольствия, позволив ему растечься по каждому мускулу, согреть изнутри самое нутро, где таилась её магия. Она была на нём, контролировала темп и глубину, но это была лишь иллюзия власти — каждым вздохом, каждым вздрагиванием бёдер, каждым податливым сжатием внутренних мышц она безоговорочно принадлежала ему. Была его.

Приоткрыв глаза, она вновь встретилась с его пристальным взглядом. Медленно, с едва заметной, победоносной нежной улыбкой, она провела кончиками пальцев по щеке Бронко, ощущая под подушечками лёгкую, колючую щетину и твёрдый костяк, после чего её руки скользнули с его плеч на грудь, ладони легли на твёрдые, вспотевшие грудные мышцы, чувствуя бешеный стук его сердца под кожей. Эйра чувствовала, как её собственный клитор трётся о его тело при каждом движении, и это добавляло к глубокому внутреннему удовольствию острый, яркий акцент.

— Я... чувствую тебя везде, — прошептала она, и её слова были обжигающими. — Даже когда ты молчишь... я чувствую. Здесь.

Она прижала его руку к своему сердцу, сплетая свои пальцы с его пальцами. Их сжатые руки стали ещё одной точкой контакта, ещё одной связью в этой паутине страсти. И она продолжила двигаться, ведомая нарастающей, знакомой напряжённостью внизу живота, зная, что ведёт его туда же — к тому краю, где они падали всегда вместе, навстречу знакомому сладостному ощущению.

[indent]Оргазм накрыл Бронко мощным, всепоглощающим извержением, и ведьма почувствовала это всем своим существом — горячим, влажным, бесконечным потоком глубоко внутри, который стал последним, сокрушительным толчком. Эйра оказалась на краю в тот же миг, падая в объятия собственного наслаждения следом за своим любимым, как будто их души синхронизировались в этом финальном вихре.

Непередаваемые ощущения, оглушительное чувство наполненности им и расслабляющий, обволакивающий жар окутали девушку с головой, заставив тело обмякнуть в крепких мужских объятиях. Это было великолепно, совершенно и… законченно. Только их тяжёлое дыхание нарушало тишину личного кабинета профессора алхимии. Каждый горячий выдох Бронко в волосы ведьмы смешался с её собственным, и Эйра, не открывая глаз, прикоснулась сухими губами к его влажной коже у шеи, оставляя лёгкий невинный поцелуй.

Они лежали так, сплетённые, не спеша разделяться, пока их сердца не стали биться спокойнее. Через некоторое время Эйра мягко пошевелилась, чувствуя, как фамильяр медленно выходит из неё, и приподнялась на руках, потянувшись, как кошка и чувствуя приятную ломоту во всём теле. Её рыжие волосы прилипли к вискам и шее, а лёгкая, ленивая улыбка тронула чуть пухлые губы.

— Ну что, — прошептала она хрипло, — я же говорила… стол…

Эйра начала медленно выпрямляться, намереваясь с грацией, которой почти не осталось, слезть с него и дубовой поверхности. В этот момент, когда вес её тела сместился, а Бронко слегка приподнял бёдра, чтобы помочь ей, раздался короткий, но отчётливый, сухой треск. Прямо под ними. Где-то в области ножек стола.

Звук был негромким, но в тишине кабинета прозвучал как выстрел. Эйра замерла на полпути, её глаза, широко раскрывшись от шока, встретились с взглядом Бронко. Прошла секунда, другая… А потом на её лице расцвела улыбка, которая превратилась в тихий, сдержанный смешок, а вскоре и в беззвучный смех, от которого тряслись её плечи.

— Мда-а, — протянула она сквозь смех, опускаясь обратно на него, но уже на бок, чтобы не давить. — Он... Он всё-таки сдался! Прямо в… в кульминационный момент!

Она смеялась, закрывая лицо ладонью, чувствуя, как смех смывает остатки напряжённости и наполняет её лёгкой, беспечной радостью. Это был не крах, а забавный, почти символичный итог их с Бронко безумности.

— Прочный, говорила они, — снова фыркнула она, уже успокаиваясь, и потянулась, чтобы коснуться щеки Бронко. — Выдержал главное, а сдался на мелочи.

Она больше не хотела двигаться. Сдвинувшись, чтобы лечь рядом с мужчиной на широкой столешнице, она прижалась к его плечу, забросив ногу на его ноги. Прохлада воздуха касалась её разгорячённой кожи, и она притянула к себе сброшенную ранее блузку, накинув её на плечи как одеяло. Пальцы её бессознательно рисовали круги на его груди.

— Знаешь, — тихо сказала Эйра, глядя в потолок, где всё так же бегали солнечные зайчики, — всё равно. Даже если этот стол развалится завтра. Оно того стоило.

Она повернула голову и поймала его взгляд, её зелёные глаза сияли спокойным, глубоким счастьем, лишённым теперь и тени былой холодности.

— Стоило тебя.... Хотя, отзыв производителям о моём недовольстве по поводу стола я пришлю всё же.