Кейси Аддамс персона ну по истине неоднозначная. Вот он, предстает пред нами в роли отличника. Сама пунктуальность, воплощенная вежливость. Педантичность в вопросах порядка на рабочем месте граничит с маниакальностью, выдавая в нем человека, возможно, тронутого легким безумием. Но этот лоск, эта маска благопристойности – лишь фасад, декорация, приуроченная к серой рутине учебных будней. За этой тщательно возведенной стеной клокочет буря, годами копившаяся злоба, что уже давно готова извергнуться из жерла вулкана подобно лаве. И направлен этот испепеляющий гнев на некоего ведьмака – фантома - с которым Кейси никогда даже не сталкивался взглядом.

Кейси Аддамс – фигура, сотканная из сплошных противоречий, Он укрывается в громогласном молчании, бежит от суеты академической братии, словно от вездесущей чумы. Однако в то же время, он неудержимо стремится к лучам восхищения, словно мотылек на огонь. В его жизни явно прослеживается нарциссический роман, закрученный в вихре самолюбования. И это было однажды – это может случится лишь однажды - словно открывшийся ящик Пандоры. Кто же знал, что люди могут так красноречиво молчать, так оглушительно смотреть? «Много шума из ничего», - шептали завистники, но Кейси, словно Сфинкс, хранил свои тайны за печатью непроницаемости.

Кейси Аддамс был человеком, не чуждым язвительной самоиронии. Запертый в этой спертой гостиной, где духота, казалось, нарочно нагнеталась, он вряд ли стал бы спорить с тем, что являлся бельмом на глазу каждого. Высокий, как колокольня, статный, словно каменное, душный, как сама преисподняя, угрюмый, точно надгробная плита, опасный – каждый удостаивал его своим эпитетом, а порой и более красноречивым. Кейси не страдал – чем ярче пламя его порочной славы, тем ближе час встречи с родственной душой, измученной, как и он сам, ангельским лицемерием. Ну а пока… пока можно упиваться властью над чужими, хрупкими душами, словно играя с огнем.

Его зовут всегда. А он почти всегда соглашается. Самобытное веселье группового свидания – ему нравится видеть эмоции на полотнах человеческих лиц. Он буквально как художник, только рисует свои картины из нитей фантазии – большего и не надо. Его мысли не для большого круга людей, он ценит единство их с самим собой. Как вечный онанист, развлекаясь лишь с самим собой, улыбаясь при этом так откровенно и широко, что слишком тяжело поверить, что Скверна еще не тронула его душу.

Они направляются своей компанией за пределы Академии – не сказать, что Кейси рад. Ему кажется слишком уж проблемным и затратным отправляться в город, когда внутри Академии можно развлечься ничуть не хуже. И если применить капельку магии… Более того, за этой оравой ведь кому-то все равно предстоит следить. Не дай бог кто-то их них нарушит заветное правило, раскроет тайну магии перед обычным человеком. Но вскоре Кейси позволяет и себе унестись в пучину расслабленного веселья.

Его улыбка дежурная, но мало кто считывает в ней фальшь. Годы тренировок и никакого обмана. Она пленит, вокруг него снова люди, кто-то даже берет столь откровенно под руку – Кей не вырывает.  Вокруг много первогодок, чьи лица уже давно стерты из его памяти – среди них не было его ведьмака. Потому держать в себе лишнюю информацию было слишком обременительно. Вот только…

- А это кто? – он кивает на парня, чей цвет волос напоминают ему медную шубку лисы. Он его не помнит. Совсем. Разве такое могло быть? Разве в Академии стали разрешены переводы? Кейси уверен, что не слышал об этом. И все же он позволяет отнести себя этой толпе в пункт их назначения, - Серьезно...? - караоке не было любимым развлечением Аддамса. Но и давать заднюю он был не намерен.

