внешний вид: черная оверсайз футболка, джинсы с дырками на коленях,
кеды, цепочка на шее, по паре колец на руках

Аттикус вырос в большой семье, в которой ни у кого никогда не было времени на томительную скуку и сил - на безутешную грусть. Только ты собрался усесться в кресло и с лицом Беллы из «Сумерок» ждать ноября возле окна в своей комнате, как вдруг кому-то понадобилась помощь, где-то намечается тусовка, которую ну никак нельзя пропустить. Хочешь поплакать? Сходи, посиди на толчке, вытри свои сопли и вперед. Все, поплакали, покакали и снова на позитиве! Всем сложно, ты тут не один. Жестко, скажете вы. База, ответит Кит, натянет на лицо лучезарную улыбку и отправится глушить свою тоску на тусовке, где он никого не знает, но обязан с каждым познакомиться.

Тусовка в Академии, куда его зачислили месяцем ранее, намечалась грандиозная. Признаться честно, Занотто до последнего не верил, что место, куда он отправится и где и проведет минимум ближайшие 4 года, окажется реальным. В плане, знаете, когда дети почти во всем мире мечтали получить сову с приглашением отправиться учиться в Хогвартс, Аттикус грезил мечтою стать агентом МИ-6 и получить кодовый номер 007. Но вот он тут, будущее магического мира, молодой ведьмак, к которому по лору еще должны приставить собственного фамильяра. Или он сам должен его найти? Да черт их знает - Кит был немного увлечен разглядыванием фонтана в центре площади, на которой у первокурсников проводили вводный инструктаж. Справедливо, что часть информации ловко ускользнула от него. Фамильяры, Скверна, расписание занятий — все это, безусловно, круто, но юную горячую голову интересовало только одно — когда он сможет вернуться домой и увидеться с сестрой, пускай хотя бы на миг. Алтэйя наверняка хотела бы того же — он был уверен в этом на все 100, нет, 1000 процентов, но девушка скорее всего уже сама отправилась в Россию, в балетную академию. Все вокруг не умолкали с разговорами об истинной половинке души, но половинка Атти уехала на другой конец света, пускай и в поисках собственного счастья (и он искренне был бы счастлив, если ей удастся его найти), но менее тоскливо от этой мысли не становилось. Аттикус впервые в жизни чувствовал себя самым одиноким на свете человеком, и его печаль не знала границ.

Так и не заимев привычки впадать в апатию на несколько суток кряду, пока тоска сама не отпустит его сознание, как это происходит у большинства подростков, Кит погрустил не больше пары часов, и после всей торжественной программы ему понадобилось немного времени, чтобы посидеть в тишине на унитазе, накрыв ладонями лицо, после чего можно было наконец смело вливаться в местную тусовку, неспешно пропитываться здешней атмосферой, бытом, насущными темами и настроениями. Со своими соседями по комнате он познакомился и задружился быстро. Трое второкурсников оказались достаточно приветливыми, чтобы в первый же день пребывания в Академии Кит ощутил себя своим человеком. Все показали, рассказали, спешно разобрали скопившуюся свалку из своих вещей, сформировавшуюся на пустующей кровати — теперь она принадлежала Киту. В общем, любезно создали для него комфортные условия для адаптации. Аттикус же в свою очередь включил все свое обаяние, разбавил свою речь пробелами между слов и добавил им четкости в произношении, чтобы его лондонский кокни перестал звучать как набор бессмысленных звуков. Даже согласился на какие-то местные бейглы с рыбой, которые ему шибко сильно расхваливали соседи. Аттикус ненавидел рыбу, но с огромным восторгом оценил угощение, выдав ему невероятные 10 из 10.

Днем его новоприобретенные друзья отправились на учебу, оставив комнату целиком и полностью на совести Кита. Вновь возникшую тишину вокруг себя он тут же наполнил звучанием любимых песен, а сам же принялся наводить уют в своем уголке.

Под драматично приглушенный, меланхоличный голос Чаппелл Рон юноша с особым трепетом развешивал постеры любимых олдовых рок групп, постер «Вашингтон Кэпиталз», подписанный самим Овечкиным, рядом с ним вывесил собственные медали, полученные за соревнования в старшей школе, выставил на полку небольшой кубок. Зачем он все это взял собой — сам не знал, но почему-то ему казалось, что так ему будет намного проще ассоциировать свое новое место жительства с домом.

Следом за богиней Чаппелл из колонок айфона раздался мощный, зычный голос солиста Nothing more. Кит в этот момент наконец добрался до гардероба и принялся заполнять предоставленные отделения в комоде своими шмотками разного оттенка черного. В общей массе траурного цвета затесалось немного белого. Среди всего этого торжества монохромности новая форма с символикой Академии казалась чем-то инородным.

К самому тяжелому почти что испытанию Кит приступил под задорный, качающий мотив «Похорон» Янглблада. И хоть тема песни была отнюдь не радостная, именно под нее больше всего хотелось жить и наслаждаться застиланием свежего белья, чем Аттикус никогда прежде не занимался, полагаясь на помощь дом работников.

— Кмон, я с тобой быстро расправлюсь, - разворачивая безразмерный пододеяльник и все еще пребывая в легком замешательстве от того, как в эту маленькую прорезь можно впихнуть целое одеяло, Кит бойко кинул прищур в сторону кровати. — Ты мне не соперник, ты, тупая кровать. И белье твое тупое, — ловко впихнул уголок одеяла внутрь, сразу следом там оказался и второй.