Дело за малым. Общая комната, наполненная веселым гомоном, шумной музыкой, горячительными напитками. Скоро парочки образуются сами собой, где рыбак ловил рыбку себе подстать. Кейси же был не по зубам. Кейси был персоной нон гарта – чисто для вида. Для статуса. Для элитности.

- Тут не занято? – подсаживаясь к парню, который с самого начала не выходит у него из головы, - Ты красивый, - не лесть. Правда. Глаза за тонкой оправой хаотичным рисунком скользят по линиям чужого лица. Запоминает. Цепко. Не мигая. Настоящая кобра в человеческом обличии.

Кейси упивается тем, как его слова столь откровенно сразили юношу на повал. Да он просто не мог не заметить, что молодой человек буквально было ошеломлен его комплиментом, словно точным выстрелом в грудь. Его взгляд, и без того пронзительный, стал еще более пристальным, будто пытался прожечь Яна насквозь. Эта недолгая немая сцена тешила его нарциссическую гордыню, словно бальзам на раны, убеждая в собственной неотразимости, подобной сиянию сверхновой звезды.

- Пара? - переспросил Аддамс, его голос звучал чуть хрипло, словно после долгого молчания. Он огляделся по сторонам, будто искал кого-то в толпе, но, не найдя, снова обратил свой взор на Яна. - Ее нет. Я пришел один, – его губы тронула легкая, почти незаметная улыбка, - И, как и ты, не нашел никого, кто был бы мне интересен. Ровно до этого момента, - Кейси лукавит, ведь почти весь вечер следил за Яном. Он видел, как тот скучает с пассией, которая так долго не отлипала от него. Кейси даже уже начал разрабатывать план по устранению ненужного препятствия. Но, благо, она сама себя изолировала. Кажется, он только что получил в спину чужой хмурый взгляд, который отлетел от него рикошетом – ему так начхать, из-под чьего носа он крадет добычу. Сегодня он его жертва.

- Не откажусь, - ответил тихо, бережно принимая стакан. Он умело зажимает трубочку, которая не так давно была в чужом рту. Отвратительно и грязно, скажут одни. А для Кейси это лишь способ намекнуть. Поиграть с чужими нервами, наматывая их тонкими нитями. Он чувствовал себя демиургом, кукловодом. Он наблюдал, как марионетка по имени "Ян" дергается в его руках, исполняя придуманный им танец унижения и восхищения. А ведь он просто на просто делает небольшой глоток и прикрывает глаза, словно наслаждаясь вкусом. - Интересный микс, - пробормотал он, - Действительно, можно и не вспомнить, - губы все еще играют с трубочкой, которая только не так давно была подвластна другим губам. Он играет с ней столь нарочито откровенно, будто бы целуется. Непрямой поцелуй, но не менее страстный. Как демоверсия того, что может ожидать их позже. Или прямо сейчас – Яну стоит лишь намекнуть на несдержанность.

- Кейси Аддамс, - он ставит стакан на стол с громким звуком. Но он все равно заглушается под очередное завывание, которое здесь, в караоке, называется пением, - Первогодка? Не помню твоего лица, - Кейси не обделен вниманием, не обделен осознанностью. Но сегодня сознательно отключался от разума. Дать волю зверю, сбросить оковы рассудка – ведь и ему, черт возьми, положена минута безумия. Разрядка от зубрежки, от кошмарного ожидания ведьмака, от простого человеческого, что давит на плечи непосильным грузом. И Кейси Аддамс, вопреки всему, решил сегодня отпраздновать свою личную Вальпургиеву ночь.

До них никому нет дела. Как и их миры, соединившиеся буквально по касательной, сейчас сконцентрированы друг на друге. Кейси улыбается своей обезоруживающей улыбкой – он знает. У него много опыта за плечами – так вышло. Кейси смотрит на парня перед собой и даже не моргает. Он не специально, но упорные тренировки сделали его в обычной жизни еще больше похожим на свое звериное начало. Его рука плавно протискивается в пространство между чужой спиной и спинкой дивана, как хвост змеи, который осторожно ползет к своей жертве. Его пальцы – длинные, тонкие, изящные – обхватывают Яна за талию. Не слишком сильно, чтобы напугать. Не слишком слабо, чтобы дать тому возможность помыслить о побеге. Он прижимает его к себе, не спрашивая разрешения. А зачем, если видно все по глазам?

- Ты бы хотел сбежать? – выдыхая на ухо внутренним жаром. Словно доказывая, что он живой. Ему откровенно начхать, что подумают случайны взгляды. Их Академия полна подобными парами. Просто, потому что от судьбы не убежать. Просто, потому что подростки все еще склонны к экспериментам. Даже он, несмотря на свой возраст в паспорте, все еще хочет как можно больше познать в этой жизни через собственные руки. Не через россказни и учебники. Не чрез фантазии и слухи, - Со мной? – его губы осторожные. Он не собирается пугать жертву еще сильнее. Ему это не нужно. Ему важнее вызвать интерес. Голод. Страсть. Его поцелуи – пока за ушами. Его дыхание – размеренное, но такое горячее. Его пальцы такие осторожные, но властные, - Я хочу, - резко отпуская, вставая с места, смотря на Яна уже с высоты своего роста, отчетливо видя его выражение лица даже в полумраке этой комнаты.

Он слишком самоуверен. Он протягивает ему свою раскрытую ладонь. Но все еще – у бедного первогодки есть право на отказ. Если посмеет.

В помещении царил уютный полумрак — словно бархатная завеса, приглушающая дневной шум и оставляющая лишь приглушённый отблеск реальности. Редкие источники света — неяркие неоновые полосы по периметру, мерцающие диодные ленты за панелями и экран с бегущими строками текста — создавали причудливую игру теней. Свет ложился неровными пятнами на мягкие диваны, обволакивал столики с напитками и дрожал на лицах собравшихся, придавая всем немного таинственный, почти театральный облик.

На контрасте с такой романтичной, казалось бы, атмосферой, в воздухе плавал лёгкий туман студенческой похоти, что смешивался с приглушёнными смешками, обрывистыми разговорами и уже далеко не робкими нотами караоке. Полумрак скрадывал смущение, делал голоса чуть смелее, а жесты — раскованнее. Это было пространство между днём и ночью, между обыденностью и праздником, где каждый мог на час стать звездой — хотя бы для своих.

Кейси было чуждо подобное. Он все еще тот самый пришлый, которого позвали для ровного счета. Его спасала его фактура – высокий, статный, его холодный взгляд с ноткой пренебрежения все еще сводил немалую часть студентов. Вот только у него до сих пор в комнате на столе лежит та самая странная книга по пикапу, которую, ему подарил в шутку лучший друг. Лежит и пестрит яркими закладками, которые нет-нет, но все еж появлялись с легкой руки Кейси.

Он не умел врать. Не умел заискивать. В его жизненной парадигме не укладывается подобный фарс. Возможно, он просто не желал так кого-то. Возможно, в его душе слишком много дыр, которые он прикрывает жестким фасадом брони. Возможно, он сам еще не знает на что способен. Как и Ян не знает, как все это время на него смотрела упрямая пара глаз, цвета яркого солода. Пара глаз, которая привычно не мигая изучала чужие повадки, минута за минутой.

Ян красивый. Он замечает это сразу. Яна хотят многие, вот только немногим хочется тратить свое святое время выходного дня на столь проблемную добычу. Кейси не все. Кейси ничего не стоило подойти и заявить о своих мыслях напрямую. B эта пленительная тяга неопознанного пока чувства разливалась по его венам, заставляя пьянеть куда сильнее выпитого за вечер алкоголя.

Ян такой невинный, что Кейси невольно да подсознательно отругал сам себя. Но его хватка становится лишь крепче. Он притягивает юношу к себе плотнее, позволяет себе коснуться губами уже ниже, возле пульсирующей от участившегося сердцебиения жилки на шее. Он буквально слышит удары этого сердца даже через сплошную какофонию громких звуков. На мгновение Кейси прикрывает глаза – ему нравиться. Очень нравится.