Голос, звучавший из колонок, оказался настолько заразительным, что в какой-то момент новоиспеченный студент все же дал себе слабину и начал подпевать ему, сначала тихо, потом все громче и громче. Теперь он приплясывал вокруг кровати, покачивал бедрами, тряс головой из стороны в сторону в такт музыке, натягивая на матрас простыню и играясь с интонацией своего собственного голоса в моментах перехода между куплетами. На припеве Кит подскочил к письменному столу, схватил свои солнцезащитные очки аки микрофон и, зажмурив глаза, самозабвенно, наперебой заголосил:

I've been dancing at my funeral
Waitin' for you to arrive
I was hoping you'd look beautiful
Dancin' with tears in your eyes
But nobody came, what a …

На последних словах в комнату внезапно ворвался незнакомец, держащий в руках блокнот с карандашом. Вид у него был крайне деловой и даже надменный.

— А? — замерев на месте с очками в одной руке и наволочкой в другой руке, Кит не сразу понял, что происходит, но позже мгновенно среагировал и выключил музыку.

— Всего хватает, все получил, — отдышавшись, блондин состроил виноватый вид и скромно улыбнулся, надеясь, что не доставил никому неудобств своим сольным выступлением. — Спасибо за беспокойство.

Черноволосый юноша сделал несколько пометок в блокноте, окинул взглядом Занотто и развернулся в сторону коридора. И тут же резко обернулся обратно.

— Погоди, — Кит снова замер, вылупив глаза на студента. — Мне помощь нужна.

— Да, — на автомате кивнул, а после, чуть замешкавшись, широко улыбнулся, — Конечно. Я – Кит. Приятно познакомиться.

И вылетел из комнаты следом за Ленни, оставив кровать в полу застеленном виде.

Отредактировано Atticus Zanotto (20-11-2025 11:34:30)

Ни на секунду не задумываясь, Кит вышел в коридор следом за своим новым знакомым. Он никогда не испытывал страха перед спонтанными знакомствами, не стеснялся подходить сам, наоборот, делал шаг навстречу без единой мысли в голове. Ленни выглядел совершенно обычным парнем, не считая того, что в Фасги учатся далеко не обыкновенные студенты. Он вел себя приветливо, улыбался, в его речи звучали на удивление дружелюбные интонации, какие обычно у старшиков были крайне редки. В общем и целом, Аттикус мог бы назвать его приятным молодым человеком, знающим толк в стильной одежде – на его лице непроизвольно расплылась широкая улыбка, пока его глаза с диким восторгом в них изучали детали образа темноволосого юноши.

— У тебя классный стиль, — без капли зависти в голосе отозвался он, выслушав Ленни и согласно кивнув его указаниям.

Дверь в комнату, доставшуюся ему, была приоткрыта, однако Кит все равно посчитал своим долгом коротко постучать в нее изгибом указательного пальца прежде, чем приоткрыть чуть шире. 

— Всем привет! — осветив комнату своей самой лучезарной улыбкой и, как показалось Киту, обезоруживающей, первокурсник с порога окинул всех присутствующих добродушным взглядом. — Как вы тут? Все путем?

В ответ на него глядели четыре пары недоумевающих глаз. Студенты, скучковавшиеся вокруг какого-то небольшого, ассиметрично изогнутого сосуда на полу с вырывающимися из двух его горлышек зелеными язычками пламени, смотрели на Аттикуса с застывшим недовольством на их лицах. Киту понадобилось несколько секунд неловкого молчания, чтобы наконец допереть – он явно зашел невовремя.

— Что хотел? – отозвался один из парней, сидевший на краю кровати, и с высокомерным видом поправил очки на узкой переносице. На нем, как и на остальных присутствующих, красовалась темно-серая форма с отличительными признаками Академии  — гербом и галстуком одного из двух доступных цветов. Конкретно у этого студента цвет был синим (название оттенка Кит не запомнил).

— Форма? Чистое белье?.. Свободные кровати? — с каждым словом уверенность медленно покидала Кита, а уголки его губ медленно сползали вниз. Двое парней не сдержались и отозвались злорадной насмешкой. Словесного ответа не последовало, впрочем, все было ясно по тому, какими взглядами второкурсники провожали Занотто, когда он покидал комнату.

Осторожно прикрыв за собой дверь, блондин обернулся лицом к своему товарищу, состроил дурашливую гримасу и отмахнулся рукой мол я все уладил, не переживай. Ни капли не расстроившись неудачному знакомству с соседями, Кит собрался уже идти к следующей на очереди комнате, но как вдруг его резко схватили за руку и потянули за собой. Ленни протолкнул своего напарника в противоположную дверь и остался позади него, будто бы прячась, что показалось очень милым – разница в росте не могла не броситься в глаза. Не смея сопротивляться, Аттикус вошел первым и мгновенно замер на месте, откровенно говоря, путаясь в догадках, от чего он быстрее скончается на месте – от резкого, сладковатого запаха свежего навоза, нокаутировавшего его нос в первую же секунду, или от увиденной картины, достойной быть запечатленной в какой-нибудь серии Луни Тюнз.

— К-корова?! Настоящая?! – громко выпалил Кит первое, что пришло ему на ум, и тут же сильно закашлялся, вдохнув аромат помоев полной грудью. — Заяц?! Можно было взять с собой питомцев?! — еще громче и изумленнее протараторил он, пытаясь вообразить, как кто-то мог додуматься притащить с собой в Академию целую корову! Корову, мать ее! В живую он видел ее впервые (если не считать говяжий стейк в ресторане).