Ян умеет удивлять – он первый тянет его к выходу, хотя Кейси казалось, что ему предстоит еще несколько долгих минут придаться томительным уговорам. Он умудряется заметить даже в этом кромешном полумраке, как горят алым кончики чужих ушей. Восхитительно – в голове проноситься так же стремительно, как они пулей вылетают из внезапно ставшей душной комнаты. Лишь только на прощание Кейси умудряется чуть обернуться да стрельнуть победным взором – на завтра слухами точно не обойтись.

Как Алиса за Белым Кроликом, так и Кейси доверчиво плетется следом. Ян держит его за урку, словно за последнюю соломинку. А он и не против. Он мягко оглаживает подушечкой большого пальца чужое запястье, пытаясь усмирить пыл столь воодушевленного партнера. Его пальцы – длинные, тонкие. Изящные – будто протекают между чужими, что позволяет удобнее перехватить руку, крепче сжать ладонь. И так хочется резко потянуть на себя, зажать в этом коридоре, толкнуть в ближайшую комнату в надежде, что она пуста.

- Можем прогуляться и до залива, - вторит он тихим, вкрадчивым шепотом. Ему совершенно все равно, куда идти. Ему совершенно точно не наплевать на тот румянец, которым он пытается окрасить чужое лицо, когда подтягивает к себе за руку, поднимает переплетенные пальцы выше, к своим губам, а следом мягко кусает за первую попавшуюся костяшку. Его костяшку, - Не убегай. Я схожу за куртками, - приходится отметить, что на улице еще прохладно, чтобы гулять беззаботно окрыленные столь низменным чувством юношеского всепоглощающего интереса.

Он не станет ему рассказывать, что сталкивается у гардероба с той самой девушкой. Он не станет рассказывать, как уничижительно смотрит на нее с высоты своего роста. Как наклоняется к ее уху, одаривает сладким выдохом «проиграла». Он лишь выждет пару мгновений, чтобы след от пощечины перестал так ярко выделяться на его лице. Зачем? Потому что мог. Потому что всегда приятно видеть чужое бессилие. Интересно, какое лицо будет у Яна, когда он осознает, что так же бесповоротно проиграл и ему...?

- Прости, пришлось искать самому, - почти не лукавит, когда помогает парню надеть его пуховик. Он даже помогает ему застегнуться, ставит воротник в стойку, чуть тянет за края куртки, буквально заставляя юношу вытянуться на мысках. Приближается медленно, продолжая испытывать Яна своим немигающим взглядом. Он даже позволяет губам разомкнуться, приоткрыть рот. Словно вот оно, тот самый долгожданный и первый… - Если замерзнешь – тут же скажи мне, - и берет за руку, снова переплетая их пальцы.

Кажется, его собственные подрагивают.

Теперь он тянет его за собой. Он знает место. Знает небольшой грот, который спасет их от ветра. Тот самый грот, в котором шум волн заглушит их собственные мысли. Тот самый грот, из которого открывается непередаваемый красоты горизонт. А луна сегодня высоко. Словно вышла из-за зимних туч, чтобы осветить дорогу. Чтобы позволить вновь полетевшим вниз хлопья снега сверкать в морозном воздухе, словно светлячки.

Отредактировано Casey Addams (28-11-2025 02:16:29)

В Яне можно было увидеть беззаботность подростка. Это подкупало. Сильно. Кейси хотелось вгрызться в эту яркую наивность, сдергивая ее с чужого тела без всякого усилия. Откуда у него подобные мысли? Может это работа лишнего бокала за сегодняшний вечер. А может даже таким, как он, нужны порой такие юные, беззаботные звуки чужого смеха? Этот вкрадчивый взгляд, полный надежд – когчено же Кейси его видел. Конечно же хотелось взять и тут же продемонстрировать все самое грязное, что взросло в нем самом. Пропитать этого парнишку своим ядом, обласкав каждый изгиб его тела языком.

Их дорога была недолгой, но полная молчания. Приятного молчания. Через касания рук он словно смог подключится к чужому ритму, наполняясь тем, что так для него нетипично. Сердце готов выпорхнуть из груди, сделать мертвую бочку на фоне звездного неба и вернуться обратно, пытаясь заполнить собой гораздо больше пространства, чем занимало до этого. Кейси чуть оборачивается на своего нового знакомого, ловит его взгляд, улыбается ему одними глазами…

Этот румянец сведет его с ума.

Запах соли и водорослей щекотал ноздри, напоминая о вечном дыхании моря. Ветерок играл с непослушными прядями его волос, словно пытаясь нашептать тайны, скрытые в морской пучине. Кейси чувствовал себя песчинкой в этом бесконечном пространстве, маленькой частицей огромного мира, полного загадок и возможностей. Он прикрывает глаза, позволяя ветру и свету луны обнять его своими невидимыми руками. В этот момент он почувствовал себя частью чего-то большего, неразрывно связанным с океаном, с этим вечным источником жизни и вдохновения. Может быть, ответ не нужно искать, а нужно просто открыть свое сердце и позволить морю наполнить его своей безграничной любовью…?

Открывая глаза, первое что он видит – Ян. Его лик словно обласкан светом, создавая ореол невидимой ауры. Только Кейси его видит. Слишком хорошо, чтобы потом забыть. Он горит так ярко, словно подсвечивая ему Яна, словно настоятельно указывая на этого паренька. И разве судьба не жалко вот так отдавать его в плотоядные руки Кейси? Руки, через которые прошел далеко не один человек. Он давно уже потерял понятие ценности жизни. Понятие важности чувств и эмоций. Виною всему – магия. Чертова магия, которая клеймом на его груди сделала из него частью чьей-то судьбы.

- Хобби? - переспросил он, словно пробуя слово на вкус, - Увлечений много, но все они – осколки одной большой страсти: познавать мир. Читать книги, как будто нырять в бездонный океан мудрости. Слушать музыку, как будто ловить эхо вселенной в каждой ноте, - почти не лукавит. Вот только назвать хобби то, что для тебя чуть ли не ежедневная рутина – неправильно, - Хотя, есть одно, - взгляд следует за курткой, которую так демонстративно тот с себя снимает – по крайне мере так кажется самому Кейси. На контрасте – он сам прячет руки в карманах своего зимнего пальто, скрывая добрую половину лица за поднятым воротником. Пусть профессора говорили ему не придумывать, что так не бывает, что они не какие-то там оборотни, Кейси до упрямого верил, что его резкая восприимчивость к температурам проявилась с его животным. Как и змеи, тот не мог терпеть, когда было слишком холодно, слишком жарко. Вот только сейчас… сейчас ему тепло.

- Парфюм, - Кейси отрывается от стены, распахивает свое пальто, чтобы вплотную прижать своим телом Яна к стене у него за спиной, - Ты знал, что у нас есть природные запахи. Такие же как животные вырабатывают во время периода спаривания? – голос становится тише, его буквально не различить за шумом легких волн. Но он знал – один человек точно слушает его во всю свою мощь, - У нас у каждого есть свой неповторимый феромон, - он тянет свои пальцы к его бокам, сдавливая их ими без какого либо стеснение, открытой ладонью переходя на его поясницу, - И он едва различим. Каждый интерпретирует его по-своему. Кто-то говорит, что мы и вовсе нечем не пахнем, и это лишь игра нашего разума, - холодными пальцами по чужую одежду, буквально на пару сантиметров. Он горячий, и от этого внутри все клокочет, - Именно поэтому даже парфюм на разных людях слышится по-разному, - еще ближе, буквально выдыхая свои словно ему в губы, а коленом заставляя развести ноги, протискивая его между ними, - И мне стало интересно. Сначала это был просто интерес. Теперь же интересно миксовать все природные запахи, получать совершенно немыслимые комбинации… Можешь потом зайти ко мне, посмотреть. Подберем тебе твой личный запах… - словно змей, околдовывая своим мягкими, чуть ли не вязкими словами. Чувствуя, как тело рядом с ним отзывчиво на каждый его шаг. И от этого его хотелось еще сильнее. И он более не медлит, утоляя жажду прикосновением губ, словно зверь, сорвавшийся с цепи, накрывая чужие своим жадным поцелуем. Он жаждет испить до дна, иссушить до капли. Каждое касание – словно клеймо, оставляющее неизгладимый отпечаток. Заполнить собою каждый уголок сознания, каждое дуновение души, словно стремясь стать единственным миром для нее. Он стремится покрыть собой всё, до чего дотянется, заполнить собой каждый уголок души, словно бушующий пожар, пожирающий всё на своем пути. Его страсть – не просто желание, а всепоглощающая стихия, готовая обрушиться с яростью вулкана.