Аттикус снова зашелся гаркающим кашлем, но каждый вдох лишь сильнее подпитывал в нем растущий рвотный позыв. Зажав ладонью нос с ртом, парень удивленно таращился на громадное животное, выражение морды которой почему-то выглядело куда более осознанным, чем должно быть у коров. Нелепо копошащиеся возле нее студенты верещали оправдания и едва не жонглировали кучами говна, наверное, пытаясь убрать его, но получалось у них до безобразия плохо. Был бы Кит менее брезгливым, он непременно помог бы им, но вот прямо сейчас ему самому не помешала бы помощь.

Между тем, как прячущийся за спиной Ленни пропищал свои жалкие угрозы, и тем, как корова в конец рассвирепела, не прошло и полминуты – огромная туша с огромными рогами одним большим рывком долетела до дверного прохода, одним уверенным толчком сбила с ног Аттикуса, вместе с ним Ленни, а вместе с последним и дверную раму с петлями и хлопающей в воздухе, точно картонка, дверью. Кит зажмурился и прикрыл голову скрещенными руками от летящих в его сторону щепок, уже приготовившись быть съеденным этим жутким чудовищем, а ведь ему всегда казалось, что кроме молока и мяса от коров ничего иного ожидать нельзя! Вот так напишут на его надгробном камне: «Был съеден коровой. Сын, брат, неудачник.»

— Я тебя с грязью смешаю! — раздался грозный вопль над головой Кита, едва он успел мысленно попрощаться со своей сестрой.

— Тори, не надо! — выкрикнул кто-то другой, сразу после послышался топот чьих-то ног. — Дружище, он не виноват! Пожалуйста!

Кит резко разомкнул веки и уставился испуганным взглядом в чью-то огромную, волосатую мошонку с огромным членом, свисающим вниз. Если это рай… Пути господни неисповедимы.

— Срань господня! — выругался Занотто, уперевшись руками в пол и попытавшись отползти назад. Теперь, под другим ракурсом он наконец сумел разглядеть и волосатые ляшки, и атлетичный торс, широкие плечи, толстую шею и наконец человеческую голову с рогами. Распластавшись на полу ровно между ногами абсолютно голого парня, Кит испуганно метался взглядом от семейной «реликвии», свисающей точно омела на дверях в Рождество, к искаженному гневом лицу незнакомца. До него наконец начало доходить, откуда в Академии взялась живая корова с зайцем впридачу — все же нужно было внимательнее слушать вступительный инструктаж.

— Думаешь, это смешно, ублюдок?! Побыл бы в моей шкуре хоть минуту, то понял бы, как это! — орал он, совершенно не обращая внимания на Кита под собой, залившегося румянцем и пытающегося выкрутиться из обстоятельств, в прямом смысле сбивших его с ног. Беспомощно покрутив вокруг головой, Занотто заметил, как из других комнат начали один за другим выскакивать другие студенты с испуганно вздернутыми бровями и изумленно разинутыми ртами. Коридор наполнило тихое шушуканье, приглушенные смешки и взволнованное бормотание. Помогать, само собой, никто не собирался, если не считать тех парней с пакетами говна, которые только и могли, что умолять своего друга не совершать кровопролития.

Не придумав ничего гениальнее, Кит с запинкой выпалил, давя на лице виноватую улыбку:

— Бро, дерьмо случается.

Отредактировано Atticus Zanotto (09-11-2025 00:43:18)

«Зря я это ляпнул,» — несвоевременно, но зато искренне.

Киту редко удавалось обдумать правильность своих слов прежде, чем он воплотит родившееся в голове в жизнь. Редко — это если округлить, по факту же — никогда. Идеальную комбинацию с этим удивительным талантом создавало отвратительное чувство юмора, доставшееся юнцу с отцовскими генами, но если Занотто - старшему и его фекальным шуткам аплодировали заранее подготовленные зрители на съемочной площадке, то вот его отпрыску советовали вовсе не открывать рот.

«Лучше бы я смолчал,» — встревоженным взглядом провожая улепетывающего Ленни, Кит поджал нижнюю губу и мысленно поаплодировал сам себе. Резко дернув головой и вновь столкнувшись взглядом с причиндалами коровы, то есть быка, то есть фамильяра, Кит коротко кивнул им, в смысле их хозяину, видать, извиняясь за свое недостойное поведение, быстро отполз назад, передвигая локти и ступни в такт, подскочил на четвереньки и сорвался с места, побежав следом за напарником мимо завороженных творившимся цирком студентов. 

Что-то пулей метнулось вслед черноволосому мальчишке, снаряд четко попал ему в спину и разорвался десятком зловонных ошметков и брызг, едва не задев догонявшего его Аттикуса. Есть пробитие! Ленни покосило в сторону, но, вероятно, ему было не впервой скрываться от погони, а потому в ответ на жалкую попытку сбить его коровьей лепешкой он ответил средним пальцем, после чего юркнул в сторону душевых. Кит свернул за угол следом за ним.

К счастью, внутри никого не оказалось, душевые встретили беглецов гробовой тишиной, изредка прерываемой тихим, мерным постукиванием капель воды об кафельный пол. Светлое, просторное помещение с небольшими, приоткрытыми форточками почти под самым потолком было наполнено ароматом свежести и банного мыла. Душевые кабинки с дверцами в пол располагались вдоль стен, уходя вглубь изогнутым коридором. При входе напротив ящиков для хранения располагались несколько раковин, между ними пролегала пара вытянутых, невысоких скамеек. Почти как у нас в школе, подумал про себя Кит, пытаясь угомонить учащенное сердцебиение глубокими вздохами. По ту сторону двери не было слышно ни криков, ни топота. Наконец-то можно было выдохнуть.

— Моя любимая футболка, - громко возмутился Ленни, крутясь перед зеркалом возле одной из раковин и пытаясь разглядеть рисунок, сложившийся на его спине. Будь бы Кит предсказателем судьбы по кофейной гуще, он вполне мог бы расписать по пятну ближайшее будущее, но вместо этого он с выражением лица, полного сочувствия, взглянул на Ленни через отражение в зеркале, и уселся на скамейку, оседлав ее. Зашумела вода. Подстреленный брюнет принялся отстирывать ошметки дерьма, налипшие на его одежду. Вполне естественно, предварительно сняв ее с себя.

— Гребанные питомцы, — согласно кивнув, Аттикус наклонился немного вперед и запустил руку в задний карман джинс. Выудив оттуда пачку сигарет, он наклонился в противоположную от оголенной спины Ленни сторону и начал ковыряться в боковом кармане, пытаясь отыскать там зажигалку. Взгляд карих глаз невольно скользнул по бледной коже юноши, на которой медленно расплывался красноватый островок от ушиба, и совершенно бездумно проследовал вдоль изящных изгибов вниз к поясу брюк.

— А ты не фамильяр, случайно?

Неловкое молчание. Пальцы наконец нащупали зажигалку, а Кит, опомнившись, взорвался громким смешком, отскочившим от стен душевой звонким эхо.

— Я?! Ахах, лол, нет. Я — ведьмак, хотя колдовать пока не умею. А ты? Крутишь «Вингардиум Левиосы»? — неловко посмеялся снова, пряча смущенный взгляд в скамейке и закуривая сигарету. Сделав одну глубокую затяжку и впустив в легкие отрезвляющую густую горечь, Кит выдохнул дым через ноздри и продолжил совсем не весело. — Надеюсь, мне достанется че-то типа кошки… Или черепахи, на худой конец. А у тебя какой питомец? В смысле, фамильяр.

Он никак не мог запомнить их название, хотя и понимал, что фамильяры — это те же студенты, как и они с Ленни, но рожденные стать оборотнями.

Внезапно раздавшийся за стеной стук копыт мгновенно сорвал парней с места. Едва начатую сигарету пришлось быстро растоптать ногой, привычным движением покрутив носом кед. Вскакивая с места, Аттикус чуть было не запнулся за скамью, когда Ленни второпях потянул его за рукав футболки и втащил в одну из душевых кабинок. Из-за спешки блондин впечатался затылком в стену, крепко зажмурился и с трудом подавил желание вскрикнуть из-за резко пронзившей голову боли. Широко распахнув веки, он замер и уставился куда-то между лопаток Ленни.

Секундой позже нечто огромное и неповоротливое с грохотом ворвалось в помещение, цокая копытами по полу. Следом за шагами тишину разорвал жалобный звон и хруст, тут же зашумел поток воды, вырвавшийся из сорванного крана. Нечто, что рыскало по душевой, тяжело дышало и фыркало. Испуганно вздрогнув, Ленни отскочил от дверцы кабинки и вжался своей грудью в грудь Аттикуса. Крепко стиснув зубы, Кит запрокинул голову, плотно накрыл ладонью свой рот и нервно сглотнул слюну, ощущая, как стремительно приливает кровь к его щекам. И не только к ним. 

Когда все закончилось, а топот копытного монстра снова исчез где-то в стороне общего коридора, черноволосый юноша вновь отпрянул и с тяжелым вздохом натянул обратно свою футболку, чудесным образом обсохшей за несколько секунд. Кит опустил голову, и все еще немного обеспокоенно пожевав губы, пронаблюдал за действиями напарника. С его предложением Занотто согласился коротким кивком, хоть он и понимал, что эти жалобные ноты не шибко искренни. Обогнув парня по стенке, стараясь особо с ним не соприкасаться, Кит отпер дверцу и приоткрыл ее сначала на пару сантиметров, затем чуть шире, так, чтобы можно было высунуть голову за порог.

В некогда идеально белой и блестевшей от остатков влаги комнате царил полный беспорядок. Четыре из шести раковин были в дребезги разбиты и беспорядочно разбросаны по полу разноразмерными кусками фаянса, кафель в местах, куда ступал разъяренный фамильяр, потрескался и раскрошился. Фонтаны воды заливали пол, образовавшаяся лужа уже почти достигла покосившейся входной двери, висевшей на петлях и с тоненьким скрипом покачивалась из стороны в сторону. 

Кит сделал один осторожный шаг за порог кабинки, под подошвой его кед тут же заскрежетали осколки. В то же мгновение он резко обернулся к Ленни и с громким «бу» выставил перед собой ладони, оттопырив пальцы.

— Да я рофлю, — засмеялся он, надеясь, что его шутка окажется страшной. Само собой, подумать перед этим он забыл. — Ушел он, не бойся. Как у вас тут с дисциплинарным комитетом? Таких отморозков должны наказывать, разве нет? Смотри, какой апок он тут устроил, — обвел вытянутой рукой «апок», оставшийся после быка. — В такую душевую с голой жопой страшновато соваться, наделаешь еще лишних дырок…

Пройдясь по разбитым вдрызг плиткам, Кит наклонился и отыскал затушенную сигарету, закатившуюся под лавочку. Теперь от лавок остались лишь изуродованные куски деревянных досок.

— Ебучий случай, — протянул блондин, выпрямляясь и с сожалением разглядывая размокшую от воды сигарету. — Была последняя… Ленни, не куришь случаем? – щелчком отбросил окурок в разрастающуюся лужу и с беззаботным видом обернулся к брюнету.