Ярко, грубо, долго, чтобы морозных воздух начал жадно кусать легкие изнутри, когда воздуха уже совсем не хватало – даже ему забылось, как дышать. Легкая отдышка, встреча глаза в глаза, и Кейси снова попадает в плен этого парня. Он снова сминает его губы, покусывает их, натягивая на себя, оставляя небольшие ранки, что припухнут буквально через мгновение. Нальют чужие губы кровью. А его ладони – на бедрах Яна. Чуть дальше, сжать крепче, заставить почувствовать его силу и жажду – он подсаживает его на них, не дает даже сообразить, но вот он уже держит его на весу, прижимая спиной к стенке грота.

- Еще? – смотрит с прищуром, смотрит с голодом, облизывая бегло собственные пересохшие на ветру губы.

Отредактировано Casey Addams (06-12-2025 20:24:27)

Кейси никогда не сравнивал себя с животным, которое таилось где-то у него внутри. Если на первом курсе он еще мнил, что звериные инстинкты берут вверх над человеческим, то со временем стал понимать истинную природу вещей. Ему было удобно. Удобно следить за себе подобными в естественной среде обитания. Следить и вычленять сильные их стороны, нагло воровать их умения, практикуя день за днем их поведение. В этом был некий шарм. В этом было много опасности, которая порой отпугивала самых надоедливых, чересчур трусливых, пустоголовых и бестолковых.

Юноша в его руках такой… хрупкий. Кейси кажется, что он вполне спокойно позволит себя укусить, впрыснуть яда, после чего помрет с улыбкой на лице. Он знает этот взгляд. Знает даже более чем хорошо, от чего внутри разливается тепло вперемешку с острыми гвоздями. Некоторые шрамы никогда не заживу, сколько бы ты не работа над собой. Сколько бы не обманывал себя.

С самого начала этого вечера Кейси самым наглым способом вычленил себе жертву. Ян не знает, совершенно не подозревает, что он был более чем популярен на этой вечеринке. И как он проглядел ту прошмандовку, что проскользнула под его носом сущей невидимкой? Кейси не оставалось ничего другого, как остаться сидеть на месте – в своем укрытие. Где мимикрируя под общий рисунок одурманенных подростков, продолжал выжидать.

Это была охота – самая настоящая. Кейси не был жадны. Не был слепым. Но он был ослеплен своим желанием – этот парень чем-то привлек. Он и сам не объяснит, если его спросит прямо сейчас. Да и вряд ли он был бы рад чужой компании, когда его губы снова сминают чужие – в этот раз уже не по его инициативе.

Он улыбается. Улыбается в поцелуй, пошло трется бедрами о чужие, словно провоцируя. Словно желая смутить партнера сильнее – не было никаких сомнений, что перед ним самый настоящий девственник. Такой откровенный в своих желаниях, такой умилительной напористый, веря, что это разрушит его невинный образ. Кейси нравится. Нравится думать, что он может сотворить, как он может поиграть, как он может позволить себе развлечься.