Изумленно разомкнув губы, Аттикус замер в ошеломлении, пока на его глазах происходила чистой воды, в смысле, натуральная магия. Возможно, он сильно приложился головой к полу и сейчас попросту наблюдал галлюцинации, рожденные больным сознанием, а может он и вправду очутился в месте, где все некогда казавшееся нереальным вдруг стало вполне себе реальным, даже обыденным. Само собой, превращение человека в быка удивило его ничуть не меньше, но то, что Ленни сотворил с, казалось бы, потраченной почти в пустую сигаретой, напрочь лишило Кита всех сомнений. Да, он правда оказался частью магического мира. Чудеса, да и только.

— Спасибо, — с запинкой проговорил по слогам Кит, будто за те несколько секунд, пока сигарета вновь обретала свой почти что первоначальный вид, он напрочь разучился говорить. Его губы медленно расплывались в улыбке, в глазах разгорались по-детски восторженные огоньки. Заполучив окурок обратно, он тут же принялся вертеть его, мягко сжимая фильтр подушечками пальцев, и чем дольше он его рассматривал, тем шире растягивалась его улыбка, тем воодушевленнее становился его взгляд. Оторвав от сигареты широко распахнутые глаза, Аттикус едва сдержался, чтобы не выкрикнуть что-то глупое вслед уходящему Ленни, настолько сильно распирало его грудь от восторга и… радости? Он смолчал, плотнее сжав губы в улыбке. Вновь бросил взгляд на ладонь с сигаретой в ней, рывком сунул ее обратно в карман джинс и поспешил следом за новообретенным другом.

Вопреки всем невероятным злоключениям, произошедшим с ними, двое студентов все же продолжили свой обход, пускай и после подобных приключений обычно следовал канонично долгий привал, в момент которого герои событий подводили некоторый итог и усваивали урок, преподнесенный им судьбой. Главное, не забыть прокинуть кубик на интеллект, но Аттикус с его-то везением непременно выкинет единицу. Да и времени у них было не так уж и много, а потому без лишних раздумий двое парней поспешили к следующей комнате.

В этот раз Ленни принял волевое решение не отпускать от себя Аттикуса, вероятно, чтобы тот стоял на стороже и охранял его уязвленный тыл от очередных попыток забросать его говном. И, сказать по правде, Кит сам побаивался вновь столкнуться с теми фамильярами, которые, на секундочку, жили у него за стеной. Первый день в Академии, а уже нажил себе врагов! Но лучше так, чем сумасшедшие фанаты его звезданутого папаши, вот уж кто будет следовать за ним по пятам и поджидать за углом. Озадаченно потерев затылок ладонью, с приятной щекоткой на коже взъерошивая короткие волоски, Аттикус смотрел в конец коридора, заканчивающийся где-то далеко, куда они с Ленни дойдут, дай бог, к ужину. В разговор напарника с каким-то очередным студентом он не вслушивался, будучи занятым собственными мыслями. И когда внезапно в него снова воткнулся спиной Ленни, Кит испуганно вытаращил глаза и резко сменил курс размышлений с «а что там на ужин» на «какого дьявола опять происходит».

— Это у меня недержание?! — чужой вопль резанул слух, аж передернуло.

— Алло, вас не слышно! Говорите в микрофон громче! — выпалил Кит, совершив нелицеприятное движение рукой напротив собственного паха и, признаться, не до конца поняв, на основании чего, собственно, встал вопрос, но решил на всякий случай быкануть, как это обычно делало большинство пацанов в Лондоне. Быковать у него получалось не очень, но заступиться за друга он считал себя обязанным. Возможно, вовремя подоспевший утянуть его за собой Ленни предотвратил очередную оказию.

— Кто, черт его побери, этот Метти? — заслышав за соседней дверью стон, Кит не успел среагировать и остановить рвущегося напролом брюнета. Ультратонкий звук, и вот Ленни уже снова спешил дальше по коридору.

— Тук тук, — позаимствовав чужую манеру, (вполне естественно для испытывающего симпатию) Аттикус с лучезарной улыбкой постучался в очередную дверь и приоткрыл ее шире, благо, она и без того была не плотно закрытой. Его встретила пара недоумевающих глаз, смотрящая на юношу через толстые стекла очков. Щуплый, долговязый студент в форме Академии сидел на полу и явно что-то искал под кроватью.

— Можно войти? Мы с проверкой, — Занотто покрутил кистью, подзывая Ленни к себе словно испуганного ребенка, которого привели на прием к стоматологу. — Все кровати заняты? Есть тут первокурсники?

— Д-да, я и Сибальд, — в голосе студента слышалось волнение. Поправив очки на носу, он поднялся с пола и скромно одернул собравшийся гармошкой на поясе пиджак. — Он, как бы сказать... В паука превратился и уполз куда-то под кровать. Я не знаю, как ему помочь…

— Ооо, — радостно протянул Аттикус, не дав первокурснику договорить, — Тебе жесть как повезло, бро. Сейчас мы его достанем, правда, Ленни? — совершенно без задней мысли по-братски приобнял брюнета за плечо и одарил его веснушчатое лицо своей белозубой улыбкой. — Поищу что-нибудь длинное, чем можно его оттуда выпихнуть.

Оставив Ленни с нервно мявшимся на месте первокурсником с очками во все лицо, блондин прошелся по комнате, с явным энтузиазмом изучая все полки и тумбы. Журнал. Учебник. Лампа. Все не то! Взгляд карих глаз зацепился за корзиночку с леденцами привлекательного зеленого цвета, в какой обычно красили конфеты с ярким яблочным вкусом.

«Всего одну,» — сам себя оправдав, под общий шумок Кит стащил одну конфету, ухватив двумя пальцами за край обертки. Шурх, шурх, и вот уже гладкая карамель катается на языке у блондина, довольно покачивающего головой из стороны в сторону и радующегося приятной находке, точно пятилетний ребенок. Секундой позже его лицо перекосило, словно у него во рту оказался термоядерно кислый лимон. Крепко зажмурившись и скорчив нос, Кит поспешил выплюнуть «орудие пыток» в ладонь и как можно менее тише завернул его обратно в обертку. Нее, эту гадость он больше в рот не возьмет.

Вернув поеденный леденец назад к таким же кислым «бомбам» в корзинку, блондин непроизвольно скривил лицо, в очередной раз дернул плечами и принялся искать нечто, что могло бы помочь им с поимкой паука.

— Это подойдет? — наконец то нашел вытянутый сверток бумаги, в котором что-то было, но Кит так и не разобрал, что.

Отредактировано Atticus Zanotto (29-11-2025 15:54:28)

Аккуратно застеленная кровать тихо скрипнула под весом приземлившегося на нее тела. Небрежно разметав по белоснежному пододеяльнику идеально ровно сложенные стопки одежды и освободив место для своей задницы, Аттикус плюхнулся на мягкий матрас, даже не задумываясь о том, правильно ли садиться в уличной одежде на чистое постельное белье. Он никогда об этом не задумывался. По привычке широко разведя колени в стороны, белобрысый парень наклонился всем торсом вперед и подпер ладонью голову, устремив немного заскучавший взгляд в сторону копошащегося под другой кроватью Ленни. Даже с оттопыренными кверху бедрами, он оставался жутко деловым и надменным, словно ничто в мире не было способно выбить этого франта из колеи.

«Вот же гусь,» — мелькнуло в голове Занотто, от чего тот тихо усмехнулся себе под нос, но на немой вопрос, застывший на лице обернувшегося в его сторону долговязого первокурсника, ничего не ответил, лишь бодро помотал головой из стороны в сторону и расплылся в добродушной улыбке.
Внезапно раздавшийся из-под кровати вопрос мгновенно стер с лица Аттикуса легкомысленную ухмылку. Настороженно сдавив светлые брови у переносицы, Кит напрягся всем телом, будто приготовившись резко вскочить, и замер в ожидании, тревожно вслушиваясь в почти что будничный разговор студентов. Обычно такие вопросы задают, когда есть, в чем сомневаться, более того — когда есть, чего опасаться. Кислота, осевшая на слизистой рта, подозрительно ярко заиграла во рту. Испуганно задержав широко распахнутый взгляд на тощей заднице Ленни, блондин быстро ощупал немеющим кончиком языка мягкие стенки своего рта, молясь богу не обнаружить на щеках уродливые следы разъеденной термоядерной кислотой плоти. Есть бог на земле – он ничего не нащупал, даже вспомнил о двух пломбах в зубах, проверил и их, с облегчением выдохнув и мысленно порадовавшись их наличию, как не радовался с момента похода к стоматологу. Нет, эти леденцы были определенно нормальными, с сильным химозным вкусом яблока и дикой кислотой внутри.

Проведя еще раз языком по идеально ровному ряду верхних зубов, Кит решился осторожно поинтересоваться, чем так заинтересовали Ленни конфеты (само собой, совершенно наивным тоном и, как представлялось Занотто, не вызывающим подозрений). Стоило ему открыть рот, как вдруг Ленни громко вскрикнул, подскочил под кроватью и с грохотом треснулся головой об деревянное основание.

— Нашел? — сам собой вырвался изо рта блондина вопрос. Резко оторвав от щеки ладонь, парень чуть привстал с кровати и наклонился еще ниже в надежде увидеть хоть что-нибудь под кроватью. Парой секунд позже Аттикус вновь уземлил свою задницу в примятую ямку на матрасе и, точно ребенок, заждавшийся маму из магазина, вытянул шею с жутко любопытным выражением лица. На ладони Ленни сидел большой, мохнатый паук.

— Ыы, привет, Сибальд, — непроизвольно растянув рот в нескрываемом отвращении, низким тоном выдавил Кит и на всякий случай откинулся немного назад — с малолетства не перенося членистоногих, Аттикус предпочитал знать о них исключительно со страниц интернета.
Куда сильнее его лицо перекосило, когда долговязый первокурсник не узнал своего фамильяра.

— Да в смысле!? — громко выпалил блондин и вытаращил изумленно-рассерженный взгляд на однокурсника, будто бы это он тут ползал под кроватью, а этот рослый балбес лично запрятал туда паука. — Как не он?! Ты посмотри, какой он УУАА, — резко прыгнувший в его сторону паук вынудил парня пулей вскочить с кровати и, активно отмахиваясь руками от страшного «зверя», метнуться в сторону открытой двери.

— Ленни, считаю, наша работа тут окончена! — испуганно тараща глаза по сторонам и выискивая взглядом маленькую мохнатую хрень на лапках по полу, Кит поспешил шагнуть за порог комнаты и резво мотнул головой в сторону коридора. — У нас еще куча дел, правда? — в его голосе отчетливо слышался недвусмысленный намек скорее валить отсюда.