Февральская зимняя ночь далеко не лучший компаньон, чтобы проводить время в гроте у моря. Оно подошло бы для быстрой и повседневной случки. Но он кажется ему гораздо краше любого самородка. Он достоин чуть большего. Нового свидания. Нового румянца от смущения на своих щеках. Когда в чужой комнате – в комнате Кейси – у него не будет путей отступления. Когда Кейси заблаговременно продумает каждый свой шаг. Когда Кейси снова воспользуется своей змеиной натурой – сегодня он лишь обернулся вокруг него одним плотным кольцом.

но.
Но.
НО.

Будь Кейси в здравом уме и трезвой памяти, будь он хладнокровен по своему обыкновению, он еще тогда бы отказом ответил на чужое предложение. Но нет – иногда и его душа ищет приключений. И разве можно отказать тому, кто льнет так откровенно всем своим телом, так дрожит далеко не из-за холода, который отступает от двух юных тел, не решаясь прервать их ночное рандеву. Разве он может соврать, сказав, что ему что-то не понравилось?

Понравилось. Понравилось настолько, что разум, которым так гордится Аддамс, отключается. Он ставит Яна на ноги, словно собирается отступить на шаг назад – кто сказал, что он не намеревается поиграть с нитями чужих нервов чуть дольше? Он и делает это шаг, даже полшага – лишь чтобы между ними проскочил легкий ветерок. Лишь для того, чтобы сжать пальцы на чужом плече, вынуждая снова подчиниться его напору.

Он разворачивает Яна, прижимает его к стене грота, а раскрытой ладонью ведет вдоль по спине. Он давит ему между лопаток, заставляя прочувствовать грудной клеткой изнывающий холод каменных стен грота. Он не останавливается, ведет ладонью ниже, огибает талию своего партнера, лезет под чужую футболку, греясь о впалый пресс живота своими пальцами. Он заставляет выставить бедра назад, где его уже встречают собственные, где его откровенное поступательное движение дает понять – ему понравилось. Очень понравилось.

- У тебя разве могут быть сомнения? – вопросом на вопрос, шурша пуговицами своего пальто, чтобы быть еще ближе к столь податливому юному телу, - Прижмись ко мне плотнее, чтобы не замерзнуть, - но он сам и прижимается, буквально не оставляя никакого пространства между ними. Его длинные пальцы скользят вниз по животу, обводят аккуратный пупок, проползают под пояс его штанов, дразня. Но он надеется, что его порхающие движения языком и губами по шее накроют Ян новой волной. Он даже прикусывает кожу, чуть всасывает ее и тянет на себя. Как тянет язычок молнии на чужих штанах, услужливо приспуская их сразу вместе с бельем – совсем немного. Лишь чтобы освободить чужой член, который тут же накрывает свой ладонью с отвратительно тягучей уверенностью, - Так сильно понравилось… - то ли вопрос. То ли утверждение. Кейси не пытается сдерживаться, словно в этом гроте он может позволить себе потерять контроль. Потерять голову от восхитительного запах, что остается буквально на кончики его языка.

Тяжелое и горячее дыхание. Кейси спешно стаскивает и собственный брюки, упираясь головкой между чужих ягодиц. Нет. Он не потерял голову, но теряет терпение. Его бедра жадно толкаются вперед, словно пытаясь найти нужный угол, нудный ракурс. Кейси нашептывает Яна ласковые звуки, надрачивает ему неспешно, оттягивая остатки разума, заставляя концентрироваться в одной лишь точке. И остается поймать момент… тот самый момент… когда чужое тело отбросит последние оковы…. – Сожми покрепче, - он просовывает свой стояк между чужих бедер, выпускает из своей ладони чужой, вдоль которого тут же прошелся влажной головкой. Пальцы находят округлые бедра, сжимают их, тянут на себя – его движения совершенно несдержанные. Совершенно не ласковые.

Горячие, жадные, страстные.

Отредактировано Casey Addams (08-01-2026 16:16:53)