Как нельзя кстати, по коридору вновь зазвучал знакомый приглушенный топот копыт, гулким эхо отскакивающий от высокого потолка и стен. Заслышав его, мальчишка настороженно прислушался и с высоко задранными бровями и приоткрытым в испуге ртом на полусогнутых отошел немного подальше от стены, надеясь хотя бы краешком глаза заглянуть за угол заворачивающего в сторону коридора. Показавшиеся рога рыщущего, точно поисковая собака, быка как по щелчку пальцев заставили студента подорваться с места. Одним длинным прыжком вновь оказавшись в дверях комнаты, без лишних пояснений Кит схватил Ленни за тонкое запястье руки и дернул за собой.

— Бегом, бегом, бегом, — затараторил он, выруливая из комнаты и пускаясь бегом по коридору. — Нахрен твоего Метти, сам пускай разбирается! 

Позади них вновь все зловеще загрохотало — бык пустился следом за парнями, оставляя за собой следы разрушения и хаоса.

Высокие стены отзывались гулким эхом быстро несущихся шагов, превращая хлесткие хлопки подошв и звонкий стук каблуков в одну безумную какофонию звуков. Шумное, учащенное дыхание вырывалось изо рта мальчишки, то и дело оборачивающегося назад в надежде не встретиться взглядами с преследующим их разъяренным быком. Вновь устремляя взгляд перед собой, он цеплялся глазами за черноволосую макушку напарника и, широко растягивая губы в ребяческой улыбке, ловил себя на мысли — ему этого не хватало. Зашкаливающий адреналин в крови, колотящееся в груди сердце, готовое вот-вот выпрыгнуть через глотку, острая резь в легких из-за избыточного количества кислорода внутри них. Чистый кайф, распространяющийся по телу теплой волной и приводящий мышцы в приятное напряжение.

Аттикус мчался следом за Ленни, скользя подошвой по полу на поворотах и перепрыгивая через ступеньку на лестницах. Он был готов выплюнуть свои легкие себе под ноги, объятые огнем и тянущей болью. Бегом, бегом, бегом, один лестничный пролет сменялся другим в безумной карусели, крутящейся перед глазами парней. Наконец, вбежав на самый верхний этаж, Ленни метнулся еще выше, вероятно, на крышу здания, но замялся прямо возле самой двери, металлической и наглухо запертой. Кит взлетел по ступенькам следом за ним и, с трудом различая собственное дыхание за барабанной дробью бьющего в ушах пульса, испуганно вытаращил глаза. Где-то там внизу все еще раздавался топот копыт, но достигнет ли он парней или свернет в ином направлении — второй вариант оставался предпочтительнее.

— Куда… дальше? — сглатывая слюну и с трудом переводя дыхание, Кит уперся ладонями в колени и внезапно ощутил на собственном лице чужую руку, холодную, заметно вспотевшую. Недоуменное мычание почти сразу прервалось — Аттикус замер, последовав примеру друга, разве только продолжал шумно вдыхать и выдыхать через раздутые ноздри воздух. Когда топот копы окончательно стих, а Ленни наконец отнял ладонь от пересохших от волнения губ Занотто, блондин сделал один глубокий вздох и сполз вниз по стене, широко расставив ноги и оголив в рваных прорезях джинс островки - колени. Запрокинув назад голову, Кит устало сомкнул веки и тихо усмехнулся, все еще ловя отголоски захлестнувшего его удовольствия. Безумно сильно хотелось закурить.

Тихий шелест обертки заставил юношу вновь найти поплывшим взглядом своего друга в полутьме узкого помещения. В его ладони оказалась подозрительно знакомая конфетка.

— Это че? — на всякий случай уточнил Кит, припоминая термоядерно кислый вкус. Ленни, попробовав конфету на запах и вкус, скривил лицо и лизнул ее еще раз, как словно одной попытки было недостаточно — весь сморщившийся он повернулся к напарнику, от чего последний беззлобно усмехнулся и, глядя на него, ощутил призрачную волну мурашек, запоздало достигших его спины после неприятной дегустации. 

— Но вреда ведьмакам они..?

Внезапно накрывший его губы поцелуй мгновенно заставил Аттикуса умолкнуть. Широко распахнув карие глаза, мальчишка замер в оцепенении и не сразу понял, что с ним сейчас происходит. Тихо промычав в чужие губы, он ощутил во рту едкий кислый вкус, донесшийся до его языка с чужой слюной. Инстинктивно вскинув ладонь и припечатав ею плоскую грудь брюнета, Кит крепко сжал в пальцах тонкую ткань футболки и... не оттолкнул от себя Ленни, он сам не знал, почему. Его мягкие, чувственные губы едва не таяли от теплой влаги, в груди горячей волной вновь разливалось удовольствие, приятная, волнующая дрожь охватила плечи и, точно круги на воде, разнеслась вдоль всего тела до самых кончиков пальцев рук и ног. Чужой язык ласкал его собственный, сплетаясь, нежно сдавливая, скрупулезно изучая каждый сантиметр. Кит, разомлевший и заметно раскрасневшийся, на мгновение забылся и, чуть ослабив пальцы, сжимающие ворот футболки, целиком отдался поцелую, такому нежному и восхитительному, особо ничем не отличающемуся от тех, какими его награждали девушки. Как странно… Почему ему не было противно?

Когда все закончилось, Аттикус выдохнул короткий, блаженный стон и разомкнул утомленные веки. На губах еще ощущался теплый, влажный след от поцелуя, тянувшийся к чужим губам поблескивающей в полутьме ниточкой.

— Зачем ты это сделал? — с заметным волнением в голосе спросил Кит, с подозрительным прищуром изучая лицо напротив, теперь казавшееся ему более женственным и привлекательным без громоздких очков на носу. — Ты знаешь, я не из «этих». Ну, — издал неловкий смешок, дернув одним уголком рта, — Ты понял. Все из-за адреналина, да? Просто дружеский поцелуй. Мужицкий засос.

Взгляд карих глаз невольно скользнул ниже к раскрасневшимся пухлым губам, тонкой шее, выпирающим ключицам и вздымающейся от прерывистого дыхания груди. Вновь рванул взглядом к чужим глазам, мечась в сомнениях от одного янтарного озерца к другому.

— Завтра мы обо всем забудем, да, Ленни? — подозрительное чувство приятного удовлетворения мешало Киту мыслить здраво, сильнее его отвлекал жар, сковавший его лицо и глотку, словно он в самом эпицентре пожара. Ему это все не нравилось и нравилось одновременно.

Отредактировано Atticus Zanotto (13-12-2025 01:07:53)

Аттикус не сопротивляется, когда чужие губы вновь оказываются в преступной близости от его собственных и начинают целовать, требовательно, настойчиво. Или это Аттикус начинает целовать, стоило Ленни поддаться вперед и вновь оказаться в плену его чувственных губ, которым словно лишь дай команду «можно», и их уже не остановить. Как странно. Как непривычно. Как восхитительно хорошо. С закрытыми глазами и обостренными ощущениями, сосредоточенными в одной лишь точке, стиснутой между двумя переплетенными языками, поцелуй не ощущается каким-то иным или неправильным. Он потрясающе хорош, он вызывает внутри бурю эмоций, которые хочется переживать еще и еще, упиваться ими до беспамятства и возвращаться к ним снова, словно жизнь без них станет невозможной. С закрытыми глазами и с открытым, свободным от предубеждений рассудком поцелуй с парнем оказался, как не странно, просто поцелуем, таким же ярким и расслабляющим, как поцелуй с девушкой.

Юноша чувствует на своей шее и затылке чужие пальцы, с ощутимым давлением мнущие мышцы, тянущие короткие, светлые волосы. Он отвечает взаимностью, пускай и считает себя не из «таких». Кит накрывает широкими ладонями поджарые бока брюнета, с силой надавливает большими пальцами, но не больно, притягивает парня ближе к себе, не прерывая жаркого, влажного поцелуя, и снова ослабляет хватку, но не чтоб отпустить или оттолкнуть, наоборот, приоткрыть занавес на свои потаенные желания. Он ведет ладонями выше, вдоль спины и растопыривает пальцы, чтоб охватить больше пространства, почувствовать больше чужого тепла и напряжения в мышцах. Ему нравится целоваться, ему нравится ощущение чужого языка в собственном рту, нравятся эти жутко возбуждающие чмокающие, чавкающие звуки и стоны, срывающиеся в момент, когда губы ненадолго размыкаются и на скорость глотают воздух.

Мир вокруг сузился буквально до пары лесенок у самой двери на крышу, на которых разместились они — Ленни и Аттикус. Нет, лучше без имен, просто они. Глаза лучше тоже не открывать, чтобы не было стыдно признаться себе вновь — этот поцелуй, напитанный страстью, желанием и вскипающим возбуждением, случился между парнями. Случился впервые в жизни Кита. И он ему нравится, однозначно нравится — теперь это точно. Нравится его вкус, нравится его упорство, нравится его ладонь на колене, нравится его ладонь на…

— Стой, — шумно выдохнув, прошептал Аттикус и резко распахнул глаза, уставился изумленным взглядом на руку Ленни, лежащую на паху. Румянец на его лице и ушах мгновенно загорелся еще сильнее, ударив тупой болью в лоб и виски, а из легких как по щелчку выкачали весь воздух. Ладони сковало холодящее онемение.

— Стой! — глубоко вздохнув, парень схватил чужую руку собственной и отдернул, как словно Ленни в темноте спутал ширинку чужих джинс с пастью крокодила. — Что?! Нет! Ленни, нет! Это слишком! — вскочил на ноги, в ужасе обнаруживая приятное покалывание ниже живота и подозрительную тесноту там, под плотной тканью джинс. В панике Кит едва не оступился, делая шаг назад и спускаясь на пару ступеней ниже. Его сердце заколотилось еще сильнее, едва не заглушая его собственные слова, взгляд беспорядочно метался по лицу брюнета, спутавшиеся мысли вновь обрели структуру и завопили единым голосом: «Это неправильно! Это плохо!»

— Это неправильно, — Кит вторит ему вслух, жадно хватая губами воздух и чувствуя, как от резкого прилива крови к голове ее начинает кружить. — Я же сказал, что я не из этих. Я не гей, и все это было ошибкой. Нет, — выкинул ладонь вперед, замахал ею перед собой и сменил строгий тон голоса на более мягкий и извиняющийся; для большей убедительности Аттикус криво улыбнулся, — Ты хорошо целуешься, но мне парни не нравятся. Только дружба. Мы можем просто дружить, согласен?

Занотто встал на ноги тверже, пускай и все еще чувствовал стояк, бесстыже выпирающий под джинсами, но искренне надеялся, что в полутьме он не так заметен, как ощущался под ладонью старшекурсника. Простая и честная реакция тела на приятные прикосновения. Отвратительный признак извращенного сознания. Боже, что о нем подумают?..

— Просто дружба, — нервно дернув кадыком и усилием воли избавившись от нервной улыбки на губах, твердо повторил Аттикус с паузой между словами, ставя жирную точку в своем отношении к однополым отношениям. Нет. И точка.

Отредактировано Atticus Zanotto (09-01-2026 23:41:12)